Огнедева (Невеста полоза)

      Болотник торжествовал. И было почему. Ведь он… ОН!.. смог поймать у себя в болоте молодую девушку. Так не простую, а ведьму! Как же долго он этого ждал! Если он, болотник, выпьет ее силу, а ее саму сделает своей женой, немножко притопив, то…       Водянисто-зеленые глаза мечтательно прикрылись, и сам хозяин болота, прижав к себе безвольно обвисшую в его руках жертву, остановился на пути в глубь своего дома, снова вынырнув на некоторое время. Ох, зря это он сделал! Не стоит предаваться мечтаниям там, где могут помешать.       На берегу в зарослях послышался шелест, как будто змея по земле проползла. Большая такая… И характерное шипение раздалось на опасной близости от болотника с ведьмой на руках. Но он не обратил на это внимание, полностью ушедший в свои мечтания и планы. Болотник был дома, а на его территорию мог покуситься только сумасшедший или… более сильная нечисть, чем он. Но нужно ли последней забираться к нему во владения? Болотник тоже очень сильно сомневался. Поэтому, пребывая в полной уверенности насчет своей безопасности, нечисть вздрогнула и перепугано сжалась, когда поняла, кто забрался в его владения. — Отдай девчонку, нис-с-сший! — над резко успокоившийся топью прошелестел до боли знакомый голос. — З-здравствуй, царь подземный… — некогда смелая и самоуверенная нечисть начала заикаться, — Я р… ад, что Вы посетили меня… Ч-что Вам п-понадобилось у м-меня? — поспешил запихнуть за спину девчонку и подобострастно улыбнулся болотник. — Мы с тобой достаточно давно знакомы, чтобы ты хорошенько понял, что я не люблю повторять дважды. Отдай девчонку, дурень! — прошипело из кустов снова, и на более освещенное пространство показалась мужская рука нечеловеческого синеватого оттенка с длинными пальцами. — К-как с-скажет-те… — болотник начал дрожать, неотрывно смотря на внушительного размера острые когти. Он прекрасно помнил, насколько их прикосновение болезненные, насколько долго заживают раны после. — Быс-стрее! — приказал все тот же шипящий голос, а протянутые руки требовательно качнулись наверх, поторапливайся сильно струхнувшего хозяина болот. — Молодец-сссс… — одобрительно просвистел незнакомец, когда недавняя «добыча» болотника скрылась в темноте кустов. Нечисть провела обреченным взглядом девичью фигурку и поспешил скрыться в своих владениях, оставляя на виду только глаза, чтобы можно было точно удостовериться, что страшный незваный гость покинул родной болотистый дом.       Вскоре послышалось удаляющейся шелест — пугающее чудище, наконец-то, покинуло дорогие сердцу нечисти пенаты. Но только после того, как звук окончательно исчез, болотник смог перевести дух. Так паршиво он не чувствовал себя очень давно! Увели такую долгожданную добычу, когда хозяин болот не успел еще ей насладиться!       Грустно всхлипнув, болотник окончательно скрылся в водах своего дома.

***

      Змей быстро продвигался по лесу. Его гибкое тело, покрытое перламутровыми чешуйками, извивалось по траве. Ассерс был единственным в своем роде с таким раскрасом, что давало исключительную возможность быть разным, изменяться. Змей был безумно рад своей особенности — благодаря этим чешуйкам он все еще жив.       Темный лес расступился, и Ассерс выполз на поляну, рядом с которой находилась его «берлога». Огромная белая луна без стыда красовалась на темном небе, серебря все вокруг. Особенной любовью она оглаживала Змея — Ассерс сверкал на влажной от росы траве как искусное украшение. — Уже ночь… — прошептал Ассерс, глядя на небо. Его ноша шевельнулась. Змей опустил голову, заботливо поправил воротник куртки молодой девушки, лежащей в его объятьях, и заспешил к себе, стараясь как можно быстрее скрыться от резко поднявшегося ветра.       Внизу, под землей, в его уютной пещерке, которую несколько лет назад пришлось спешно вырыть для укрытия, было тепло и относительно светло. По крайней мере, Ассерс очень тщательно подходил к своему временному, но все-таки дому. Старался обеспечить себя всем необходимым для относительно безбедного существования: была и низкая большая кровать в углу, которой он обзавелся первым делом; и широкий стол на высоких ножках, протертый от частого использования; и небольшая печка, явно наспех сооруженная в очень далекие времена, неказистая, но, главное, выполняющая свою важную миссию исправно; и узкий ящик, где удобно было замораживать скоропортящиеся продукты. Даже небольшой выцветший коврик имелся, чтобы не обжигать сквозняком ноги и хвост в холодные времена.       Змей аккуратно положил бессознательную девушку на свою кровать, снял сумку, сапоги и толстую кожаную куртку. Поморщился — вся одежда его гостьи была в болотной жиже. У Змея сердце кровью обливалось, когда он видел, как мокрые темные пятна расползаются по чистому покрывалу. Но делать было нечего, девушка была намного важнее его любимого покрывала.       Ассерс вздохнул и закрыл «срам» пледом.       «О, великая Шэиссэ, если бы меня видели сейчас родители! Они бы рассмеялись, — Змей покачал головой, разворачиваясь к лежащей на кровати девушке. Задержал взгляд на ее грязных сапогах и сумке с курткой, и опять вздохнул. — Надо почистить. Надо же… Пережил столько всего, выживаю тут в дремучем лесу, а девушку встретил — и все валиться из рук. Нервничаю как детеныш перед первой линькой. Стыдобище».       Небольшой чугунный чайник оттягивал руку, пока Змей отошел за водой. Он очень боялся не успеть до того, как магичка проснется, переживал и спешил, чуть не разлив по пути часть жидкости. Но, слава Шэиссэ, девушка все еще не приходила в себя. Произвести первое впечатление было очень важно, особенно в такой ситуации, когда, казалось бы, где еще можно найти наихудший расклад.       Распалил печку, поставил сверху чайник и засуетился по небольшой комнатке в поисках посуды, заварки и чего-то съестного. Задел мощным хвостом сначала стол, потом и охладительный ящик, и, наконец, остановился. Зажмурил глаза и сжал кулаки, стараясь взять себя в руки.       «О, великая Шэиссэ, если бы меня видели сейчас родители! Они бы рассмеялись, — Змей покачал головой, разворачиваясь к лежащей на кровати девушке. Задержал взгляд на ее грязных сапогах и сумке с курткой, и опять вздохнул. — Надо почистить. Надо же… Пережил столько всего, выживаю тут в дремучем лесу, а девушку встретил, и все валиться из рук. Нервничаю как детеныш перед первой линькой. Стыдобище».       Ассерс тряхнул головой и направился к вещам девушки, схватил сумку, подавляя в себе любопытство заглянуть внутрь, и направился к ящику с разными бытовыми принадлежностями. Пока кипятился чайник на печке, нужно было что-то сделать с грязищей в жилище. Неужели зря Змей так щепетильно подходил к обустройству своей «пещеры»? Теперь сюда даже пригласить кого-то не стыдно — все есть! Только соблюдать чистоту остается.       Змей фыркнул на свои мысли, доставая с полки небольшую щеточку, уселся напротив кровати в глубокое кресло, обвив его своим длинным хвостом, и начал методично стряхивать на какую-то старую тряпку комки болотной грязи. В какой-то момент увлекся и начал тихонько напевать какой-то незатейливый мотивчик, который слышал некоторое время назад в человеческом поселении. Кажется, это была песня про охотника… или моряка и его проблемы с личной жизнью. Ассерс даже и не пытался что-то запомнить из слов в этой похабной истории, но заводной мотив так и закрепился в голове, прокручиваясь снова и снова.

«Ах если бы любила меня дева, То не ходил бы я тогда на «лево»…

      Чайник тихонько засвистел, оповещая о готовности угощать всех чаем. Ассерс подскочил, нервно глядя на завозившуюся под пледом девушку, и поспешил снять посудину с огня, чтобы не будить гостью раньше времени. Ему было странно испытывать такой трепет и волнение перед знакомством с ней. Но Ассерс с поразительной ясностью осознавал причины этих ощущений и точно знал, что какие бы планы Змей не строил, чтобы не планировал раньше, теперь все не имело значение — что бы не случилось, он пойдет за ней. За своей Истинной.       Раньше, когда Ассерс, слушал рассказы о подобных союзах, внутри вскипал гнев — чтобы он, гордый сын правителя, будущий наследник, да просто пошел на поводу у какой-то девицы? Где это видано? Забыть все и видеть будущее только с этим существом? Странно и оскорбительно!       Сейчас же Ассерс только криво усмехнулся, вспоминая свои мысли в тот период счастливого детства и юности. Как же он, горделивый малыш, тогда ошибался. Истинность — это дар, от которого можно отказаться, но никто не станет этого делать, ибо такое спокойствие, защищенность и любовь невозможно получить иначе. Никакой союз не подарит подобного, какой бы замечательный он не был.       Поэтому сейчас великому Змею было страшно. Он волновался так, что вечно холодные и сухие ладони становились неприятно влажными, а любое телодвижение и поза не давали привычного успокоения.       Вскоре его драгоценная гостья пошевелилась, заерзала, что-то прошептала и, наконец, открыла глаза. Ассерс замер, кажется, даже дыхание задержал, боясь спугнуть и полноценно испоганить первое впечатление, хотя, как твердил его внутренний голос, хуже уже некуда. Девушка несколько секунд смотрела в потолок его скромной обители, а после испуганно подскочила и заметалась взглядом по окружению, пытаясь между тем нашарить рукой свою сумку. Наконец, ее темные в таком освещении глаза наткнулись на хозяина этого места, и магичка напряженно выдохнула, сжимая тонкие пальцы на змеином покрывале.       «Вот этот момент и настал».

***

      Пробуждение было тяжелым, будто в первые дни простуды: когда температура давит стягивает голову железным обручем, тело ломит, а в горле и носу так сухо, будто ты уже успела превратиться в мумию. Первые несколько секунд я не могла понять, где нахожусь, и что происходит, только медленно моргала, пытаясь разогнать неприятную темноту перед глазами. В голове было пусто и как-то тяжело, дышалось тяжело, хоть и пахло в том месте, где я лежала, очень приятно.       Какими-то травами и мхом.       Я вдохнула поглубже и замерла: будто повинуясь какому-то странному сигналу, все мысли и воспоминания, наконец, вторглись в мою голову. Воздух застыл в горле, по спине пробежали мурашки.       Поиск страшного Змея… лес… болото… Хозяин, что схватил меня и потащил в пучину.       Во что я вляпалась?!       Мышцы сжались в легкой судороге, и, пересилив неприятный липкий страх, я постаралась принять вертикальное положение (жаль, получилось только сесть), с облегчением отмечая, что руки-ноги находятся на том же месте, что и до «купания» в болоте. А если так, то мы еще повоюем!       Быстро огляделась, силясь определить мое местоположение и возможную угрозу, при этом стараясь на ощупь найти сумку. Я находилась в каком-то небольшом круглом помещении, чем-то напоминающую вырытую в земле пещерку-землянку. В полутьме, что царила вокруг, сложно было что-то хорошо рассмотреть, но самое главное для себя отметила — помещение обитаемо. У стены слева от меня была небольшая тихо потрескивающая дровами печка с выемкой посередине, где стояла чугунная сковородка, накрытая крышкой, дальше был длинный узкий стол с ящиками под ним, сверху висели несколько полок, заставленные какими-то свертками, очень проходившими на кульки с приправами или засущенной зеленью, привычные мне по деревенской жизни, и посудой. Между мной и кухней стоял невысокий столик, за которым могли расположиться два человека. Еще успела отметить, что я сама находилась на достаточно широкой лежанке, заботливо прикрытая цветастым покрывалом. На мне была почти вся моя одежда, что теперь неприятно попахивала тиной и землей, только сапогов не было, но, учитывая, что положили меня на кровать, то отсутствие обуви не удивило. Из всего этого быстрого осмотра можно было сделать, может быть и весьма поспешные, но обнадеживающие выводы: тот, кто меня сюда переместил, явно был разумным и не желал мне зла. Ну, по крайней мере, в данный конкретный момент. Уж неприятного тебе человека ты вряд ли расположишь на своей кровати и постараешься укрыть покрывалом.       И так я думала, пока не нашла глазами обитателя этого жилища. Сверкающие в полутьме золотистые глаза с явной вертикальной полоской зрачка, неотрывно следящие за каждым моим движением, заставили снова напрячься. Воздух застрял в горле, а по позвоночнику пробежала холодная капля. Если… Когда я выберусь, обязательно нужно будет приготовить несколько порций успокаивающего отвара, чтобы и про запас было, а то с такими потрясениями за один день нервы мои долгой жизни не выдержат. С усилием выдохнула, восстанавливая дыхание, так и норовившее прерваться, и постаралась внимательнее рассмотреть того, в чьих владениях оказалась.       Все это время нелюдь (а таких глаз у людей явно быть не может) даже не пошевелился: так и стоял напротив, внимательно смотрел, не предпринимая никаких намерений приблизиться или что-нибудь сказать. Я даже дыхание его не замечала, хотя грудная клетка явно должна была двигаться.       Глаза уже начали привыкать к полутьме, открывая все больше и больше деталей для напряженного сознания. Первое, что я успела отметить, — это был мужчина. Высокий, наверное, под метра два, а то и выше, с широкими плечами и сильной шеей. У него было достаточно приятное вытянутое лицо с тонкими чертами и очень светлая кожа с синеватым оттенком. Небольшой прямой нос с острым кончиком, что опускался чуть вниз, добавляя хищности лицу. Тонкие, но красиво очерченные губы, чуть светлее оттенка, чем остальная кожа, высокие скулы и впалые щеки. Тонкие брови с капризным изгибом удивительного белого цвета. Такого же оттенка были и волосы, зачесанные назад и послушно лежащие за спиной, открывая взору острые уши с многочисленными серебряными сережками.       Мужчина был одет в простую темную тунику, закрывающую руки и почти все туловище и подвязанную поясом в виде толстой веревки. А дальше… А дальше одежды не было, но она и не была нужна… Темная ткань туники заканчивалась бы на середине бедра мужчины, будь она надета на человека. Но хозяин небольшой пещеры ом не был. Огромный, обернутый кольцами змеиный хвост отливал перламутром, призывно сверкая в полутьме помещения.       Кажется, подземного Царя я все-таки нашла.