Секрет пустых коридоров

Мы шли по длинному коридору держась за руки. Мне было страшно, сердце сжималось, я знала, что меня впереди ждет укол… Арсений чувствовал напряжение и лишь крепче сжимал мою ладонь. Наконец мы остановились у белой широкой двери «Процедурная №8» — красовалась железная надпись с золотой окантовкой. Внизу висел лист А4 на котором, видимо в шутку, написано было красным ярким маркером «Пытошная». Забавно… — Проходи, и ничего не бойся, я с тобой. — Арсений пропустил меня вперед и слегка шлепнул по попе. Неожиданно, но этот жест заставил меня невольно улыбнуться. — Арсень… Я не хочу… — Голос дрожал, а на глазах выступали слезы. — Не не не. Отставить! Иди сюда. — Арсений притянул меня за руку и приобнял сзади. Мы медленно подошли к шкафу с подписью «Инструментарий». Попов не отлипал от меня, а я, словно завороженная наблюдала за каждым его действием. Он выставил руки впереди меня, открыл шкаф и достал шприцы, спиртовые салфетки и две ампулы. Врач отошел от меня и уложил все на медицинский прозрачный стол. Два шприца, четыре салфетки, две ампулы и два скарификатора. Меня передернуло. — Смотри, нам нужно сначала хорошо вымыть руки. Идем. — Он повел меня к раковине и указал на дезинфицирующий раствор. Путем нажатия на него пары раз, на ладони попало приятного розового цвета жидкость. — Вот так необходимо мыть руки перед инъекциями. — Арсений выполнял особый порядок мытья, движения были четкими, слаженными и в тоже время элегантными. Мужчина обхватывал каждый палец по очереди, не забывал проходить между. Как только он закончил, подошел ко мне сзади и обхватил мои ладони. Мы вместе повторили все его действия, медленно, нежно и возбуждающе. Я слегка отодвинула попец и прижалась им к паху врача. Из его груди вырвался хриплый стон. Ага… Может мы все же договоримся? Я стала двигаться то влево, то вправо, провоцируя Арсения. — Малышка, не играй с огнем, я не в силах сдерживаться… — Прорычал мне в шею Попов. — Так не сдерживайся. — Я развернулась к нему и жадно впилась в его губы, такие сладкие и пухлые. Мужчина сопротивлялся долго, но как только я, по-наглому, стала исследовать его рот своим языком, он сдался. Аккуратно собрав свои волосы в высокий хвостик я спустилась вниз, встав на колени. Арсений как завороженный наблюдал за моими действиями, в его глазах полыхал пожар, причем масштаб огнища был огромен. Брюки медицинского костюма уже знатно жали Попову в области паха. Напряжение в мышцах росло с каждой секундой. Я хотела было уже дотронуться до его набухшего члена, как вдруг резко встала и отошла от него. — Что такое? — Со сбившимся дыханием произнес врач. — Мы сюда пришли за другим делом. — Серьезным тоном произнесла я, затем подошла к столу со всем необходимым для инъекции и легким движением открыла ампулу Мильгамма. От увиденного рот Арсения резко раскрылся. Я ловким движением вскрыла шприц и набрала верные четыре кубика. — Снимай штаны и ложись. — Проговорила я. — Да ну нахер… — Вырвалось из уст мужчины. — Я даже не знал, что ты так умеешь… — Ты много чего не знаешь, котик. Давай сюда свою великолепную попку. — Я взяла спиртовую салфетку и шприц, и указала врачу на кушетку. — Блин. А я не хочу… — Неожиданно выдал Попов. — Я боюсь. И вообще, в моей голове все было иначе. — Врач замялся в углу кабинета. Неужели он действительно боялся? — Тогда может договоримся? — Я отложила бяку на стол и вплотную подошла к мужчине. Его член все еще стоял, благодаря чему мне легко было вывести Попова на стон, одним лишь касанием. — Нет, моя лисичка, не договоримся. Я обязательно трахну тебя, но уже после укола. — Твоего или моего? — Усмехнулась я и резко стащила штаны мужчины вниз. Он не успех ахнуть, как вдруг почувствовал нежные губы на своей головке. Я принялась нежно сосать её, перебирая языком все ноты стонов. Арсений извивался, словно уж на раскаленной сковородке. Мои движения становились быстрее, а стоны Арса громче и, наконец, спустя длительный промежуток времени, врач все же сдался, излившись в мой ротик. Я победно обхватила последние капельки «радости», поднялась с колен и отправила детишек в аквапарк сточных труб больницы. — Ну как ты? — Победно улыбнувшись произнесла я. — Это было ахуенно… — Арсений пытался привести дыхание в норму, — А теперь укол. Врач, все так же со спущенными штанами, подошел к столу, на котором уже был аккуратно заготовлен мной шприц с лекарством, взял его и подошел ко мне. — Нам нужно сделать это, ты справишься… Я верю. — Врач вручил мне шприц и спиртовую салфетку, а сам улегся на кушетку. — Коли, только быстрее… — Промурлыкал он. Я подошла к врачу, протерла уголок ягодицы и легким движением руки ввела иглу на две трети. Прямо как учила бабушка. Арсений ойкнул и продолжал дергать ногой, когда я вводила лекарство. Кажется его храбрый план пошел не совсем так, как он хотел. Это было больно, и дело не в том, что я попала в какой-то сосуд… Витамины сами по себе очень болючие. Как только иголка покинула тело врача, он выдохнул. Теперь эта учесть поджидала меня… Честно признаться, план Арса все же сработал, потому что я, легла следом за ним на кушетку и аккуратно приспустила край штанов. Правда я осознавала, что оголенного участка кожи было недостаточно, но попробовать стоило. — Малыш, я еще немного приспущу штанишки и трусики, мне нужно немного больше пространства. — Арсений аккуратно потянул вниз мою одежду… Я заскулила… — Тише, я еще ничего не делаю, но ты уже такая большая молодец! — Неожиданно на моей попе отчетливо остался след от нежного поцелуя. Серьезно? Арсений поцеловал мой зад? Где те учителя, что говорили, что меня по жизни никто в попец целовать не будет! Выкусите, сучки. Пока я летала в облаках по-поводу нежного поцелуя, я почувствовала, как кольнуло где-то около поясницы. Невыносимая боль разлетелась по всему телу. — Ай! Арсений! Больно! Вытащи сейчас же! — Я закричала настолько громко, что казалось, будто меня слышит вся больница. Из моих глаз полились слезы, боль невозможно было терпеть. — Что такое? Потерпи! — Арсений не понял, что произошло и продолжил вводить лекарство. — Нет! Больно! Очень больно! — Я рыдала взахлеб, казалось, что тело немеет от неимоверной боли. Арсений не сразу понял, что попал мне в чувствительный нерв, а как только к нему пришло осознание, лекарство уже закончилось. Он вытащил иглу и побледнел. Я не чувствовала ногу, и продолжала истошно рыдать. Постепенно чувствительность вернулась, но боль никуда не делась. Я не слышала, что говорит Арсений, не слышала абсолютно ничего. Когда врач отошел к крану, чтобы набрать мне стакан воды, я, воспользовавшись моментом, кинулась к двери и благополучно выбежала за пределы процедурной. Я ничего лучше не придумала, как провернуть ключ в замке и забрать его с собой, а после, рвануть по коридору туда, куда глядели глаза…