Исповедь слепого.

Поймите, что язык может скрыть истину, а глаза — никогда.

«Мастер и Маргарита», Михаил Булгаков

Ночь.

      Какое же прекрасное время. Когда весь мир, утомлённый дневной суетой лениво засыпает, не в силах противиться своей усталости. Изредка кричат хищные птицы, проснувшиеся для охоты, хрипит промерзлая земля.       Деревья лениво раскачиваются, ведомые северным ветром, с небес падает редкий снег, ведь туч немного, иногда даже можно увидеть усыпанное звёздами небо или луну. Большую прекрасную луну. Сверху тонко пискнул механоид, улетевший в другую сторону.       Топор врезался в дерево, потом ещё, но чуть нежнее. Потом ещё раз, и ещё. Червь сглотнул, когтем поправляя неправильную чёрточку. Он здесь уже вторую зиму. Кажется, он медленно сходит с ума.       Бог выдохнул. Горячий воздух тут же остыл, сначала превратившись в облачко пара, потом в кусочек льда, что с глухим звуком упал на свежий снег. Хаос же пошёл дальше. Дальше от привычной крепости Мархозиаса, дальше от его глупых последователей, дальше от жизни, в которой он был наблюдателем, но не более. Последняя его отрада – сиротливая Звездчатка, ну или по-домашнему Звёздочка, – сейчас спала в общей с другими детёнышами комнате, и он не мог взять её с собой в лес. Да и не хотел. Тут опасно, а маленькой собачке ещё учиться и учиться искусству войны и самообороны. Только Леший плохой учитель. Он с трудом вспоминал уроки, данные когда-то Шамурой, и неумело передавал знания рвущейся к приключениям девочке.       Хаос встал над большим склоном, ведущим резко вниз. Задумался, почесав затылок. В этой части леса он впервые. И обрыв этот он тоже видит впервые. Оглянувшись, епископ отошёл немного назад, подкинул боевой топор, позволяя ему стать короной, разбежался, да как рванет. Кто бы сомневался, что кататься на ногах с огромной высоты будет рискованно, но очень весело. Эта странная выходка его позабавила, но с законами этого мира он научился считаться, потому, когда склон закончился, он не попытался остановиться, а побежал дальше, пока скорость не начала падать сама по себе, и он не остановился, тяжело дыша. Это было, определённо, неплохо.       Леший утёр тыльной стороной ладони лоб, выдохнул, оглянулся. Да, в этой части леса ему не доводилось бывать. Хаос осторожно пошёл вперёд, скользя между деревьями с завидной ловкостью, иногда останавливался, прислушивался. Снег хрустел не только под его ногами. Кто-то ещё шумел вдали. Почему-то его это не напугало.       А чего пугаться? Здесь иногда могут бродить медведи, это да. Иногда могут попадаться волки, тоже было пару раз, но не сказать, что смертельно. Да он вообще смерти перестал бояться, зная, что она ему не грозит. Смерть сейчас сидит в поселении Агнца и баюкает свое самолюбие, в этом сомневаться не приходится.       Хруст. Ещё хруст. Епископ нахмурился, протёр глаза по привычке, прислушался. Потом протяжное меканье. И тут уже сердце пропустило удар. И ещё один, когда он стал медленно приближаться, а звучное «ме-е-е» повторилось. Епископ был готов сорваться, лишь бы... Лишь бы что? Увидеть Козу? И что с того? Ну увидятся они, а что дальше? Бог ускорил шаг, не стремясь уже быть тихим. И из-за этого звуки, которые он издавал, были похожи на стадо разъярённых монстров, а не на одинокое божество Хаоса и Раздора.       Епископ вылетел на поляну почти что кубарем, и... И увидел козу. Самая обычная коза с серой шёрсткой и глупыми глазками-бусинками. Обросшее шерстью животное подняло на него голову и снова начало издавать своё настойчивое «ме-е», но теперь уже в какой-то степени даже радостное, ведь кто-то да обратил на животное внимание. Что интересно, она не попыталась сбежать, как только увидела Лешего. Даже позволила подойти к себе и погладить по голове. Вот тут то Хаос и увидел небольшой ошейник в виде плетёной нитки. Осторожно подцепив его кончиками пальцев, бог чуть повернул бечёвку. На ней завязан колокольчик. Правда, он не гремел. Бог повернул небольшой шарик и увидел, что снизу он разворочен, а язычок, который и должен был биться о стенки, вырван. Прелестно. Потом стал рассматривать серебристую поверхность, на которой был выгравирован знак неизвестного для него самого божества. Хотя догадка пришла сама собой, когда ветер позади мягко зашелестел, пробираясь холодом под кожу. Опять она.       Кажется, странное разочарование было написано у Лешего на лице. Он и впрямь расстроился тому, что нашёл... Немного не того. Ну или не ту. И чёрт бы с этой козой, пусть и дальше сидит в лесу, да только откуда она появилась? Хаос о домашних животных не слышал уже несколько столетий, а здесь сидит коза как ни в чём не бывало, и её даже никто не сожрал.       Подумав, Леший зло выдохнул. Закатав повыше рукава, он подошёл обратно к склону и начал расчищать снег. Ещё немного, и докопался до земли, промерзшей земли, с которой было очень сложно возиться, но всё же ему удалось вырыть углубление, сделать небольшую «нору» с проходом из снега, уложить всё еловыми ветками. Лежанка неплохая. Потом бог вернулся к козе, осторожно поднял её со снега, и тут же понял, почему она не сбежала. Животина оказалась неимоверно тяжёлой. Скорее всего из-за того, насколько сильно обросла шерстью. От этого Червь поморщился, с трудом дотянулся до лежанки и уложил рогатую довольную скотину на еловые ветки, поправил немного и снова засмотрелся на мекнувшую ему козу. Всё же она милая. Вон, улыбается.       Погладив мохнатую голову между рогами, бог стал присыпать вход в лежбище снегом, благодаря чему вскоре убежище выглядело как обычная горка снега. Когда закончит с этой частью леса, вернётся и заберёт животное. Если его не сожрут волки или другие дикие твари, обитающие среди сосен и жаждущие наесться. Коза вон, может молоко хотя бы давать... Наверное.       Отряхнувшись от снега и грязи бог пошёл дальше, хотя мысли его были далеко от реальности. Откуда тут взялась чёртова коза. Что за странности его окружают постоянно. Он настолько отвалился от реальности, рассуждая об этом, что не сразу понял, откуда доносится очередное «ме». Когда дошёл до мысли, напрягся. Что за жестокие шутки у судьбы? Где тот самый провидец с картами? Встречались ведь недавно, и этот... Как его... Клонек? Гад, который нагадал падение епископов, и не обманул ведь. Пали. Ладно, не в этом сейчас суть! Тут к гадалке не ходи, но ясно, что всё совсем странно.       Уже в мнимой ярости, собирающейся докипеть до вполне реальной, бог двинулся на не заканчивающийся крик Козы. На вырубленную часть леса, где не было деревьев, но валялись выкорчеванные боем пни и пахло кровью, он вышел с опаской. От запаха мертвечины Хаос поморщился, но не так сильно, как раньше. Когда живешь в обществе мясоедов выбора не то, чтобы много, приходится адаптироваться. Цепкий взгляд прошёлся по вырубке. И Леший замер, не веря ни себе, ни своим глазам.       – Хекат?       Жаба медленно обернулась, взглянула на брата. Моргнула раз-два. Червь тряхнул головой, рассматривая её. Шикарное чёрное платье, накидка из меха темно-серого цвета, рукава и подолы с ещё более тёмными манжетами, красивый красный шарф, обмотанный вокруг шеи, узоры Древней веры. Он даже не понял, что замер, что задержал дыхание.       – Ты... Ты выглядишь невероятно... – Леший горько улыбнулся, чуть показывая острые зубы, и отвёл взгляд механических глаз. В пустых глазницах стало мокро, да и протезы тоже заболели. Быстрым движением он утёр морду, размазывая под протезами сукровицу. Ему нельзя плакать, иначе механизмы начинают сбоить. Горьким опытом научен.       – Опа! Смотри, кого занесло!       Откуда-то из-за Голода выскочил Козёл, подкинувший меч и воткнувший его в землю. Леший даже и не знал, что он такой... Разлохмаченный. Тёмная шерсть лежала кое-как, тёмненький, глаза с узкими зрачками смотрят хитро и немного дико. Потом появился и Ягнёнок, у которого тут же изменилось его вечно спокойное лицо. Кажется, он немного испугался того, что увидел. Хаос даже прикинул, как выглядит. Огромная тень с дырами вместо глаз и двумя протезами.       – Это я, – спокойно кивнула сестра, осторожно приглаживая накидку, потом попыталась подойти, но Хаос стыдливо поспешил спрятаться обратно за дерево. Его выдавал блеск глаз и чёрная мантия. – Я скучала.       – Я тоже скучал, Хекат! Я...       Он запнулся, не зная, что сказать, потом замотал головой. Не так он себе представлял эту встречу. Конечно, Хекат последние несколько веков была отстранённой, играла роль старшей, заменяла Шамуру, и сейчас от неё было глупо ждать слёз счастья. Но хотелось бы. Бог отвернул голову, боясь встретиться взглядами с близкими. Даже напрягся.       – Пойдём домой, – слова, от которых у Лешего засосало под ложечкой и он чуть согнулся.       – Я не могу.       – Почему? – вечно хриплый, еле слышный голос Хекат перешёл так и вовсе в звонкий шёпот, пока она сама сжала руки в кулаки. Краем глаза Леший видел это.       – Он найдёт меня везде – епископ нервно обернулся назад, оценивая обстановку. Лишь бы сова не прилетела. – Сейчас для вашей же безопасности вы — мои враги.       – Вот оно как. Значит, нормально нам не поговорить?       – Видимо да.       – Хорошо, – она устало вздохнула, потерев лицо. Потом прокашлялась. – По крайне мере я знаю, что ты жив.       Леший устало окинул её взглядом, потом всё же вышел из-за дерева, показывая себя полностью. Хотя бог знал, что красоваться ему нечем. Уродливые протезы и показушная мантия епископа Древней веры не были причиной для гордости. Могли впечатлить только отросшие рога, напоминающие ветви дерева, да и только. Бог сглотнул. Топор, что он всё ещё тянул за собой, безжалостно оставлял борозду в снегу.       – Выглядишь отвратительно, – резюмировал Козёл, опираясь на меч ещё больше и щурясь.       – Знаю, – коротко бросил Хаос, потом оглянулся по сторонам. Где-то вдали ухнула сова. – Мне надо идти. За мной следят. Не хочу подставлять вас под удар.       Пастух прищурился, переглянулся с Ягнёнком.       – Дай угадаю, огромная такая блестящая сова?       – Какой догадливый, – это всё, на что хватило сил, и Леший улыбнулся.       – Тогда готовь оружие.       От такой борзости божество немало так удивилось, обернулось на топор. Потом снова на странную компанию из культа. Хекат выразительно глянула на Козу, недовольно прищурилась. Тому же хоть бы хны.       – Это лишнее.       – Не, ничерта. Если мы хотим поговорить,– божок оглянулся по сторонам, перекинулся взглядом с Агнцем. Кажется, он и сам понял, что от него требуется и поудобнее взял ручку большой шипастой булавы. – То нам придётся избавиться от лишних глаз и ушей.       – Ну дела, – Леший неуверенно усмехнулся, покачал головой. При этом он снова обернулся по сторонам. Где-то за деревьями громко зашелестели крылья. – Я не хочу.       – А я хочу. И что делать будем?       Хаос замолчал, крепче сжимая в пальцах рукоять топора. С тревогой он наблюдал за тем, как Голод медленно потянулась назад, за большим молотом у неё за спиной, и вскоре с некоторым дискомфортом держала его, прищурившись с таким видом, будто готова самолично забить глупого брата.       – Пошли, у нас будет другая миссия.       Агнец кивнул, и смертники отошли. Хотя Ягнёнок с тревогой провожал Лешего взглядом. Хаос от этого слабо улыбнулся, но быстро улыбка сошла с морды, оставляя место только грусти и какой-то злости. Вроде на себя за то, что тряпка и не может отговорить даже свою сестрицу от участи боя. Вроде на Хекат, что вынуждена пойти на такие меры, лишь бы хотя бы пару минут провести с младшим братом. А вроде и на обстоятельства. Кто теперь разберёт.       Леший пошёл в атаку первым, правда, его привычный топор заменился на кинжалы, что существенно ускоряло его в бою. Бог с завидной прытью подскочил ближе. Замахнулся. И промазал, ибо Голод ушла в сторону, потом ещё и ещё. Только после третьего уворота она размахнулась молотом, пока Леший чуть переводил дух, и от мощного удара о снежную подушку пошла вибрация, земля затрялась, из-за чего противник ещё сильнее дезориентировался, не зная, что делать пару секунд. Заболело под челюстью, затряслись руки, однако Хаос не выронил чёрный кинжал с протоками, полными яда. Бог не потерял своё оружие только из-за того, что корона сама не пожелала падать. Сверху раздался писк, с тихим хлопком механоид опустился на ветвь одной из сосен. Леший отвлёкся на это, с тревогой глядя на верх.       И проворонил ещё один громкий «бум» об снег, когда мелкие снежники взлетели на воздух, разворошённые мощью Голода. Теперь уже долго «спать» не получилось, ведь сильно заболели ноги благодаря передавшейся по земле силе, потому Червю пришлось почти сразу отскочить в сторону, потом снова и снова. Пусть Хекат и умело управлялась с молотом, но ей явно было тяжело, из-за чего она не спешила атаковать, смотрела за братом с прищуром, потом, когда он пытался снова прыгнуть, увернулась и, покрепче сжав рукоять молота, отошла.       А потом молот со свистом пролетел над Лешим, и он только-только успел присесть. Голова молота влетела в ствол где-то позади, как в замедлении надломила вековую сосну, и дерево начало заваливаться прямо на них.       Хаос не сразу понял, что происходит. Хотя довольно скоро с неосознанным рычанием подскочил к сестре, схватил её за руку и в последний момент увёл Хекат в сторону, да так, что оба упали на снег, пока высокое дерево с оглушительным грохотом рассекло поляну на две половины. Ещё некоторое время епископы смотрели на это, потом переглянулись, и Леший оскалился, попытался было вскинуться, но его как-то больно ловко перевернули на живот, под горло подставили длинный мясницкий нож, а Хекат болезненно выдохнула. Довольно бережно повернула чужую голову, уперев щекой в холодную поверхность, и рассматривала протез.       – Ты проиграл.       – Ладно, ладно! Отпускай меня, отпускай! Я сдаюсь, сдаюсь...!       Секундная пауза. Потом деловитое «хм», и Жаба осторожно слезла с младшего брата, позволяя ему вздохнуть, быстрым движением подняла на ноги, окинула изучающим взглядом. Потом оба обернулись на Козла и Ягнёнка. Первый уже ковырялся в разбитой сове, деловито вытаскивая из неё шестерёнки и маленькие проводочки, а второй обернулся на них и вымученно улыбнулся. Червь не стал что-то говорить. Знал, что ему прилетит за разбитого меха. Знал, что Мархозиас будет в ярости оттого, что его аппарат слежки сдох. И ему было плевать.       – Ну что, привал? Раз уж тварь того, – Коза поднялся со снега и довольно улыбнулся, покрутив в пальцах небольшую белую сферу с оторванными проводами.       – Ладно, привал так привал.       Червю ничего не оставалось, кроме как согласиться. Хотя про себя он мысленно засёк время. Не больше получаса.       – Ешь. Пожалуйста. Ты похудел, – спокойно заметила Хекат спустя две минуты, как смертники разожгли небольшой костёрчик на очищенной от снега земле. Отдавая брату в руки большую булку с куском сыра внутри, овощами и ещё чем-то, что на вкус напоминало засоленную в специях рыбу, она невольно улыбнулась, пусть и не без боли. От нормальной еды у бога в животе громко заурчало, и он откусил от булки солидный кусок.       – Мы рады, что ты жив, – почти сразу перехватил инициативу разговора Агнец, подошедший ближе и севший сбоку от Лешего. Тот только кивнул, делая ещё один укус и жмурясь от удовольствия. Хотя быстро вернулся в состояние постоянного наблюдения за окружением.       Ягнёнок устало зевнул, забирая у Козы небольшой свёрток из холщовой ткани. Развернув его, разломал пополам какой-то кристаллик и часть закинул в рот, а вторая вернулась его напарнику.       – А я тебе говорил поспать днем, – заметил Козёл, откалывая минерал и грея обветренные руки у костра. Шерсть с них слезла, из-за чего была только светло-серая кожа. – Почему наша миссис Я-ударю-тебя-скалкой-за-шутки меня додумалась послушать, а ты нет?       – Я думал, я справлюсь, – уставше огрызнулся Ягнёнок, улыбаясь с прикрытыми глазами. Он устало откинулся на поваленное дерево, обнимая себя и закрываясь от подувшего ветра руном.       – Думал он, думал. Не заметно.       Леший слушал их молча, жевал свой ранний завтрак и потом ещё долго напивался молоком из большой вытянутой кружки из глины с двойным дном. Дальше сидел и смотрел в пляшущий тенями огонь, пытаясь подавить в себе слёзы. Наконец ему тепло. По-настоящему тепло.       – Дружище, а что с твоими...       – Глазами, – закончила за Ягнёнка Хекат, осторожно беря брата за подбородок и поворачивая голову. От более близкого созерцания этого ужаса у неё поджались губы.       – Да, глазами, – Ягнёнок, почти провалившийся в сон от усталости, поднял голову на нашедшегося наконец епископа. Тот виновато отвёл взгляд.       – Так решил он. Я не хотел этого. Мне просто... Вставили их и не дали выбора.       – Но ты ведь видишь, да?       – Очень хорошо вижу. Я рад увидеть тебя, Козу, Хекат.       Боги переглянулись. Жаба печально кивнула, замолкая. Убрала руку, хотя потом приобняла ею братишку за плечо. Козёл, наблюдающий за происходящим, скептично хмыкнул, пошевелив костёр палкой. Даже не смутился, когда она загорелась.       – Расскажи лучше ты нам, как ты тут поживаешь. Хотя бы.       – Да как? Жрать нечего, днём сплю, ночью хожу в лесу и пытаюсь не начать молиться колесу, ведь делать больше нечего. Раньше пытался избавиться от следящего за мной урода, но в этом помогли мне вы, да и воспитываю почти сиротку. Мне обещали сделать грядки, но...       – Обманули?       – Вроде того. Хотя не важно это особо.       Леший пожал плечами, задумавшись, потом посмотрел на свою мантию, поправил полы. Откуда это чувство собственной несуразности? Почему он чувствует себя лишним?       – Леший.       – М...       – Я рада, что ты жив, – уже более чётко сказала Хекат, потрепав Червя между рогами. – Даже если ты не захочешь вернуться из-за каких-то глупостей.       – Это не глупость, – Хаос нервно вздохнул, с какой-то несвойственной дёрганностью покачал головой. Взгляд его протезов цеплялся за деревья неподалёку. Он не боялся увидеть в них знакомый серебристый блеск, но боялся, что сюда могут подтянуться другие члены Свободной стаи. – Он об этом узнает. И вам всем будет плохо.       – Кто «он»?       – Волк, который здесь главный, – Хаос поёжился.       – Марх-       Козу прервал Агнец, показав указательный палец, потом приставил его к губам, мол, не стоит. Леший согласно кивнул.       – Вот именно. Я не могу так рисковать ни вами, ни кем-то ещё. И я не хочу, чтобы вы говорили об этом кому-то.       – Это ещё почему? – Козёл нахмурился, подкидывая пару сухих веток в костер.       – Кто-то да пойдёт меня искать. Это лишние проблемы. Или попытается связаться. Тогда он узнает, что я сегодня встретил вас.       – Ладно, допустим.       – Нет, я серьёзно. Пожалуйста.       – Мы посмотрим на месте, – оставляя свободу слова пообещала Хекат, кивая сидящему рядом брату.       Разговор не был длинным. Тянулся ровно десять минут, пока Агнец дремал, привалившись к поваленной сосне. Разговаривали обо всем, что случилось за это время. Хотя это громко сказано: в основном вещал Козел, и весело так. Потом Барашек был разбужен тем, что Леший подскочил и оглянулся по сторонам из-за неприятного писка где-то вдалеке.       – Мне надо уходить.       – Почему? Мы ведь... – Хекат с болью в глазах проводила его взглядом. То, как Леший спешно скрывается в лесу, явно вызывало у неё боль в груди.       – Я не знаю. Но этот писк... Нет. Я не могу так рисковать. – Хаос быстро покачал головой, боясь даже подумать о том, что может это всё значить. – Слежка — это проблемы. Сестра...       Он остановился, всё-таки оглянулся на них, наконец улыбнулся.       – Я рад был тебя видеть. Ты выглядишь невероятно.       Ответа в свой адрес он не услышал. Либо Хекат ничего не сказала, не зная, как реагировать, либо Леший не услышал из-за своей спешки. Отойдя на приличное расстояние, он оглянулся. Огонёк костра ещё где-то мелькал вдали. А на снегу остались следы. Это не есть хорошо. Пришлось немного вернуться назад, начать мести хвостом по поверхности, хоть как-то скрывая следы своего присутствия здесь. Навряд ли механизмы робота смогут настолько хорошо опознать разметанный снег. А вскоре он шёл уверенной походкой в сторону склона, под которым оставил козу.       Под громкое «уху» плечо потяжелело, а острые когти оставили несколько затяжек на мантии, и Леший обратил на это внимание. Скосив немного вбок глаз, продолжая следить за дорогой, он сильно напрягся. Механический монстр, что был больше прошлого и, кажется, древнее (ибо у него то тут то там виднелись следы ржавчины и необработанные вмятины), недовольно запищал, потоптался, отчего бог нахмурился, и тут же слетел вон, оставляя пару несерьёзных, но очень болезненных ран.       – Глупая птица, – буркнул про себя Хаос, поерзав плечами, чтобы унять ноющее ощущение. Он так и не понял, какого черта произошло, откуда взялась ещё одна летающая болванка, и как ему быть в этой ситуации.

***

      – Глупая птица! – зло хрипнул бог, когда механоид снова чиркнул острыми когтями, но уже ему по руке. Старая сова оказалась ещё более агрессивной, чем прежняя, и Червя это бесило.       – Да ладно! Он хороший! – Звездчатка нахмурилась, но продолжила осторожно выстригать колтуны на козе, что довольно блеяла после кормёжки.       – Не хороший! Эта тварь постоянно царапает меня! До крови.       – Ой, – девочка закатила глазки и что-то недовольно буркнула, потом замолчала, пытаясь избавиться от особенно запутанного комка шерсти. Потом продолжила: – Значит, только ты ему не нравишься.       – О, так ты у нас мисс очевидность.       Хаос всё же улыбнулся, с прищуром глядя на свою подопечную, потом устало зевнул. Он так и не лёг спать, да и сегодня собирался прогулять дежурство на границах. А почему нет? Своё он отработал.       Наконец, подружка привела найденную козочку в более-менее неплохой вид и отложила грубые ножницы в сторону, потом собрала шерсть в мешок и задумалась.       – С этой шерстью же можно что-то сделать?       – Ну... Ясна Смерть, что можно, – кивнул ей Леший, поднимаясь на ноги и рассматривая с высоты своего роста сначала Звёздочку, потом и довольное животное. – Если это всё обработать и стянуть в нитки, можно сделать тёплые вещи... Или набить подушки для инвалидов и малышей. Остальные обойдутся.       – Какой ты жестокий!       – Не я такой, жизнь такая, – с улыбкой заметил Хаос, проходя дальше и подхватывая небольшой меч, прислонённый к стене. – Пойдём. Думаю, нас уже заждались.       – Подождали бы ещё!       Девочка привязала к ошейнику козы верёвку, проверила, насколько хорошо она держится, несколько секунд смотрела на разбитый колокольчик и побежала следом за Лешим. Но сильно далеко они уйти не смогли, ведь с кухни прогремел громадный колокол, оставшийся ещё со времён, когда замок был обитаем, зазывающий всех на завтрак.       – Ты... Сильно есть хочешь? – в голосе стражника прозвенело что-то тревожное.       – Ну, хотелось бы... – Звёздочка похлопала большими глазками, потом посмотрела в сторону и потянула носом воздух, даже завиляла хвостиком. – Пахнет вкусно!       Леший не был готов согласиться с этим. Ему пахло отчётливой тухлятиной, и из-за этого тянуло внизу живота. Но он не стал что-то говорить, просто осторожно пошёл в сторону руин смотровой башни, где и расположились «кулинары». Хотя, стоит подметить, что качество еды в последнее время сильно упало. Мархозиас отмахивался, не собираясь принимать какие-то меры по поводу этой проблемы, а остальные мало что могли сделать, учитывая то, что на охоту могли выходить из пятидесяти последователей только пятнадцать, не учитывая Лешего, что скакал по лесам как ужаленный. И стоит упомянуть, что в лесах стало намного меньше животных, поэтому с мясом были проблемы страшные. Пытались перейти на мясо монстров, но только большинство были не в восторге, особенно их животы.       Хаос тихо хмыкнул, подхватил Звездчатку на руки и быстро пошагал с ней в сторону кухни. Как бы там ни было, но ребёнок что-то есть должен. Конечно, он проконтролирует, насколько плохое будет качество у похлёбки, но в сути своей лишать дитятко хоть какой-то подпитки он не может.       Осторожно перешагнув обломок стены, он окинул взглядом подтягивающихся зверей и громко сглотнул. Сегодня ситуация была хуже. Отощавшие звери бросали на соседей злые взгляды, никто толком не разговаривал, а варево из казанов выглядело... Не очень-то лицеприятно. Но всё же пришлось отпустить Звёздочку, чтобы она сбегала за своей порцией, сегодня ставшей совсем маленькой. Правда, Леший не спешил возмущаться по этому поводу.       Компаньон присела возле Лешего на расстеленную шкуру, несколько секунд потерянно смотрела на жидкий бульон и несколько кусочков какого-то странного мяса и блекло-желтых кусочков чего-то, что отдалённо похоже на белоплодный топинамбур, от чего даже Леший не был в восторге и с недоверием смотрел на сия творение кулинарии. Потом девочка осторожно зачерпнула ложкой несколько кусочков мяса, осмотрела их и так, и так, и только открыла было рот, чтобы приступить к трапезе, как Хаос с тихим шипением перехватил её запястье и с какой-то жутковатой нервозностью смотрел на то, как на кубиках плоти открылись и тут же закрылись обожжённые горячей водой глаза.       – Больше тут не ешь, – совсем тихо, даже злобно прошептал Леший, забирая из чужих лапок тарелку и осторожно рассматривая её. Мясо и вправду выглядело слишком нелицеприятно. – Откуда они вообще это дерьмо взяли? Не нравится мне это...       – Да мне... Тоже... – чуть испуганно согласилась с ним девочка и отсела, боясь не столько взъерошенного бога, сколько варева в его руках. – Ой, Леший, посмотри!       С видимым усилием подергав чужую мантию, Звездчатка ткнула пальцем в сторону одного из сменщиков на кухне. Он, похожий на большое насекомое с длинным раздваивающимся на конце рогом, истерично кашлял в ладонь, которую потом не очень хорошо протирал замызганной тряпкой и продолжал разливать баланду по тарелкам.       Леший как-то инстинктивно поморщился и чуть оскалился, отставляя тарелку в сторону. Даже ему, вечно голодному, есть совсем перехотелось. Звёздочке, кажется, тоже уже особо не нравилась идея того, что придётся завтракать чем-то похожим на это. Поэтому, переглянувшись с Лешим, она подсела ближе к его боку, чтобы быть прикрытой божеством.       – Я лучше сам буду тебе готовить всякую бурду, но не это, – отозвался гулким бормотанием Хаос, недовольно фыркнув.       – Да, ты прав, наверное будет лучше так...       – Больше двух говорят вслух.       Оба вздрогнули, когда мимо них прошёл Мархозиас. Волк выглядел очень устало: ссутулился, из-за чего его грузная фигура, обвешанная кучей бумажек и всякого исследовательского хлама, выглядела ещё больше; руки опущены, глаза прикрыты так, что остались только ленивые щёлки.       – Твой отец умер, – спокойно бросил учёный, посмотрел несколько секунд на девочку. Потом перевёл взгляд на Червя: – Где ты был сегодня ночью.       – В лесу, – уверенно произнёс Хаос, чувствуя, как начинают дрожать пальцы.       – И было что-то интересное? – Мархозиас склонил голову, чуть приоткрыв заспанные глаза и цепко глядя на бога.       – Нет.       – Мы поговорим об этом вечером, – ученый отмахнулся и ушёл к остальным последователям, которые сейчас продолжали есть безвкусную дрянь, не сказав и слова больше.       Хаос быстро посмотрел на Звёздочку, потом на ушедшего вон Мархозиаса, и снова на Звёздочку. Та была либо шокирована, что не могла даже заплакать сначала, либо уже давно смирилась с новостью, что осталась одна. Сейчас по её странному личику это было невозможно определить.       – Пойдем отсюда, – осторожно одёрнул девочку бог, после чего подхватил её на руки и, не обернувшись на согнувшегося над миской учёного, выскочил из развалин башни, судорожно глотая ртом холодный воздух. – Какая жуть.       – Жуть... – тихонько согласилась с ним его маленькая подруга, прижимаясь к тёплой мантии и цепляясь за неё коготками. – И... И что будем делать?       – Ну, что, что. Пойдём искать тебе перекус. Я больше не позволю тебе жрать эту гадость для заключённых в тюремных колодках.       Леший подкинул свою ношу, чтобы взять её поудобнее, прикрыл от ветра, а после и вовсе чуть распахнул свою мантию, спрятал Звездчатку под неё и в освободившуюся руку подхватил боевой топор. Ещё несколько секунд на подумать, и он бодро пошагал вновь в неприветливый лес, где уже услышал возню зимующих птиц. Только надо будет их осмотреть, чтобы не было следов гнили.