У моей любви душа в клочья

      Гарри неловко вытер кровь с лица грязным рукавом мантии, что лоскутами висела на нем после побега от Пожирателей.       Ловушка. Это всё оказалось очередными сетями Волдеморта, раскиданными перед наивным мальчишкой, желающим во что бы то ни стало защитить последнего родного человека. Волдеморт умело сыграл на ниточках привязанностей Гарри, сделав из него марионетку, послушно шагающую в ад, чтобы там и сгореть.       Гарри гореть не спешил, а потому споро обновил Протего, прячась от очередного Режущего, посланного ухмыляющимся пожирателем. Щит жалостливо задрожал под давлением магии противника и раскрасился мелкими трещинками, но удар сдержал.       Обновить чары. Отойти назад. Пригнуться. Отпрыгнуть.       Шансов на ответное нападение ноль, дай Мерлин не подставиться под проклятие, что уж говорить о победе в этой предрешенной битве с противником явно старше и опытнее его.       Отступая в очередной раз назад, Гарри споткнулся о раненого Невилла, что пытался перевести дух после схватки с кем-то из прихвостней Тёмного Лорда, и, видимо, поскользнулся на залитом кровью полу. Щит рассеялся, оставляя его открытым перед палочкой ухмыляющегося пожирателя.       Гарри мысленно поклялся, если ему каким-то чудом удастся выбраться из этого кошмара живым, первым делом выучить что-то посильнее Протего. Ну и научится смотреть под ноги.       Пожиратель шире растянул губы в оскале, явно наслаждаясь жалким видом своего противника.       — Пора заканчивать, Поттер, Акцио проро…       Но не успел тот договорить, как был сбит с ног врезавшимся прямо в него Сириусом.       Господи, спасибо. И пусть он никогда не причислял себя ни к одной магловской религии — сегодня можно было сделать исключение.       Между крёстным и Долоховым — как назвал пожирателя Сириус — завязалась дуэль, если их катания по полу, выплевывание проклятий наравне с оскорблениями и магловские приёмы можно было так назвать. Лучи заклинаний вырывались из их палочек с такой скоростью, что не удавалось даже разглядеть отдельные пасы.       Гарри удобнее перехватил пророчество дрожащими пальцами и наконец смог подняться на ноги, да тут же снова шарахнулся назад, уворачиваясь от шального проклятия то ли Сириуса, то ли Долохова, пролетевшего прямо над головой.       Невилл, на которого он снова приземлился, тихо взвыл на одной ноте, но Гарри не успел перед ним извиниться, в этот момент Долохов отвел назад палочку с таким лицом, что в выборе заклинания сомнений не оставалось: Авада снесет любой щит на своем пути.       Оба волшебника выглядели изрядно потрепанными: Сириус прихрамывал на одну ногу, а Долохов периодически смахивал с лица текущую из рассеченной брови кровь.       Действовать нужно было быстро, а потому, вскинув палочку в сторону Пожирателя, Гарри выкрикнул:       — Петрификус тоталус!       Не ожидая нападения со спины, Долохов рухнул на пол, полностью парализованный.       Двое на одного, конечно, нечестно, но действенно. Терять Сириуса, едва обретя, не хотелось.       — Потрясающе, малыш! — восхитился крёстный, попутно кидая в пожирателя Инкарцеро. — А теперь, давай-ка беги отсю…       Сириус не смог закончить предложение, уворачиваясь от посланного в него с другого конца зала кроваво-красного заклинания: Беллатрикс Лестрейндж, успешно одолевшая Тонкс, возвышалась над ней с победной ухмылкой на красивом лице и расслаблено крутила в руках длинную темную палочку.       Обломки палочки Тонкс валялись у ног пожирательницы, как и их оглушенная хозяйка.              — Да чтоб у тебя все кудряшки на голове распрямились, сумасшедшая ведьма! — прокричал Сириус.       — Ну что ты, милый братец, невежливо так разговаривать со старшими. Видимо, леди Блэк недостаточно наказывала тебя в детстве, — пропела женщина и снова бросила в их сторону чем-то неприятным. — Я смотрю, ты тоже остался без партнера, поиграем вместе, дружок, как раньше?       Беллатрикс откровенно издевалась над Сириусом, напоминая ему о их родственных связях, чтобы сильнее разозлить. И у нее это прекрасно получалось: лицо крёстного исказилось от едва сдерживаемой ярости, костяшки пальцев, сжимающих палочку, побелели.       — С удовольствием, дорогая сестрица! — в тон ей отозвался Сириус, кривя губы в совершенно неискренней улыбке.       Крёстный направился к Беллатрикс, не обращая внимания на творящийся вокруг хаос. Он незаметно махнул Гарри свободной рукой в сторону выхода, намекая, чтобы он уходил.       Гарри дураком не был, а потому сразу, как ведьма отвлеклась на Сириуса, поспешил к Невиллу, молясь, чтобы другие пожиратели не обратили на них внимание и не преградили относительно свободный путь к отступлению.       — На-ка, подержи, пока я тебя доволоку до выхода, — всучил другу пророчество Гарри и ухватил его за плечи, намертво вцепившись в окровавленную мантию.       В этот же момент в их сторону полетело режущее, от которого так удачно уклонился сражающийся поблизости с Люциусом Малфоем Римус.       Удачи на весь Орден Феникса явно не хватало, да и как таковыми членами Ордена они не были, а потому заклинание попало прямиком в Невилла.       Друг дёрнулся, и хрустальный шар выпал из ослабевших пальцев. Он покатился по каменному полу в сторону лестницы и, преодолев небольшое расстояние до нее, разбился у подножья, врезавшись.       Гарри в ужасе уставился на место катастрофы и увидел, как в воздух поднялась перламутрово-белая фигура с неестественно увеличенными глазами — ее не заметил никто, кроме него. Гарри смотрел, как движутся ее губы, изрекая пророчество, но среди криков и шума битвы нельзя было расслышать ни слова. Договорив, фигура медленно растаяла в воздухе.       — Не можед быд, — шокировано прогундел в сломанный нос Невилл, тоже не в силах оторвать взгляд от того места, где секунду назад разбился шар.       — Не может, но есть, — в тон ему отозвался Гарри, отворачиваясь от осколков пророчества, чтобы наконец помочь другу подняться.       — Извиди бедя, Гарри! Я де хотед!       А Гарри и не сильно то обижался, чтобы извинять. Гарри хотел поскорее вернуться в Хогвартс — желательно живым и без мук совести за убитых друзей.       — Да и черт с ним, с этим пророчеством, — выдохнул он наконец, переживая внутри неожиданно захлестнувшее облегчение.       Если пророчество разбилось, то и охотиться Пожирателям больше не за чем?       — Нужно скорее убираться отсюда, пока, не дай Мерлин, Волдеморт не решил присоединиться к нашей вечеринке, — поспешно добавил Гарри.       Не хватало им ещё огрести от Тёмного Лорда за то, что в очередной раз порушили его грандиозные планы своей истинно гриффиндорской безалаберностью.       — Поддно, — срывающимся голосом прогундел Невилл, уставившись куда-то за плечо Гарри.       И так бледное от потери крови лицо потеряло в цвете тона на два.       Гарри развернулся всем корпусом назад, чтобы проследить вслед за взглядом Невилла: прямо над ними, на пороге двери, ведущей в Комнату мозгов, стоял Волдеморт — багряные глаза угрожающе мерцали в полумраке.       Блеск. Просто, мать её, фантастика!       Гарри окинул взглядом зал: все, кто уже успел заметить Тёмного Лорда, пораженно застыли на месте, не предпринимая попыток продолжить бой.       Удушающая магия Волдеморта заполняла собой всё пространство, пока тот спускался вниз, неотрывно смотря прямо на Гарри.       Если в мире существовал кто-то более жуткий, чем змееподобный злобный маньяк с ненормальной зацикленностью на чистоте крови и пятнадцатилетнем мальчике, — Гарри был готов не глядя махнуться врагами.       Волдеморт уже почти достиг места, где буквально пару минут назад разбилось пророчество, но в этот момент раздался громкий возглас, прервав тишину, воцарившую в комнате с его приходом.       Оказалось, что Сириус и Беллатрикс — увлеченные друг другом — не обратили внимания на изменившуюся атмосферу, продолжая сражение.       — Ну же, Белла, я разочарован, неужели ты не так талантлива в дуэлях, как писали в «Пророке»? — рассмеялся Сириус, и его голос эхом разнесся по помещению.       Гарри захотелось абсолютно по-детски дернуть крёстного за руку, мол смотри, там злой дядя, лучше бы тебе слиться со стеной и не отсвечивать.       — Кто бы говорил мне о газетах, милый, — Беллатрикс отзеркалила ухмылку Сириуса, посылая в него ещё один ядовито-оранжевый луч, о действии которого Гарри не имел ни малейшего понятия, и не то чтобы особо хотел иметь.       В этот момент Блэки были как никогда похожи: пылкие, сильные и до восхищения сумасшедшие. Гарри на миг задумался: что было бы, если бы эти двое выступали на одной стороне? Скорее всего их дуэту не было бы равных, но, слава Мерлину, баланс в природе какой-никакой существовал, раз их взгляды так сильно разнились.       Когда Беллатрикс занесла палочку над отступившим к помосту Сириусу, Гарри раньше других понял, что именно должно произойти.       Ещё до того, как красный луч женщины полетел прямо в открытую грудь Сириуса, Гарри рванул со своего места, наплевав на прожигающий спину взгляд Волдеморта, и понесся в их сторону.       Улыбка еще не сошла с уст крёстного, но глаза расширились от изумления.       Казалось, Сириусу понадобилась целая вечность, что­бы упасть: его тело выгнулось изящной дугой и опасно приблизилось к рваному занавесу, закрывающему арку. Гарри успел в последний момент крепко ухватиться за рукав его мантии, прежде чем мутная дымка поглотила их обоих.       Последнее, что он услышал — громогласное «Нет!» явно взбешенного Волдеморта.       И мир вокруг него схлопнулся.

***

      Открыв глаза после болезненного падения на твердый пол прямо из арки, Гарри ожидал увидеть что угодно: будь то Рай или Ад, о которых проповедовал служитель местной католической церкви, куда тётя Петуния брала с собой Гарри в далеком детстве; Вальхалла, Фолькванг или Хельхейм, что воспевал один из приезжих студентов Дурмстранга в прошлом году, изрядно напившись на Святочном балу и разговорившись; да хоть вокзал Кингс-Кросс с его вечно опаздывающими поездами!       Но только не Комнату смерти, из которой они с крёстным исчезли мгновение назад.       — Сириус? — взволнованно позвал Гарри, озираясь по сторонам.       Комната была пуста: все, кто находился в ней до необычного «падения», куда-то исчезли. Гарри присмотрелся к тому месту, где в последний раз стоял Волдеморт — ни осколков пророчества, ни его самого у подножья лестницы не оказалось.       Что за чертовщина?       — Гарри? — послышался хриплый голос со спины.       Сириус полусидел на верхней ступени помоста, придерживая изогнутую под странным углом руку другой. Видимо, он неудачно приземлился при падении.       Гарри пересилил слабость в теле и поднялся, чтобы подойти к крестному.       — Ты как? Сильно ушибся? Что в тебя бросила Беллатрикс? Это было парализующее? Где мы? Почему никого нет? Куда все…       Бесконечный поток вопросов прервал скрип двери и громкий стук каблуков по каменному полу.       Они оба застыли в ожидании, наблюдая за тем, как невысокий пожилой мужчина в стандартной мантии невыразимца пересекает расстояние до арки, уверенно шагая прямиком к ним.       — Здравствуйте, молодые люди.       Сириус слегка приподнял уголки губ в ответ на слова незнакомца, видимо, после Азкабана ему ещё не приходилось слышать такого обращения к себе.       — Не подскажите, как вы очутились посреди ночи в сердце самого засекреченного отдела Министерства магии, да ещё и в таком виде? — недовольно протянул мужчина, хмурясь.       Если внешне невыразимец и напоминал доброго дедушку из сказок со своей длинной белой бородой и в забавном колпаке, то голос его был подстать Северусу Снейпу, когда тот намеревался найти причину, чтобы в очередной раз снять десяток баллов с Гриффиндора.       — Мы являемся членами Ордена Феникса и пришли сюда, чтобы остановить Тёмного Лорда от несанкционированного захвата пророчества, — не растерялся Сириус.       Хвала Мерлину, крёстный лучше Гарри ориентировался в подобных ситуациях.       — Также мы вступили в схватку с пожирателями смерти, напавшими на школьников, но по неосторожности упали в арку, и теперь понятия не имеем, куда делись остальные, и где находимся сами, — продолжил Сириус, поднимаясь со ступеней и вставая рядом с Гарри.       Повисло напряженное молчание: невыразимец явно обдумывал услышанное.       — Вы упали в Арку смерти? — нахмурившись, уточнил тот и на уверенный кивок Сириуса помрачнел ещё больше. — Вы же понимаете, что эта арка не просто так здесь охраняется несколько столетий, скрытая ото всех в глубинах Министерства? К ней даже подходить лишний раз опасно, а вы заявляете, что как ни в чем не бывало прошли через нее, до этого сражаясь с незнакомой мне организацией прямо в Отделе тайн, хотя установленные сигнальные чары не показали ни одного вторженца помимо вас?       Гарри пожал плечами: получается так.       — Получается так, — озвучил его мысли Сириус, осторожно кинув взгляд на приоткрытую дверь позади мужчины.       Нужно было убираться отсюда как можно скорее.       — Я вынужден вызвать авроров, они будут разбираться в произошедшем, так как вами было наруше…       Сириус с абсолютно непроницаемым лицом одним взмахом палочки обездвижел невыразимца.       — Гарри, мантия-невидимка с собой? — спокойно спросил он, приближаясь к мужчине.       — Да.       — Отлично, тогда сейчас я сотру у него все воспоминания о встрече с нами, и мы с тобой как можно скорее отсюда свалим, — Сириус приставил палочку к виску сотрудника министерства.       После происшествия с Локхартом на втором курсе Гарри не очень любил заклятие Забвения, но Азкабан — куда их упекут за взлом Министерства на пару лет точно, — он не любил больше. А из двух зол, как известно, приходится выбирать меньшее.       Спустя четверть часа они, скрытые мантией-невидимкой, наконец-то выбрались из бесконечных лабиринтов Министерства на узкую улочку магловского Лондона. Оглядевшись по сторонам на наличие прохожих и убедившись, что никого поблизости нет, Гарри наконец стянул с них мантию и убрал за пазуху.       — Что теперь? — тихо спросил он крёстного, после того как они в молчании преодолели несколько домов.       — Теперь мы приведем себя в порядок и постараемся как можно скорее добраться до Косого переулка, — на грани шепота отозвался Сириус, по-видимому, тоже не желая тревожить тишину спящего города.       — Почему мы не можем вернуться на Гриммо?       — Не знаю, — спустя минуту размышлений Сириус наконец ответил, — но у меня такое ощущение, что нас там не ждут.       И взяв растерянного Гарри за руку, аппарировал.

***

      Им удалось с помощью магии избавиться от крови на лице и одежде и более-менее залечить ушибы, чтобы не привлекать внимания редких волшебников, решивших покинуть свои дома в такую рань. Но разорванные мантии, не поддающиеся даже мощному Репаро, пришлось выбросить. Теперь они больше походили на двух потерявшихся маглов, непонятно каким образом оказавшихся в магической части Лондона.       Точнее это Гарри выглядел как магл в своей школьной белой рубашке и форменных брюках, хорошо хоть без галстука. Сириус же казался расслабленным аристократом на утреннем променаде: шелковая сорочка винного оттенка заправлена в классические черные брюки, лакированные ботинки из натуральной кожи и массивный родовой перстень Блэков на указательном пальце левой руки. Образ дополняли густые темные локоны с ранней сединой на висках, обрамляющие красивое лицо и делающие его ещё более похожим на принца из магловских сказок.       Гарри чувствовал себя рядом с крёстным гадким утёнком, мысленно делая пометку спросить: на кой чёрт Сириус так вырядился на битву в Министерстве? Хотя, помня в каком виде тот обычно щеголял по поместью, Гарри бы не удивился, что это его повседневный наряд.       Сириус на ходу наколдовал Темпус: стрелки медленно приближались к семи часам утра.       Основная часть магазинов и лавок в Косом Переулке открывалась не раньше девяти, и то не все продавцы отличались пунктуальностью: Волшебный зверинец иной раз был закрыт до полудня, так как там часто случались побеги то крыс, то жаб, и бедному хозяину приходилось в срочном порядке их искать по всему торговому залу.       Единственным заведением в Переулке, которое работало круглосуточно, был «Дырявый котёл», куда они и направились.       — Сири, у тебя с собой есть деньги? — неуверенно спросил крёстного Гарри, когда они уже почти подошли ко входу в бар.       — Точно, сейчас поищу, — воскликнул Сириус и принялся усердно шарить по карманам.       Когда первые попытки результата не принесли, Сириус повторил процедуру, но ничего ценнее оторванной от мантии пуговицы так и не нашел.       — Да чтоб их, обычно пара галлеонов могла заваляться, скорее всего, Кричер во время стирки всё вытащил.       — И что теперь делать? Мы же не можем просто подойти к бармену и попросить мирно посидеть у него за столиком пару часов без за… — начал было Гарри, но сам же себя и перебил. — Чёрт, Сириус, ты же всё ещё считаешься преступником!       Сто очков Гриффиндору за своевременную сообразительность!       — Как только мы переступим порог любого более-менее приличного заведения, тебя сразу же узнают и вызовут авроров, чтобы вновь засадить в Азкабан! — Внутри Гарри поднималась волна паники: он не мог позволить Сириусу снова оказаться в тюрьме, что было равносильно смерти. — Мерлин, нам нужно скорее убираться отсюда, о чем ты только думал, аппарируя прямо в центр Магического Лондона?!       Сириус же, казалось, не видел в их походе в Косой Переулок ничего особенного. Крёстный осторожно обхватил его лицо холодными руками, разворачивая к себе, и заглянул в глаза.       — Малыш, неужели ты думаешь, что я бы стал так спокойно разгуливать по городу, если бы не был полностью уверен в нашей безопасности? — он ласково улыбнулся Гарри, растерявшему весь свой запал от вкрадчивого шепота. — Никто нас здесь не узнает.       — Почему? — совсем тихо спросил Гарри.       Он действительно не понимал Сириуса, но очень хотел ему верить.       — Потому что мы в другом времени.       У Гарри из головы вылетели все мысли, оставив после себя только что-то нецензурное.       — Сири, ты чего несешь? Какое другое время? Беллатрикс всё-таки повредила тебе мозг тем последним заклинанием…       Сириус разразился своим лающим смехом, запрокинув лохматую голову.       — А тебя вообще не насторожило, что после нашего падания в волшебную Арку смерти первый же министерский сотрудник не узнал ни меня, хотя о сбежавшем узнике Азкабана не слышал только ленивый, да и колдофото в газете частенько мелькало, ни тебя — чья слава затмила даже Гриндевальда? — отсмеявшись, спросил он с хитрым прищуром синих глаз.       — Да кто ж этих невыразимцев разберет, Рон говорил, что они люди со странностями, — Гарри медленно отвел руки крёстного от своего лица.       — Черт с ним, с невыразимцем, — легко согласился мужчина. — А Косой Переулок? Погляди, некоторых привычных магазинов нет и в помине, а те, что есть в нашем времени, выглядят куда мельче, неужели не заметил?       Гарри пораженно огляделся по сторонам и был вынужден согласиться с Сириусом. И правда, ближайший к пабу, у которого они остановились, Магазин мадам Малкин был куда скромнее, чем Гарри привык видеть. На его памяти у ателье было пять витрин, которые буквально трещали от изобилия тканей и дизайнов нарядов, теперь же его взгляду было доступно всего три, а модели, представленные на них, сильно отличались от моды их времени. «Чудесных волшебных палочек Джимми Кидделла», что располагался прямо напротив мадам Малкин, сколько Гарри себя помнил, и вовсе не было, вместо него там стоял пустой покосившийся домик с выбитыми стёклами.       — Твою же мать! — вырвалось у Гарри от переизбытка чувств.       Сириус снова лающе рассмеялся.       — Давай пока не будем трогать мою мать, малыш, Мерлин её знает, может старушка и не родилась ещё, — крёстный пытался казаться веселым, но Гарри почувствовал в его голосе что-то болезненное.       — Сириус, что мы будем делать в чужом времени без гроша в кармане? — перевел тему Гарри на более существенную. — Нам ведь даже газету купить не на что, чтобы точно определить, в какое время нас перекинуло.       — Не переживай, есть у меня одна идейка, хотя год и правда узнать стоит, — Сириус нервно прикусил щеку, обдумывая решение. — В девять утра откроется один магазинчик в Лютном — там скупают всякие тёмные артефакты и драгоценности. Я заложу своё кольцо, а на вырученные деньги купим пергамент и перо с чернилами, напишем Дамблдору письмо и отправим совой. Будем надеяться, что директор не откажет в помощи двум путешественникам во времени, он всегда любил сложные задачки. Думаю, нам даже хватит на то, чтобы снять номер в мотеле на несколько недель и купить пару мантий.       Сказать, что Гарри был в ужасе от столь шаткого состояния, в котором они оказались, — это не сказать ничего.       — С чего ты вообще решил, что Дамблдор уже родился? — задал он резонный вопрос.       Сириус не расстерялся:       — Ты видел магловские застройки возле Министерства? Такие дома строили в начале двадцатого века — Дамблдор точно был совершеннолетним к этому времени, — Сириус ненадолго задумался. — Осталось понять — работает ли он уже в Хогвартсе?       Гарри спорить не стал. Весь их план строился только на заинтересованности директора, да на щедрости скупщика из Лютного.       Но ничего, кто не рискует — тот не пьёт огневиски!

***

      Им удалось уговорить местного бармена, который назвался Томом, позволить им переждать пару часов до открытия нужной лавки.       С виду хмурый хозяин паба оказался весьма дружелюбным и открытым на новые знакомства. Мужчина налил им сливочного пива за счет заведения, не слушая их невнятные отказы.       Утром бар был абсолютно пуст, и Тому явно хотелось потрепаться.       За непринужденной беседой они узнали много нового: от качества медовухи, которую Том делал самостоятельно и собирался патентовать, до тысячи и одной сплетни о лавочниках Косого.       Так Гарри с Сириусом стало известно, что от Белчера, державшего свою пивоварню на цокольном этаже здания, где размещалась лавка «Флориш и Блоттс», недавно ушла жена, заявившая, что не желает и дальше терпеть его алкоголизм. А Илопс, владеющий совариумом, мимо которого они проходили, выкупил у арабских торговцев какую-то жутко дорогую и уникальную сову, отличающуюся от своих местных сородичей только цветом оперения: та была кроваво-красная. Ну и много ещё ненужной чуши, которую они были готовы слушать за бесплатное сливочное пиво, да уютное место ожидания. И абсолютно ни-че-го стоящего.       Поэтому едва часы над большим камином в углу зала остановились на отметке «девять», Гарри и Сириус сердечно распрощались с разговорчивым барменом и поспешили по своим делам.       Если в Косом Переулке с наступлением утра жизнь начинала кипеть, а улочки наполняться волшебниками, то в Лютном — наоборот. Как пояснил Сириус: обычно здесь дела всегда велись глубокой ночью, чтобы не попасться патрульным за нарушение законов. А дела Лютного практически всегда, так или иначе, эти самые законы нарушали.       Сейчас же — без покрова темноты — жители Лютного Переулка казались абсолютно обычными волшебниками. Возможно чуть менее обеспеченными и чуть более отталкивающими, но в целом нормальными.       Сириус первым зашел в мрачную лавку с невзрачной вывеской «Боргин и Беркс».       Гарри отвлекся на прохожего, который завернул за угол прямо перед ними, держа в руках с виду свежий выпуск «Ежедневного Пророка».       Молодой парень не походил на типичных представителей Лютного: отличительной особенностью которых являлись сгорбленная спина и скрытое капюшоном лицо. Этот же гордо вышагивал по тротуару, высоко задрав свой явно аристократический нос. Его длинные платиновые волосы были собраны за спиной тёмной лентой, а роскошная черная мантия и начищенные до блеска лакированные монки так и кричали о баснословном богатстве волшебника.       Что этот богач забыл в такую рань на отшибе вселенной — оставалось загадкой.       Гарри быстро оглянулся на крёстного, что уже скрылся в глубине магазина, и, наплевав на обещание не отходить от него ни на шаг, бросился за волшебником.       — Прошу прощения, сэр, — вежливо начал Гарри, едва нагнал незнакомца.       Парень остановился и медленно обернулся к нему, недовольно приподняв одну бровь.       — Вы не позволите мне буквально на секунду одолжить вашу газету? — закончил Гарри просьбу, игнорируя явное недовольство блондина.       Парень скривился так, словно Гарри попросил у него не вшивый «Пророк», а зубную щетку.       Какой же неприятный тип.       — Нет.       Не ожидавший такого резкого ответа Гарри растерялся.       Серьезно? Да он на одну свою запонку может позволить купить весь издательский дом, так какого чёрта?       — Пожалуйста, — поборов желание послать этого павлина куда подальше, настоял он. — Я могу даже из ваших рук взглянуть. Всего секунда. Первый разворот.       Аристократ слегка склонил голову к острому плечу и подозрительно прищурился, разглядывая Гарри. Спустя минуту, видимо в чем-то убедившись, он кивнул и молча протянул ему газету.       Если у Гарри и была надежда, что этот спесивый придурок побрезгует брать в руки газету после него и уйдёт, то она быстро потухла: блондин продолжал стоять на месте, прожигая Гарри взглядом.       Ну и Мордред с ним, пусть смотрит.       Стоило Гарри перевести внимание с лица незнакомца на дату вверху страницы, как ему показалось, что земля уходит из-под ног. Чёрт, одно дело предполагать перемещение во времени, и совсем другое — убедиться в этом самостоятельно.       1 июля 1942.       — Безумие, это просто безумие, — пораженно пробормотал Гарри.       — Мне тоже заявление Спенсер-Муна на счет ужесточения мер безопасности в связи с распространением режима Гриндевальда на материке показалось довольно сомнительными, но всё же не стоит так откровенно транслировать свои политические возмущения в приличном обществе, — напомнил о себе блондин.       Гарри, погруженный в свои далеко не радостные мысли, не обратил внимания на реплику незнакомца. Он быстро пробежался глазами по первой полосе: война с Гриндевальдом, усиление патрулей, запрет на ряд заклинаний и зелий. Их не только откинуло на пятьдесят лет в прошлое, но ещё и в разгар войны. Что может быть лучше?       — Ты настолько поражен или просто заторможенный? — вновь попытался привлечь внимание блондин.       Парню явно не нравилось, когда его игнорировали, что выражалось тяжелым взглядом блеклых глаз исподлобья.       — Заторможенный, — ухмыльнулся Гарри, наконец беря себя в руки, и вернул блондину газету. — Спасибо.       Тот только кивнул, принимая «Пророк», но уходить не спешил, продолжая пялиться.       — Абраксас Малфой. Наследник древнего чистокровного рода Малфой, — неожиданно представился он, протягивая свободную ладонь Гарри.       Лучше быть могло.       Гарри на миг растерялся. Дружиться с Малфоем не хотелось совершенно — в памяти были ещё свежи воспоминания о его идиоте-внуке — но и заводить себе врага в этом времени, особенно такого весомого, он не собирался, а потому принял руку, скривившись в вымученной улыбке:       — Гарри.       На приподнятую бровь — видимо этот раздражающий жест передавался в их роду вместе с выбеленными волосами — он лишь крепче сжал чужую ладонь, прежде чем отпустить.       — Просто Гарри, — быстро повторил он, опережая Малфоя.       Развернувшись на пятках, Гарри поспешил уйти, махнув на прощание. Малфою такое пренебрежение явно не понравится, но терпеть светскую беседу или, не дай Мерлин, расспросы, он не собирался.       Гарри быстро добрался до магазина, где они с Сириусом разминулись, и забежал внутрь. Не став рассматривать мрачное помещение, он направился сразу к крёстному, что стоял возле прилавка, скучающе изучая витрину в ожидании продавца, которого на своем месте не наблюдалось.       — Сири, ты не поверишь, кого я сейчас встретил в Лютном! — пылко воскликнул Гарри, подбегая к Сириусу. — О, а ещё я разжился свежей газетой, и ты снова не поверишь, какой сейчас…       И захлебнулся собственными словами: из-за двери, расположенной прямиком за прилавком, вышел не кто иной, как Том Марволо Риддл, собственной персоной.       — Да ну не-ет, почему мне сегодня так везёт?! — в сердцах воскликнул Гарри и закрыл лицо руками.       Захотелось умереть.