Британский акцент

🎶Kami Kehoe — SLEEP WHEN I'M DEAD

            Рёв мотора разрывает сонное утро студенческого городка в его привычном ленивом существовании. На территорию кампуса заезжает чёрный напидоренный байк с красными рисунками молний на металлическом корпусе, за рулем которого сидит никто иной, как сам Чон-перетрахал-пол-универа-капитан-команды-по-регби-Чонгук, ходячий секс, величайший совратитель сердец и просто лучший студент на потоке. К слову, лучший он не только в учебе, хоть и папа-меценат регулярно пополняет университетскую казну на кругленькую сумму, Чонгук не упускает возможности покрасоваться там, где так хорош. Местная знаменитость с заслуженной репутацией, опережающей любое его появление.       Парадокс, но он даже не старается соответствовать громким слухам, просто все без исключения «перваки» попадают в жёсткую мясорубку из легенд и слухов о самых популярных студентах, как только переступают порог университета. Чонгука устраивает такое положение, и тот факт, что в список мальчиков и девочек для перепиха норовит попасть добрая половина всего состава учебного заведения, ничуть его не смущает. Свободная страна, свободные нравы. Это тебе не Южная Корея со своим менталитетом и традициями, где любое гендерное отличие непременно подвергнется осуждению и позору. Великобритания в этом плане куда прогрессивнее, хотя что-то здесь все же бесит до сих пор, даже несмотря на то, что живёт Чонгук в этой стране уже больше трёх лет.       Отец, ради того, чтобы отпрыск не шатался в сомнительных тусовках лондонской золотой молодежи, периодически устраивает воспитательные лекции, из которых Чонгук, разумеется, не делает никаких выводов. Актёр из него, надо признать, великолепный: так держать лицо, виновато опускать взгляд в пол и молча внимать горячим речам главы семьи, а после — прямо в своей комнате курить, выпуская дым в открытое окно и переписываться с очередным парнем, назначая место их будущей встречи. Бунтарь, бэд бой и просто красавец, что сказать…       Когда тебе девятнадцать, ты не задумываешься о том, что будет потом, живешь фактами и настоящим, кайфуешь от свободы и пользуешься юностью на полную катушку. Чонгук таки посещал те самые тусовки втайне от отца, сбегая через окно своей комнаты и возвращаясь под утро тем же путем. Благо, та была на первом этаже, а сигнализацию он уже давно научился отключать. Его бунтарская натура не находила успокоения в распитии чаев за завтраком в компании вечно молчаливых родителей. Культура здесь слишком спокойная, благородная и аристократичная, и Чонгуку она казалась скучной и совсем его не привлекала. Энергия, которая вырывалась и требовала приключений, была мятежной, хаотичной и скандальной. Чонгук считал себя злодеем в самом хулиганском проявлении этого слова. Он был далек от героев сопливых романов, которые они читали на лекциях по английской литературе. Он, скорее, любитель крепких мужских задниц и быстрого секса в раздевалке или душе, чем романтик. Слишком прозаично, но такова была его реальность.       Горящий страстью, без тормозов и каких-либо рамок, Чонгук не раз оказывался в довольно щекотливых ситуациях, попадал в полицейский участок за пьяный дебош или драку в баре, откуда папаша раз за разом его вытаскивал. Но самым любимым его занятием было набивание тату и новые проколы пирсинга на разных участках тела. Чонгук мог часами пропадать в любимом салоне на Маркет Стрит в Уотфорде, отдавая свое тело в руки профессионала.       Свой первый пирсинг Чонгук сделал почти в семнадцать, чем вызвал приступ ярости у отца и обморок у матери. Мама, кстати, души в единственном сыне не чаяла, и поэтому не могла отказать отпрыску в его хотелках, всегда заступаясь перед отцом, когда тот отчитывал Чонгука за очередную провинность. И Чон любил маму по-своему, изредка поддаваясь её ласкам и демонстрируя совсем иную сторону своего характера. В том, что его внутренний эмигрант почти на постоянку обосновался на тёмной стороне своей сущности, Чонгук признался матери почти сразу, как осознал, что противоположный пол его практически не интересует. Женщина тогда крепко обняла сына и задала лишь один вопрос:       — Значит, внуков нам с папой не дождаться…       Без вопросительной интонации, скорее, констатируя факт. И Чонгук утвердительно закивал, сгребая мать в крепкие, уже мужские, объятия.       Чонгук рослый, с атлетичными рельефами мышц, здоровый как бык, но при этом очень пластичный и гибкий. Это не ускользало от похотливых взглядов, смотрящих ему вслед, когда он, стоя спиной в открытой кабинке, намыливал себя, совершенно не стесняясь никого вокруг. Он знал, какое впечатление производит на других, и умело этим пользовался.       Сегодня после перерыва в месяц из-за травмы на региональных соревнованиях, Чонгук возвращался к учебе полностью восстановленным. Нога еще немного поднывала, но в целом он ощущал себя способным передвигаться в пределах капмуса. Естественно, от тренировок он был освобожден на какое-то время, и капитаном временно назначили другого, поэтому свободного времени прибавилось.       Хосок — лучший друг — отчего-то не особо торопился, хотя они и договорились встретиться и вместе пойти на занятия. И это начинало заметно раздражать нетерпеливого Чонгука. Между мыслями о том, как именно он отыграется на друге и будет ли у него сегодня секс, Чонгук поймал себя ещё на одной: ему пиздец как надоело жить с родителями. Отец, вечно названивающий и пробивающий местоположение, совсем не спускает Чонгука с поводка в последнее время. Он не может развлекаться всю ночь как остальные. Сбегать через окно тоже стало проблемой вселенского масштаба, ибо прямо под ним мама высадила свои любимые тигровые лилии, которые — если задеть, наступит неминуемый пиздец. Чонгук проверял. Больше не хочет.       Все его забавы в этот месяц реабилитации и восстановления ограничивались дрочкой собственного члена на интимные фото тех, кого он разводил в переписках, и просмотром любимых гей-порталов на наличие обновлений с горячими порно-роликами. И, черт возьми, как же он соскучился и изголодался по живому контакту.       — Привет, давно ждёшь? — пыхтит побежавший со спины Хосок, кладя ладонь на плечо друга и, не дождавшись ответа, продолжает: — Прости, мама заставила сидеть с мелкой засранкой с утра, вот я и задержался.       Чонгук, только услышав голос Хоби, моментально смягчается в своих мыслях и поворачивается, сразу обнимая его в дружеском жесте.       — Проехали, идём уже внутрь, а то я в этом тумане нахер задохнулся, пока тебя ждал.

🎶Runaways — CherryBomb

      Чонгук совершенно обезумел, если подумал, что сможет продержаться сегодня до конца дня и не трахнуть хоть что-то, что движется, потому что как раз в тот момент, когда он мысленно уже смирился с мыслью — передернуть на большой перемене в туалете, в аудиторию входит тот, кто заставляет улыбку соскользнуть с лица, а яйца поджаться в болезненном возбуждении.       — А это что за мармеладка? — интересуется Чонгук у друга, пожирая взглядом вошедшего новенького.       До жути нахальный вид и полный игнор ощущаются тяжёлой аурой в воздухе вокруг красивого парня. Чонгук привычно облизывается и уже мысленно раскладывает его на сидении своего коллекционного Norton Manx, который папаша подарил после победы в очередных соревнованиях между университетами.       — Нет, вот даже не думай связываться с этим, Чон, — опасливо цедит сквозь напряженную челюсь Хосок. — Он тебе не по зубам. Перевелся к нам из какой-то гендерной закрытой школы и строит из себя пай-мальчика. На деле же ужалит своим острым язычком и еще по яйцам врежет… — осекается он, вспоминая их недавнюю стычку в туалете универа.       — Какая прелесть, — шипит Чонгук, медленно обводя языком двойной пирсинг на нижней губе. — Надо бы познакомиться, а то невежливо так с одногруппником.       — Я тебя предупредил, дружище, — вскинув руки вверх, Хосок провожает Чонгука взглядом и ухмыляется, предугадывая итог их беседы.       Ох, не к добру это…       Чонгук, толкая изнутри языком щеку, подходит к новенькому. Блондин даже не реагирует, сидит, готовясь к лекции, зарывшись в свои конспекты, буравит взглядом буквы. А Чонгук позволяет себе лишний раз насладиться видом тонких ключиц под клечатым жилетом, длинных гладких ног в кожаных коротких шортах и совершенно по-блядски сидящих на нем чёрных гольф.       Твою мать, какой же сладкий. Чонгук облизывается и тычет парня массивным бутцем в лакированный ботинок.       — Ну, привет, мармеладка…       — Сразу пока, — отвечает парень, так и не подняв глаз на собеседника.       — А язычок и правда острый, и ещё твой акцент… — прищуривается Чонгук, улавливая всего в двух словах нотки приторной культурщины, которая его так неимоверно раздражает.       Блондин встает с места и встречается взглядом с чонгуковым. Наглый, похуистический и такой сильный, что Чонгука отшатывает чуть назад, но контакта он не прерывает.       — В чем твоя проблема? М? — начинает явно взбешеный блондин. — Давно не трахался? Или, может, у вас тут какой-то особый ритуал знакомства с новенькими? Так ты не стесняйся, говори все как есть, я послушаю…       Чонгук наблюдает за пламенной речью и внутренне рассыпается. Пиздец. Это самый настоящий пиздец. Потому что нашёлся кто-то такой же дерзкий, как пуля резкий, как и он сам.       — Ууууу, а мармеладка-то у нас с перчинкой, и яйца у тебя есть?       — И член, представь себе, — перебивает его тот.       — Люблю члены и задницы, — отвечает Чонгук, опуская взгляд на пах парня. Там, в этих тонких шортах, отчётливо выделяется мужское достоинство, и он непроизвольно облизывается, демонстрируя металлический шарик пирсинга на самом кончике языка.       — Счастлив знать, что ты определился со своей ориентацией, но отвали, ясно? — спокойно просит парень, усаживаясь обратно за конспекты.       Думаете Чонгук такой дерзостью обескуражен? Нет, он просто нахрен в бешенстве! Что это ещё за новости?! Он оборачивается к Хосоку, а тот разводит руками, намекая на то, что предупреждал друга.       Вот же язва, и откуда взялся только этот блядский…       — Кстати, ты так и не сказал, как тебя зовут, Мармеладка, — вспоминает Чонгук, наклоняясь к блондину.       — Ким Тэхен, очень неприятно! — снова язвит тот и спихивает татуированную руку с тетрадок.       — А я…       — Чон Чонгук, не утруждайся, мне все равно похуй, — перебивает и всем видом показывает, что ему все равно, что секс-символ универа пытается к нему подкатить свои тяжёлые от недотраха яйца. В конце концов, кто он такой, чтобы делать все эти сумбурные выводы…

***

      На самом деле Ким Тэхену — бывшему воспитаннику элитной школы для подростков одного пола, откуда его обеспокоенная мать в спешке забрала документы после очередного скандала — совсем не похуй. Он вот уже две недели — с момента перевода в универ — только и слышит, какой этот Чон Чонгук ахуенный и как с ним мечтают переспать развращенные слухами первокурсники-пассивы. Он, кстати, теперь тоже, потому что увидеть вживую — совсем не то же самое, что подрочить на его фото в твиттере. Тэхён ещё не прощупал почву, но почему-то совсем не сомневается, что Чонгук не спал со многими из этих тупиц. Слишком уж они послушные, и вряд ли это в его вкусе.       А вот сам Тэхён очень даже, он просто на тысячу из ста уверен в этом. И вот тут начинается самое интересное, как для Тэхёна, до зуда под кожей обожающего откровенные дразнилки и теперь свободного в действиях в рамках обычного учебного заведения, так и для Чонгука, который вообще не догадывается о хитровыебанном плане своего нового одногруппника.       По своей натуре Тэхён — провокатор. Он всегда оказывается в центре событий, при этом даже не вступая в прямой конфликт, спор или другую передрягу. Поэтому в школе, где все примерные, тихие, вечно снующие по коридорам с языком в заднице, ибо иметь там свое мнение карается казнью египетской, Тэхён — что? Правильно, огребал от преподавателей и не был понят одноклассниками. Вдобавок к сильной личности он неожиданно для себя обнаружил, что ему нравятся парни.       Однажды, когда Филлип Питтерс — всегда задирающий Кима выскочка надрачивал себе в общем душе после занятий по физ. воспитанию, Тэхён за ним случайно подсмотрел и задумался. О себе, о геях в целом, о том, почему зудит в заднице только от одной мысли о близости с парнем. И тогда, впервые в жизни Тэхён попробовал себя растянуть, и Боже, Храни Короля, как же это было ахуенно! Длинные пальцы безошибочно определили, что мягкий небольшой комочек, по которому они проезжались при каждом проникновении — та самая хваленая простата, а член во второй руке импульсивно дергался от старательных движений вдоль всего ствола. Кончил он также быстро, как и осознал свое место в этом мире, окончательно приняв за истину новую религию.       Тэхен, как белая ворона или, скорее, чёрная овца, как любят говорить в этой душной манерной стране, в которую вот уже десять лет как он вместе с матерью переехал из Южной Кореи. Но даже не смотря на свободу взглядов и менее жесткий режим, не говоря об отсутствии буллинга со стороны сверстников в местных школах, в отличие от корейских, у него все равно было чувство, будто он здесь чужой.       Он лишь внешне отличался от всех, компенсируя этот изъян превосходным произношением и безупречным, присущим многим англичанам, чувством стиля. Все потому, что мать не давала передышки, заставляя сына даже дома на каникулах заниматься по аудиоурокам и ходить с ней по шоппингам. Тэхён ненавидел всем сердцем и то, и другое, но, когда тебя ставят перед выбором, ограничивая при этом использование гаджетов, сразу появляется мотивация быстрее закончить начатое и быть тошнотворно милым, терпя комментарии по поводу новых брюк или очередной жилетки, коих в его гардеробе овердохуя.       А еще Тэхён теперь с легкостью мог бы посоревноваться с первыми модницами универа за звание главной гламурной сучки, если бы только захотел. Но желание у Кима только одно — вывести из себя Чон Чонгука и нарваться на его… член.

***

🎶Rosenfeld — I don't need you

      Уже к полудню второго учебного дня Чонгук мог похвастаться подробностями о том парне в блядских гольфах, сидя в столовой рядом с Хосоком, который и раздобыл для него всю информацию.       — Значит, тоже бунтарь… — задумывается он, отпивая большими глотками из картонной коробки банановое молоко. — Плохой мальчик Ким Тэхён… Интересно.       — Не торопись идти в наступление, Чонгук. Парень мутный, кто знает, за что его отчислили из той школы, но, судя по тому, как он отвечает на лекциях, явно не из-за пробелов в знаниях, — предупреждает Хоби, цепляя взглядом фигуру Тэхёна, вошедшую в двери столовой. — Ну нихуя себе! — произносит он, чем заставляет Чонгука повернуться через плечо, чтобы рассмотреть объект такого пристального внимания друга.       Пиздец — это когда ты окончательно и бесповоротно осознаешь, как сильно проебался в этой жизни. Иначе Чонгук своё состояние в этот момент интерпретировать не может, потому что:       Тэхён стоит возле стойки с едой в тех самых гольфах и… юбке? Только вот «шотландка» смотрится на нем не как обычно. Ким с его стройными длинными ногами выглядел как чёртово божество, собравшееся исполнить гимн Объединённого Королевства на традиционном духовом инструменте. О, Чон бы посмотрел, как эти губы сыграли на его «волынке», и с удовольсвием бы подпел ему хриплыми стонами. Потому что у него сейчас только одно конкретное желание — задрать и проверить наличие (точнее, отсутствие) под клетчатой тканью белья. Почему-то он уверен, что последнего на Тэхёне нет.       — Он сам нарывается, Хоби. Ты же видишь это? — метнув горящий взгляд на друга, Чонгук поднимается с места и направляется в сторону парня, чтобы взять ещё одну порцию любимого бананового молока.       Ким не обращает на него никакого внимания и вчитывается в названия, чтобы не ошибиться и не взять какой-нибудь молочный коктейль, потому что аллергия на лактозу в стенах универа закончится приступом несварения, а это, как минимум, противно и негигиенично.       — Привет, мармеладка. Вижу у тебя трудности, хочешь помогу? — шепчет Чонгук, стоя за спиной у Тэхена, от чего тот вздрагивает.       — Сам разберусь, иди куда шёл, — отрубает парень, снова не глядя на своего мучителя.       — Да что ж такое? Слушай, давай начнём наше знакомство сначала. В прошлый раз паршиво вышло, — Чонгук пытается заглянуть в лицо блондину, но тот как-то совсем робко опускает глаза в пол. — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Чон, сразу меняя свой тон с похотливого на заботливый. И почему его вообще интересует, что с настроением у какого-то новенького?!       — Проехали. Просто давай держаться подальше друг от друга, п-пожалуйста… — взгляд из-под густых ресниц смущенный, лицо заметно залито румянцем, а дыхание слишком поверхностное.       Чонгук смотрит и не просто хочет чужое тело, он хочет заглянуть куда глубже, когда ощущает непонятный трепет внутри. Но в следующий момент оказывается в полных дураках:       — Вот так на тебя смотрят все те, кто мечтает раздвинуть ноги, когда ты только появляешься? — твердо спрашивает Тэхён, сразу принимаясь громко хохотать. — Видел бы ты свое лицо сейчас, Чон Чонгук.       Тэхён смотрит уже с презрением, явно чувствуя полное удовлетворение. Ведь он переиграл в этот раз, и, кажется, Чонгуку действительно лучше держаться от него подальше. Парень-то явно с лёгким флёром припизди. Даже мурашки по спине от его безумного взгляда.       И все бы ничего, только Чонгука эта черта совсем не отталкивает. Другой бы на его месте ушёл, молча крутя пальцем у виска, но не он. Спортивный интерес внутри разгорается лишь сильнее, вместе с желанием прямо сейчас утащить Тэхёна в укромный уголок и оттрахать пальцами задницу в клетчатой юбке.       — Ты действительно такой смелый? Или просто сумасшедший? Мне интересно, — говорит Чонгук, снова опаляя ухо парня жарким дыханием.       Чонгук дотрагивается носом мочки и жадно вдыхает запах клубничного конфитюра, которым пахнет каждая клеточка медовой кожи. Дурманящий, по-настоящему сладкий мармелад. Хочется слизать этот запах и ощутить песчинки сахара на языке, но Чонгук снова себя сдерживает. Это уже за гранью…       — А что, если я хочу вывести тебя из равновесия? Слишком всё у тебя спокойно и идеально, — Тэхён тянет низким голосом, поворачиваясь лицом и оказываясь в опасной близости к мягким губам с металлическим пирсингом. — И лучше бы тебе отъебаться от меня со своими старомодными подкатами. Будь оригинальней и постарайся соответствовать своему образу, потому что я уже сомневаюсь, что ты реально такой ахуенный, как о тебе здесь все говорят.       И уходит, призывно виляя бедрами, медленно обходя столы с сидящими за ними, такими же ахуевшими от всей этой перепалки студентами.       Что сделал Чонгук? Ровно ни-ху-я. Потому что его первый раз в жизни отшили, да ещё и унизив на глазах у всех. Заебись…

***

🎶CHASE ATLANTIC & JUNGKOOK — slow down × begin

      Каких же усилий стоило Тэхёну держать покер-фейс рядом с ним. Блять, он и подумать не мог, что выстоит до конца, и искренне надеялся, что полувставший член не видно под этой дурацкой юбкой. Завёлся, сука, с полоборота. Провокация удалась на всю тысячу процентов, но теперь нельзя расслабляться ни на секунду. Нельзя показывать, что он боится или передумал. Пусть Чон Чонгук упадёт с небес на землю и почувствует, каково это — быть отвергнутым.       Если честно, Тэхён боялся очень сильно. Потому что не был уверен до конца, что Чон именно такой, каким его описали, и не расколется в случае простых манипуляций с расшатыванием его Эго. Но теперь ему стало как-то даже грустно. Никакой тебе равной игры, никаких ненавистных взглядов? Он просто промолчал, не ответив Тэхёну и слова…       Странно. Скучно. И как-то слишком просто. А ещё подозрительно. И Тэхён не ошибся, считая, что Чонгук сделает свой выпад.       Тот выбрал гениальную тактику, заменив флирт и ухаживания на тотальный игнор. Поэтому сомнения в Тэхёне росли вместе с диким желанием поддаться. Ведь Чонгуку хотелось поддаваться и одновременно держать дистанцию, изводя себя и его жгучим возбуждением. Вместе с этим нарастала и незавидная популярность Тэхёна. Многие считали его отшельником. А напряжение среди одногруппников и постоянные перешептывания с косыми взглядами в его сторону не давали спокойно сидеть на лекциях, поэтому новые темы приходилось разбирать уже дома.       Тэхён все больше и больше отдалялся от нормальной студенческой жизни с вечеринками, алко-тусовками в компании друзей и похмельем, о которых он был наслышан, и мечтал наконец распробовать тот самый дух свободы. Но вместо этого он ещё сильнее ощущал себя фриком среди нормальных, выросших вне маниакальной родительской заботы, молодых людей.       И без того комплексующий внутри себя и постоянно подавляющий по совету матери травму отвержения парень становился изгоем во второй раз. И как же Тэхёна это всё заебало. Потому что история повторялась…       На горизонте второй недели немых переглядываний с Чонгуком перед Тэхёном замаячила ещё одна проблема: вечеринка по случаю посвящения перваков в полноценные студенты. И так как он новенький, хоть и поступивший сразу на второй курс, его эта участь обойти стороной никак не могла. Мало того, что его и так все вокруг считали пустым местом, так ещё и это всратое посвящение с заданиями от организаторов грядущей вакханалии грозилось навсегда сделать из Кима отшельника.       Записка с приглашением, найденная в шкафчике после первой пары, заставила Тэхёна глубоко вздохнуть, вчитываясь в дату, место и время публичного позора, а неявка каралась отстранением от всех привилегий, коими студенты охотно пользовались, состоя в разных молодежных сообществах. И даже мысли о молчаливых взглядах Чон Чонгука отошли на второй план, потому что Тэхён натурально напрягся. Хотелось ударить себя за то, что из-за всей этой брони он лишился сейчас единственной отдушины в лице Чонгука и его подъебов. И да, опережая события грядущей вечеринки, Тэхён себе совсем не завидовал, ибо ничем хорошим она закончиться не могла.

***

      — Ты же понимаешь, что эта затея — полная хуйня? — Хоби сыпал фактами, в надежде хоть как-то отговорить друга от идеи с посвящением. — Это не твоя заморочка, так почему ты просто не подойдёшь к нему и не скажешь все как есть?       — Не я начал эту игру, не мне её заканчивать. У Мармеладки вагон терпения, судя по тому, что он всё ещё спокоен как удав и не реагирует на моё молчание. А значит, испытание он пройдёт достойно, — хмыкнул Чонгук, расставляя акценты там, где Хосок их до этого даже не видел.       — И чего вам не живётся спокойно? — друг только и делал все эти последние недели, что закатывал глаза на никому ненужную игру в молчанку. — Потрахайтесь уже, заебали. О вас скоро как об эбонитовые палочки можно будет тереться, чтобы зарядиться, ей-богу.       Чонгук на это ничего не отвечает, но внутренне звереет только от мысли о желанной близости. Чертов Ким Тэхён. Ведь после их знакомства Чонгук ни спать нормально, ни в туалет сходить утром без стояка не может. Под веками уже выжжена сцена, как крупная его алая головка скрывается в половинках тэхеновых мягких губ. Чонгуку бы реально не мешало уже трахнуть хоть кого-то, но проблема была далеко не в этом. А в том, что ему не нужен кто-то. Он уверен, что даже не возбудится на ту блондинку из параллели, которая написывает ему вот уже третий день откровенные сообщения, пытаясь вывести из полного игнора их предыдущую переписку. Он даже имени её не запомнил, когда договаривался о встрече, а после стёр сообщения с откровенными селфи, даже глазом не моргнув, потому что все казались Чонгуку одинаковыми серыми пустышками. Все, кроме яркого и дерзкого Ким Тэхёна.       Обоюдный игнор продолжался ровно до того рокового вечера пятницы, когда все собирались в «Бункере» за пределами кампуса, чтобы посвятить сопливых мальцов во взрослые реалии студенческой жизни. Чонгук мрачной тенью обосновался в уголке возле бара со стаканом ядерного коктейля, наблюдая, как в просторном помещении становится все теснее. Воздух сгущался вместе с нарастающей тревогой. Отчего-то Чонгуку было неспокойно, он буквально ждал неминуемого пиздеца от Ким Тэхёна, после которого его жизнь разделится на до и после. М-да, а ведь когда-то он и сам на одной из таких вечеринок в честь их поступления проснулся в обнимку с незнакомым парнем, знаменуя тем самым эру своей сексуальной популярности.       Поэтому сегодня Чонгук как никогда был готов ко всему. В частности, к выкидонам Тэхёна, который уже молчаливо прожигал его взглядом, завидев Чона среди толпы.

***

🎶SHAED, ZEIN — Trampoline

      Тэхён не знал, каким образом сделать шаг навстречу после той пламенной речи в столовой, поэтому решил действовать, как только алкоголь придаст ему нужную храбрость. Человеку, который ни разу и капли в рот не брал, должно быть как минимум страшно. Но Ким, как ни старался, страха испытать не мог. Это, скорее, эйфория, сносящая нахрен все тормоза, предвкушение и азарт, интерес перед неизведанным, но не страх. Внутри все переворачивалось, а ладони неистово потели. Зрачки и без того больших глаз выглядели как у обкуренного, а идиотская улыбка не сходила с лица. И наверное, каждый, кто видел появившегося на пороге бара Тэхёна, подумал о том, что это нервное. Поэтому многие сегодня держались особняком, бросая друг на друга косые взгляды и перешептываясь.       Чонгука Тэхён заметил не сразу, но как только сидящая в углу фигура обозначила свое присутствие на этом вечере, у него пропало всякое желание играть. Чертов Чон выглядел как бог похоти на этом празднике разврата: чёрная рубашка с расстегнутыми сверху двумя пуговицами, закатанные до локтя рукава, рисунки тату под ними, дорогие часы на запястье, а дальше… Чонгук сидел, широко расставив ноги, так что было отчётливо видно рельефы каждой мышцы на крепких бедрах. Он словно дразнил, призывно поглаживая рукой ткань брюк.       Тэхён облизнул губы и направился к бару, чтобы снизить градус или повысить, или… В общем, нужно было как-то охладить свою фантазию и наконец-то поговорить. Но отступить сейчас значило бы, что Тэхён сдался, да и мама его учила, что джентльмены своих принципов не предают. Поэтому, поправив тонкую кожаную косуху с множеством металлических клёпок, надетую поверх обычной белой майки, и убедившись, что ширинка на узких джинсах застегнута, Тэхён опустился на барный стул, подзывая к себе бармена.       — Чего желаете? — поинтересовался насмешливо молодой человек, такой же студент, но курсом старше Тэхёна.       — Чего-то алкогольного… — растерянно ответил тот, бегая глазами по полкам с дорогими напитками.       — Ему — «секс на пляже», а мне просто повтори, — вступил в разговор Чонгук, умещаясь на стул слева от Тэхёна и глядя ему прямо в глаза. — Ты такой очевидный, мармеладка, — ухмыляясь, нагло прошёлся по всему его телу голодным взглядом.       — Да? И что же ты увидел?       — Переживаешь перед посвящением? — вдруг серьёзно, без подъебок и шуток спрашивает Чонгук.       Тэхен смотрит во все глаза прямо перед собой в зеркальную стену и не знает, что сказать.       — Что за внезапная психотерапия? — нервно хмыкает он в ответ и врезается пальцами в бокал с розовато-оранжевой жидкостью со льдом, чуть не опрокинув его.       Чонгук на это действие чуть заметно кивает и встает на ноги.       — Ладно, не буду мешать, — берет стакан с бренди и добавляет: — Удачи, мармеладка!       А Тэхён, кажется, только сейчас понимает, что проебал, возможно, единственный шанс на сближение с объектом своих мокрых фантазий.

***

🎶Bia Miller — Like that

      Уже к середине вечера Чонгуку становится скучно, и он решает идти в наступление. Джек Аддамс — организатор сегодняшнего вечера — похоже, совсем не торопится начинать испытания. И Чонгуку приходится брать все в свои руки. В любой другой ситуации он бы просто свалил с этого балагана в куда более презентабельное место, но не сейчас. Когда на горизонте маячил уже заметно охмелевший Ким Тэхён, Чонгуку становилось все сложнее держать себя в руках.       «Дорогие наши первокурсники, мы рады вас приветствовать в стенах этого места. Надеюсь, вы достаточно расслабились и насладились волшебными зельями от нашего бармена и готовы к испытаниям, которые мы с большим удовольствием подготовили. Желаю всем удачи и поздравляю, потому что с этого дня ваша жизнь круто изменится!»       Пламенная речь и дикие вопли толпы раскаляют воздух вокруг, и Чонгук устраивается поудобнее, чтобы не пропустить ни единой эмоции на лице лишь одного из восемнадцати студентов. Вид шикарный, надо отметить, Тэхен стоит практически напротив, щёки пылают от резко повысившегося градуса в крови, а глаза сверлят томным взглядом чонгуковы. И теперь напутственные слова Хосока кажутся Чонгуку вполне логичными, потому что терпение и сила воли на пределе. Уровень опасности на пределе. Сам Чонгук, блять, на пределе.       Он задумывается о том, что испытание, скорее, для него, чем для Тэхёна, и проглатывает скопившуюся во рту слюну.

***

      «А сейчас возьмите чёрные ленты на столе и завяжите себе глаза. Первое задание для каждого из вас — определить, кто стоит напротив: парень или девушка. До вашего тела будут дотрагиваться, и только по прикосновениям вы должны догадаться, кто же это…»       Тэхён открывает рот от удивления, предполагая, чьи руки будут касаться именно его, но смотреть в сторону Чонгука не решается. Какое хуевое предчувствие подкатывает к горлу, а булки рефлекторно сжимаются, стоит ему повязать ленту на глаза. Косуху он все же снимает, чтобы лучше прочувствовать тактильный контакт.       Всех участников усаживают на стулья, голос ведущего сообщает о начале «пытки», и Тэхён ощущает, как по спине проскальзывают острые как бритва коготки. Какого черта? Мысли превращаются в кашу, когда руки скользят по белой майке спереди, специально цепляя сквозь тонкую ткань соски. Тэхёна пробивает разрядом, а тело не слушается. Он готов прекратить немедленно, но не может произнести и звука. Жестоко и странно, а ещё пиздец, как приятно.       Краснея и часто сглатывая, Ким сводит ноги вместе, почти до боли сжимая возбужденный пах. Конечно же, тело реагирует на мимолетную ласку. Как тут вообще можно остаться равнодушным, когда тебя никто в жизни не касался с таким поддтекстом? Тэхён буквально представляет, как позорно сейчас при всех кончит в штаны, и как, блять, «прекрасно» ему будет учиться ещё три года после этого. Он прокашливается, когда холодная рука ложится на его щеку и слегка хлопает по ней. Всё. Это уже край. Невозможно терпеть столько всего одновременно. Ким с трудом берёт себя в руки и сосредотачивается на запахе. Это точно не Чонгук, Тэхён бы за километр учуял его парфюм, смешанный с табаком. А тут приторная сладость, от которой начинает выворачивать.       — Д-девушка! Это девушка, — хрипло отвечает он и снимает повязку с лица, пытаясь сфокусироваться.       «Отлично. Первый участник безошибочно справился и может пока отдыхать перед следующим заданием» — голос звучит где-то отдалённо для Тэхёна. Потому что он смотрит на того, кто горит злостью, наверняка заметив его реакцию.       — Отлично, блять, — ругается шёпотом и топает в сторону бара, подзывая к себе бармена.       Теперь-то ему точно не светит ничего, кроме ещё большего игнора, потому что чёртов Чон Чонгук наверняка думает, что Ким по девочкам. За-е-бись. Просто лучший вечер в его жизни. Хочется оправдать себя, что, собственно, и намеревается сделать Тэхён, вот только допьёт второй подряд бокал с коктейлем.

***

      Чонгук курит, стоя на свежем воздухе, и хочет послать нахрен всё это мероприятие вместе с бесячим, судя по всему, натуралом Ким Тэхёном и его, наверняка, новой подружкой, так ловко блуждающей своими руками по крепкому телу. Он не хотел всего этого, но все равно согласился, когда ему предложили «стопроцентно проверенный способ, как вычислить гея». Спасибо, хватит. Лучше он будет вычислять число ебучих логарифмов на высшей математике, чем вот это вот все.       Сука. Блять.       — Ну что? Проверил? — Хосок, так не вовремя появившийся рядом, раздражает новыми подъебами.       — Проверил, — выдыхает Чон вместе с дымом, а после оборачивается на звук вылетающей из дверей «Бункера» фигуры.       — Совсем ебанулась, блять! — выплевывает Тэхён, хлопая дверью, а после переводит взгляд на курящих Чонгука и Хоби. — Что? Вышел подышать. Какие-то проблемы? — фыркает в их сторону и трясётся от холодного ноябрьского вечера, выдыхая возмущение в ночной воздух. Косуха совсем не спасает, чертов модник, вырядился называется…

🎶Maggie Lindermann — It's not your fault

      Чонгук хмыкает и толкает Хосока в плечо, чтобы тот свалил в туман, ну, или обратно в бар. Сейчас самое время задать самый важный вопрос, который гложет и съедает все рациональное внутри Чонгука. Он подходит к Киму, быстро преодолевая расстояние между ними и осматриваясь вокруг на отсутствие лишних ушей и глаз, которые могут за ними наблюдать.       — Ну, как тебе вечеринка? Та девица, кажется, запала на тебя? — затягиваясь, Чонгук встает рядом, но на Тэхена не смотрит.       — Издеваешься, да? — шипит сквозь зубы тот и поворачивается, резко выхватив сигарету из пальцев Чонгука. — Ты настолько тупой, что ничерта не вид… — но договорить ему мешает кашель от первой в жизни сигаретной затяжки. Он бросает окурок и пытается отдышаться, но выходит отвратительно и, скорее, позорно.       Чонгук снимает свое пальто и кидает на плечи Тэхёна, отводит того к скамейке. Забавно, что парень, так старательно стремившийся соответствовать всем привычкам толпы, на самом деле никогда не пил и не курил. Чонгуку, чтобы понять эту простую истину, даже спрашивать у него ничего не нужно. Написано. На лице. Всё вполне в манере Тэхёна — влить в себя как можно больше алкоголя, но при этом оставаться чертовски милым. Чонгук угадывает это и в той несмелой затяжке, которой безумно благодарен, ведь сблизиться по-другому явно бы не получилось.       — Дыши ровнее, давай. Скоро першение в горле отступит, — осторожно начинает Чонгук, как бы протаптывая сырую почву под ногами.       — И как вы курите эту гадость? — сипит Тэхён, сильнее заворачиваясь в мягкий кашемир.       — Привычка, я так же первый раз кашлял и матерился на Хосока, что он меня отравить решил, — смеётся Чон, бросая осторожный взгляд на Кима.       — Значит, о сигаретах будем говорить?       — Можем и о другом. О чём хочешь? — Чонгук не подкалывает, а ждёт. Надоела неопределённость, и стычки эти постоянные уже поперёк горла. Да и игра в молчанку сильно затянулась.       — Чонгук, — начинает Тэхён, заметно напрягаясь. —Ты действительно такой, каким тебя рисуют все эти люди вокруг? Потому что если да, я, пожалуй, пас. Ищи себе другую жертву.       Чонгук на этот вопрос сначала быстро хлопает ресницами, а после прыскает, не сдерживая вырывающийся смех. Парнишка всерьёз думал, что слухи могут оказаться правдивыми?! И от этого резко становится как-то грустно даже. Почему-то именно перед Тэхёном Чон не хочет казаться той версией себя, которой придерживается последние годы. Всё внутри тянется к правде, что на самом деле настораживает, ведь Чонгук не нуждался в этом чувстве раньше, когда быстрый животный секс на инстинктах был для него единственным способом уйти от реальности, в которую он предпочитал не погружаться.       Лёгкий флирт и утешение для собственного Эго, и главное — нужность. Он был нужен и значим, но так ли это было на самом деле? Сейчас он понимает, что все эти выводы далеко не такие радужные, как казалось раньше. С колокольни старых взглядов Чонгук бы забил болт на всю эту полемику, но сейчас в нем будто что-то менялось на глазах, в этот самый момент что-то переворачивалось. Потому что с Тэхёном хотелось по душам, а не по мимолетной близости.       Он привык отвечать шутя, так, чтобы не превращать всё это в одну большую драму, где Чон Чонгук — главный герой и все вокруг — второстепенные персонажи. Тэхёна хотелось уверить в ином, показать себя истинного и, возможно, увидеть истину в ответ. И что-то подсказывало ему, что Ким тоже далеко не такой, каким показался изначально.       — Я могу показать тебе, кто есть Чон Чонгук. Но только если ты обещаешь доверять мне, мармеладка, — последнее слово слетает с языка также быстро, как и осознание, как сильно он вляпался.       Ким Тэхён совершенно точно смог найти те самые шестерёнки, которые никто и никогда не крутил. И Чонгук не мог понять, как ему на это реагировать.       — Прошу, я просто устал от этого напряжения, — Тэхен трёт переносицу, прикрывая глаза, и пальто соскальзывает с одного плеча. Чонгук моментально поправляет вещь и укладывает руки на плечи, чуть поворачивая Кима на себя.       — Поверь, я тоже. Но ты же любишь играть, а я не любитель проигрывать, Тэхён, поэтому ждал, когда же твоему терпению придёт конец.       — Отлично, блять, — вскакивает Ким. — Я для тебя шутка? Хах, значит, правду говорят: тебе плевать на тех, кого ты выбрал жертвой. Тебе плевать на чувства человека, на то, какой след ты оставляешь в разбитом сердце… — он снимает с плеч дорогую ткань одной рукой и швыряет в сторону Чона. Обидно, пиздец, а ещё тошно от того, что сам себя обвинял.       — Да ты послушай, я не…       — Иди нахуй. Пусть тебя слушают те, кто тебя боготворит, — Тэхён обнимает себя за плечи, разворачивается и уже идёт в сторону бара, но Чонгук обнимает его сзади, сгребая в тёплые объятия. Внутри всё по-другому, а горячее дыхание на холодной шее обжигает.       — Можешь посылать меня сколько угодно, игнорировать и прятаться за панцирем. Но ты уже показал мне другую сторону себя, совершенно не задумываясь об этом, — Чонгук старается ровнее дышать и благодарит в сердцах те несколько коктейлей, что плещутся в Тэхёне. Потому что он услышал то, что хотел, и теперь правила игры меняются.       Тэхён не отталкивает, но начинает напряжённо трястись. Ему кажется, что этот вот невинный жест, который он даже от родной матери никогда не получал, делает его слабым. И не то чтобы сейчас он не хотел этих обьятий, но вся эта ситуация, видимо, достигает своего предела, и слезы сами начинают падать крупными каплями на замок из теплых рук.       Чонгук кладёт голову на плечо Тэхёна и успокаивает тихим: «Всё будет хорошо». Он не напирает, не просит повернуться, просто ждёт. А у Тэхёна впервые со дня их знакомства возникает желание не спрятаться, а открыться.       — Спасибо, — шепчет тихо.       — Обращайся. Если хочешь поговорить, я готов выслушать, — отвечает Чон, не отрывая голову от Тэхёна. Ему так комфортно, пока они просто вдвоём, и совсем не хочется быть великим соблазнителем, скорее, наоборот.       — Нам надо возвращаться, — более сбито говорит Ким, когда хватка объятий спадает, и крепкие руки просто держат за талию.       — Не надо, я всё решу, — шепчет Чонгук в мочку чужого уха, а после оставляет невесомый поцелуй прямо под ним.       Пиздец. Тэхёна на этих качелях по имени Чон Чонгук уже укачивает, потому что он не испытывал столько эмоций никогда в своей жизни, и за последний час-два успел пройти все пять стадий принятия себя.       — Давай уедем, Тэхён. Просто уедем отсюда. Потому что я не в силах больше смотреть на то, как тебя лапает кто-то или даже просто флиртует с тобой, — снова целует шею и чувствует, как кожа покрывается мурашками под его губами.       У Кима все сенсоры выведены на максимум, и сейчас Чонгук умело выкручивает правильные частоты каждым своим словом и жестом.

***

🎶JUNGKOOK — Yes or No

      Так приятно — просто чувствовать чужое бьющееся тебе в спину сердце, что даже говорить не хочется, когда Тэхён так близко прижимается сзади, пока байк несёт их по ночному городу. Но вот они уже сворачивают с главной дороги на узкую улочку, где находится укромное и почти забытое место. Сюда Чонгук приходил, когда его семья только переехала из Кореи, потому что чувствовал частичку родного духа. Небольшой корейский магазинчик комиксов с уютной атмосферой и совсем неприметной вывеской стал значить для него намного больше, чем родительский дом в английском стиле — холодный и совсем неродной.       Чон глушит мотор и снимает шлем. Ждёт, когда Тэхён освободит его из цепких объятий и сделает тоже самое. Он ставит байк на сигнализацию и поворачивается к Киму. Тэхён поправляет взлохмаченную макушку, смотрит на Чонгука и смущается под теплым взглядом. Такой до безумия красивый, ещё под действием алкоголя, кусающий губы и возможно, жалеющий о принятом решении. Но Чонгук совершенно точно не жалеет. Не обращая внимания на проходящих мимо людей, он подходит ближе к Тэхёну и нежно чмокает того в щёку.       Ким замирает. Смотрит, как снежинки, падающие на шлем в его руках, превращаются в капли, и сам тает от нежного прикосновения. Сердце то подпрыгивает к горлу, то резко падает тяжёлым камнем обратно в грудную клетку. Как бы он не старался скрывать себя за всеми этими масками, получать нежные взгляды и отдавать их в ответ оказалось гораздо приятнее.       Но правильно ли Тэхён понимает Чонгука и его намерения? Кем он является теперь для него?.. Голова начинает болеть от количества выпитого за вечер. У Тэхёна по-прежнему много вопросов к себе, к Чонгуку, ко всему, что сегодня случилось, но он отгоняет тревожные мысли и задаёт лишь один:       — Куда ты меня привёз? Снова этот тёплый взгляд, и у Тэхёна уже колени подкашиваются от этой ауры.       — Это очень важное для меня место, — шепчет Чон, становясь вплотную к нему, пуская мурашки по коже. Так близко, что очень сильно хочется просто обнять, но Тэхён сдерживается и поворачивается к двери в магазинчик. Потому что, честное слово, ещё секунда этой близости, и он точно потеряет сознание.       Ким даже немного выдыхает, поднимая растерянный взгляд на вывеску. Чонгук смотрит и легко улыбается, словно считывая с Тэхёна эмоцию облегчения. Это радует, потому что за всё время их знакомства Ким в своём подсознании настолько преисполнился образом недоступного модника, что напрочь забыл про наивного доброго парня, спящего глубоко внутри него. Он потерялся в потоке лишней информации, которая сама возникала, стоило ему открыть рот в сторону кого-либо.       Люди, а особенно завистники, всегда пытаются сделать хуже. В случае с Тэхёном его новая репутация не стала исключением. Он не обращал внимания на это ровно до сегодняшнего вечера, и сейчас, когда они с Чонгуком вроде как решили начистоту, Ким не собирается лгать дальше.       Они заходят внутрь и заказывают у продавца две чашки баблти, проходят в укромный уголок, устраиваясь за столиком в удобных мягких креслах напротив друг друга, и улыбаются.       — Чонгук, послушай, — начинает Тэхён, придвигаясь ближе. — Я далеко не такой, каким тебе могло показаться вначале. Я знаю, что ассоциируюсь у тебя с каким-то конкретным образом, но поверь, это далеко не так. И дело не в том, что я постоянно отшучиваюсь и грубо отвечаю на каждый выпад в мою сторону. Просто я так привык. Так мне проще… обороняться. Никто не достаёт нахального паренька с наглым взглядом и подвешенным языком, и это сильно облегчает моё существование в стенах университета. Хотя и немного грустно от того, что друзей я тоже не завёл.       Чонгук внимательно слушает и даже в чём-то понимает Тэхёна, но что конкретно тот хочет сказать, кажется, вообще не догадывается.       — Ты щас будешь смеяться надо мной, но я вообще ни разу не был так близок хоть с кем-то. Я даже с девушкой никогда не целовался, потому что в моей прошлой школе были одни парни. А времени на просто общение толком не было. Поэтому я вёл себя так. Не хотел, чтобы ты подумал, что я обычный задрот, — он хмурится, а после смотрит в глаза Чонгуку, стараясь разглядеть за удивлением что-то ещё. Не верит до сих пор, что он так просто открылся и готов к общению, а ещё, возможно, Тэхён просто проецирует первый неудачный опыт и на Чонгука.       Он выдыхает и снова отворачивается к окну, ожидая, что вот сейчас Чонгук точно развернется и уйдёт, лишь бы только не иметь с ним никаких дел. Но тот лишь берёт его руку и переплетает их пальцы. У Тэхёна воздух в лёгких заканчивается в этот момент, а глаза распахиваются слишком сильно. Он осторожно смотрит на их руки, затем на Чонгука и понять не может. Думал ли он, что секси-бой и капитан команды по регби, самый популярный парень в универе будет смотреть на него с такой теплотой? Нет. Вот вообще, нет.

🎶Zoe Wees, 6LACK — That how it goes

      — Ну, во-первых, ты не задрот. Ни тогда, ни сейчас, тем более, я так не думал о тебе, — Чонгук заглядывает в чужое лицо, а Тэхён лишь глаза прикрывает. Невозможно быть ещё лучше, чем в этот момент, но Чон продолжает: — Во-вторых, я отчасти понимаю тебя. Мои родители, особенно отец, всячески пытаются оградить меня от самого себя, — Чонгук опускает взгляд, грустно ухмыляясь тому, что, возможно, только что сам сделал самый важный вывод. — …И в-третьих, вот видишь, оказывается можно быть собой и не выпускать иголки. Можно рассказать правду и не бояться, что над тобой будут смеяться. Можно поцеловать человека, который тебе нравится, и сделать тем самым очень важный шаг, — Чонгук гладит пальцами запястья Тэхёна, а у того голова кружится от ощущений. Это не возбуждение, хотя и до него недалеко, если Чон продолжит этот контакт. Просто такой момент… слишком интимный и трепетный. Он словно каждую рану из его подсознания вытаскивает и бережно перебинтовывает. —…И я тебя выслушаю, обещаю.       — Вот только не нужно рассказывать всему факультету, как я на посвящении облажался, — выдаёт Тэхён, сразу пряча от Чонгука потухший взгляд.       — Я обещаю, что выслушаю и забуду. Каждое слово, каждую твою эмоцию под замок закрою, — за руку берёт и нежно оглаживает костяшки. — Всё твоё сокровенное будет вот здесь, — и пальцем второй руки тычет в область, где бьётся уже не просто горящее, а влюбленное сердце.       — Ты правда всё забудешь? — Тэхёну уже глаза в глаза смотрит, намереваясь сделать что-то очень опрометчивое.       — Слово скаута, — неожиданно выдаёт Чонгук первое, что приходит в голову. Он, к слову, и скаутом-то никогда не был, но на что только не пойдёшь, чтобы сблизиться с тем, кто так рьяно выставляет барьеры перед собой.       — Тогда у меня просьба, — совершенно очаровательно, не краснея и не смущаясь, прошептал Тэхён. — …Забудь и это тоже.       Он тянется к Чону и чуть мажет губами по его мягким. Чонгук моментально на этот жест реагирует словно наэлектризованный, притягивая Тэхёна за шею. Он плавно проникает языком в его рот, слегка углубляя поцелуй, и чувствует, как чужое, слишком горячее дыхание опаляет. Он борется с собой, чтобы не продолжить, отстраняется, все ещё удерживая рукой затылок и смотрит в глаза.       — Черт… — Ким выдыхает слишком громко, не в силах скрывать от Чонгука свое состояние.       — Ты такой чувствительный, — шепчет низким голосом в ответ, пуская разряд по позвоночнику.       Блять, блять, блять…       Тэхён готов скулить и видеть этот взгляд на себе как можно дольше. Потому что накрыло. Сильно. Резко. До звона в ушах. Голова не соображает, ему совершенно плевать, что их кто-то может увидеть.       — Ты точно мармеладка. Очень вкусный.       Чонгук улыбается, слегка чмокая напоследок, перед тем, как им приносят напитки, и Ким возвращается на своё место и жалеет лишь о том, что сидит напротив, а не рядом.

***

      Выходные проходят как обычно. Тэхён решает тесты, читает конспекты и готовится к первым зачетам, от которых зависит его будущая стипендия. Матери он решил не сообщать, что собирается съехать из их дома, как только получит «отлично» по всем экзаменам и сможет сам оплачивать свое проживание в кампусе. Сейчас не хочется думать о том, в каком бешенстве она будет, когда узнает. Важно другое: Тэхён уже видит, как будет приходить к себе в комнату после учёбы и заниматься тем, чем сам захочет. Родительская забота настолько его подавляет в этом плане, а странные ограничения мешают быть как все, что всё чаще Тэхён задумывается о незавидной перспективе прослыть одиноким одиночкой, и так и не познать прелести нормальных отношений. Хотя нет, он не хочет как все. Скорее, Тэхён теряет часть себя, стесняясь показать матери свою тёмную сторону.       Поэтому с Чонгуком ему так легко. Как-то незаметно для себя Тэхён принял его ухаживания, а Чонгук перестал бросаться шутками ниже пояса. И вообще, всё так стремительно закрутилось, и оказалось, что Чон совсем не врал Тэхёну, говоря, что совсем не такой, каким его считают многие.       Хоть Кима всё ещё преследовали сомнения по поводу поведения внезапно ставшего близким парня, но он убеждал себя в их необоснованности. А Чонгук больше не давал намеков, внушая доверие и симпатию.       Чон радовался приятному общению и удивительно схожим интересам. Вот только постоянный контроль за Тэхёном со стороны матери его начинал напрягать. Потому что с ним хотелось проводить больше времени наедине вне стен университета, но Тэхён, вынужденный бежать домой по первому же звонку, снова ускользал.       Чонгук молчал и просто ждал, что скоро у Кима желание сблизиться начнёт доминировать над желанием послушно бежать домой сразу после пар.       Чонгук       16:15

«Привет. Не хочешь сегодня сходить в то кафе со мной?»

      Чонгук написал ближе к вечеру, ожидая, что вот сейчас опять последует отказ, и он проведёт ещё одни выходные в компании друзей, а не своего вроде как парня. Их отношения сами по себе стали носить более интимный характер после того, как Тэхён у всех на глазах, совершенно не задумываясь о последствиях, поцеловал Чонгука в перерыве между парами. Сокурсники и до этого замечали, что они сблизились, но после того раза ни у кого не осталось сомнений. Тэхён больше времени проводил с Чонгуком и Хосоком, отмечая про себя, что второй более рассудительный, хоть и возрастом не старше Чона. У них с Хоби даже появились свои секреты от Чонгука, которого это и раздражало и забавляло одновременно. Ким казался счастливее и часто забывал с ними о своём одиночестве.       Тэхён, увидев сообщение, сначала расстроился. Мама наверняка не разрешит, а уйти из дома тайно — слишком опрометчивое решение. Поэтому он быстро написал ответ, который ну никак не ожидал увидеть Чонгук:       Мармеладка       16:18

«А что, если я позову тебя к себе под предлогом подготовки к зачетам? Просто мать меня никуда не отпустит, пока я ей табель с оценками в зубах не принесу. И, к тому же, я принял одно решение. Хочу обсудить его с тобой…»

      То, как быстро собрался и приехал Чонгук, даже для него было чем-то запредельно невозможным, но отказать в такой просьбе и упустить возможность провести время наедине, он просто не мог.       — Привет, — открывая дверь, Тэхён пропустил Чонгука внутрь.       — Привет, мармеладка, — прошептал тот в ответ и чуть склонился к нему, чтобы чмокнуть в щёку, но звонкий жёсткий голос заставил Чона выпрямить спину и отойти на пару шагов от Тэхёна.       — Молодые люди, чем вы здесь занимаетесь? — подозрительно поинтересовалась мама Ким, чем сразу привлекла к себе внимание.       — Это Чонгук, мам. Он пришёл, чтобы помочь мне с зачётом. Мы пойдём ко мне, — Тэхён шагнул вперёд, но женщина преградила ему дорогу.       — Госпожа Ким, — начал Чонгук по-корейски, как бы намекая на то, что они с Тэхёном намного ближе друг к другу, чем все остальные. — Простите мою наглость, но я попросил Тэхёна мне помочь. Он может объяснить то, чего я до сих пор не понимаю, — старательно подбирая слова, Чонгук пел дифирамбы, чтобы показать всю степень уважения к её любимому сыну. — И ещё, я был рад помочь ему быстро адаптироваться в стенах нашего университета, когда он только перевелся к нам.       — Что ж, раз вы так сдружились, можете идти заниматься в комнату, но я буду периодически заглядывать к вам. Проверять обстановку, — последнее она добавила, строго косясь на сына.

🎶Teyana Taylor — Bare wit me

      Чонгук даже подумал, что она знает об их отношениях, но вспомнил, что Тэхён рассказывал, как запретна эта тема в их семье. Поэтому, оказавшись в комнате один на один с Чонгуком, Тэхён в первую очередь бесшумно щелкнул затвором замка, провернув его на полтора оборота, чтобы ключом снаружи открыть уж точно не получилось. Он так делал не раз, когда дрочил вечерами, пока мама думала, что он сосредоточен на учебе.       Чонгук на это действие шумно сглотнул, понимая намерения Тэхёна. Значит, вот какой он на самом деле… Он смотрел, как парень снимает с себя свитер, оставаясь в тонкой футболке, и забывал, как вдыхать так нужный сейчас воздух. Лёгкие просили больше и больше, пока сердце бешено колотилось о рёбра. Чон себя в таком положении ни разу даже не представлял, потому что всегда брал первым. А теперь вот сидит и натурально ахуевает, и… хочет? Да. Определённо, желание заняться не лекциями, а изучением чужого тела превалировало и душило. В комнате с приоткрытым окном становилось по настоящему жарко.       — Ты же умеешь вести себя тихо? — спрашивает Тэхён, седлая крепкие бедра в узких джинсах.       — Умею, мармеладка, но скажи мне, с чего ты сегодня такой резкий? — шепчет Чонгук, опаляя дыханием бархатную кожу шеи, пуская по ней раскаты импульсов.       — Я слишком долго не мог сказать, как сильно хочу твой член в себе. Прости, может быть, это нечестно, но… А-а-ах, — Тэхён выдыхает, когда Чон впивается пальцами в ягодицы, прижимая его к своему возбуждению.       Это всё словно наваждение. Чонгук не верит, Тэхён не сопротивляется. Они мокро целуются, беспощадно срывая друг с друга одежду, оглаживая руками обнажённые участки кожи. Чон срывает тонкие шорты с кимовых бёдер и видит перед собой красивый член с россыпью мелких вен, и слюна, скопившаяся во рту, чуть ли не стекает с уголка губ. Тэхён хватается за крепкие плечи, силясь не упасть от спектра ощущений. Ноги подкашиваются, ладони потеют, член призывно стоит.       — Я сейчас хуйню скажу и рискую обломать весь кайф, но ты точно уверен? Может быть, попробуем чуть позже и в других, менее палевных, условиях?       Ну, серьёзно. С чего вдруг такое рвение? Когда Тэхён из тактильного, но нерешительного паренька успел перевоплотиться в тестостероновую бомбу, вот-вот грозящуюся взорваться прямо на глазах у Чонгука?!       Тэхён смотрит, но не видит. Уши заложило, а пах буквально горит огнём. Не зря же он сегодня утром помимо повторения лекций смотрел гей-порно, пока растягивал себя. Ой, не зря…       Чонгуку кажется, что тело перед ним будто накачали возбудителем. Потому что Ким закатывает глаза, жадно облизывая губы, а ноги подкашиваются так, что приходится крепче держать его руками.       — Я и так очень долго ждал. Трахни меня, Чонгук, пока я не трахнул себя сам у тебя на глазах. Трахни меня или проваливай и дальше беседовать с моей мамой о том, как тяжело живётся корейцам в чужой стране. Трахни меня или, клянусь, я расскажу всему универу, как тупо ты проебал этот шанс, — шепчет Тэхён, усаживаясь обратно на бёдра.       И Чонгука срывает. Нехило так вспыхивает, ведь Тэхён на больное давит. Этот невинный цветочек, который, как думал до этого Чонгук, совсем не разбираюшийся в тонкостях сексуальной прелюдии, сейчас выцеловывает крепкую шею, зарывается пальцами в волосы и млеет от одного лишь спёртого дыхания Чона.       — Не нарывайся, мармеладка. Ты ведь не хочешь, чтобы нас услышали? — отвечает Чонгук, цепляя резинку чужих тонких шорт. — Обещаю, что тоже буду вести себя тихо, — говорит, а сам уже уверенно сминает пальцами член Чонгука через ткань его боксеров.       — И когда ты успел стать таким… умелым, мармеладка? — Чон рычит в полустоне, прикусывая Тэхёна за плечо.       А Тэхён не учился, честное гейское, он это всё по наитию. Сам не понимает, как руки тянутся, как желание берёт верх. Это всё так ново и любопытно. И он соврёт, если ответит, что не боится. Всё ещё да. И совсем не потому, что мама дома и может их услышать. Тэхён не хочет быть тем, кто на одну ночь. Не понимает совсем, что уже стал для Чонгука особеннее любого до него.       А Чонгук отвечает. На ласки и поцелуи, на требовательные касания, понимая каждое. Молча позволяет Тэхёну вести в этой игре, как тот сам пожелает, и терпит. Старательно силится не кончить, когда так хочется. От трения и простых касаний по стволу каждый раз импульсы, и это уже не просто звоночек, это ёбаный колокол, отдающий в поджатые тяжёлые яйца оглушающим пониманием приближающегося оргазма. Но вместо того, чтобы продолжить сладкую стимуляцию, Чонгук прерывает поцелуй и отстраняется.       — Я хочу тебя вылизать, мармеладка. Думаю, что ты сегодня достаточно поиграл с собой, — Чонгук на всё готов, лишь бы только оттянуть их настоящий первый раз. — Сними бельё и ляг на спину.       Тэхён подчиняется. Он, конечно, видел такое в порно и не раз, но считал сам процесс чем-то грязным и непотребным. Вот минет хорошо, минет от Чонгука прекрасно, но чтобы языком туда… В общем, отсутствие практики и шаткая стереотипная теория играли сейчас с ним злую шутку.       Поэтому, оказавшись на постели с разведенными ногами, он пристально следит за тем, как Чонгук умещается между ними, и опускается лицом туда, где Тэхён себя сейчас ощущает. Он в полной заднице, потому что совсем не готов к такой близости. И если в теории всё вполне логично и понятно, то на практике кажется каким-то сюром.       — П-погоди, Чонгук, — загнанно дыша, Тэхён отрывается от подушки и привстает на локти, сталкиваясь с безумным пламенем чёрных огоньков.       Рано. И как же стыдно. Перед собой, в первую очередь. Перед тем, кто и так с самого начала уговаривал остановиться, а теперь, отбросив все барьеры, готов вылизать своим ахуенным языком его задницу. А Тэхён что? А он тупит взгляд и сводит вместе ноги, отодвигаясь к спинке кровати. Пиздец…       Чонгук на это сначала хмурится, а после, усаживаясь на кресло напротив, начинает крутиться, запрокинув голову. На Тэхёна не смотрит, но прекрасно понимает его жест.       — Ты меня теперь возненавидишь? — выпаливает Ким, сразу закрывая лицо ладонями.       А Чонгук думает: «Красивый. Какой же он пиздецки красивый сейчас…»       И нет. Он не может ненавидеть того, в кого влюбляется каждую чёртову секунду ещё сильнее…       — Тэхён, послушай меня, пожалуйста, внимательно, — начинает Чонгук, — мы с тобой договорились, что не будем торопиться, и я придерживаюсь этой позиции и сейчас. Но ты… — трёт переносицу, прикрывая глаза и собираясь с мыслями. — …Ты словно хочешь доказать мне свою симпатию, думая, что мне от тебя нужен только секс.       — Я не…       — Не перебивай, — отрезает Чонгук и продолжает свою мысль: — Я хочу быть с тобой независимо от того, будет у нас близость сейчас или через месяц. Я готов ждать, пока ты не будешь готов полностью.       Выдох облегчения. Вот что почувствовал Тэхён в тот момент. Он быстро натянул на себя шорты и сел обратно на кровать. Оказывается, говорить словами проще, чем он думал. Оказывается, любить человека не за тело или какие-то навыки, а просто так — вполне нормально. И нет, Тэхён не передумал насчёт переезда, а лишь сильнее загорелся этой идеей, чтобы иметь возможность не прятаться.       — Тогда я хочу тебе кое-что рассказать. Точнее, это мой план, но я не знаю, смогу ли сдать экзамены на отлично, и мама… она может неадекватно отреагировать… — затараторил Ким.       — Стоп! — Чонгук остановил его пламенную речь в надежде понять хоть что-то из сказанного. — Давай по порядку и помедленнее.       — Ох, прости. Да. В общем, я хочу переехать жить в кампус. Но для этого мне нужно сдать все зачёты. И, в общем, мама ещё не знает об этой затее, — подняв отчего-то виноватый взгляд, Тэхён задал Чонгуку вопрос: — Как думаешь, она сильно расстроится?       Чонгук ухмыляется. Судя по рассказам Тэхёна и короткому общению с этой женщиной в холле, когда он пришёл к ним в дом, можно было сделать выводы, что мама Ким будет в бешенстве. Но сказать об этом Тэхёну Чон просто не может. Не сейчас, когда парень наконец-то видит себя отдельно от мнения родительницы.       — Для начала я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе с зачетами. А после мы вместе поговорим с твоей мамой, Тэхён.       Чонгук не шутит. Он бы и сам ушёл от родителей, вот только доверия у отца к его образу жизни нет от слова совсем. А мать просто так не отпустит единственного любимого сыночка жить взрослую самостоятельную жизнь, учитывая то, как сильно она переживает каждый раз, когда Чон не ночует дома. Наверно, так и должны поступать любящие родители. Вот только Чонгуку уже не семнадцать. Он достаточно быстро освоился в этой стране, смог стать «своим» и легко нашёл общий язык с одногруппниками. Сейчас он уже не нуждается в постоянном контроле и вполне способен даже найти подработку…       Тэхён отрывает его от мыслей, резко хватая за руку и вытягивая из двери в узкий коридор, а после и на кухню. Мама Ким стоит спиной к ним, что-то старательно помешивая на плите, и даже не обращает внимания на то, как перешептываются эти двое.       — Ты с ума сошёл? Сейчас? — одними губами произносит Чонгук, косясь в сторону женщины. Вот сейчас она повернётся и всё. И пиздец.       — Сейчас. У меня идея, просто доверься, — так же еле слышно отвечает Тэхён и выпускает вспотевшую ладонь из своей.       — Ма-а-ам? — Что, дорогой? Что-то случилось? — женщина напрягается, наблюдая, как Чонгук, выпучив и без того большие глаза, кусает нижнюю губу, а её сын выдерживает какую-то странную паузу прежде чем продолжить.       — В общем, я решил съехать из дома в кампус. И Чонгук согласился мне помочь с переездом, — быстро тараторя, чтобы не передумать, Тэхён не поднимает взгляда, ожидая самой худшей реакции.       А мама Ким молчит. Осторожно подойдя к кухонного острову посередине белоснежной кухни, женщина устраивается на стуле и тяжело так вздыхает. Ну всё. Им точно наступил конец. Обоим…

***

      — Ну что? Готов? — припарковав свой байк у дома Тэхёна, Чонгук быстро преодолевает расстояние, подходя к небольшому фургону, нагруженному вещами.       Тэхён счастлив и широко улыбается, увидев его. Чонгук сияет не меньше, потому что ну никак не ожидал, что всё так закрутится. Вспоминается их первая встреча и то, как этот дерзкий мальчишка завёл его с полоборота. А сейчас стоит и ждёт, когда Чонгук увезет его в новую жизнь.       — Чем займёмся, когда разберём твои вещи? Может, фильм посмотрим какой? — спрашивает Чонгук, умещаясь на водительском сидении и заводя мотор старенькой машины.       — Можем, конечно, но тогда ты не узнаешь, какого цвета на мне бельё, — низко вибрирует Тэхён куда-то в область шеи Чона.       Ахуеть. Нет, не то, чтобы Чонгук не надеялся, но озвучивать свои мысли Тэхёну он точно не собирался, а теперь, вперившись как дурак, на дорогу перед собой, он не решается повернуться и заглянуть в карие глаза, наверняка полные похоти и желания. Все две недели, пока шли экзамены, и они после университета у Тэхёна дома вместе собрали его вещи, Чонгук только и думал, как бы быстрее закончилась сессия и этот чёртов переезд.       Мама Ким удивила их обоих, сообщив о том, что такому парню, как Чонгук, она доверяет и готова отпустить Тэхёна, но пообещала приезжать и навещать раз в неделю, даже если её не будут ждать в гости. А после ещё чаем его напоила со своим фирменным клубничным пирогом. Тэхён просто молча ахуевал, наблюдая эту идиллию, но левый глаз уже начинал дёргаться, выдавая шаткое эмоциональное состояние. И дело не в том, что вместо него мать ухаживала за Чонгуком, он же гость, это как бы нормально. Тэхён как-то странно себя чувствовал, понимая, что что-то не так. Поэтому, когда чай был допит, а остатки пирога отправлены в холодильник, он решился задать ну совсем уж смелый вопрос: «Мам, а почему ты так легко согласилась на мой переезд?»       И вот тут глаз задергался уже у Чонгука. Ведь мама Ким, до этого улыбчивая и мягкая с ним, как-то слишком прожигающе зыркнула в его сторону. Разговор вышел жутко неудобным, но после него сильно полегчало всем. Оказывается, женщина и не была против предпочтений Тэхёна, но не знала, как начать разговор, и всё время откладывала его, ожидая, что он сам его начнёт рано или поздно.       — Поехали, Чонгук. Чем быстрее разберём вещи, тем быстрее…       — Я понял. Едем. Тэхён вырывает из размышлений и как-то слишком часто ерзает на месте.       — Так сильно не терпится вещи разобрать?       — И это тоже, — отвечает тот, снова меняя положение на сидении рядом с Чонгуком. Ему точно не послышалось, как Ким тихонько простонал? Да что он, блять, задумал?       А Тэхён молился всем святым, чтобы Чонгук ехал как можно быстрее, ибо силиконовая игрушка внутри него предательски точно попадала по определенным точкам. Ему хотелось разбито скулить в голос и умолять Чона о том, чтобы уже взял его во всех позах прямо на коробках с одеждой…       — Ну что, приехали, выходим? — Чонгук поворачивается к Тэхёну, но не успевает отреагировать, потому что тот набрасывается с поцелуями, мычит в губы и ласкает тонкими пальцами пах. — Что ты делаешь? Тэхён? Что происходит, блять?       Ему приходится отрывать от себя Кима за плечи, чтобы понять, в чём же дело. И когда он видит раскрасневшееся лицо и затуманенный взгляд перед собой, то больше не сомневается.       — Идём. Коробки подождут. А вот ты и твоя задница, видимо, нет, — произносит чётко, чтобы до Тэхёна дошло каждое слово.

🎶Niykee Heaton, Migos, OG Parker — Bad intentions

      Хорошо, что комнаты в общежитии отдельно от общего холла и всегда закрыты, иначе бы их обоих выгнали в первый же день за нарушение распорядка. Тэхён буквально не отлипал от Чона, потираясь своим пахом о его бедро, пока тот трясущимися руками пытался открыть замок двери. Чонгук чувствовал твёрдый член Тэхёна через джинсу и закусывал губу. А когда они оказались внутри, он просто припечатал к стенке этого похотливого девственника.       — Признавайся, что ты в себя вставил, что тебя так колотит? — спросил Чон, медленно расстегивая пуговицу и ширинку. — Я… я не… а-ах, — всё, что мог сейчас произнести Тэхён — это либо стоны, либо что-то нечленораздельное, потому что Чонгук, высвободив его возбуждённый член, принялся надрачивать его, пробираясь другой рукой к мягким половинкам.       Чон прижимал Тэхёна своим телом, и это давление заставляло задыхаться. Он толкался бёдрами в кулак и глушил стоны в поцелуй, пока Чон осторожно доставал пробку из пульсирующей дырки.       — Ты такой очевидный, Тэхён, — шепчет и снова вгоняет силикон обратно, выбивая глухое рычание. — Но мне нравится, как ты играешь с собой… Любишь играть? М?       — Да, боже… — рвано дышит и, кажется, совсем не соображает.       — Хочешь поиграть с собой для меня? — убирает обе руки и медленно отступает к односпальной кровати. Усаживается и расставляет широко ноги, демонстрируя и свое желание. У Тэхёна капельки пота по вискам, спущенные до колен джинсы и боксеры и совершенно разнузданный взгляд. Он точно готов. Это читается в каждом движении. Слишком несдержанном. Торопливом. Эйфория накрывает, и назад пути нет, поэтому он скидывает с себя одежду и подходит к небольшой тумбе напротив кровати, усаживаясь на неё так, чтобы Чонгук видел всё.       Блядская пробка, мелькающая между ягодиц, уже совсем не доставляет удовольствия. Хочется большего. Особенно когда Чонгук так смотрит на него. Тэхён чувствует, что долго не продержится, поэтому начинает двигать рукой и по члену, шире разводя ноги. Он шипит, когда мышцы скручивает, а мошонка все чаще покрывается мурашками.       — Блять, не смей кончать, слышишь? Ты такой плохой, Тэхён. Ты плохой мальчик, — Чонгук встает с места и приближается к Киму. — Зачем-то вставил в себя эту игрушку, а мог бы почувствовать мой язык там. Настолько беспомощный сейчас, — оглаживает внутреннюю часть бедра, грубо хватая под колено. — Чувствуешь, как я мучаюсь рядом с тобой каждый раз все эти месяцы, мармеладка? Чувствуешь и всё равно дразнишь?       Чонгука срывает. Тэхён такого пристального взгляда ещё никогда не ловил на себе. Мышцы в безусловном режиме сжимаются вокруг пробки. Страшно, не просто страшно, а дико. Возбуждающе. Он прикрывает глаза лишь на секунду, чтобы после открыть себя с новой, более тёмной стороны. Чон в нём это тёмное разукрашивал угольками собственной похоти.       — Так чего же ты ждёшь? Возьми меня, Чон. Возьми так, как хочешь. Я плохой, Чонгук-и. И я чертовски хочу стать ещё хуже с тобой.       Чонгук так и держит Тэхёна под коленом, закидывая его длинную ногу себе на плечо, а второй рукой подхватывает под спину и резко тянет на себя. Откуда силы — непонятно, он ведь почти выдохся, пока просто наблюдал. Но быстро дойдя до кровати, Чонгук бросает Тэхёна на матрас без постельного белья и быстро расстегивает свои джинсы. Вот и всё. Сам напросился. Ким этой мысли улыбается, опуская взгляд на пах Чонгука, и охает. В одежде член не казался таким большим. Он сглатывает и благодарит своего внутреннего перфекциониста за то, что взял пакетик со смазкой и презервативы.       Вот только те остались в кармане джинсов, а Чонгук уже нависает над Кимом совершенно голый (когда успел раздеться — непонятно).       — Чонгук, смазка и през… — но Чон не слышит. Целует, спускаясь губами вниз — к ключицам, задевает тёмные соски, пальцами ведёт по коже, плоскому животу, лобку с короткими волосами, а после сжимает член у основания так, что Тэхён вскрикивает. Он слишком долго напряжён.       — Ты так сладко стонешь. Хочу, чтобы ты подумал о том, пока я буду тебя ласкать, как громко ты можешь кричать подо мной.       Тэхён со своими фетишами ещё не разобрался, а Чонгук ему всё новые подкидывает. И каждый раз это заставляет Кима судорожно вцепляться пальцами в поверхность под ним, чтобы не упасть от головокружительного и опьяняющего всё нутро возбуждения.       Разве можно гореть сильнее и вместе с тем хотеть ещё и ещё: прикосновений, поцелуев, полных расслабленной истины взглядов? Можно. Чонгук даёт ему с излишком, позволяя привыкнуть постепенно.       — Где смазка, Тэ? — спрашивает Чонгук, отрываясь от желанных ласк.       Тэхён кивает на свои джинсы на полу, и Чонгук всё понимает.       — Ты такой прекрасный сейчас, — Чон смотрит издалека, наслаждаясь картиной перед ним, сразу раскатывая презерватив по своему члену.       Но похвала неожиданно сменяется приятно унизительными шлепками ладони по бедрам Кима, когда Чонгук снова опускается перед ним на кровать.       — Я так хочу тебя сейчас наказать за твою выходку в машине, аж руки чешутся.       — Да, Чонгук. Боже, накажи меня уже. Хватит себя сдерживать, блять, — рычит вдруг Тэхён, обвивая ягодицы Чона своими ногами. — Накажи, или, честное слово, я сам насажусь на твой член как последняя сучка…       Чонгук не медлит больше. Размазав смазку по латексу и мягко помассировав вход, он пробует толкнуться одной головкой, прослеживая за тем, как потрясающе Тэхён его принимает и расслабляется. Всё-таки прелюдия им была слишком недооценена. Ким перед ним такой податливый, чувствительный, просящий его член и чертовски сладкий. Мармеладно-сладкий.       — Ещё, Чонгук.       Но тот плавно погружается, надавливая немного на промежность, чувствуя, как Тэхён сломанно простанывает. Чон много раз слышал о таком способе стимуляции простаты, но только с Тэхёном ему захотелось чего-то по-настоящему крышесносного.       Раньше он и не думал об удовольствии партнёра, эгоистично направляя все старания на одного себя. А Тэхён, он совсем не про собственную мимолетную радость. Этот дерзкий и одновременно нежный парень словно создан для того, чтобы его тело выцеловывали сантиметр за сантиметром. И вот что действительно эгоистично: Чонгук Тэхёном ни с кем и никогда не поделится, они только друг для друга.       — Ну, как? Я похож на тех, кто был до меня? — мурлычет Ким, оглаживая свою грудь и шею и, прикрывая глаза, выгибается, чувствуя желанную наполненность.       — Ох, ты даже не представляешь себе, какой ты уникальный, Тэ, — Чонгук изнутри мурашками покрывается, толкаясь все глубже в узкое горячее пространство.       Тэхён стонет, снова ощущая пальцы на промежности, нежно массирующие область над входом. Чонгук всё настойчивее толкается, проскальзывая внутрь членом с крупными венами, выпирающими сквозь латекс презерватива. Он наблюдает, как мышечное колечко сжимается вокруг ствола, и еле сдерживается, чтобы не капнуть слюной на бархатистую кожу Тэхёна. В следующий раз он обязательно вылижет эту задницу.       — Чонгук, я больше… не… могу, — выкрикивает Тэхён, начиная надрачивать свой истекающий естественной смазкой член.       — Я тоже, мармеладка. Кончишь для меня? — щурится хитрым взглядом и приподнимает Кима за бедра, проходясь по простате внутри.       Господиблять, у Тэхёна в этот момент, кажется, окончательно пропадает инстинкт самосохранения, потому что он сам начинает всё настойчивее насаживаться на член в попытках достичь этого эффекта ещё раз. Чонгук его направляет, придерживая руками. Они синхронно двигаются навстречу друг другу, как изголодавшиеся по ласкам. Будто им приспичило здесь и сейчас рассказать о тактильной ненасытности одним единственным способом.       Тэхён замирает на самую длинную в его жизни секунду, когда коитальная разрядка сотрясает ебучие фибры его разнузданой души. Это чувство, несомненно, могло бы быть более романтично описано, но именно такое определение пришло ему в голову в этот момент.       Ким сжимается вокруг Чонгука, который тоже изливается в презерватив, шумно выдыхая пересохшими губами имя:       — Т-тэхён, ах, — шепчет он и, толкнувшись ещё раз, выходит из Кима.       Он сокрушенно падает рядом, едва не сваливаясь с края односпальной кровати.       — Нам здесь будет тесно вдвоём, — ухмыляется Тэхён, прижимаясь ближе к Чонгуку.       — Готов купить сюда ещё одну кровать со стипендии, лишь бы иметь возможность трахать тебя на ней так каждый раз. Это было ахуенно, мармеладка, — Чонгук целует Кима нежно в уголок губ и смотрит в любимые глаза.       — Не думаю, что моя жопа назавтра обрадуется нашим играм, но пока мы не остыли, предлагаю повторить сей эксперимент.       — Какой же ты плохой…       — Знаю, и мне это чертовски приятно слышать от такого плохиша, как ты…