Исцеляя твое сердце

***

— Сколько вы были вместе? — Три года. — Ты любил его? — Очень. — Почему вы больше не вместе? — Он умер.

***

      Пустынные улицы незнакомого города буквально окутывали туманом неизвестности. Стук колес чемодана по брусчатке разрывал мертвенную тишину спящих районов, которые проносились мимо него с такой стремительной быстротой, что сложно было даже отследить, где кончалась одна улица и начиналась следующая.       Процентов на телефоне хватит ещё часа на два прослушивания музыки всевозможных жанров в наушниках. А вот хватит ли заряда у девайса на этот срок, вопрос совершенно другой. Может быть, придется сменить модные беспроводные наушники на «атмосферные», по которым любой прохожий сразу заметит твое задумчивое настроение, а белый провод лишь украсит любой образ. Он никогда и никуда не ходил без музыки, от того в рюкзаке всегда было две пары наушников, на случай если первые, модные, вдруг оповестят о своей внезапной остановке дыхания до первого же электрического разряда. В такой момент из тени выходили уже вторые, также упомянутые, атмосферные.       Кажется, настал как раз черед вторых, стоило ему только зайти в небольшой скверик и занять скамейку в одинаковом удалении от ночных фонарей. Он не собирался оставаться здесь надолго, просто необходимо было подумать, понять, стоит ли идти дальше, а если и стоит, то куда?       Внезапная тишина врезалась в уши парню, как только его верные друзья издали последний на сегодня вздох в виде противного писка. Всё-таки, когда никуда не идешь, а сидишь вот так один во всей вселенной, тишина не представляется чем-то ужасным и пугающим. Она здесь. Она обволакивает тебя, стоит только прислушаться. Наконец, можно просто подумать без навязанного исполнителями настроения, можно расслабиться постепенно замечая, как небо становится светлее, но в окнах окружающих домов все ещё царит безмятежная тьма.       Мягкое прикосновение к волосам, кончики прохладных пальцев медленно скользнули по щеке и вдруг снова пустота. Последняя ли заставила его открыть глаза или чувство внезапного трепета? Однако это совсем не важно, ведь стоило ему хоть немного прийти в себя, как перед глазами появился сначала незнакомый силуэт, а затем уже он смог различить человека, который с странным чувством неопределенной нежности смотрел на незнакомца, сидя столь близко, что это было просто неприемлемо. Он отпрыгнул от неизвестного, как только в мозгу заработали нейронные связи.       Во-первых, уснул. Во-вторых, на улице. В-третьих, что за черт дёрнул этого парня сесть рядом и вытворять такое?!       — Собираешься убегать?       Вопрос понятный, но ответа на него нет.       — Если нет, то могу составить тебе компанию. Спать в парке небезопасно.       — Знаю я, — наконец, отозвался мальчишка, по-детски закутываясь в свою же бежевую толстовку размера на два больше.       — Откуда ты?       — Из Франции.       — И куда направляешься?       — Какая разница? — с тем же детским раздражением отвечает приезжий.       — Значит, не знаешь, — заключил незнакомец, выражение лица которого совершенно не изменилось за весь диалог.       Нежный солнечный свет падал на его угольно-черные волосы, которые вроде и были уложены, но пытались создать картину небрежности. Своими темными глазами иностранец мирно осматривал сидевшего напротив, не скрывая своей заинтересованности. Мягкие черты его лица, в принципе, присущие большинству азиатов, казались ещё выразительнее, а благодаря свету, который падал на собеседника волшебным образом освещая скулы, иностранец мог рассмотреть абсолютно всё, включая небольшую родинку на щеке незнакомца. Разительный контраст черных волос и бледной кожи не укрылся от взора парня, который ещё с пару минут назад спал на скамейке.       — Беги, если есть куда бежать, — сказал чудаковатый парень так, будто позволил проснувшемуся идти, словно дал разрешение.       Этот жест доброй воли отозвался в душе француза смешанными чувствами: уйти, или все же остаться ему на зло? Но тогда он поймет, что идти некуда. А если уйти?       Тут он, наконец, поймал себя на мысли, что смотрит в поразительно красивые кофейного цвета омуты чужих глаз уже до неприличия долго, а от того отвёл взгляд и пошел прочь от скамейки. Обратно или навстречу чему-то новому — он не знал. Оказывается, эти улицы, залитые теплым утренним солнцем, сильно отличались от тех, которые он успел увидеть за ночь.