Амулет для ловца

В этот вечер, когда Гермиона начала обход, в коридорах было тихо и почти пусто. Кто-то праздновал, кто-то был расстроен после сегодняшней игры в квиддич. Весь день шёл дождь и дул ветер, матч был скучным и почти не интересным, только если не считать момента, когда ловцы гнались за снитчем. Вернувшись в замок, мантия Гермионы была насквозь мокрой и оставляла за собой лужицы. Она переоделась, пробыла в гриффиндорской гостиной достаточно долго, чтобы выразить ребятам сочувствие, а затем отправилась на дежурство. Малфой так и не пришёл. Почему-то Гермиону это не удивило. Ещё в тот момент, когда Драко Малфой взметнул ввысь, победно сжимая снитч в левой руке, она поняла, что ждать его сегодня не имеет смысла, так как, скорее всего, он не променяет празднование победы на дежурство. Ещё минуту Гермиона простояла у гостиной страрост, а затем пошла дальше одна. Наверное, это было даже к лучшему. Победа Слизерина. Если бы всё окончилось проигрышем, Малфой прибывал бы не в самом лучшем настроение, в чем бы отыгрывался на Гермионе. Гермиона намеревалась пройти этот маршрут как можно быстрее. Она осторожно проходила по одному из полуразрушенных коридоров и мимо старого класса арифмантики. В замке всё ещё оставались такие части, в которые студентам запрещено было ходить из-за не завершившегося ремонта, но, кажется, это только привлекало. Гермиона подняла вверх свою палочку с Люмосом, стараясь не задеть ни одну из повреждённых стен, тщательно проверяя все заброшенные классы и кладовки. В коридорах было до жути тихо. Она не замечала этого, когда делала обход с кем-то, потому что всегда было слышно две пары шагов и велась какая-нибудь непринуждённая беседа, лишь бы скоротать время, либо, когда еë партнëром был Малфой, гнетущую тишину всегда прерывали его неуместные комментарии, от которых всегда становилось неловко. Честно, для Гермионы делать обход в одиночку было даже облегчением, нежели иметь с ним дело. Ей ни в малейшей степени не было обидно, что он не потрудился прийти, и ни капли досадно, что у него не хватило элементарной вежливости хотя бы предупредить заранее. Он, скорее всего, сейчас сидел в гостиной Слизерина и злорадствовал, как последний придурок. Лучше бы так и было. Нежели, если бы она застукала его после комендантского часа с награждающей его поцелуями болельщицей или перепихоном с какой-нибудь наглой слизеринкой. И тогда, одним лишь снятием баллов с факультета он бы не отделался. Она захлопнула дверцу пустой кладовки для мëтел и продолжила путь. Гермиона не знала, что послужило причиной отдать ему свой амулет. Ей вообще было откровенно наплевать, случится с Малфоем что-то или нет. Она просто растерялась. Своим поведением и вопросом, он застал Гермиону врасплох и она совсем не хотела, чтобы её фраза прозвучала так, будто ей всё равно, умрёт он или нет. Не то чтобы ей было до этого какое-то дело. Вовсе нет — если не считать связанных с этим неудобств и печали, которую она испытала бы при смерти любого человека. Она бы также расстроилась, умри какой-нибудь другой староста — это ни какое-то особое чувство, которое касалось бы исключительно Малфоя. В конце концов, они, как старшие, должны подавать хороший пример взаимодействия и задавать командный дух между факультетами, поэтому Гермиона проявила обычную вежливость. А что, если он подумал, что Гермиона подарила амулет в качестве личного подарка? Она остановилась, застыв посреди коридора. И сейчас имел мнение, что она мелкая идиотка, с сопливыми подарками, которая после победы в матче набросится на него и зацелует, повалив на землю. Щеки начали неприятно гореть. О боже, что, если теперь он избегает ее? Если это было так, то… теперь, всякий раз, когда Гермиона будет приставать к нему по поводу его обязанностей или напоминать о важном деле, он будет думать, что она лезет к нему, потому что соскучилась и пытается выдумать причины провести с ним время. Может быть, прямо сейчас он вальяжно сидит в гостиной Слизерина, рассказывает идиотские шуточки о ней и пускает амулет по кругу, чтобы все по очереди успели посмеяться над ним. В груди возникло неприятное сдавливающее ощущение и несколько раз нервно сглотнув, чтобы подавить это чувство, она, с решительно поднятой головой, продолжила свой маршрут. Он же говорил перед матчем, что придет на обход. Значит, теперь он целенаправленно избегал встречи с ней. Она еще крепче сжала палочку. Гермиона просто пыталась быть милой. Малфой вёл себя так странно из-за того, что она не захотела сидеть под дождем и смотреть эту дурацкую игру. Она потратила впустую несколько часов своего драгоценного времени, а он даже не потрудился выполнить свои прямые обязанности! Вот же упрямая задница! — Грейнджер! Разъяренный голос Малфоя разорвал тишину, как хлысток плети. Гермиона так подпрыгнула от неожиданности, что споткнулась и полетела в сторону, чуть не опрокинув доспехи. С бешенно колотящимся сердцем она обернулась на Малфоя, который стремительно несся к ней по коридору с мрачным выражением лица. По какой-то непонятной причине он все еще был в своей форме для квиддича. Эта деталь заставила Гермиону почувствовать себя еще более некомфортно, и в какой-то момент она чуть не убежала, поджав хвост. Собрав волю в кулак она стоически продолжала ждать, пока он догонит её. — Почему ты не подождала меня? — разъяренно спросил он, как только оказался рядом. — Я прождал тебя в гостиной пятнадцать минут, а потом пошел искать в Гриффиндорскую башню, но мне сказали, что ты уже ушла. Уставившись на него, Гермиона несколько раз моргнула. — Я думала… я думала ты не придешь. Малфой замер и теперь тоже озадаченно смотрел на неё. Гермиона неловко отвела взгляд, а щеки снова запылали. — Я подумала, что после победы, ты будешь слишком занят празднованием и не придешь. Поэтому, я решила, что лучше просто проведу обход сама, чем буду возиться с поиском другого партнера в последний момент. — Я опоздал на одну минуту, — язвительно заявил Малфой. Кончики ушей Гермионы горели, а сама она не отводила взгляда от своих туфлей. — Прости. — И… — его тон был резким и раздраженным, — Если бы я намеревался не идти, я бы сказал тебе и нашёл подмену. Я подумал, с тобой что-то случилось, раз ты так и не появилась сегодня. Гермиона сглотнула. В данный момент она желала только одного, чтобы в полу появилась дыра и поглотила её. — Прости, мне нужно было дождаться тебя, — быстро сказала она. — В любом случае, я уже почти закончила. Ты можешь идти обратно, мне уже даже не нужен напарник. Я напишу отчет за нас двоих. Развернувшись на каблуках она поспешила прочь, стремясь увеличить между ними как можно больше пространства. — Грейнджер. Она остановилась, обреченно вздохнула и неохотно повернулась к нему, едва не впечатавшись в его грудь. Он был намного ближе, чем она ожидала. Гермиона поперхнулась и слегка отодвинулась назад. — Не мог бы ты… — она попыталась немного оттолкнуть его от себя, но вместо этого он придвинулся еще ближе. Она подняла глаза и обнаружила, что он больше не раздражен, и теперь его серые глаза просто пристально смотрят на нее. — Я вполне способна закончить обход сама, — сказала она, вздернув подбородок и желая, чтобы он ушел и перестал так нависать над ней. Вместо того, чтобы что-то сказать, он стал наклоняться к ней ещё ближе, так близко, что Гермиона скосила глаза, пытаясь хоть как-то настроить фокус зрения на нём. А затем, прежде чем она успела послать его к черту, его рука скользнула по её талии, а губы накрыли её губы. Её глаза немедленно закрылись по причинам, которые она не могла объяснить даже самой себе и вместо того, чтобы оттолкнуть его, она схватила его за квиддичную мантию и притянула ближе. В порыве, она врезалась спиной в стену, но лишь смутно осознавала это, в тот момент, когда ее пальцы играли с его волосами. Его язык скользнул сначала по еë губам, а затем глубже, Малфой застонал и ещё сильнее прижал ее к своей груди. При этом звуке, всë тело Гермионы пронзил приятный жар, при котором она еле сдержала собственный стон. Его руки блуждали повсюду, хватая ее, сдавливая, перебирая волосы и скользя пальцами по ее горлу, как будто он хотел прикоснуться к каждому дюйму ее тела. Он продолжал целовать ее. Поцелуй был горячим, голодным и неумолимым, до тех пор, пока легкие Гермионы не начали гореть, и ей не потребовался глоток воздуха. Ноги начали подкашиваться, но Малфой просто притянул ее еще ближе. Наконец, ей пришлось отвернуться, прижимаясь лбом к его плечу, чтобы заставить его оторваться от ее губ. Теперь они оба стояли, опëршись о стену и тяжело дышали. Одна его рука все еще путалась в ее волосах, а бедро было втиснуто между ее ног таким образом, что было очень неуместно, но и необходимо, потому что, если бы он перестал быть опорой, Гермиона была уверена, что, растеклась бы лужицей на полу. Она стояла, прижав обе руки к его груди и ощущая его колотящееся сердце под своими пальцами, и каждый раз, когда он вдыхал, его грудные мышцы теснее прижимались к ее ладоням, и Гермиона чувствовала очертания своего амулета из рунного камня, свисающего с его шеи под формой. Ее собственные легкие почти сжимались, от такого количества кислорода, который она жадно втягивала, пытаясь привести мысли в порядок. Его горячее дыхание всё ещё касалось ее лица, а затем, как раз когда она начала приходить в себя, он поцеловал ее в лоб, и мозг снова предательски дал сбой. Его пальцы изучали ее кудри. В этот момент Гермиона чувствовала запах дождя, пота и резкий аромат его одеколона, а он всё так же продолжал прижимать ее, ни на йоту не отодвигаясь. Носом он продолжал отвлекающе зарываться в ее волосы, а другая рука просто лежала у нее на плече, как будто он просто ждал, когда она отдышится, чтобы продолжить поцелуй. Гермиона продолжала пытаться придумать, что бы такое сказать, но все, что сейчас приходило ей в голову, просто казалось глупым и не подходящим. Сейчас был не совсем тот момент, чтобы начать обсуждать домашние задания или особенности миграции золотых сниджетов, например. Точно так же, не стоило поднимать вопрос об отчете по задержанным, который должен быть готов ко вторнику, и «поздравляю с поимкой снитча» тоже звучало довольно не в тему. — Итак… — это было единственное, что ей, наконец, удалось сказать. Его пальцы выскользнули из ее кудрей, а затем он несколько раз погладил ее по голове. Через мгновение она поняла, что он пытается пригладить ей волосы. — Ты знала, — сказал он через минуту, пробегаясь пальцами по её волосам. Он все еще тяжело дышал, и голос звучал несколько хрипло: — традиционно, амулеты из рунных камней являются неким очень личным подарком. Гермиона резко взглянула на него и судорожно сжала форму на его груди. Он перестал приглаживать ее волосы и сейчас, прижимаясь к ней и обхватывая её лицо обеими руками, изучал его. Серые глаза слегка поблескивали. — Такой подарок ведьма может сделать только для жениха или мужа. — уголки рта Малфоя заиграли в усмешке. — Наполнить рунный камень защитной магией и подарить его другому — значит поделиться частичкой себя и своей магией. Из-за этого дарение и ношение их считается чрезвычайно… — он на мгновение замолчал, а серые глаза заметно потемнели, — интимным. Гермиона уставилась на него, потеряв дар речи. В книгах упоминалось, что защитные рунные камни встречаются нечасто и что их не следует изготавливать без необходимых обстоятельств, однако Гермиона предположила, что речь идёт об ответственности, о знании дела, как мастера, но не думала, что здесь могла подразумеваться ответственность перед получателем данного подарка. Она открыла рот, но не издала ни звука. Малфой выглядел непристойно самодовольным. — Я предположил, что ты, скорее всего, не в курсе и не собиралась делать мне предложение. Гермионе показалось, что ее лицо может самопроизвольно вспыхнуть. Еще никогда в жизни ни кто не заставлял её чувствовать себя настолько смущенной. Малфой кивнул, но вместо того, чтобы отстраниться или рассмеяться, он придвинулся ближе, прижимаясь своим телом к ее и снова наклонился к лицу. — Как я и предполагал. Что ж, теперь, когда ты знаешь, — его губы почти касались ее, и она ощущала как они шевелятся при каждой произнесённой букве, пока горячий воздух обжигает ее рот, — я надеюсь, ты понимаешь, почему я буду очень зол, если ты сделаешь такой подарок кому-нибудь еще.