Глава 4
21 августа 2023 г., 10:26
***
— Ты ходил на похороны? — Нет. Я не смог. — Понятно. Его семья знала? — Не думаю, мы скрывали.***
Жизнь в Корее сложно было назвать идеальной особенно для того, кто так разительно отличался от коренных жителей. Хоть волосы парня и были привычного корейцам кофейного цвета, тем не менее непослушные кудри длиной почти до ушей сразу выдавали в нем приезжего. Более того, не уложенные волосы всячески старались скрыть от прохожих глаза юноши, которые так и сочились иностранной синевой, стоило ему заправить пряди за ухо. Каждый видел в нем если не врага, то точно не друга, поэтому за целую неделю в чужой стране единственным с кем он познакомился, был тот самый Тиен. Не смотря на уговоры родителей, француз твердо для себя решил найти работу. Звонить каждый раз, как ему понадобятся деньги, на другой конец земного шара идея, как минимум, странная. Собравшись с мыслями, юноша достал из чемодана светлое худи, — он все ещё не распаковал свой немногочисленный багаж, — которое в следующую же секунду уже сидело на нем лучше предыдущей помято-уютной футболки цвета корицы. Далее выбор пал на светлые джинсы и завершили образ черные высокие кеды. Опустившись на кровать, юноша ещё раз проверил свой календарь, после чего прошелся взглядом по сообщениям с адресами, где его ждали эйчары разных мастей. Когда ты не закончил университет, рассчитывать приходится на фастфуд, кофейни или более престижные рестораны только в том случае, если по какой-то счастливой случайности ты вдруг кому-то понравишься. Всего три интервью на сегодня. Если прибавить к ним ещё четвёрку вчерашних, и, если ему не изменяет, еще пять или шесть собеседований в сумме за несколько прошедших дней, получится сделать вывод о том, что иностранец крайне непривередлив в выборе места работы, что оказалось бы правдой. Итак, три раза вчера он услышал замечательную фразу, которой не перестанет восхищаться, только потому что все ее обаяние заключается в практически безоговорочном отказе, о котором не приходится слышать напрямую, а именно: "мы вам перезвоним." И всего один раз он столкнулся с честным "вы нам не подходите". Суровая реальность при поиске работы разбивала его розовые очки, сталкивая лицом к лицу с уверениями родителей о том, что работа ему совершенно не нужна, и пару раз даже за эту неделю хотелось бросить абсолютно все, однако не затем ли мама с папой отправили его сюда, чтобы их юный сын научился самостоятельности? И его глаза снова загорались той самой искрой безудержного французского революционера, который готов был идти наперекор родителям, борясь что есть мочи за свою независимость. Когда Марко Ребель только летел сюда, он преследовал совершенно иные цели. Молодой человек несколько раз ругался со своими parents стараясь донести до них свой, как им казалось, юношеский вздор и отрицание консервативных традиций, столь присущие юношам в его возрасте. Однако никто даже не подозревал о том, что влекли его на другую сторону континента не идеи séparation de la tutelle parentale , а самая обыкновенная игра в любовь всей жизни. После ужасного признания, стоившего ему огромного количества нервных клеток, сколько мыслей на этот счет преследовало его… Времени до первого собеседования было предостаточно, а это значило, что любопытного француза ждала первая в своем роде поездка на метро. Он читал, что это гораздо проще и удобнее, однако стоило ему взглянуть на карту Сеульского метрополитена, и все ожидания разбились о десятки сложнейших переходов и похожих друг на друга станций. Тяжелый груз непонимания опустился на его плечи, и парень простоял минут десять, разглядывая запутанные ходы и линии, сопровождаемые надписями. Когда он подумал, что разобрался с картой, то сделал пару нерешительных шагов вниз, навстречу скорым поездам, которые должны были доставить его в какой-то модный ресторан в Каннаме. В этот раз поездка с музыкой абсолютно точно была под запретом, ведь нужно было не только предельно внимательно слушать станции и переходы, но и держать запутанную схему подземных ходов у себя в голове, отклоняться от которой значило бы опоздать на все собеседования разом. Сегодня ему повезло, он не допустил роковой ошибки и с первого раза попал в каждую станцию и как итог уже через полчаса был на улице в самом модном районе Кореи. Дело оставалось за малым, отыскать тот самый французский ресторан, куда его так любезно пригласили. Путь от станции до увенчанного примечательной вывеской со всего одним словом входа занял у иностранца минут семь или восемь. В нерешительности он глядел на стеклянную дверь ресторана, цены в котором его, как студента, уж точно не порадовали бы. Сквозь огромные панорамные окна, начищенные кем-то старательным до блеска, он видел снующих то и дело официантов в белых рубашках с накрахмаленными воротниками и черных жилетах. У нерешительного соискателя работы сложилось впечатление, что форма у этих ребят имеет большее значение чем у бортпроводников на воздушных суднах. — Добро пожаловать, — кроткий и умеренный поклон со стороны администратора, на который француз ответил абсолютно зеркально, стоило ему миновать высокую арку дверей — вы бронировали столик? — Добрый день, нет, я на собеседование, мое имя Марко Ребель. Девушка вдруг уткнулась в планшет, нажимая на всевозможные клавиши, через несколько секунд подозрительного молчания она все же улыбнулась и приглашающим жестом направила его в сторону комнаты персонала. — Прошу за мной, вас уже ждут. Француз, успевший разглядеть пару блюд на чужих столиках не мог не восхититься. С виду все было просто идеально, как и завещал Ален Дюкасс — порции небольшие, сервировка и дизайн блюд на высоте. Оставалось только попробовать эти кулинарные творения чтобы убедиться в том, что этот ресторан заслуживает звание одного из популярнейших заведений французской кухни в этих местах. — Итак, Марко, меня зовут Ли Дон-Хён, я управляющий "le pluie", — к тому, что в Корее поклоны заместо рукопожатий парню стоило ещё привыкнуть, он тут же убрал назад протянутую невзначай руку и поклонился в ответ, после чего занял место напротив Ли Дон-Хёна, на которое и указал управляющий, — на каком уровне твой корейский? Их разделял небольшой кофейный столик черного цвета с затемненным стеклом. Кресла с мягкой обивкой были весьма удобными и кроме них в душной комнате, которая, судя по всему, соседствует с кухней, не было никого. — Если честно, я не сдавал экзамены, но думаю, что говорить вполне способен, — стараясь держать маску уверенности заверил француз. — А другие языки? Английский? - не унимался Ли Дон-Хён. — Английским владею на таком же уровне, может, чуть лучше. — Насколько ты разбираешься во французской кухне? — Задайте более конкретный вопрос, и я более конкретно на него отвечу. — Допустим, я вегетарианец, что ты мне посоветуешь? — Могу я взглянуть на меню? Длинные пальцы управляющего придвинули тому шикарную книжку с ламинированными листами, а взгляд выражал явное превосходство. Спустя пару мгновений изучения меню, в котором названия блюд были написаны хоть и красиво, но по-корейски, он разобрался, читая в основном состав, после чего всё-таки решил ответить. — В таком случае я бы рекомендовал вам Алиго или Рататуй, также думаю, вашего внимания достоин Тимбаль с помидорами. — Это одни лишь горячие блюда, может что-то ещё? — Из десертов Клафути или Профитроли идеально подойдут ко всему, что я перечислил до этого. — А что на счёт закусок? — Предлагаю уделить внимание салату Нисуаз, — все также учтиво продолжал француз, который с такой придирчивостью не встречался даже в заведениях Марселя, где ему приходилось работать. Сопротивление, которое француз выказывал управляющему не было воспринято с энтузиазмом со второй стороны и молчание ненадолго затянулось, сопровождаемое лишь противным тиканьем каких-то часов. Кто в наше время использует это старье? — Не буду таить, — размеренно начал Ли Дон-Хён, — Думаю, вы нам не подходите. Предлагать вегетарианцу салат с яйцами или Алиго с использованием сливочного масла и сыра... Вам только предстоит разобраться в изысканной кухне, молодой человек. Всего хорошего. Его бледные щеки на мгновение вспыхнули румянцем удивления и непокорности, а в больших голубых глазах застыло непонимание, но спорить с этим надменным человеком, который не видит дальше своего носа было в большей степени глупо, нежели покорно сдаться. Марко стиснул кулаки и собрав воедино остатки спокойствия, сдерживавшие душевную бурю, встал с места и еще раз оглянулся на развалившегося напротив мужчину. Страшно было даже подумать, как он обращается со своими работниками. — Je ne veux pas vous retenir — с тем же наигранным превосходством в голосе, явно восхищаясь своим французским, произнес управляющий с каким-то странным оскалом. На секунду хотелось преподнести этому невежде урок одного из красивейших языков мира, но этот запал сменился опустошением стоило ему захлопнуть дверь в темную комнату, оставив самодовольного Ли Дон-Хёна в компании его же раздутого самомнения. Разве Макро виноват, что у них нет отдельного меню для вегетарианцев? Скорее всего это какая-то дурацкая шутка! Не мог же он просто сказать "я не знаю, ваше дело тут меню составлять, никак не мое". Французское недовольство накатило с новой силой, когда на глаза ему попались эти самые блюда из второсортного меню. Да этот Ли Дон-Хён скорее всего ни разу даже во Франции не был чтобы говорить ему о том, что стоит предлагать, а что нет, и кроме красивой картинки и вычурной обстановки искать тут тоже решительно нечего! Душевное возмущение высвечивалось на лице юноши лишь алой линией поджатых губ. Пробовать эти блюда уже не было ни малейшего желания. Теперь хотелось просто вернуться домой и ни за что не встречаться взглядом с той самой администратором, которая уже ждала его у выхода. Марко, сам не зная зачем, кивнул ей на прощанье, не имея ни малейшего понятия о том, стоило это делать или нет. Уже плевать. Ноги его не будет в этом ресторане. Следующее место не вызывало у Ребеля особых ожиданий. Добрался он до кафе пешком всего за двадцать минут, и более приветливый управляющий тут же сопроводил его в комнату ещё меньше прежней, также любезно усаживая напротив. — Изучи меню, можешь задавать вопросы, если они будут, у тебя есть минут десять. Судя по всему, проходимость и фешенебельность здесь были чуть ниже, чем в первом месте, от того и отношение к персоналу в принципе было попроще. Комната метр на метр не отличалась особым уютом, вся была завалена вещами персонала, где-то в углу стояли немногочисленные шкафчики. Макро увидел всего четверых работников не включая менее заинтересованного в происходящем управляющего. Как только время на подготовку вышло, мужчина сделался куда серьезнее в лице, сложив пальцы домиком. — Посоветуете мне легкий завтрак? — Рекомендую вам пибимпап и холодный американо, изобилие овощей и гочуджанг создают неповторимый вкус, который... — Нет-нет-нет. Вы хоть раз пробовали то, о чем вы говорите или только что глянули на картинки в меню?! Не стоит продолжать, всего хорошего. Этот управляющий даже не желал ничего слушать, только пытался француз открыть рот, как оскорбленный кореец тут же предостерегающе кивал головой, что-то приговаривая, после чего по-хозяйски указал на дверь. Кажется, это рекорд по провалам. Действительно, проблема его была в том, что он даже не пробовал это блюдо и оправданий тут искать было совсем необязательно. Теперь уже оскорбленная французская гордость просто устраивала пожар внутри, а до следующего собеседования оставалось меньше часа. В таком настроении появляться там бессмысленно, но упускать шанс по причине собственных провалов ещё глупее. Ужасный выбор. Ужасно глупый. Однако он пошел. Собрал остатки своей разбитой вдребезги воли в кулак и пошел навстречу новому отказу. В этом он уже не сомневался. Хоть железная стена невозможности получить эту работу и стояла перед его глазами, если он не попробует, будет жалеть ещё больше. Идти сил уже не было, кажется, он потратил абсолютно все эмоции на никчемный поиск причин своих провалов, а в конечном итоге запутавшись в первоисточнике, сел на автобус, перед этим раз пять сверившись с навигатором. Бывает же такое, даже музыку слушать не было никакого желания. Всё-таки, работа в самом модном месте самой модной Кореи была для него чем-то за гранью реальности. Следующее место гордо носило звание кофейни и аромат горького напитка ударил в нос юноши, стоило ему открыть массивную дверь, за которой его ждал одинокий бариста. Действительно, в разгар рабочего дня только в этом заведении было безлюдно, а скучающая девушка обрадовалась было посетителю, пока тот не сказал, что пришел на собеседование. С этим заявлением девушка опустила плечи и голову, виновато переступая с ноги на ногу так, словно что-то пошло не по плану. — Извини, кажется, директор уже нашел кого-то, твое интервью должны были отменить, извини, эти вопросы решаю не я. — Ладно, — всё, на что хватило уставшего слышать "нет" француза. С этим "ладно" Марко покинул кофейню в стиле стрит арта и побрел к автобусной остановке, где наконец смог укрыться от палящего солнца и сесть. Кажется, это конечная. Больше идей нет никаких. Вчера он провел весь вечер листая объявления и вакансии, но смог дозвониться только в эти три места, управляющие которых не испугались его акцента и пригласили на собеседование. Вскоре приехал автобус, Марко глянул мельком его маршрут в приложении и отчего то, ему показалось, что доберется он до дома еще быстрее, чем ехал сюда. Запомнив свою остановку чисто визуально, француз за долгий день впервые достал наушники, стараясь восполнить нехватку мелодий в своей жизни как можно быстрее, приятный мотив вдруг коснулся ушей и успокаивающий тонкий женский голос сделали свое дело: парень оставил позади неудачи, навалившиеся на него за день и облокотился головой о стекло, наблюдая на тем, как проносятся мимо него разные, но такие похожие, здания, деревья, магазинчики на первых этажах. Красиво. Да, очень красиво. Следующая композиция никогда не оставляла француза равнодушным. Всегда именно под нее хотелось петь или придумывать разные невероятные вещи, даже в его почти двадцать лет. И вот он опять, наблюдая за пейзажами, воображал, словно ему удалось найти место, где каждый ждал его одного с нетерпением, почему-то, он хотел бы исполнить эту песню на глазах у тех, кому не все равно, публика, собравшаяся случайно, смотрела на него с обожанием, но ему нужно было не это, а внимание лишь одного человека, который одарил его ласковой улыбкой. Был ли это кто-то конкретный, не знал даже сам Ребель. Имя этого человека в его фантазиях вечно менялось, заимствовалось, иногда он пропадал, но вскоре снова появлялся чтобы подарить юноше иллюзорную любовь, которую он сам себе придумал в коротких зарисовках, именуемых воображением. Сменился не один трек, пока влюбленный в неизвестность своих фантазий француз витал в облаках, но вывел его из транса не новый исполнитель, а резкая остановка автобуса. Ребель резко наклонился вперед, ударяясь лбом о переднее сиденье, — настолько он был не готов. После он с видом самого заинтересованного пассажира снял наушник, озираясь по сторонам. Людей в салоне было немного, а район за окном совершенно не был ему знаком, кажется, утром он не проезжал через что-то похожее. Для того чтобы прислушаться к взволнованному шепоту других пассажиров, пришлось убрать и второй наушник в кейс. Водитель выгнулся из ограждения и крикнул в салон что-то в роде "ну всё, дальше не едем," и развел руками, от чего французу стало не по себе. Ещё один миф о великих корейских технологиях был разрушен обычным общественным транспортом. Кто-то из таких же счастливчиков, как и сам француз, посетовал соседу о ненадежности такого транспорта, но тем не менее все покорно встали со своих мест и покинули салон. По законам классики Ребель должен был бы оказаться сейчас где-то на окраине города без гроша в кармане и с отчаянием разбивать ноги в кровь в попытке вернуться домой, потому что заряда на телефоне оставалось бы до неприличия мало. Однако день ещё не собирался заканчиваться, к сожалению или счастью, заряда на телефоне было предостаточно, а в рюкзаке всегда был переносной аккумулятор, так что потеряться в этом городе он мог только по собственной глупости, прямо как сейчас. Вокруг него были все те же высотные здания, предназначенные скорее под бизнес-центры, нежели под жилые дома и людей на улице было достаточно много для того, чтобы сделать вывод, что парень всё-таки находится в центре, ну, или в другом не менее модном районе. Итак, он посреди огромного города, наверняка далеко от своей крохотной квартиры, так как не смотря на всю осторожность, невнимательность сыграла с ним злую шутку, и уехал он хоть и не совсем на другой конец города, но ближе к дому точно не стал. Живот предательски заурчал, оповещая своего хозяина о том, что тот пропустил не только завтрак, но уже и обед, а это означало, что ему сейчас подойдет абсолютно всё, что первое попадётся по пути. Так и случилось. Как только парень завернул за угол, тут же увидел панорамные окна, за которыми красовались аккуратные белые столики. Кофейня. А в них, как правило, есть что-то вкусное помимо горьковатого напитка, на котором оказались помешаны не только итальянцы или американцы, но и корейцы в том числе. Парень быстрым шагом перешел дорогу и поднялся по ступенькам, открывая стеклянную дверь. В нос ударили дурманящие запахи закусок и кофе, которые в этот раз не шли ни в какое сравнение с остальными ароматами за этот день. Он сделал пару шагов навстречу барной стойке, отрываясь от телефона. Задорный смех донесся до его ушей, а после приветливая девушка с шикарной улыбкой поинтересовалась, готов ли отстоявший очередь из трех человек сделать свой заказ. — У вас есть горячий шоколад? — Да, классический из цельных какао-бобов, на молоке, белый шоколад и ароматизированный, какой желаете? — Классический, — неуверенно протянул француз смесь английского с корейским акцентом, насколько это было возможно, окидывая взглядом стойку на предмет чего-то съедобного, — и ролл с курицей. — Здесь или с собой? — задала приевшийся вопрос девушка, не отрываясь от энергичного нажатия на кнопки планшета. — Здесь. Расплатившись, юноша занял столик на двоих у окна и принялся разглядывать прохожих, не отказывая себе в этом удовольствии. Негромкая спокойная музыка идеально подходила этому месту, свободное пространство которого было заставлено растениями, они своей зеленью идеально контрастировали с цветом слоновой кости, в котором был выполнен практически весь интерьер за исключением пары более темных деталей. Вскоре принесли напиток и еду, отличавшиеся восхитительным вкусом и дело здесь совершенно не в голоде иностранца. Он просидел в заведении около часа, слушая чужой плейлист, песни в котором хотелось поставить на репит. Атмосфера в кофейне царила идеальная, в какой-то момент, наблюдая за работниками, Марко поймал себя на мысли, что с удовольствием бы поработал именно в таком месте: людно, но нет большой спешки, замечательный интерьер и дружеский коллектив... Была ни была. Парень с легкостью кота оторвался от уютного кресла у огромного окна и в пару мгновений преодолел расстояние до барной стойки, через нее перегнулся внимательный бариста, работы у которого в данный момент было меньше, чем у девушки, принимавшей заказы. — Что-то подсказать? — пару раз парень хлопнул ресницами, первым заговорив с посетителем, которого словно что-то тревожило. — Извините, не знаю, насколько будет корректно задавать такой вопрос, но вы случайно не ищите сотрудников? — осторожно поинтересовался юноша, застенчиво убирая кудрявую прядь за ухо. — Вы прямо вовремя, но вопрос об этом решаю не я, а наш директор, он должен прийти где-то минут через двадцать, — парень обернулся на часы позади него, — да, где-то двадцать минут. Можете его подождать, — пожал плечами бариста, которого тут же окликнула девушка, чтобы переставал болтать и начинал заниматься делом, ведь накопилось около пяти заказов, насколько расслышал юноша. Марко Ребель вернулся на свое место, где его ждал недопитый горячий шоколад. Кто-то может подумать, что его пьют только холодной осенью, пересматривая очередной душераздирающий фильм, однако для парня, который не переносит горькие напитки именно шоколад является утешеньем в любое время года и при любой погоде. Он продолжал внимательно разглядывать стеклянный стакан причудливой формы, когда в заведение зашел мужчина, кивая работникам. Он чем-то отличался от всех остальных. Его уложенные короткие волосы, решительная походка, даже выражение лица — сразу было видно, что мужчина на работе, но своим делом восхищался. Он подошел прямиком к парню у кофемашины, с ходу взлетая по паре ступенек, возвышавших барную стойку, а после пары фраз обернулся на гостя, который со скучающим видом смотрел то на шикарное здание напротив, то обратно на стакан с остатками напитка. — Добрый день, кажется, вы меня искали? - произнес взявшийся из ниоткуда мужчина, чей возраст иностранец определять не решился, — Я Кан Соан, владелец кофейни. — Здравствуйте, — практически подпрыгнул юноша, тут же кланяясь в попытке соблюсти корейские традиции, на которые насмотрелся за этот ужасно долгий день. В ответ на этот интересный жест владелец кофейни тоже кивнул головой с легкой улыбкой на устах и жестом пригласил кандидата опуститься обратно. Мужчина без особого жеманства сел напротив, разглядывая собеседника, склонив голову в бок. — Могу я узнать твое имя? — обратился директор к парню, у которого вылетело из головы абсолютно всё. — Марко. Марко Ребель, — вовремя француз остановил руку, которую опять хотел протянуть для рукопожатия, но кажется Соан этого и не заметил, ведь внутренняя борьба происходила под столом. — У нас не так много сотрудников, у тебя есть опыт работы в подобных местах? - начал хозяин заведения, внимательно присматриваясь к парню напротив. — Да, я работал в паре кофеен, пока жил в Марселе. Я переехал совсем недавно, поэтому в Корее ещё не успел поработать, — кратко изложил свою биографию юноша, стараясь держаться как можно увереннее. — Думаю, корейский у тебя на хорошем уровне, английский тоже знаешь? — получив удовлетворительный ответ, мужчина продолжил, — Кофе готовить, получается, умеешь? — ещё один уверенный согласный кивок, сопровождаемый сдержанным молчанием, — Ладно, приходи завтра на стажировку. Улыбка на лице повергнутого в шок иностранца расцвела самым настоящим бутоном алой розы. Юноша не сразу поверил своим ушам. И больше ничего? Никаких других вопросов? Быть такого не может. — Извините? — осторожно переспросил юноша, инстинктивно поддаваясь вперед, чтобы лучше понять происходящее. — У тебя не получается завтра? Тогда послезавтра? — задумчиво склонил голову в бок шеф, хмуря брови. — Нет-нет, я буду завтра, обязательно буду! — француз все ещё не верил своему счастью. Он мигом схватил свой кожаный рюкзак с пола и в одно ловкое движение закинул тот на плечо, ещё раз поклонившись уже в знак окончания беседы, опять же, не уверенный в том, стоило ли, выбежал на прохладный воздух центральной улицы. Полный энтузиазма и желания поделиться с кем-то этой светлой новостью, парень схватился за телефон, но в моменте осознал, что даже написать никому не может. Руки снова бессильно опустились и, преисполненный секунду назад радости, француз поник, осознавая свое гнетущее одиночество. Пустота в душе снова утягивала того в свои объятия, давая понять, что за целую неделю в Корее он мог хотя бы попытаться найти кого-то похожего на друга, но все свободное время закрытый француз проводил взаперти или в попытках найти работу и вот теперь делиться хорошими новостями стало совсем не с кем, разве что позвонить маме, чью реакцию парень предугадать не решится, ведь женщина она с характером и хоть и мягко, но намекала на то, что она против подобной самодеятельности. Наверное, в лучших корейских традициях стоило бы отметить счастливое событие бутылочкой соджу в каком-нибудь не самом модном баре, но парень вспомнил, что не пьет и просто побрел на ближайшую остановку в надежде сесть на правильный автобус и спокойно доехать до дома, где его ждут та же пустота и одиночество, но уже в более привычной обстановке. Только сейчас, замечая людей, покидающих офисы парень опять задумался о том, что так глупо себя повел той ночью, согласившись пойти за незнакомцем. Влюбчивый иностранец отдавал себе отчет в том, что с ним могли произойти разного рода ужасные вещи, но тот взгляд, которым странно-отстраненный азиат смотрел на него в то утро, та заботливая предвзятость и теплые искры в ледяных глазах… в каждой подобной детали было что-то особенное. Он знает лишь имя, а Сеул совершенно не простой городишко на севере Франции, в котором заботливые и особо ответственные граждане с удовольствием уже через пятнадцать минут доложат твоим родителям о том, что видели тебя в компании молодого человека во время занятий. Как ни странно, по крайней мере с виду, тут всем было все равно. Наверное, оно и к лучшему. Уже, кажется, в десятый раз сверившись с картами, парень сделал неуверенный шаг, навстречу подъезжающему автобусу. Перепутать цифры дважды за день он бы точно не смог, поэтому поверив в себя парень расплатился и занял уже привычное место у окна, которое опять было свободно.
