У моей любви душа в клочья

      Том ненавидел раннее утро, однако жизнь научила его, что только в предрассветные часы можно остаться наедине с собственными мыслями, не отвлекаясь на других людей.       Началось всё с приюта, где никто и не слышал о личном пространстве и внутренних границах. Днём в его спальню врывались при любой возможности: будь то нянечки, желающие загрузить его лишней работой, или же обиженные сверстники, которых бесило, что у Тома была личная комната, в то время как остальным приходилось селиться по трое. Тома их мелочные проблемы никоим образом не заботили, что поделать, если во всём приюте не нашлось ни одного желающего стать соседом «ненормального урода», но вот постоянные набеги в его комнату от группы туповатых детей жутко раздражали. Единственное время суток, когда он мог спокойно поговорить с Нагини, живущей у него под кроватью, или записать свои идеи и планы в дневник — утро. Пока остальные воспитанники приюта и вездесущие нянечки пускали слюни на свои тонкие подушки, обернутые застиранными сероватыми наволочками, Том мог наконец побыть наедине с собой.       С поступлением в Хогвартс ничего не изменилось, кроме того, что теперь в комнате он был не один, а с озлобленными мелкими наследниками древних магических фамилий, пытающихся извести «безродного грязнокровку» буквально каждую секунду бодрствования. И снова Тому приходилось вставать чуть ли не с первыми лучами солнца, интуитивно улавливая их: ориентира в виде окон в подземельях не было. Позже, когда о его кровном родстве с Салазаром Слизерином стало известно на факультете, а показательные дуэли и месть недоброжелателям возымели нужный эффект, делая из Тома чуть ли ни короля Слизерина, стало проще, но вот привычка к раннему подъему осталась.       Том ненавидел утро, но даже подработка на каникулах в «Боргин и Беркс» была против его долгого сна.       Именно поэтому он, пытаясь подавить широкий зевок, вяло перебирал всевозможные зелья в захламленной кладовке, пытаясь отыскать необходимое для проведения анализа состояния ювелирных изделий. Сколько раз Том просил Боргина разгрести этот хламовник или позволить ему самому этим заняться. Нет, хозяин магазина лишь отмахивался, заверяя, что и так всё вполне приемлемо. Старый барахольщик.       — Сири, ты не поверишь, кого я сейчас встретил в Лютном! — звонкий мальчишеский голос неожиданно ворвался в ленивый поток мыслей Тома.       Он, следуя прописанному в составленной лично им должностной инструкции — о которой Боргин до его прихода и не слышал, — регламенту, оставил своё занятие и направился к выходу в торговый зал, чтобы поприветствовать нового посетителя.       Невысокий, худощавый, весь какой-то взъерошенный парень стоял возле клиента, назвавшегося ранее Сириусом, для которого Том и искал проявитель, и активно жестикулировал. Том едва заметно поморщился: он не любил шумных людей, особенно по утрам. После пары минут в их компании голова буквально раскалывалась.       — О, а ещё я разжился свежей газетой, и ты снова не поверишь, какой сейчас…       Том шагнул внутрь магазина и прикрыл за собой дверь в техническое помещение, привлекая внимание обоих волшебников.       Мальчишка кинул в его сторону быстрый взгляд и буквально подавился словами. На миловидном, хоть и скрытом уродливыми очками, лице отразилась смесь непонятного удивления, словно они уже где-то виделись, и ужаса, словно их встреча была не самой приятной. Интересно.       Том же тонул в яркой зелени мальчишеских глаз и не мог заставить себя произнести стандартное приветствие. Какие невероятные глаза.       — Да ну не-ет, почему мне сегодня так везёт?! — неожиданно воскликнул странный посетитель и закрыл лицо руками.       И все очарование рассеялось. Том приподнял одну бровь, выражая своё удивление.       — Прошу прощения?       Сириус, который, судя по вскинутым бровям, был удивлен не меньше Тома, решил одернуть своего друга? Сына? Любовника? В последнем Том сильно сомневался: мальчишке на вид не больше пятнадцати — навряд ли взрослый волшебник стал бы так рисковать, выходя куда-либо, пусть и в Лютный, со столь юным возлюбленным. Даже красивые глазки на миловидном лице не стоили пары лет в Азкабане за растление малолетних.       — Гарри, немедленно извинись перед мистером Риддлом, что на тебя нашло? — в голосе мужчины отчетливо проскальзывали нотки сдерживаемого веселья.       Отвратительно.       Мальчишка — Гарри — с тихим вздохом отвел ладони от побледневшего лица, на котором уже была неумело натянута маска раскаяния, однако изумрудные глаза, с вызовом глядящие на Тома исподлобья, выдавали эмоциональное состояние своего хозяина. Тому захотелось пробраться в его лохматую голову с помощью легилименции, но подросток, словно предвидя это, спешно отвел взгляд.       — Приношу свои извинения, сэр, — сквозь зубы прошипел мальчишка.       Последнее слово было сказано явно с издёвкой, но Том внешне на это никак не отреагировал.       — Я спутал вас с одним моим старым знакомым… Как можно понять, у нас были не лучшие отношения, — закончил Гарри.       Тому сделалось противно: он не любил, когда его с кем-то сравнивали.       — Ничего страшного, я понимаю, — в тон ему отозвался Риддл, мысленно делая пометку выудить из мальчика больше информации при следующей встрече, а в том, что это встреча обязательно состоится, он был уверен. — Если никто не против, мы можем продолжить оценку?       — Да-да, конечно, — Сириус ослепительно улыбнулся и шагнул ближе к прилавку. — Вы нашли то зелье, о котором мы с вами говорили ранее?       — К сожалению, запасы проявителя закончились, поэтому придется ограничиться органолептическим методом определения качества изделия и магическим анализом, — честно соврал Том, не желая возвращаться в подсобку и снова тратить время на поиски. — Напомните, какому веку принадлежит ваше кольцо?       — Шестнадцатому, — тут же подобрался Сириус, теряя во взгляде любые намеки на веселье.       Дальнейшее взаимодействие имело исключительно деловой характер: присмиревший мальчишка больше не произнес ни слова.

***

      — И что это было? — поинтересовался Сириус, стоило им отойти от злополучного магазина на несколько шагов.       — Ничего, — буркнул Гарри, сам понимая насколько по-детски сейчас выглядел.       Сириус тяжело вздохнул, останавливаясь прямо у входа в Косой переулок, куда они договорились вернуться, чтобы отправить Дамблдору сову с просьбой о встрече и заселиться в «Дырявый котел». Денег, вырученных за фамильный перстень Блэков, было достаточно, чтобы несколько недель вполне неплохо жить в Магическом мире.       — Малыш, ты ведь понимаешь, что в нашей ситуации ложь и умалчивание недопустимы? — крёстный серьезно посмотрел на него своими тёмно-синими глазами. — Если ты владеешь какой-либо важной информацией, о которой я не в курсе, пожалуйста, поделись со мной.       С одной стороны Гарри понимал, что юный Тёмный Лорд, убивший его родителей и ещё дохрена людей — это не тот секрет, который стоит хранить. Но с другой — он понятия не имел, как отреагирует на эту информацию крёстный. Вдруг он захочет отомстить или, не дай Мерлин, убить Волдеморта, пока тот ещё не стал вселенским злом? Гарри бы, конечно, поддержал Сириуса в этом желании, может даже труп где прикопать помог, но вот аврорам, которые по-любому их вычислят, потом не объяснишь, что это они так мир спасали.       Именно поэтому, опасаясь за жизнь и свободу единственного родного человека, Гарри решил оставить грязный секрет в виде подрастающего психопата-убийцы при себе.       — Я тебе не вру, — соврал Гарри. — И не умалчиваю, Риддл действительно напомнил мне одного человека в будущем.       Видя, что Сириус собирается продолжить расспрашивать, Гарри быстро добавил:       — Ты его не знаешь. Мы познакомились на моем втором курсе, он… — мальчик на миг растерялся, не зная как бы аккуратнее обозвать все беды, что принёс ему Том из дневника. — Он притворялся моим другом некоторое время, а потом предал.       В глазах Сириуса промелькнуло понимание, тут же сменившееся застарелой тоской. Гарри стало физически больно на него смотреть, и он отвернулся.       Какое-то время оба молчали, справляясь со своими эмоциями в одиночку.       — Я знаю, что это такое, малыш, — голос Сириуса глухо прорезал тишину. — У меня была похожая ситуация. Просто постарайся в следующий раз не выплескивать свои обиды на незнакомых людях, которые ни в чем перед тобой не провинились, даже если внешне они похожи на кого-то из прошлого.       Гарри мысленно невесело усмехнулся: если бы Сириус только знал.       — Хорошо, — вздохнул Гарри, соглашаясь. Ничего хорошего в их ситуации не было, но если Сириусу станет спокойнее от его согласия, то ради бога. — И кстати: из будущего.       Сириус приподнял брови, молча прося разъяснить.       — Ты сказал «кого-то из прошлого», но по сути из будущего, раз мы оттуда пришли.       С лица крёстного наконец-то слетело это скорбное выражение. По улице разнесся его лающий смех, привлекая к ним внимание немногочисленных прохожих.       Минутка меланхолии подошла к концу.

***

      Сириус никак не отреагировал на рассказ Гарри о том, что их занесло в 42-й, да и о войне с Гриндевальдом особо не переживал, — предупредил лишь, что скоро она закончится, и взял с Гарри обещание ни в коем случае в нее не ввязываться. Гарри обещание, конечно, дал, но на всякий случай скрестил пальцы за спиной: кто знает, может его аномальные способности искать себе приключения на одно весьма деликатное место проявят себя и в этом времени?       Больше всего Сириусу понравилась та часть истории, где Гарри отвоёвывал газету у Малфоя. Крёстный долго хохотал, пытаясь мысленно представить, с каким выражением лица напыщенный аристократ защищал «Пророк» от покушения.       В итоге они, смеясь и перешучиваясь, нацарапали более-менее приличное послание Дамблдору: кратко рассказав об их «путешествии» и запросив личную встречу. Волшебник, отвечающий за отправку почтовых сов, заверил их, что ответ придет через неделю, но получив от Сириуса пару сиклей сверху, сократил это время до трёх дней.       Нормально. Как раз успеют обжиться в этом времени и разузнать побольше информации.       Также Гарри и Сириус обзавелись новыми мантиями у мадам Малкин, выслушав нескончаемый поток сплетен от уж слишком разговорчивой портнихи. Как оказалось, она являлась матерью мадам Малкин из их времени. Они были так сильно похожи, что Гарри, пока та снимала с него мерки, мысленно развлекал себя игрой «Найди пять отличий». К слову, он не отыскал и трёх, проиграв.       Когда они — в новых мантиях, уставшие, но в целом довольные — добрались до «Дырявого котла», на улице уже начало заметно темнеть.       За баром их снова встретил Том, улыбаясь как старым знакомым:       — О, мои ранние пташки пожаловали, чем могу помочь?       — Привет ещё раз, Том, скажи, у тебя случайно не найдется пары свободных комнат где-то на месяц для двух скитальцев? — Сириус весело взглянул на бармена. — Мы решили задержаться в Лондоне: думали остаться на неделю-две, но планы немного изменились.       Гарри про себя хмыкнул: изменившимися планами была вырученная за перстень сумма, значительно превышающая их ожидания.       — Конечно, какие вопросы, сейчас-сейчас, — просиял Том и засуетился под баром в поиске ключей. — Вот раньше, до всей этой войны с Гриндевальдом, у меня часто в разгар лета останавливались путешественники вроде вас. Выручки с них, конечно, не много — без обид — но зато какие истории они рассказывали! Кстати, я всё ещё помню про наш уговор, Сириус, ты обещал поведать мне о своём гиппогрифе!       Гарри за спиной крёстного прыснул в кулак: он и забыл, что Сириус, когда они утром прощались с барменом, пообещал при новой встрече обязательно заплатить за выпитое сливочное пиво, но Том отмахнулся и попросил какую-нибудь интересную историю из их странствий. Первое, что всплыло в голове крёстного — Клювокрыл.       — Так о чем это я? Точно, посетители! — продолжил хозяин бара. — Ну и вот, сейчас из-за непоняток в стране и нависшей в лице Тёмного Лорда опасности, многие перестали без причины покидать дома. Так что у меня пока только одна комната занята из имеющихся девяти: выбирайте любые.       Сириус остановил свой выбор на просторной комнате второго этажа, окна которой выходили на магловский Чаринг-Кросс-роуд. Гарри же захотел поселиться на самом верху гостиницы, где напротив друг друга расположились две одинаковые двери, а чуть дальше по коридору — общая ванная. Комнатка была небольшой, но уютной: светлые обои, большая кровать, окна на потолке — через них, если опустить зачарованную лестницу, можно было вылезти на крышу. Сириус сперва хотел снять комнату напротив, — он хоть и не очень любил такие маленькие помещения, но ради него готов был потерпеть, — однако Том сообщил, что та комната уже занята на всё лето.       В конце концов они расплатились. Так как никаких вещей у них с собой не было, а значит и разбирать нечего, Гарри и Сириус спустились вниз, чтобы наконец поужинать. После чего договорились завтра днём прогуляться по Лондону и отправились спать.       День был насыщенным, и Гарри, ожидающий, что от эмоциональных всплесков и физической усталости уснет, едва откинувшись на подушки, сильно удивился, когда после часа ворочанья в кровати, сон так и не пришел.       Он спешно натянул на себя брюки, не став надевать ни рубашку, ни мантию — летние ночи были тёплыми, да и кто его увидит, — и поднялся на крышу, чтобы немного подышать свежим воздухом.       Каково же было его удивление, когда он заметил у самого парапета темную фигуру с тлеющей сигаретой в руке.       — Э-э… привет? — то ли поздоровался, то ли спросил Гарри, сделав шаг босыми ногами в сторону неожиданного соседа.       Тот резковато обернулся на звук, и Гарри застыл в немом удивлении.       — Наши пути снова пересеклись, Гарри? — бархатный голос его ночного кошмара мурашками прошелся по обнаженной спине.       Ну почему именно он?       — Лучше б они шли параллельно, Риддл, — съязвил в ответ Гарри, усаживаясь прямо на ограждение, спиной к раскинувшемуся внизу городу. — Это ты занимаешь вторую комнату на этаже?       — Очевидно, — усмехнулся Риддл и уничтожил окурок невербальным заклинанием.       Гарри невольно отметил красоту его рук, но тут же заставил себя отвести взгляд.       — Остановился напротив? — спросил Риддл в ответ.       — Очевидно, — повторил чужую усмешку Гарри.       Оба замолчали, сверля друг друга раздраженными взглядами в полутьме.       — Мне вот очень интересно, Гарри, кого же я тебе напомнил, что ты кривишься при виде меня, как от шального жалящего? — вкрадчиво спросил Риддл, слегка щуря тёмные глаза.       Чёрт, ну почему у всех злодеев обязательно должен быть такой пробирающий до нутра голос?       Гарри не то чтобы знал много Тёмных Лордов, честно признаться, — всего одного, но почему-то решил, что все они разговаривают, как порнушники с «Секса по телефону», за общением с которыми Дурсли однажды застали Дадли. Не то чтобы сам Гарри знал, как разговаривают эти самые порнушники, но почему-то казалось, что именно так.       — Или мы раньше были знакомы, и такая реакция именно на меня? — всё не успокаивался Риддл.       Гарри в ответ просто пожал плечами, мол думай как хочешь.       — Так мы раньше встречались? — продолжал настаивать Риддл.       — Нет, не встречались, — Гарри наконец решил ответить. — Просто я на дух не переношу таких напыщенных снобов как ты.       Казалось, Риддла заявление Гарри нисколько не оскорбило, скорее даже развеселило.       — И с чего же ты взял, что я «напыщенный сноб»? — Риддл улыбнулся, слегка наклонив голову, и непослушная кудряшка упала ему на лоб, притягивая взгляд.       Гарри не купился.       — Я тебя насквозь вижу, — отрезал он, спрыгивая вниз с парапета. — Спокойной ночи.       И направился к своему окну, чтобы вернуться в комнату, но чужая рука, схватившая его за запястье, не позволила.       — Очень самоуверенно с твоей стороны полагать, что знаешь меня, едва познакомившись, — Риддл развернул его к себе, приблизившись.       Легкие Гарри заполнились приятным ароматом одеколона и горечью табака.       — Ты понятия не имеешь, кто я такой, но уже делаешь свои неверные выводы, — Риддл гадко ухмыльнулся. — Я сделаю тебе предупреждение, Гарри. Не переходи мне дорогу, если не хочешь об этом пожалеть.       Его высокомерный тон окончательно вывел и так довольно вспыльчивого Гарри из себя. Он приблизился вплотную к Риддлу, задирая голову. Как же он ненавидел эту чертову разницу в росте, невозможно смотреть свысока на ублюдка, который выше тебя на целых семь дюймов!       — Я тоже предупрежу, Риддл, — прошипел Гарри в красивое лицо, слегка приподнимаясь на носочках, какой всё же высокий мудак! — Не смей. Мне. Угрожать.       Они стояли, злобно глядя друг другу в глаза, пока Гарри молча не вырвал свою руку из чужой хватки и не вернулся обратно в комнату.       Окно с громким стуком захлопнулось.

***

      За те три дня, что они с Сириусом ждали ответ от Дамблдора, Риддл в жизни Гарри больше не появлялся.       Письмо пришло на утро четвёртого вместе с официальным приглашением на посещение Хогвартса, Дамблдор также сообщил, что будет ждать их у ворот замка в два часа пополудни.       Поэтому сейчас, пройдя недолгий путь от Хогсмида, Гарри и Сириус терпеливо ожидали профессора, любуясь окрестностями.       — О, вы уже здесь, мальчики! — послышался знакомый голос.       Пока Гарри с интересом разглядывал выглянувшего из Запретного леса лукотруса, профессор успел к ним подойти.       — Давайте скорее пройдем в замок, у меня много вопросов.       Кабинет трансфигурации, куда привел их Дамблдор, сильно отличался от того, что Гарри помнил в своём времени: большое светлое помещение с длинными рядами ученических парт и преподавательским столом у дальней стены. По бокам кабинета были расположены открытые стеллажи со всевозможными приборами и артефактами, некоторые из них небрежно валялись на полу, видимо, не поместившись на полках. На столе у Дамблдора, за которым тот удобно устроился, придвинув к нему два кресла для Гарри и Сириуса, тоже лежали какие-то странные штуковины. У Макгонагалл такого беспорядка никогда не наблюдалось: довольно аскетичная женщина держала своё рабочее пространство чуть ли не в стерильной чистоте, не захламляя лишними деталями. Однако Гарри — нередко посещавший директорский кабинет в будущем — с теплотой узнавал почерк своего наставника.       — Чаю? — улыбнулся профессор и, получив одобрительные кивки, магией приманил к себе поднос с небольшим чайничком, чашками и вазочкой с лимонными леденцами из смежной с кабинетом комнаты, дверь в которую была слегка приоткрыта. — Предлагаю начать со знакомства. Меня вы знаете, поэтому хотелось бы услышать ваши имена, в письме вы не сильно вдавались в детали.       Гарри кинул на крёстного быстрый взгляд, мысленно посылая ему сигналы, чтобы тот начал первым.       — Сириус Блэк III. Старший сын Ориона и Вальбурги Блэк. Чистокровный. Родился в 1959 году. Учился на Гриффиндоре. Был изгнан из рода, — отчеканил Сириус так, будто говорил не о себе, а об очередном восстании гоблинов на Истории магии.       Дамблдор сосредоточенно кивнул.       — Гарри Джеймс Поттер, — начал неуверенно Гарри по схеме Сириуса. — Единственный сын Джеймса Поттера и Лили Эванс. Полукровка. Родился в 1980-м. Учился на Гриффиндоре. Э-эм, из рода вроде бы никто не изгонял, я точно не знаю: мама с папой погибли, когда мне был год, так что…       На словах Гарри о смерти родителей Дамблдор грустно взглянул на мальчика, пододвигая ему поближе вазочку с конфетами. Странный способ утешения, но у Гарри на душе от проявленного сочувствия стало немного теплее.       — А, кстати, Сириус мой крёстный, — скомкано закончил Гарри свой рассказ.       Кабинет погрузился в тишину: профессор обдумывал услышанное, Сириус в ожидании смотрел на Дамблдора, а Гарри ел уже вторую конфету, запивая её горячим чаем.       Почему-то сейчас, в Хогвартсе, рядом с любимым крёстным и сильно помолодевшим, но всё таким же знакомым Дамблдором, Гарри было по-настоящему уютно. И пусть они попали в другое время, пусть у них практически не было денег, пусть они понятия не имели, что делать дальше, Гарри впервые за время их путешествия почувствовал, что всё обязательно будет хорошо.       — Хорошо, — словно услышав его мысли, произнес наконец Дамблдор. — Как я понял из письма: вы оба упали в Арку смерти и перенеслись на пятьдесят лет в прошлое. Я не буду расспрашивать вас о будущем, чтобы не допустить временных аномалий, и вам не советую общаться на эту тему с кем бы то ни было. Пусть всё идет своим чередом. Разумеется, ваше появление уже оставило свой отпечаток, но не стоит усугублять всё ещё больше.       Гарри и Сириус синхронно кивнули, соглашаясь. Дамблдор продолжил:       — У меня есть хороший знакомый в Отделе тайн, которого я могу попросить предоставить разрешение на посещение Комнаты смерти под видом школьного проекта одного из учеников, чтобы подробнее изучить древний артефакт и разобраться в случившемся, — голубые глаза весело сверкнули из-под очков половинок, когда мужчина взглянул на Гарри. — Я возьму на себя зачисление Гарри в Хогвартс и подготовку для вас обоих необходимых документов. Чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов, Сириус, мы укажем тебя в качестве отца Гарри. Вас обоих это устроит?       Гарри вздрогнул: он и представить не мог, что когда-нибудь, пусть и не по-настоящему, у него будет живой отец.       — Это было бы замечательно, профессор! — Сириус счастливо улыбнулся и ободряюще стиснул руку Гарри под столом, явно ощущая его растерянность.       — Также у меня будет к вам несколько вопросов, Сириус, — Дамблдор окинул оценивающим взглядом крёстного, слегка наклоняясь вперед. — Как у вас обстоят дела с дуэльными навыками?       — Отлично — я раньше был аврором. — слегка удивленно отозвался крёстный, всё ещё не выпуская руку Гарри из своей.       — Помните ли вы теорию по Защите от темных искусств?       — Да, последние несколько месяцев я читал много книг на эту тему и подробно изучил данную сферу в библиотеке Блэков.       — Ну и последнее: хорошо ли вы ладите с детьми и подростками?       — Думаю, да. Гарри и его друзья жили в моем доме на летних каникулах, где я много с ними общался и даже обучал некоторым заклинаниям.       Дамблдор выглядел очень довольным ответами крёстного. Гарри пока не мог понять, к чему был этот странный опрос, но чувствовал, что всё это не просто так.       — Поздравляю, мистер Блэк, вы успешно прошли собеседование на должность преподавателя ЗОТИ, — Дамблдор весело подмигнул Гарри своими хитрющими глазами и протянул ладонь Сириусу для рукопожатия.       Гарри никогда не видел крёстного настолько шокированным и счастливым одновременно.

***

      Остаток июля, который они договорились провести в Лондоне, пока Дамблдор официально устраивает Сириуса в качестве профессора Хогвартса и решает вопросы с зачислением Гарри на 5 курс, пролетел незаметно.       Дамблдор выделил им средства на первое время, чтобы они могли закупиться нужными вещами и учебниками, ведь им обоим необходимо было подготовиться к новому учебному году. Сириус обещал вернуть каждый потраченный на них кнат с первой же зарплаты, на что профессор только отмахнулся.       Первого августа они с Сириусом должны были прибыть в Хогвартс, где им уже выделили отдельное крыло: с двумя спальнями, общей гостиной и ванной комнатой. Дамблдор что-то наплел директору Диппету про нового преподавателя с сыном-подростком, переехавших из Ирландии в Англию, и пока не успевших обзавестись жильем. Директор, увлеченный своими делами, был только рад, что проблема с пустующим местом преподавателя ЗОТИ разрешилась без его участия, и позволил им обоим обустроиться в Хогвартсе, выдвинув единственное условие: во время учебного процесса Гарри должен съехать в общую спальню мальчиков своего факультета.       Поэтому сейчас, уложив все приобретенные для школы вещи в сундук, Гарри сидел на кровати в «Дырявом котле», гипнотизируя взглядом стрелки старинных часов, стоявших в углу комнаты.       «Пятьдесят шесть. Пятьдесят семь. Пятьдесят восемь. Пятьдесят девять…»       Часы громко пробили полночь.       «С Днём рождения, Гарри», — мысленно поздравил он сам себя и довольный откинулся на кровать.       Они с Сириусом договорились завтра отпраздновать его шестнадцатилетние походом в Кафе-мороженое Фортескью и прогулкой по магловскому Лондону, поэтому ему нужно было выспаться перед активным днем, но, как назло, сон не шел.       Пролежав с закрытыми глазами ещё с полчаса, Гарри наплевал на всё и направился к лестнице, ведущей через окно на крышу. Он не возвращался туда с той самой встречи с Риддлом, не желая пересекаться.       И да, Риддл снова сидел на своем излюбленном месте у парапета, — выдыхая горький дым в темноту ночи.       — Привет, — осторожно поздоровался Гарри, усаживаясь рядом с ним так, чтобы они случайно не соприкоснулись плечами.       Вся злость на будущего Тёмного Лорда за эти несколько счастливых дней в прошлом куда-то исчезла. Хотелось просто наслаждаться обычной жизнью подростка, а для этого ему нужно было отпустить своё прошлое-будущее.       — Привет, — спокойно отозвался Риддл таким тоном, будто они каждый вечер курили на крыше, делясь впечатлениями от прошедшего дня. — Не ожидал тебя снова здесь увидеть.       Гарри пожал плечами.       — Мы завтра уезжаем, решил напоследок полюбоваться ночным Лондоном.       — Мм… — неопределенно промычал Риддл, делая новую затяжку.       Гарри показалось, что сквозь горечь табака до него донесся аромат мяты.       — Меня приняли в Хогвартс, — сам не зная зачем, поделился Гарри.       Его никудышный собеседник кивнул.       — Какой курс? — отозвался тот, спустя пару минут молчания.       — Пятый.       Риддл тихо усмехнулся и отбросил окурок куда-то в сторону, не став уничтожать магией, как в прошлый раз.       — Я думал, ты младше, — задумчиво произнес Риддл, поднимаясь на ноги.       Гарри последовал за ним.       — Том Марволо Риддл, пятый курс Слизерина, староста факультета.       Гарри несколько секунд тупо смотрел на протянутую руку, прежде чем до него наконец дошло, что это официальное знакомство.       — Гарольд Эванс, пятый курс, надеюсь, факультета Гриффиндор, новенький, — и с улыбкой пожал холодную ладонь своего несостоявшегося убийцы.       Шрам на лбу слегка кольнуло, и по всему телу от него пошли волны тепла.