#Жизньболь

Лагерь. С того лета прошло уже три года и они снова здесь. Дорога, выученная до каждого поворота, до каждой выбоины в асфальте, до каждого придорожного столба. Те же корпуса с облупившейся краской, те же сосны, уходящие кронами в самое небо, та же река, тот же запах хвои и пыли, тот же утренний горн, от которого сводит зубы. Но всё изменилось. С тех пор как уехал Антон — даже ничего не сказав на прощание, просто исчез, растворился в воздухе, как будто его и не было, — а за ним и Катя, что пропала, не предупредив, прошло три долгих года. Три года тишины, недосказанности и вопросов, которые так и остались без ответов. Три года, за которые друзья научились жить с пустотой в груди. Каждое лето в этом лагере происходят события, не поддающиеся логическому объяснению. Неизвестное существо из леса, которое все принимали лишь за старую лагерную легенду, страшилку, которой пугали новеньких у костра. Но они-то знали: легенда — не вымысел. Они видели его своими глазами. И в этот год они были намерены со всем разобраться. Раз и навсегда. Рома проснулся от стука в окно — настойчивого, ритмичного, совсем не похожего на стук ветки или залетевшего жука. Костяшки пальцев барабанили по стеклу с требовательной настойчивостью, которая не оставляла сомнений: это по его душу. Парень нехотя поднялся с кровати, протирая заспанные глаза, и посмотрел в окно. Утреннее солнце слепило, и сначала он увидел только два силуэта — один пониже, другой повыше. Там стояли Полина и Варя, размахивая руками. Полина, как всегда, с серьёзным, сосредоточенным лицом — брови сведены к переносице, губы поджаты. И Варя — улыбчивая, взволнованная, подпрыгивающая на месте, отчего её косички смешно подскакивали в такт. Чтобы их было лучше слышно, Ромка открыл окно на распашку, и в комнату тут же ворвался утренний воздух — прохладный, влажный, пахнущий мокрой травой, речной водой и отдалённым дымом костра. — Привет! Что-то случилось? Вы чего в окно стучитесь? — спросил Пятифан, всё ещё сонно моргая и пытаясь стряхнуть с себя остатки сна. — Отойди в сторону, — скомандовала Полина тоном, не терпящим возражений. Не дожидаясь ответа, она ловко упёрлась ладонями в подоконник, подтянулась и одним движением перемахнула через него. Приземлилась на пол с тихим стуком, слегка пошатнувшись, но устояв. — Я не знала, где дверь в твою комнату, поэтому я через окно. Сорри, — Полина отряхнула юбку и огляделась по сторонам, оценивая обстановку. Варя залезла следом — чуть менее грациозно, зато с широкой улыбкой во всё лицо. Она зацепилась ногой за подоконник, тихо ойкнула, но удержалась и спрыгнула на пол. — Привет, Рома! — она помахала ему рукой, сияя так, будто проникновение в чужую комнату через окно было для неё самым обычным делом. Рома отошёл на несколько шагов назад, пропуская незваных гостий, и устало привалился плечом к стене. Сон как рукой сняло. — Окей… А что хотели? — поинтересовался парень, переводя настороженный взгляд с одной на другую. — Мне про лесное чучело инфу слили, — Полина без церемоний опустилась на его кровать, закинула ногу на ногу и сложила руки на колене, как будто находилась у себя дома. — Он воды из речки боится. Короче, мы хотим пойти и облить его этой водой. С нами пойдёшь? Варя стояла посреди комнаты, переводя взгляд то на Полю, то на Рому, словно наблюдала за теннисным матчем. В её руках поблёскивала пластиковая бутылка с мутноватой водой. Рома опустил голову, задумавшись. Тишина в комнате стала вязкой, осязаемой. Он резко вспомнил тот вечер в лесу — три года назад, когда они с Бяшей пошли покурить и увидели это. Помнил чёрный высокий силуэт, мелькающий между деревьями с неестественной, пугающей скоростью. Помнил холодный, леденящий душу страх, который сковал его тогда по рукам и ногам. И ещё он помнил обещание, данное Кате: не ходить туда больше. Обещание, которое он дал, глядя ей в глаза, в тот вечер. Долго размышляя над ответом, взвешивая все «за» и «против», он не смог отказать и согласился. — Вы уверены, что хотите встретиться с ним? Особенно ты, Варя. Ты очень впечатлительная, думаю, тебе не стоит туда идти, — его голос прозвучал глухо, обеспокоенно. — Я решила, что пойду. Думаю, мне нечего бояться, — ответила Варя, и её голос прозвучал на удивление твёрдо, хотя пальцы, сжимавшие бутылку, слегка подрагивали. — Варь, не надо, — Рома предпринял последнюю попытку отговорить её. — Ну Ро-омочка! Ну пожалуйста! — Варя сложила руки в молитвенном жесте и сделала самое жалостливое лицо, на какое была способна. — Я буду с Полиной ходить! Ну… или с Бяшей, если пойдёт. У меня и вода есть! — она подняла бутылку над головой, демонстрируя её всем присутствующим. — А мне вообще похер. После гаража монстр для меня не такой уж и страшный, — Полина пожала плечами, и в её голосе прозвучала та закалённая пережитым усталость, которая отличала её от остальных. Она повернулась к Бяше, который всё это время сидел на своей кровати, уткнувшись в телефон и делая вид, что происходящее его не касается. — Бяш! А ты с нами пойти не хочешь? — А? Что? — Бяша наконец оторвался от экрана и удивлённо захлопал глазами, переводя взгляд с одного лица на другое. — Разгрузись! В лес с нами пойдёшь? — Варя подскочила к Бяше и заглянула ему в лицо с заразительной энергией, которой она всегда могла растормошить кого угодно. — Зачем? — всё ещё не понимая, спросил он и отложил телефон в сторону. — Труп закопать, — с серьёзным, каменным лицом, не моргнув и глазом, сказала Полина. В комнате повисла звенящая тишина. Бяша побледнел. — Чей? — выдавил он. Варя звонко засмеялась. Её смех разбил напряжение. — Я пойду, а вот Варя пускай дома остаётся. Я не хочу ранить её психику, — Рома настаивал на своём, скрестив руки на груди и придав лицу самое суровое выражение. — У меня с психикой всё хорошо! — Варя показала большой палец и широко улыбнулась. — Ебануться, ножки гнутся! Какой джентльмен! Она сама предложила, — Полина закатила глаза. Рома тяжело вздохнул. Он понял: спорить бесполезно. Варю не переубедить — эта девочка с косичками, что на пару лет была младше их, обладала упрямством танка. Оставалось только принять неизбежное и попытаться сделать так, чтобы никто не пострадал. — Как хотите, — ответил Ромка и начал собираться: натянул кофту, проверил карманы, нащупал нож-бабочку. — Ура! — Варя захлопала в ладоши, и её глаза засияли. — А я уж подумала, что тебя как тёлку уговаривать придётся, — прошептала Полина себе под нос, но достаточно громко, чтобы Рома услышал, и, удовлетворённая результатом, направилась к окну. — Ну? Так мы идём? Начиная собирать все необходимые вещи Рома бросил взгляд на Бяшу. — Бяш, ну а ты что? Идёшь? — Не, без меня этой хернёй занимайтесь, — отмахнулся тот и снова уткнулся в телефон, всем своим видом показывая, что его это не касается. Компания друзей вскоре вышла на улицу. Утро было в самом разгаре: солнце уже поднялось над верхушками сосен и заливало всё вокруг золотистым светом, но воздух ещё хранил ночную прохладу. Трава под ногами была мокрой от росы, и кеды сразу намокли. Они набрали святой воды — так Полина называла обычную речную воду. С реки поднимался лёгкий туман, и в его молочной пелене деревья на том берегу казались призраками. Они направились в сторону леса. С каждым шагом свет мерк, воздух становился гуще и холоднее, а звуки — тише. Птицы замолкали одна за другой, и вскоре единственным, что нарушало тишину, был хруст веток под ногами. Рома постоянно оглядывался по сторонам, вглядывался в пространство между стволами и листвой, искал чудище. Каждый шорох, каждая тень заставляли его вздрагивать и хвататься за нож в кармане. Лес жил своей жизнью, и жизнь эта была чужой, враждебной. — Погода хорошая! — Полина посмотрела на небо, на просветы между кронами, и улыбнулась. Рома кивнул головой, не разделяя её оптимизма. Ему было не до погоды. — Чё-то вы какие-то кислые, — Полина перевела взгляд на ребят, и её улыбка слегка померкла. — Не выспался совсем, — Рома посмотрел вдаль, туда, где деревья становились гуще, а свет — тусклее, и где, как ему казалось, что-то шевелилось в подлеске. — Варь, тебе не страшно? — парень остановился и заглянул ей в глаза. — Конечно нет! Мне весело! — она продолжала улыбаться, хотя улыбка уже не достигала глаз, и голос звучал на полтона выше обычного. — Даже мне немного стрёмно! — призналась Полина и нервно хрустнула пальцами. — Немного… Пизди больше. Ты от страха сейчас помрёшь, — проворчал Рома и двинулся дальше. — Кстати, а как мы эту тварь найдём? — спросила Варя и поправила сползающий рюкзак. — По звуку? Наверное, — неуверенно предположила Полина и прислушалась. Лес молчал. — Нет, смотрите внимательнее среди деревьев. Оно может быть там, — Рома указал вперёд, в самую гущу, где стволы стояли так плотно, что между ними не проходил свет. — Ладно… — Варя прищурилась и начала осматриваться, водя головой из стороны в сторону. Её глаза шарили по стволам, по кустам, по теням. И вдруг она увидела. Что-то мелькнуло между стволами — быстро, почти неуловимо. — Р-ром? — испуганным, дрожащим голосом позвала она, и её рука сама собой потянулась к Полине. — Что? — Рома резко обернулся, и его ладонь легла на рукоять ножа. — Ребята… Там что-то было… Что-то чёрное… — голос Вари сорвался на шёпот. — Отлично, доставайте бутылку с водой, — скомандовал Рома. Варя дрожащими руками достала из сумки бутылку. Вода в ней колыхалась, выдавая её волнение, и солнечные блики плясали на поверхности. — А если он не растворится? А… разозлится? — её голос сорвался, а глаза наполнились страхом. — Ну, тогда будет пиздец. Ты бегаешь быстро? — Полина посмотрела на неё с мрачной усмешкой, от которой мурашки побежали по спине. — Я предупреждал её. Если не успеет — вы сами виноваты, — достаточно грубо ответил Рома, но за этой грубостью скрывался страх — липкий, противный. — По-спокойнее разговаривай, — Полина строго посмотрела на него, и её взгляд был холоднее лесного воздуха. — Ой, подумаешь, — мальчик закатил глаза, но тон сбавил, понимая, что Полина права. — Пойдёмте поближе, — с внезапным, почти неестественным воодушевлением предложил он. — Подумаю, — прошипела Полина, но подошла ближе к Роме, сокращая расстояние до минимума, так что их плечи почти соприкасались. Варя тоже шагнула вперёд, и в этот момент что-то снова мелькнуло — на этот раз намного ближе, почти рядом, за соседним деревом. Настолько близко, что они услышали звук — низкий, утробный, похожий на скрежет металла по стеклу и на чьё-то тяжёлое дыхание одновременно. Полина инстинктивно схватила Рому за рукав его кофты и сжала ткань так, что побелели костяшки. Варя посмотрела на Полину и молча округлила глаза, в которых застыл немой вопрос. На самом деле Рома всё так же боялся «этого». Боялся до дрожи в коленях, до холодного пота на спине. Но чтобы не показаться трусом или слабаком, он всё вёл девочек вперёд, шаг за шагом, в самую тёмную чащу, где деревья смыкались над головой, образуя живой туннель. Он знал: если он покажет свой страх, они запаникуют. А паника в таком месте — это смерть. — Да не ссы, Полин. Пойдём, пойдём… — сказал он и двинулся дальше. — Я и не боюсь, — с дрожью в голосе ответила Полина, и дрожь эта выдавала её с головой. — А то и видно, — усмехнулся Рома, продолжая тащить её за собой, чувствуя, как её пальцы мёртвой хваткой вцепились в его рукав. Полина ничего не ответила — только сильнее сжала ткань и ускорила шаг, чтобы не отставать. — Ром? А у тебя нож с собой? — вдруг спросила Варя, и её голос прозвучал неожиданно громко в мёртвой тишине леса. — Обижаешь! Конечно с собой! — чётко и быстро отчеканил Рома и похлопал по карману, чувствуя, как холодный металл успокаивающе оттягивает ткань. — А зачем тебе? — он изумлённо посмотрел на Варю, приподняв бровь. — Просто дай! — она требовательно протянула руку. Полина отпустила Ромин рукав и, сложив руки на груди, поджала губы, наблюдая за этой сценой. — Обещай, что вернёшь, — Пятифан протянул ей свой нож — тот самый, с которым он не расставался, свою любимую бабочку с потёртой рукоятью. Варя взяла нож — осторожно, двумя пальцами, словно он мог укусить. Она покрутила его в руках, рассматривая гравировку на лезвии. — Верну, верну… Она подбежала к ближайшему дереву — старому, с толстой корой, — и быстрым, уверенным движением пометила его разрезом. На коре остался светлый, свежий шрам, и из него выступила капелька смолы. — Нож пока оставлю… — сказала Варя и сунула его в карман. — Главное — потом найти это дерево… — Полина вздохнула, провожая взглядом метку, которая теперь казалась единственным островком безопасности в этом жутком месте. — Найдём, — пообещала Варя, хотя в её голосе уверенности поубавилось. За её спиной что-то мелькнуло — огромное, чёрное, бесформенное, заслонившее собой просвет между деревьями, — и тут же послышался звук: низкий, утробный, похожий на скрежет металла по стеклу. Полина обернулась резко, до хруста в шее, и её сердце пропустило удар. — Я… кажется, его видела… — Где? — Варя тоже оглянулась, но там уже ничего не было — только колышущиеся ветки и темнота. — Я… я тоже… — Рома застыл на месте, не в силах пошевелиться. Его ноги словно приросли к земле, а кровь застыла в жилах. — Варя, верни нож! — воскликнул он, и его голос сорвался на крик. — Что вы так дрожите? — Варя протянула нож обратно, стараясь выглядеть спокойной, но её рука заметно тряслась. — Ну как тебе сказать?! — Полина опять схватила Рому за рукав, на этот раз ещё крепче, так что ткань натянулась. — Ребят, я пойду один. Постойте тут. Если услышите крик — бегите. Бегите и не оборачивайтесь, — после чего Ромка отдёрнул рукав, за который держалась Полина, и, сжимая в одной руке бутылку с водой, а в другой нож, аккуратно, шаг за шагом, подкрался поближе к месту, где они увидели чёрный силуэт. — Ой, не нравится мне это… Ой как не нравится! — Полина обняла Варю за плечи и прижала к себе, чувствуя, как ту бьёт мелкая дрожь. — Ром! Не надо! — крикнула Варя, но её голос потонул в плотном, влажном воздухе. — Тише, просто стойте, — бросил он через плечо и скрылся за деревьями, растворился в тенях. Рома шёл, глядя то под ноги, где хрустели сухие ветки, то по сторонам, где деревья смыкались всё плотнее. Лес вокруг него менялся: свет мерк, тени сгущались, воздух становился плотным и холодным, пах сыростью и чем-то гнилым. Где-то в вышине заухала сова, и звук этот прозвучал как предупреждение. А потом всё вокруг стало тёмным — неестественно, абсолютно чёрным, словно кто-то выключил солнце гигантским рубильником. И по стволам деревьев, из-под корней, стала выползать чёрная жидкость — густая, маслянистая, поблёскивающая в остатках света. Только текла она не вниз, а снизу вверх, поднимаясь всё ближе к веткам, словно гравитация перестала существовать. Она двигалась, как живая, обволакивая стволы, заставляя кору трескаться и шипеть. — Что за… — не успел договорить Ромка, как его повалили на землю. Что-то тяжёлое, невидимое, прижало его к холодной, влажной почве. Он почувствовал запах — тошнотворный, сладковатый, как гниющие цветы. Воздух вышел из лёгких, и перед глазами заплясали чёрные точки. От безвыходности он заорал во всё горло — дико, первобытно, — и выплеснул всю воду из бутылки вокруг себя. Брызги разлетелись сверкающим веером, и там, куда они попадали, трава начинала дымиться. — Еб твою мать, — выдохнула Полина и, не раздумывая ни секунды, бросилась к нему на крик с бутылкой воды. Она бежала, не разбирая дороги, перепрыгивая через корни и уворачиваясь от низких веток. — Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помоги мне справиться с путами дьявольскими и изгони прочь из души одержимость бесовскую. Очисти меня от скорбного гнева, ругани, брани и жестокости. Уничтожь во мне язву греховную и умой святою водою адского беса. Отпусти все грехи мои тяжкие и не наказывай душу невыносимою скорбью. Да будет воля твоя и ныне, и присно, и вовеки веков. Аминь! — голос Полины звучал ровно и твёрдо, несмотря на дрожь в руках. Слова молитвы падали в тишину, как камни в воду, и от каждого слова тьма вокруг словно отступала на шаг. Она вылила воду на Рому и на то, что было рядом с ним, — на то самое чёрное, бесформенное, что прижимало его к земле. Варя, не в силах пошевелиться от ужаса, просто кинула свою бутылку Полине в руки — та поймала её на лету. Дальше всё стало только хуже. Рома не мог двигаться — ужас сковал его по рукам и ногам, превратил мышцы в камень, а кровь — в лёд. Он дрожал, как осенний лист на ветру, и смотрел, как мимо пробегает неизвестное существо, окидывая его бесчувственным, ледяным взглядом. Два горящих огонька в темноте — жёлтых, немигающих, — вот что это было. Значит, все эти три года оно наблюдало за ними. Значит, оно всегда было рядом. Ничего лучше он не придумал, кроме как закрыть глаза и замереть, надеясь, что всё это закончится, что это просто сон, что он сейчас проснётся в своей кровати. — Спасибо, — прошептала Полина не то Богу, не то самой себе, не то кому-то ещё, кто мог её слышать. Она перекрестила бутылку — медленно, истово, — и, продолжая читать молитву одними губами, начала выливать воду на Рому и на то, что повалило его на землю. Существо завизжало — пронзительно, нечеловечески, так, что заложило уши и захотелось закричать самому. Этот визг, казалось, проникал под кожу, в самую душу. Тварь отпрыгнула от ребят — одним длинным, неестественным скачком, как сломанная кукла, которую дёрнули за нитку. Дочитав молитву, Полина брызнула воду прямо на него, целясь в самый центр сгустка тьмы, туда, где горели эти жуткие фонари. — Ром! Вставай скорее! — она протянула ему руку, и её ладонь была единственным тёплым пятном в этом ледяном кошмаре. Варя, рыдая в голос, сквозь слёзы кричала, и её голос срывался, дрожал, ломался: — Полина! Рома! Побежали отсюда! Пожалуйста! — Рома! Вставай скорее! — повторила Полина. Рома резко вздрогнул и перепуганно посмотрел на своих друзей, словно только что очнулся от глубокого обморока. Лица Полины и Вари плавали перед глазами, расплывались, но это были они. — Фу-ух… Это вы… — с облегчением выдохнул мальчик, и его тело обмякло. — Рома! Вставай! — Полина всё ещё держала протянутую руку, не опуская. — Давай быстрее! Оно может вернуться! Ромка послушал её совета. Он быстро встал, пошатнулся, едва не упал снова, и машинально отряхнул себя от земли, грязи и песка, налипших на одежду. В ушах всё ещё звенел тот самый визг, и он не был уверен, что когда-нибудь сможет его забыть. — Пошли скорее! — Полина схватила Варю за руку и потащила за собой. Варя бежала как только могла, спотыкаясь о корни, о камни, о собственные ноги. Ветки хлестали её по лицу, но она не чувствовала боли. Она держалась за руку Полины, и это было единственное, что удерживало её от того, чтобы не рухнуть на землю и не зарыдать. — Нам надо к реке! Срочно! — крикнула Полина, и её голос эхом разнёсся между деревьями. Медленнее всех шёл Пятифан, тяжело перебирая ногами через сухие, ломающиеся ветки. Каждый шаг давался с трудом, будто он шёл по колено в вязкой жиже. Лёгкие горели, сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё ещё стояла эта тёмная фигура. — Ром, немного осталось! — Полина уже видела берег реки — сверкающую полоску воды за деревьями, спасительную, манящую. Не разуваясь, прямо в кедах, она зашла в воду по щиколотку, и холод обжёг её ноги. Варя затащила Рому в воду, едва не уронив его. Он споткнулся, но она удержала, схватив за плечи. — Ром, всё нормально? — тяжело дыша, спросила Полина, и её грудь вздымалась и опускалась, как кузнечные мехи. Благодаря Варе Рома оказался в прохладной воде реки. Холод немного отрезвил его, прогнал туман из головы, смыл липкий страх с кожи. Он чувствовал, как вода течёт по его ногам, и это было самым приятным ощущением в его жизни. — Не знаю… — не раздумывая, сказал мальчик, и это было самое честное, что он мог сказать. Варя обняла Рому — крепко, отчаянно, — и заглянула ему в лицо, ища в нём хоть каплю спокойствия. — А если подумать? — Не очень… — Рома ещё больше заволновался и хотел выйти из воды. Ему казалось, что стоять на месте — значит ждать, пока оно вернётся. — Мы… то есть я… его разозлил… — Э! Куда пошёл! Тебя там прикончат! — Полина схватила его за плечо и удержала на месте. Её пальцы впились в его кофту, не давая шагнуть. — Его мы разозлили. Ты к нему слишком близко подошёл, я его водой облила… Все хороши, — в её голосе прозвучала горькая ирония. — Это точно… — Рома остановился и замолчал, глядя на тёмную стену леса, которая теперь казалась живой, дышащей, наблюдающей. Вода мягко журчала у их ног, солнце отражалось от поверхности, рассыпаясь тысячью осколков. Где-то вдалеке запела птица — первая за всё это время. И мир снова становился обычным. Почти. — Стой здесь, не надо туда ходить, — тихо, но твёрдо сказала Полина, и её голос прозвучал как приказ.

***

— И сколько мы будем здесь стоять? — нарушил тишину Рома. Его голос прозвучал глухо, приглушённо, словно река и лес воровали звуки. Он стоял по колено в ледяной воде, чувствуя, как холод медленно, но верно поднимается от ступней к икрам, и этот холод был единственным доказательством того, что он всё ещё жив, что кошмар позади. Варя в ответ лишь расправила руки в стороны — жест, который говорил сам за себя. Капли воды стекали с её ладоней, срывались с кончиков пальцев и падали в реку, разбивая зеркальную гладь. — Пока оно орать не перестанет, — ответила Полина, не оборачиваясь. Её взгляд был прикован к тёмной стене леса, откуда всё ещё доносились отголоски того самого визга — уже тише, дальше, но всё равно пробирающие до костей. Она стояла, скрестив руки на груди, и её поза выражала сосредоточенное, напряжённое ожидание. — А если мы его в лагерь заведём…? — вдруг предположила Варя. Она смотрела в лес широко раскрытыми глазами, и в этих глазах плясали отблески солнца на воде. — Не уверена, что он сюда придёт, — с сомнением в голосе сказала Полина и наконец повернулась к ребятам. Её губы были слегка синеватыми от холода, но голос звучал твёрдо. — Река — это барьер. Он её боится. Варя промолчала, продолжая смотреть в лес. Там, между стволами, всё ещё колыхались тени, но они были уже не такими густыми, не такими зловещими. Обычные тени от веток, качающихся на ветру. — Ну, мы живы! — Полина выдохнула эту фразу с таким облегчением, что она прозвучала почти как молитва. Она улыбнулась — устало, но искренне, — и стянула с волос мокрую резинку. — Да уж… спасибо, что напомнила… — как-то неуверенно, с нервным смешком ответил Ромка. Он всё ещё дрожал — то ли от холода, то ли от пережитого ужаса, — и его зубы выбивали мелкую дробь. — Пожалуйста, — Морозова отвесила шутливый поклон, и капли воды с её волос разлетелись в стороны. — Полин, с тобой всё хорошо? — Володь! — Полина резко обернулась, и её лицо озарилось смесью радости и испуга. — Ты меня до смерти напугал! Ты чего тут делаешь? Володя не ответил — не словами, по крайней мере. Он просто шагнул вперёд и обнял Полину. Его руки, прозрачные и невесомые, сомкнулись на её плечах, и на мгновение ей показалось, что она чувствует их прохладу — как дуновение ветра, как прикосновение утреннего тумана. — Я волновался… — произнёс он тихо, и его голос прозвучал как шелест листвы. — Володя, как ты узнал, что мы здесь? — спросила Полина, всё ещё не веря своим глазам. — Я видел, как вы сюда шли, — он посмотрел на Варю и Рому, и его взгляд скользнул по ним, словно видел их впервые. Варя молчала, но её глаза — огромные, испуганные и зачарованные одновременно — были прикованы к Полине. Она не видела Володю, но она видела реакцию подруги, видела, как та обнимает пустоту, и этого было достаточно, чтобы её сердце забилось быстрее. — Полина…? Это и есть тот самый Володя? — уточнил Рома и шагнул ближе. Он прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то. — Да, это Володя, — Полина высвободилась из объятий призрака и указала рукой на пустое место рядом с собой. Рома, движимый любопытством и тем особым бесстрашием, которое приходит после пережитого ужаса, протянул руку сквозь «Володю». Его пальцы прошли сквозь воздух, не встретив сопротивления, но он мог бы поклясться, что почувствовал лёгкий холодок — как от сквозняка. Он отдёрнул руку и потряс ею, словно стряхивая невидимую паутину. — Почему его видишь и слышишь только ты? — спросил он, и в его голосе прозвучала смесь любопытства и недоверия. — Потому что я похожа на его возлюбленную, из-за которой его утопили, — Полина посмотрела на Рому и спокойно встретила его взгляд. Она произнесла это так буднично, словно речь шла о погоде. — Понятно… Передай ему привет… — нежно, без единой эмоции на лице ответила Варя. Она всё ещё не видела Володю, но ей казалось, что если она посмотрит достаточно внимательно, то сможет разглядеть его. — Но… по легенде говорилось, что он утопит её! Пойдём отсюда! — заверещал Ромка, и его голос сорвался почти на фальцет. Он схватил Полину за руку и потянул к берегу, но та не сдвинулась с места. — Глупенький! — Полина тихо засмеялась и покачала головой. — Это легенда, которую здесь придумали. Никто меня топить не будет. — Да? Но его видишь только ты! — воскликнул Ромка и отпустил её руку. — И это значит, что он меня утопит? — Полина скрестила руки на груди и вопросительно подняла бровь. — Да! А иначе зачем он постоянно зовёт тебя к реке? Ты не задумывалась над этим?! — Рома почти кричал, и его голос эхом разносился над водой. — Река от существа в лесу защищает! Если ты не знал, — Полина прищурилась. — Ром, успокойся, не будет он её топить, честное слово, — вмешалась Варя и положила руку ему на плечо. — Вот именно! Хотя бы Варю послушай, — Полина кивнула в сторону подруги. — Я ему не доверяю, пошлите отсюда! — Рома снова потянулся к Полине, но замер на полпути. Парень почувствовал холодное прикосновение к своему плечу — лёгкое, как дуновение ветра. Немного испугавшись, он резко обернулся. Позади него никого не было — только воздух, только дрожащие блики на воде. Но ощущение чужого присутствия не проходило. — Он и меня слышит? — Рома повернулся к Полине, и в его голосе прозвучала растерянность. — Ром, ты его просто не видишь. Он тебя слышит, видит и даже может с тобой поговорить, — Полина посмотрела на Рому с лёгкой улыбкой. — М, ясно… — пробормотал Рома и замолчал. Он стоял и молча наблюдал за всем происходящим. За Полиной, которая улыбалась пустоте. За Варей, которая то и дело косилась в сторону и ёжилась. За рекой, которая мягко журчала у их ног. И за лесом, который всё ещё хранил свои тайны. — Может, уже пойдём? Кажется, монстр ушёл… — голос Вари вывел его из задумчивости. — Я поддерживаю эту идею, — сказал Рома и двинулся следом. — Пойдём, а то я замёрзла, — Полина обхватила себя руками и пошла к берегу. Вода стекала с её юбки, оставляя на песке тёмные капли. Она на мгновение обернулась, бросила взгляд на пустое место, где стоял Володя, и едва заметно кивнула — то ли прощаясь, то ли благодаря. Рома быстро вышел на берег и, не дожидаясь остальных, зашагал к лагерю — весь мокрый, дрожащий от холода, с прилипшей к телу одеждой. Его кеды хлюпали при каждом шаге, и он чувствовал, как холод проникает до самых костей. — Варя, не отставай! — крикнула Полина через плечо. Варя, присев на корточки у кромки воды, торопливо натягивала гольфы и зашнуровывала ботинки. Её пальцы дрожали от холода и никак не могли справиться со шнурками. Наконец, затянув последний узел, она поднялась и на мгновение замерла, глядя в ту сторону, где, по словам Полины, стоял Володя. — Пока, Володя… — она робко помахала рукой в пустоту и, не дожидаясь ответа, побежала догонять остальных. — Да, да, иду! Полина взяла Варю за руку — её ладонь была холодной и мокрой, — и они вместе пошли к корпусу. С Полины ручьями текла вода, оставляя на гравии тёмный след. Она сильно замёрзла: её губы посинели, а зубы выбивали мелкую дрожь. Но она улыбалась — усталой, но довольной улыбкой человека, который только что пережил невозможное. — Как же нам избавиться от этого монстра раз и навсегда…? — вслух рассуждал Ромка, шагая впереди. Он смотрел прямо перед собой, но мысли его были далеко — в лесу, среди чёрных стволов и выползающей из-под корней тьмы. — Понятия не имею. Надо в библиотеке порыться завтра, — ответила Полина, и её голос прозвучал глухо из-за того, что она прижимала подбородок к груди, пытаясь согреться. — А там что-то есть про это? — Рома обернулся и посмотрел на неё с надеждой. — Должно быть… — Полина подняла глаза к небу, где ветер уже разгонял последние клочья тумана. Солнце поднялось выше, и его лучи, пробиваясь сквозь кроны сосен, падали на мокрую траву, заставляя её искриться. Где-то вдалеке снова запели птицы, и их пение звучало как обещание: всё будет хорошо. Почти.

***

С момента встречи с существом в лесу прошли ровно сутки — двадцать четыре часа, наполненных тревожным ожиданием, нервными переглядками и попытками делать вид, что ничего не произошло. Было сложно скрывать происходящее от вожатых: синяки на руках, царапины на коленях, промокшая насквозь одежда, которую пришлось сушить на батарее. Но к этому времени у них уже развился навык — обходить подобные вопросы стороной. Они научились улыбаться, когда хочется кричать, и говорить «всё хорошо», когда внутри всё переворачивается. Особенно выгодно сыграл их возраст, близкий к совершеннолетию, — этакая доверительная карточка, которая заставляла взрослых думать: «Они уже большие, они ответственные, они не станут ввязываться в неприятности». Как же сильно взрослые ошибались. В библиотеке было тихо и пусто, как всегда в утренние часы. Солнечный свет, проникая сквозь высокие окна, рисовал на деревянном полу золотые прямоугольники, и в этих лучах танцевали пылинки — медленно, плавно, словно в каком-то загадочном ритме. Пахло старыми книгами, бумажной пылью и типографской краской — тот самый запах, который всегда успокаивал Полину, напоминал ей о доме, о дедушке, о тех временах, когда всё было проще. — Ищи какие-нибудь книги по мифологии или что-нибудь такое, легенды какие-нибудь, — скомандовала Полина и тут же принялась за дело, скользя пальцами по корешкам на ближайшем стеллаже. Её глаза быстро пробегали по названиям, выискивая что-то, что могло бы пролить свет на природу лесного монстра. — Хорошо, — Варя кивнула и направилась к дальним стеллажам, в самый тёмный угол библиотеки, куда редко кто заходил. Она уже начала терять надежду, перебирая бесконечные тома скучных энциклопедий и потрёпанных учебников, как вдруг что-то тяжёлое с глухим стуком упало ей прямо на голову. — Ай! — она пошатнулась, потирая ушибленное место, и посмотрела вниз. У её ног лежала книга — небольшая, в мягкой обложке, явно старая, судя по выцветшему корешку и потрескавшейся коже переплёта. — Кажется, нашла! — Покажи! — Полина тут же подскочила к ней, и её глаза загорелись любопытством. — Вот, — Варя протянула книгу. На обложке красовался примитивный рисунок чёрной тени среди деревьев, сделанный, казалось, детской рукой. — Ебать… У них даже есть книга легенд лагеря… Я в шоке, — Полина взяла книгу обеими руками и бережно, почти благоговейно открыла её. Страницы были жёлтыми от времени, а чернила — выцветшими, но вполне читаемыми. Она пробежалась глазами по оглавлению и вдруг замерла. — Нашла! Варя подошла ближе и заглянула через плечо подруги. Полина начала читать вслух, и её голос звучал глухо, торжественно, словно она зачитывала приговор: — Не зверь это и не леший. Динки — это тот, кто из игры родился. Из той самой, когда наступают сумерки, а дети всё не идут ужинать, и голоса в кустах звучат по-другому. Выходит Динки из-под старой берёзы, у которой корни как пальцы. Сначала никто его не видит, только слышит: тоненько так, ласково, почти как друг: «Ди-инки хочет поиграть… Динки хочет поиграть…» Ты обернёшься — а там стоит тот, кого ты ждёшь. Для одного — рыжий щенок с мягкими ушами. Для другого — девчонка с бантом, из отряда соседнего. Для третьего — вожатый с улыбкой, мол, бежим в футбол. Обманывает Динки. Личину надевает, как маску. И ты идёшь. Играешь с ним в салки, в прятки, в «море волнуется раз». А Динки всё улыбается, всё зовёт дальше, в самую чащу. И только когда наиграется — когда ты запыхался и поверил, — тогда он вдруг замолкает. Наклоняет голову набок. И хрум. Откусит тебе голову. Полина перевела дыхание и подняла глаза на Варю. В библиотеке стало как-то особенно тихо — даже пылинки, казалось, замерли в солнечных лучах. — Ужас… — прошептала Варя и поёжилась. Полина продолжила читать, и её голос стал ещё тише: — Боится он воды из речки. Не всякой, а той, что течёт за баней, где дно каменистое. Зачерпнёшь такой в ладонь — он шипит и пятится. Плеснёшь — он воет и уползает до утра. Но не умирает. Только злится. А умирает Динки от солнца. От того самого, что в полдень, когда даже тени нет. Если вытащить его на поляну — он закричит не своим голосом, начнёт плавиться и станет маленькой кучкой чёрной пыли. Всё. Не воскреснет. И ещё есть третий способ, самый страшный. Отрубить ему голову. С одного удара. Упадёт голова на мох — и всё кончится. Только если промахнёшься или дрогнешь — тут же Динки полезет тебе в рот и в ноздри. Конец. Полина захлопнула книгу, и звук этот эхом разнёсся под высоким потолком. Она прочитала последние строки уже про себя, одними губами, а затем подняла взгляд на Варю: — …С той поры в лагере говорят: «Не играй с чужим голосом в лесу». И воду из речки на ночь ставят у порога. И солнечные полдни почитают. А Динки не ушёл. Он затаился. И всё ждёт, когда мы забудем эту сказку. — Это тот самый монстр, который чуть Рому не убил? — спросила Варя, и её голос дрогнул. Она всё ещё тёрла макушку, но сейчас ей было уже не до ушиба. — Наверное… Других похожих по описанию нет, — Полина задумчиво разглядывала обложку книги, словно надеялась найти там ещё какую-то подсказку. — И что делать будем? — Варя присела на край стола и вопросительно уставилась на подругу. — Не знаю… — Полина вздохнула и отложила книгу. — Ну, обезглавить — это не вариант, мне кажется… — Ромин нож очень мал, — согласилась Варя и покачала головой. — Свет? — Только свет… — Полина забарабанила пальцами по столу, обдумывая услышанное. — Но как выманить эту тварь на свет? Нужно выяснить, где у него логово. — Можем, конечно, пойти… но не вариант… — Варя поёжилась, представив себе эту картину. — Днём он нам ничего сделать не может, так? — Полина посмотрела на Варю, и в её глазах загорелся тот самый огонёк решимости. — Так, — кивнула Варя. — Значит, днём, когда светит солнце, мы сможем найти его логово и, пока он будет спать, отрубить ему голову, — Полина произнесла это медленно, взвешивая каждое слово. — Только чем? — резонно спросила Варя. — Поскольку мы на природе, в сарае с инструментами должен быть топор, — Полина прищурилась и посмотрела в окно, туда, где за деревьями виднелась крыша хозяйственной постройки. — Наверно… — неуверенно протянула Варя. — Давай сходим, посмотрим? — Полина повернулась к подруге и приподняла бровь. — Давай, — Варя улыбнулась — чуть нервно, но в её глазах уже плескался азарт. Полина решительно вышла из библиотеки и направилась в сторону сарая. Они шли быстро, стараясь не привлекать внимания, и держались в тени корпусов. Утро было в самом разгаре, и лагерь жил своей обычной жизнью: где-то смеялись дети, гремела посуда в столовой, стучал мяч о стену. Никто не обращал внимания на двух девочек, целеустремлённо шагающих к хозяйственным постройкам. Дверь сарая оказалась заперта — большой амбарный замок висел на петлях, поблёскивая на солнце. Полина подёргала его для верности, но тот даже не шелохнулся. Она обошла сарай кругом, и за углом ей повезло: одно из окон было приоткрыто. Старая деревянная рама держалась на честном слове, и между ней и подоконником зияла щель. — Сюда, — шепнула Полина и, встав на полено, которое лежало рядом, ловко подтянулась и перемахнула через подоконник. Приземлилась она на что-то мягкое — кажется, на мешок с опилками. Варя залезла следом, чуть менее грациозно, но вполне успешно. Внутри сарая пахло деревом, машинным маслом и пылью. Свет проникал сквозь щели между досками, рисуя на полу полосатые узоры. Варя огляделась и вдруг заметила что-то на полу. — О! Я ключи нашла, — она подняла связку и показала Полине. — Я не уверена, что они нам нужны… — рассеянно ответила та. Полина огляделась. У стены, прислонённый к груде дров, стоял топор. Тяжёлый, с деревянной рукоятью, отполированной до блеска сотнями ладоней. Лезвие было покрыто лёгким слоем ржавчины, но всё ещё выглядело достаточно острым. Она подошла и взяла его в руки — он оказался тяжелее, чем она ожидала. — Нашла, — тихо сказала она, взвешивая топор в руке. — Хорошая работа! — прошептала Варя и подошла ближе. Полина взяла топор и направилась к окну. Варя первой забралась на подоконник и спрыгнула наружу. Затем обернулась и протянула руки: — Давай мне топор, а сама вылезай, а то неудобно, наверно. — Хорошо, — Полина передала ей топор, стараясь не задеть лезвием, и следом выбралась из окна. Приземлившись на траву, она отряхнула юбку и огляделась — нет ли кого поблизости. — Пойдём, главное, чтобы нас не запалили. — Это точно… — пробормотала Варя, прижимая топор к груди и стараясь прикрыть его кофтой. Они дошли до комнаты быстро, почти бегом. Полина пропустила Варю вперёд и, зайдя следом, плотно закрыла дверь. Щёлкнула задвижка. Варя вошла в комнату, всё ещё прижимая топор к себе, и протянула его Полине. Её руки слегка дрожали — то ли от тяжести, то ли от нервов. — Так-с… Надо его в шкаф спрятать, — сказала Варя и оглядела комнату в поисках подходящего места. — Да, можно за одеждой, — Полина открыла дверцу шкафа и отодвинула в сторону несколько плечиков с футболками. Они аккуратно, почти торжественно, уложили топор на дно шкафа, прикрыли его свёрнутым одеялом и задвинули обратно одежду. Отошли на шаг, оценили результат — топора не было видно, даже если знать, куда смотреть. — Ну вот… — прошептала Полина. — Теперь у нас есть оружие. Они переглянулись, и в этом взгляде было всё: страх, решимость и азарт.

***

Рома лениво поднялся с кровати и, шаркая ногами, подошёл к двери. Открыв её, он увидел Варю и Полину — и в руках у последней был топор. Тяжёлый, с деревянной рукоятью и лезвием, которое тускло поблёскивало в полумраке коридора. На мгновение Рома замер, моргнул, затем перевёл взгляд с топора на серьёзное лицо Полины, потом на Варю — и снова на топор. — И снова привет… П-Полин, это топор. Зачем? — парень с недоумением уставился на неё, и его голос дрогнул где-то между удивлением и тревогой. — Тебя расчленять, — не моргнув глазом, спокойно ответила Полина и посмотрела на Рому с максимально невозмутимым выражением лица, которое никогда нельзя было понять до конца: шутит она или говорит серьёзно. — Может, в комнату пропустишь? Или через порог общаться будем? — добавила она и кивнула в сторону коридора, где в любой момент могли появиться посторонние. Варя просто хихикнула, переводя взгляд с Полины на ошарашенного Рому. Её косички весело подпрыгнули, и в этом смешке была лёгкость, которой так не хватало в последние дни. — Ну, заходите, — равнодушным голосом ответил Ромка и отошёл в сторону, пропуская гостей. Он всё ещё не сводил глаз с топора. — Спасибо, — Полина улыбнулась и переступила порог. Топор она держала обеими руками, прижимая к груди, словно младенца. Варя зашла следом и тихо прикрыла за собой дверь, стараясь не шуметь. — Так зачем вы в мою комнату топор принесли? — повторил Рома свой вопрос и скрестил руки на груди. — Монстру голову пилить! — ответила Варя с такой уверенностью, будто это было самым очевидным ответом в мире. — Вы нормальные? — Рома переводил ошарашенный взгляд с Вари на Полину и обратно, пытаясь найти хоть в ком-то проблеск здравого смысла. — Честно? Нет, — Полина посмотрела на топор в своих руках и вздохнула. — Ну, я так и думал. Может, найдём другой способ? Ты уже ходила в библиотеку? — Пятифан буквально закидал Полину вопросами. Он шагнул ближе, и теперь между ними было меньше метра. — Способа два: либо солнечный свет, либо обезглавить… Всё, — Полина пожала плечами. Рома тяжело вздохнул. Воздух в комнате стал плотным, вязким, и тишина давила на уши. — Ладно, идём. Хотя, погоди, у меня ещё один вопрос к тебе. А Володя нам помочь не может? Или он только с девушками знакомиться в библиотеках умеет? — в голосе Ромы прозвучала едва заметная язвительная нотка. — А я откуда знаю? Советом помочь сможет — это точно. А всё остальное не знаю, он всё-таки призрак, — Полина пожала плечами и поправила сползающий рукав. — В смысле «откуда»? Спроси его, ты же с ним общаешься! — Рома всплеснул руками. — Хорошо, я пойду поищу его, — Полина решительно встала с кровати и направилась к выходу. — А можно с тобой? — Варя встрепенулась и подскочила следом. — Конечно. Пойдём, — Полина взяла Варю за руку и вышла из комнаты. Они шли по коридору быстро, почти бежали. Варя то и дело оборачивалась, словно ожидая увидеть за спиной что-то, но коридор был пуст. Только их шаги эхом разносились под потолком. В библиотеке было тихо. Солнечные лучи пробивались сквозь пыльные окна, и воздух был наполнен тем самым, книжным запахом. Полина остановилась посреди зала, огляделась по сторонам и позвала — негромко, но отчётливо: — Володя! — Да? — его голос раздался откуда-то сбоку, и Полина обернулась. Володя стоял перед ней — высокий, худощавый, в своих неизменных очках, и смотрел с лёгким удивлением. — Ты нам нужен! — Полина, не церемонясь, взяла его за холодную, призрачную руку и потянула за собой. Варя просто наблюдала, переводя взгляд с Полины на то место, где, по её предположениям, находился Володя. Она видела только воздух, но по тому, как подруга сжимала пальцы в кулаке, было ясно: он здесь. Полина шла к Роминой комнате, не отпуская Володиной руки. Её шаги были быстрыми и уверенными, и Варя едва поспевала за ней, то и дело поглядывая на то, как Полина сжимает пустоту. — Рома! — Полина постучала в дверь костяшками пальцев. — Ты притащила меня к этому кретину?! — возмущённо спросил Володя и картинно закатил глаза. — Ну да, — Полина пожала плечами. Володя цокнул языком и скрестил руки на груди, но возражать не стал. Дверь открылась. На пороге стоял Рома. — Я Володю привела, — сказала Полина и указала рукой на пустое место рядом с собой. — Молодец… Ты уже рассказывала, зачем? — решил уточнить Рома и перевёл взгляд с Полины на то место, где предположительно находился призрак. — Нет, не успела, — ответила Полина. — Короче, Володя, ты можешь нам помочь одолеть это существо в лесу? Ну, может, у тебя способности какие-нибудь есть или ты знаешь о нём что-нибудь? Ты же призрак и всё такое. В любом случае ты нам нужен, — Рома постарался говорить максимально серьёзно, хотя внутри у него всё ещё боролись скептицизм и надежда. — Я говорил, что он кретин. Выяснилось, что ещё и плохо образованный, — Володя сложил руки на груди и сел на кровать. Пружины даже не скрипнули. — Какие способности он ожидает найти у призрака? — он посмотрел на Полину и приподнял бровь. Полина подавила улыбку и повернулась к Роме. — Я знаю, где его логово, знаю, что солнечный свет для него смертелен, и ещё ему голову можно отрубить. Больше я о нём не знаю ничего. — Он знает, где он живёт! — воскликнула Полина и посмотрела на Рому горящими глазами. Рома улыбнулся — широко, облегчённо, — и кивнул в сторону пустоты. — Хоть что-то. Спасибо, Володь. — Ну что, пойдём? — Полина уже стояла у двери. — Ага, — Рома натянул кофту и проверил карманы. — Я сейчас! — Варя вдруг сорвалась с места и выбежала из комнаты. Через минуту она вернулась, держа в руках лупу — большую, с деревянной ручкой, явно стащенную из кабинета природоведения. — И зачем она нам? — Рома посмотрел на Варю с недоумением. — Чтобы навести солнечный свет на монстра! — ответила она и подняла лупу над головой, словно это был рыцарский меч. Володя взял Полину за руку и встал с кровати. Его прикосновение было холодным, но Полине оно казалось успокаивающим. Она улыбнулась и сжала его прозрачную ладонь в ответ. — Хороший ход! — сказала Полина, глядя на Варю с уважением. — Я знаю. Ну что? Пойдём победим этого монстра? — Варя сунула лупу в рюкзак и решительно направилась к выходу. — Погнали! — Рома хлопнул себя по карману, проверяя, на месте ли нож.

***

Лес встретил их недружелюбно — тишиной, которая была громче любого крика. Деревья здесь стояли плотной стеной, старые, корявые, с тёмной корой, изрезанной глубокими морщинами. Их кроны смыкались высоко над головой, образуя живой свод, сквозь который лишь изредка пробивались тонкие, как лезвия, лучи полуденного солнца. Они падали на мох, на папоротники, на сухие ветки, и в этом призрачном свете всё казалось нереальным, будто они шагнули в другой мир. Воздух здесь был плотным и влажным, пах прелой листвой, сырой землёй и чем-то ещё — едва уловимым, сладковатым, как гниющие цветы. Где-то в глубине леса ухнула сова, и звук этот прозвучал как предупреждение. Полина остановилась на мгновение, чувствуя, как холодок пробегает по спине, как сжимается сердце, как немеют кончики пальцев. Ладони вспотели, и она вытерла их о юбку. — Не бойся, я рядом, — раздался тихий шёпот у самого уха. Голос Володи был едва слышен, как дуновение ветра, но Полина узнала бы его из тысячи. Варя, сжимая лупу обеими руками так, что побелели костяшки, пошла вперёд первой. Она шагала осторожно, но решительно, и её косички подпрыгивали в такт шагам. Лупа была поднята на уровень глаз — на случай, если монстр не спит и солнечный свет понадобится мгновенно. Рома на этот раз уже не был таким самоуверенным. Он шёл позади, замыкая их маленькую процессию, и его глаза бегали по сторонам — от ствола к стволу, от тени к тени. Каждый хруст ветки под ногами заставлял его вздрагивать. Каждый шорох в кустах заставлял сердце пропускать удар. Он помнил, чем закончилась его прошлая бравада. И теперь он не собирался повторять ошибок. — Нам сюда, — Володя указал направление и потащил Полину за собой. Его прозрачная рука сжала её ладонь и она почувствовала холод. Послушно пошла за ним, ступая по мягкому мху, который пружинил под ногами. — Ребят, не отставайте! — крикнула Полина через плечо, и её голос прозвучал приглушённо, словно лес впитывал звуки. Рома ускорил шаг, боясь потерять их из вида и оказаться вновь один на один с этим существом, которое чуть не убило его в прошлый раз. Ветки хлестали его по лицу, но он не замечал. Мох под ногами сменился сухой листвой, которая предательски шуршала при каждом шаге. Варя приготовила лупу, направив её вперёд. Она всматривалась в темноту, и её глаза уже начали различать отдельные детали: корни, похожие на пальцы, пятна лишайника на стволах, паутину, поблёскивающую в редких лучах. Через несколько минут — которые растянулись в вечность — они увидели холм. Он возвышался перед ними, словно горб какого-то древнего, заснувшего зверя. Невысокий, поросший густым папоротником и мхом, с чёрным провалом входа у основания. Вход напоминал разинутую пасть — тёмную, беззубую, манящую. Земля вокруг была усыпана сухими листьями, а воздух здесь казался холоднее, чем в остальном лесу, словно из пещеры тянуло сквозняком. И тишина здесь была другой — абсолютной, мёртвой. — Мы пришли… — сказал Володя и остановился. Он повернулся к Полине, и в его прозрачных глазах, за стёклами очков, была тревога. — Ребят, мы пришли! — повторила Полина и указала на холм. Её голос дрогнул. Рома сглотнул. Его рука сама потянулась к карману, где лежал нож. Володя обнял Полину — легко, почти невесомо. Его руки сомкнулись на её плечах, и она почувствовала знакомый холод, от которого по коже побежали мурашки. Он наклонился к её уху и прошептал, и в этом шёпоте было всё, что он не успел сказать: — Пожалуйста, будь аккуратней. — Хорошо, — Полина повернула голову и поцеловала его в щёку — в холодную, призрачную щёку, которая на мгновение показалась ей тёплой и живой. Затем она отпустила его руку и пошла к холму. Они медленно продвигались вперёд, стараясь даже не дышать. Каждый шаг отдавался гулким эхом под земляными сводами. Воздух внутри был спёртым, затхлым, и каждый вдох давался с трудом. Ребят окружила темнота — непроглядная, абсолютная, почти осязаемая. Они чувствовали как холод поднимается от земли, проникает сквозь подошвы кед, ползёт вверх по ногам. — Дайте топор, — тихо, почти шёпотом произнёс Ромка. Его голос прозвучал глухо, словно из-под земли. Полина протянула ему топор. Тот лёг в его ладонь — тяжёлый, холодный, с отполированной рукоятью. Они продолжали шагать всё дальше и дальше в полную темноту, но ничего не находили. Туннель уходил вглубь холма, и стены его становились всё уже, а потолок — всё ниже. Вдруг Рома заметил что-то непонятной формы — тёмное, бесформенное, едва различимое в кромешной тьме. Оно лежало у дальней стены пещеры и, казалось, пульсировало — медленно, ритмично, как бьющееся сердце. Вокруг него воздух был холоднее, и от него исходил тот самый сладковатый запах. — Ребят… — прошептал он и замер. — Что…? — Варя остановилась, и её голос дрогнул. Рома молча указал рукой на спящего монстра. Тот лежал, свернувшись клубком, и его тело напоминало огромный сгусток чёрной жижи, который медленно, ритмично вздымался и опускался. В темноте он казался живым холмом внутри холма. Варя хотела завизжать — она уже открыла рот, уже набрала в лёгкие воздух, — но вовремя сдержалась, зажав рот обеими руками. Её глаза наполнились ужасом, а лупа в руках задрожала так сильно, что вот-вот могла упасть. Рома подкрался поближе с поднятым топором. Каждый шаг давался с трудом — сердце колотилось где-то в горле, кровь стучала в висках гулким набатом, а руки потели и скользили по рукояти. Он подходил всё ближе, и с каждым шагом ему казалось, что монстр сейчас откроет глаза — те самые, горящие жёлтым светом. Но тот спал. Когда Рома стоял уже совсем близко — настолько близко, что мог разглядеть, как переливается чёрная масса, как по ней пробегают мелкие волны, — парень поднял топор над головой. На мгновение он замер — и со всей силы, одним резким, отчаянным движением, воткнул тяжёлое лезвие ему в голову. Раздался тошнотворный, влажный хруст, от которого Рому передёрнуло. Он отдёрнул руки и посмотрел на девочек широко раскрытыми глазами, в которых застыл немой вопрос: «Всё, что ли?» — Голова от тела отделилась? — тихо спросила Полина и шагнула ближе. — Я не вижу… — прошептал Рома, вглядываясь в темноту. — Я сейчас посмотрю, — Полина подошла ещё ближе. Её трясло, но она заставила себя наклониться. В темноте она нащупала голову — холодную, склизкую, — и её пальцы погрузились во что-то мягкое. Немного потянув за кожу на голове, она почувствовала, как та отделяется от туловища с мерзким, чавкающим звуком. — Чёрт! — из шеи потекла кровь — чёрная, густая, с резким металлическим запахом. Она залила ей руки, брызнула на одежду, на лицо, на волосы. Тёплая, липкая, она стекала по пальцам и капала на землю. — Что? Отделилась? — Рома подался вперёд. — Да! Я её оторвала… И теперь я вся в крови… Пошли отсюда! — Полина отшатнулась от тела и попятилась к выходу. Её голос сорвался. — Фух… — тяжело вздохнула Варя и опустила лупу. Полина шла к выходу, и из её глаз начали течь слёзы — сначала тихо, беззвучно, потом всё сильнее, срываясь на всхлипы. Одежда и руки были в чёрной, липкой крови, и она чувствовала её запах — тошнотворный, сладковатый, как гниющие цветы. Этот запах, казалось, пропитал всё вокруг. В ушах всё ещё стоял тот самый хруст. Варя обняла Полину — крепко, отчаянно, — прижала к себе и почувствовала, как ту трясёт. Она гладила её по спине, не зная, что сказать, но понимая, что слова сейчас и не нужны. — Это же не повторится…? — дрожащим голосом спросила Варя. — Нет, — Полина всхлипнула и тоже обняла Варю. Они стояли так втроём на выходе из пещеры — грязные, заплаканные, в крови, — но живые. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев и падали на их лица, тёплые и золотые. Где-то вдалеке запела птица — первая за всё это время. — А чего вы расстраиваетесь? Всё же уже закончилось, — спросил Рома и подошёл ближе. Он положил руку Полине на плечо, и его ладонь была тёплой, живой. — Наконец-то… — выдохнула Полина и подняла глаза к небу.

***

Бяша сидел в комнате один. За окном сгущались сумерки. В комнате было тихо. Так тихо, что он слышал собственное дыхание и далёкий, приглушённый смех из актового зала. Рома где-то шлялся с этой их вечной суетой вокруг Полины и её призрака. Бяшу это уже не касалось. Он лежал на своей кровати, закинув ногу на ногу, и лениво скроллил список игр в телефоне. Экран тускло светился в полумраке, высвечивая его лицо — сосредоточенное, но расслабленное. Он листал бесконечную ленту: головоломки, стрелялки, симуляторы, что-то про ферму, что-то про зомби, что-то про строительство городов. Ничего не цепляло. Всё казалось пресным, вторичным, уже виденным. Он зевнул, потянулся и уже собирался заблокировать телефон, как вдруг его палец замер над одной иконкой. Игра выглядела странно. Иконка была тёмной — почти чёрной, с едва различимыми очертаниями чего-то. Название было написано мелким шрифтом. Он не помнил, чтобы скачивал эту игру. Вообще не помнил, чтобы когда-либо её видел. Палец завис над иконкой на секунду, и Бяша вдруг почувствовал странный холодок — лёгкий, почти незаметный, пробежавший от запястья к затылку. Он потёр шею свободной рукой, хмыкнул и, движимый любопытством и скукой, нажал на иконку. Телефон завибрировал в руке — коротко, резко. Экран моргнул и стал чёрным. На мгновение Бяша увидел в нём своё отражение — бледное лицо, приоткрытый рот. А потом экран зажёгся снова. Прошло несколько секунд — или, может быть, несколько минут. Телефон всё ещё лежал на кровати, на скомканном одеяле, рядом со смятой подушкой. Экран был тёмным, но время от времени по нему пробегала едва заметная рябь. Комната была пуста. Бяши в ней больше не было.

***

После того, как они с Полиной разошлись по комнатам, Рома сразу лёг спать, пытаясь не думать о сегодняшнем дне. Он стянул с себя пропахшую лесом и страхом одежду, бросил её на пол и рухнул на кровать лицом в подушку. Тело ныло от усталости, мышцы гудели, а перед глазами всё ещё стояла та самая чёрная жижа, вытекающая из обезглавленного туловища. Он закрыл глаза и приказал себе забыть. Забыть хруст топора. Забыть кровь на руках Полины. Забыть холод пещеры. Просто забыть. Сон пришёл не сразу — он долго ворочался, проваливаясь в тяжёлую, вязкую дрёму и выныривая обратно. Проснулся он рано. За окном было ещё темно — ни ночь, ни день. В комнате всё выглядело как обычно: кровать Бяши, небрежно заправленная, его собственная тумбочка с забытой кружкой, шкаф с приоткрытой дверцей. Но что-то было не так. Всё вокруг казалось Роме чужим и незнакомым — словно он смотрел на свою комнату через мутное стекло. Эта отстранённость настораживала, царапала изнутри. Несмотря на ранний час, с улицы доносились звонкие голоса детей — смех, крики, топот ног. Лагерь уже проснулся. Рома приподнялся на локтях и огляделся: кровать Бяши пустовала, и в комнате было непривычно тихо. Никто его не разбудил, никто не позвал. Просто оставили одного. — Что за чёрт?! — пробормотал он, поднимаясь. Он подошёл к двери, чтобы выйти, и потянул за ручку. Та не поддалась. Он потянул сильнее — без толку. Дверь была заперта снаружи. Рома почувствовал, как внутри закипает паника — та самая, липкая и холодная. — Эй! — он стал нервно дёргать ручку, бить кулаком по двери, кричать. — Откройте! Кто там? Эй! Тишина. Только его собственный голос эхом разносился по пустому коридору. Никто не отозвался, никто не пришёл. Когда Рома понял, что всё бесполезно, у него не осталось выбора, кроме как перелезть через окно. Так он и поступил. Распахнул створки, впустив в комнату холодный утренний воздух, перекинул ноги через подоконник и медленно, цепляясь руками и ногами за каждую неровность, за каждый выступ в старой кирпичной кладке, начал спускаться. Наконец его ноги коснулись земли, и он выпрямился, отряхивая ладони. Во дворе было не очень много ребят — только те, с кем Рома хорошо общался. Катя стояла у входа в столовую, скрестив руки на груди, и смотрела куда-то вдаль. Антон и Полина о чём-то тихо разговаривали возле кустов сирени. Бяша сидел на скамейке и что-то чертил палочкой на земле. Все были на своих местах, но никто из них не обратил на Ромку внимания. Он стоял посреди двора, а они разговаривали друг с другом, смеялись, кивали — и не видели его. Рома почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Ребя-ят? Что произошло? Все молчали. Никто не обернулся. Парень подошёл к Кате. Она стояла всё в той же позе, и её светлые волосы трепал утренний ветер. — Катя? Почему ты молчишь? Я что-то не так сделал? После этих слов все остальные присутствующие одновременно, как по команде, окинули его недовольными, осуждающими взглядами. Рома попятился. Следом, прямо у него за спиной, раздался тихий шёпот — вкрадчивый, скользкий, проникающий прямо в мозг: — Ты разве ещё не понял? По телу пробежали мурашки. Оно отказывалось слушаться — ноги приросли к земле, руки повисли плетьми. Рома хотел обернуться, но не мог. — Ч-чего не понял…? — в его голосе отчётливо слышались нотки страха и паники. Это точно был не сон. Всё было слишком реальным, слишком чётким, слишком осязаемым. Поднялся сильный ветер — холодный, пронизывающий. Листва деревьев зашуршала, зашепталась, и кроны наклонились в одну сторону, словно указывая на него. Ветер пах сырой землёй и чем-то гнилым. — Ты. Им. Не. Нужен! Ты. Только. Мешаешь. Голос растягивал слова, и между ними тянулись долгие, мучительные паузы. — Нет! Это ложь! — воскликнул Рома, отказываясь верить. — Они замечательно справляются без тебя. Сам посмотри. После этих слов незнакомый голос исчез — только холодный ветер прошелестел напоследок. Рома судорожно поднял голову и оглядел всех по очереди. Катя всё так же стояла, глядя вдаль. Антон что-то шептал Полине на ухо, и та улыбалась. Бяша поднялся со скамейки и пошёл к столовой, даже не взглянув в его сторону. Всё было именно так, как сказал голос. Они справлялись без него. Парень кинулся бежать прочь, не оглядываясь. Ноги несли его сами — по гравийным дорожкам, мимо корпусов, мимо беседок, мимо всего, что ещё вчера было родным и знакомым. Остановился он только у речки. Упал на колени в мокрую траву, вцепился пальцами в землю и издал душераздирающий крик — громкий, отчаянный, полный боли и страха. Крик улетел в небо и растворился в рассветной дымке. После этого он закрыл глаза, надеясь, что весь этот ужас развеется сам. Рома услышал приближающиеся шаги сзади — уверенные, чёткие. Кто-то шёл к нему. — Рома! — послышался знакомый голос. Это был Кирилл — тот самый парень, с которым он познакомился на дискотеке. Он стоял в нескольких шагах, засунув руки в карманы, и смотрел на Рому с искренним недоумением. — Чего ты кричишь как резаный? Да ещё и у реки. Ты сумасшедший? Ромка продолжал молчать, не выдавив ни слова. Голосовые связки онемели, и в горле стоял ком. Он просто смотрел на Кирилла пустыми, стеклянными глазами. — Ну чего ты? — Ничего, отстань, пожалуйста. Не до тебя сейчас… — выдавил наконец Пятифан. — Как хочешь, с тобой спорить бесполезно… Я тебе передать хотел… Видимо, обронил, пока шёл сюда. Кирилл протянул Роме его нож-бабочку. Солнечный луч блеснул на металле. — Спасибо… — сказал парень и положил ножик в карман. Холодный металл приятно оттянул ткань. После прихода Кирилла и короткого сидения у речки вроде бы всё наладилось. Утренний свет стал ярче, ветер утих, и мир снова обретал краски. Рома поднялся с колен, отряхнул джинсы и направился в комнату Полины: во-первых, узнать, как она, а во-вторых — посоветоваться, что делать дальше. Как и вчера, Ромка встретил в комнате Полину. Она сидела на кровати, и вид у неё был странный: на ней было какое-то кукольное платье — пышное, но мятое, с оборванными оборками, в которых застряли сухие ветки. На лице — потёкшая от слёз чёрная тушь, размазанная некрасивыми дорожками по щекам. — Привет, Полин… — Привет, Рома, — Полина вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Тушь от этого размазалась ещё сильнее, превратившись в чёрные разводы вокруг глаз. — Что, снова кошмар? — уточнил Рома, присаживаясь на край её кровати. — Который был явно не во сне, — Полина шмыгнула носом и подняла на него покрасневшие глаза. — Это странно, ведь у меня тоже… — Рома осмотрел комнату, словно ожидая увидеть в углу притаившегося монстра. — Может… нас прокляли за убийство монстра в лесу? — Прокляли? Не знаю… — Полина сжала руки в кулаки на коленях. — Если это повторится ещё раз, то это уже будет похоже на проклятие. — Я не хочу, чтобы это повторялось. Я не переживу этого… — его голос упал до шёпота. — Да уж… Ром, это было то, чего ты боишься? — Полина приподняла бровь и посмотрела на него изучающе. Сначала он смутился — никогда не рассказывал людям о своих слабостях. Это было не в его правилах. — Ну да… — коротко сказал Рома, отводя взгляд. — У меня то же самое… — Полина тяжело вздохнула и опустила плечи. — Это было ужасно… Если это повторится… Я… я не выдержу это испытание ещё раз… — она на мгновение замолчала, а потом вдруг встрепенулась. — Кстати, после этого я нашла у себя в комнате записку… — Какую? Полина достала из кармана кукольного платья сложенный вчетверо листок бумаги и протянула его Роме. Бумага была плотной, желтоватой. — Там написано, что я прошла испытание. Рома взял записку и осторожно развернул. Красивым, каллиграфическим почерком на бумаге было выведено: «Испытание пройдено». Он повертел листок в руках, разглядывая чернила. — Может, и у меня такая есть? Я не заходил к себе, сразу к вам пришёл. — Посмотри. Я нашла её рядом с собой на полу, сразу как поняла, что снова человек. Рома вышел из комнаты Полины и быстрым шагом направился к себе. Сердце колотилось от предчувствия. Уже на пороге своей комнаты он увидел такую же записку — она лежала на полу, прямо у двери, словно её просунули под неё. Он наклонился и поднял её. Развернул. Красивым шрифтом на бумаге было написано: «Вы не прошли испытание». Рома перечитал эти слова трижды, надеясь, что они изменятся. Они не изменились. С огорчённым видом Ромка вернулся обратно в комнату Полины. Его плечи были опущены, а лицо — бледнее обычного. — Я… я не прошёл. И что это теперь значит? — он настороженно посмотрел на Полину, и в его глазах плескался страх. — Ну, наверное, теперь ты либо должен пройти его снова… Либо тебя будет ждать какое-то наказание… Я не знаю… Надо в библиотеке посмотреть, — Полина встала с кровати и одёрнула мятое платье. — Пойдём сейчас. Хотя я сомневаюсь, что в твоей библиотеке есть что-то об этом. — Я думаю, что есть… Мы с Варей нашли там одну книжку, — Полина уже стояла в дверях. Они вышли в коридор и направились в библиотеку. Утренний свет заливал корпус, и где-то вдалеке слышались голоса — лагерь просыпался окончательно. Рома шёл чуть позади, погружённый в свои мысли. — Так… — Полина подошла к знакомому стеллажу и провела пальцем по корешкам книг. — Где-то тут было… Рома огляделся. Библиотека утром была совсем другой: солнечные лучи лились сквозь высокие окна, заливая деревянные полы золотом, и пылинки медленно кружились в этих потоках света. Высокие стеллажи уходили к потолку, и повсюду пахло старыми книгами и временем. — Ого, я не знал, что библиотека настолько большая и просторная. И света здесь много, красиво, — удивился Рома, пока Полина ходила по библиотеке как у себя дома, уверенно лавируя между стеллажами. — Логично, ты ведь книги не читаешь, — бросила она через плечо. — Нашла! Полина сняла с полки знакомый том в тёмно-коричневом переплёте и пошла к читательскому столу. — Так быстро?! Здесь книг сотни, а ты за пару минут нашла нужную. Ты здесь живёшь, что ли? — Рома всё больше удивлялся и этому месту, и Полине. — Я тут много времени провожу… — Полина бережно положила книгу на стол и смахнула с обложки невидимую пыль. — Тем более все секции подписаны, а на каждой полке своя буква. Она открыла книгу на содержании и пробежалась глазами по списку глав. Рома ходил по библиотеке, разглядывая полки с книгами, и ждал, пока Полина найдёт нужную информацию. Он читал названия на корешках, проводил пальцем по потёртой коже переплётов, и ему вдруг стало спокойнее — здесь, среди книг, всё казалось не таким страшным. — Ты мне помочь не хочешь? — Полина оторвалась от книги и посмотрела на Рому. — Тут одно содержание чего стоит, иди помоги мне! — Я думал, ты сама прекрасно справишься, ты же здесь не в первый раз. Сейчас помогу… — он подошёл к столу и сел рядом. — То, что я здесь не первый раз, не значит, что содержание этой книги станет меньше, — проворчала Полина. — А какую главу надо найти? — спросил Рома, заглядывая в книгу и просматривая варианты. — Хммм… Я нашла! — Полина открыла нужную страницу и торжествующе хлопнула ладонью по столу. — О, читай давай! — Рома с интересом подался вперёд. Полина откашлялась и начала читать вслух. Её голос звучал ровно и торжественно, словно она зачитывала приговор: — Считается, что если Динки убит — вопрос закрыт. Это заблуждение. Убийство запускает процесс, обратный первому контакту. Если живой Динки заманивает игрой, то мёртвый входит через сон. Не сразу. Только когда солнце полностью уйдёт за линию горизонта. В этот момент убивший засыпает — всегда, хочет он того или нет. Ему снится его личный страх. Тот, который сидит в нём с детства, тот, которого он боится больше всего на свете. Выглядит этот страх по-разному для каждого. Важно другое. Динки не просто показывает страх. Динки заставляет страх нападать. Преследовать. Давить. И задача спящего — не убежать, не проснуться, не зажмуриться. Задача — побороть. Вот что значит испытание. Если победил с первой ночи — Динки исчезает окончательно. Убийца прощён. Лес его не трогает. Если нет — Динки даёт вторую попытку. Та же ночь, тот же страх, но теперь он злее, быстрее, сильнее. Ты уже знаешь, кто выходит на тебя из темноты, и всё равно боишься так же, как в первый раз. Третья попытка — последняя. Те, кто не победил — молчат. Навсегда. Полина захлопнула книгу и подняла глаза на Рому. В библиотеке повисла звенящая тишина. — В общем, Ром, у тебя две попытки. — Ясно… Это не очень хорошо… — тихо сказал Рома, глядя в пол. Он чувствовал, как внутри разрастается холодная пустота. — Я сам не понимаю, что сделал не так… — Ты должен перебороть свой страх… — Полина посмотрела на него. — Смотри: в начале из меня сделали куклу-марионетку, но я обрезала леску и убежала… Ну, сложно сказать «убежала», ноги были на шарнирах… А потом… В общем, думаю, суть ты понял. — У тебя страх того, что тобой кто-то управляет? Не знал… — Рома удивлённо посмотрел на Полину. — Не только… — она отвела взгляд. — Да, я понял. У тебя на лбу это написано. — Это комплимент? — Полина улыбнулась — впервые за всё утро, — и её улыбка была усталой, но искренней. — Хм, как хочешь, — Рома улыбнулся в ответ. Парень поднялся со стула и отошёл на несколько шагов. Он сел на свободный стул у окна и стал смотреть в одну точку. В голове крутились мысли: что он сделал не так? Как перебороть страх? Как победить то, что живёт внутри тебя самого? — Я пойду, наверное… Мне нужно всё обдумать… пока, — с этими словами Рома резко встал, быстрым шагом пересёк библиотеку и вылетел за дверь, оставив Полину одну в тишине книжных стеллажей.

***

Рома был погружён в свои раздумья и мысли всё оставшееся время, не замечая никого вокруг. Солнце ползло по небу, тени укорачивались, потом снова удлинялись, а он всё бродил и думал. Думал о том, что проиграл. О том, что не справился. Он пытался понять, где именно ошибся и как всё исправить в следующий предоставленный шанс — этот вопрос крутился в голове бесконечной, изматывающей каруселью. Рома чувствовал себя ужасно: внутри поселилась тупая, ноющая боль, смешанная с горечью и стыдом. Ему совсем не хотелось пережить это заново — снова видеть, как друзья отворачиваются, снова слышать этот скользкий шёпот за спиной. «Уж лучше провалить и умереть, чем терпеть это всё… Полина справилась, а я нет… я безнадёжен» — такие мысли тоже посещали парня — тёмные, липкие — но он старался не думать о таком больше, чтобы не губить себя окончательно. Парень просто бродил по лесу недалеко от выхода из него — там, где деревья уже редели и сквозь стволы проглядывали корпуса лагеря где сновали вожатые, что явно плевать хотели на детей здесь. Под ногами хрустели сухие ветки, пахло хвоей и нагретой за день корой. Он продолжал накручивать мысли в своей голове, и каждая из них была тяжелее предыдущей. — Рома! Услышав сначала хруст веток, а затем отклик Полины — её звонкий, встревоженный голос, — он сразу, без раздумий пошёл на звук. Что-то в её тоне заставило его встрепенуться и вынырнуть из пучины самокопания. — Да, я здесь! — отозвался Рома и зашагал быстрее. — Мы тебя искали! — Полина вышла из-за деревьев и посмотрела на Рому. Её лицо было слегка раскрасневшимся от быстрой ходьбы, а в волосах запуталась сухая хвоинка. — А для чего? — спросил Рома, останавливаясь. Он перевёл взгляд с Полины на Варю, стоящую рядом. Та тяжело дышала, но улыбалась — как всегда, солнечно и открыто. — Ты ушёл в неизвестном направлении! Мы за тебя волноваться начали! — выпалила Варя и упёрла руки в бока. Рома тяжело вздохнул и опустил плечи. — Извините, но не стоило волноваться, я бы и сам пришёл, — спокойно ответил Пятифан. — Ещё как стоило, — возразила Варя и мотнула головой. — А вот и нет, — упрямо буркнул Рома. — Соглашусь с Варей! — Полина посмотрела на Рому строгим взглядом, который всегда заставлял его чувствовать себя нашкодившим школьником. — Ты ведь наш друг! Как мы можем не волноваться? — Я всего лишь на несколько минут отошёл! Это уже похоже на преследование. Вы знаете, что я сейчас не в лучшем состоянии! — Рома помолчал, переводя взгляд с Полины на Варю и обратно. — Ладно, пошлите, не хочу сейчас с вами ругаться. — Ром, ты пойми, в нынешней ситуации бродить одному по лесу — не самая лучшая идея! — Полина сложила руки на груди и не двинулась с места. — О Господи… — простонал Рома и закатил глаза. Полина вдруг замерла и уставилась на его плечо. Её лицо побледнело. — Ром, у тебя на плече жук… — девушка поджала губы и инстинктивно отошла на шаг назад. — И что? Ни разу не видела, что ли? — Рома с абсолютно спокойным лицом скосил взгляд на своё плечо, где сидел крупный чёрный жук с блестящими надкрыльями. Он аккуратно подцепил его двумя пальцами, поднял и отбросил в сторону. Жук, сердито зажужжав, скрылся в траве. — Видела… Я жуков боюсь просто, — Полина всё ещё смотрела в ту сторону, куда улетел жук. — Они же вот какие маленькие, сами тебя боятся, наверное, — сказал Рома и продемонстрировал пустую ладонь. — Знаешь, меня это не сильно успокаивает… — Полина наконец перевела взгляд на Рому. — Его тоже не сильно утешает, — Рома немного посмеялся со своих же слов, и на его лице впервые за день промелькнуло что-то похожее на веселье. Полина опустила глаза и вдруг замерла, глядя на землю. — Червяки… О боже. Варя тем временем уже деловито закопала жучка в землю и сверху водрузила маленький камушек. — Помянем, — торжественно объявила она и склонила голову. — Давай ему ещё поминки устроим? — Полина посмотрела на червя, который невозмутимо полз по её туфле. — Ой точно! Спасибо, что напомнила! Так, люди, нужно одеться в чёрное, — сказала Варя в шутку и театрально всплеснула руками. — Полина, ты чего? Опять жук на мне? — Рома посмотрел на Полину, которой явно было не по себе. Она стояла, замерев, и не сводила глаз со своей туфли. — Ой, тебя червячок полюбил. Чувствую, и его похороним… — вздохнула Варя. — Миленький, скажи, Варь? — Рома приподнял бровь. — Очень! — подтвердила Варя и кивнула. — Полин, ты не против, если я его на руки возьму с твоей туфли? — спросил Пятифан и сделал шаг ближе. — А! Уберите его! — Полина резво отскочила и прижалась к Варе, словно та могла защитить её от крошечного безобидного червя. — Один момент! — Рома присел, осторожно поднял червяка с туфли Полины и поднёс к лицу, разглядывая. Червяк извивался на его ладони, влажно поблёскивая на солнце. — Жуть какая! — Полина выглянула из-за Вариного плеча. — Какой вид червя? — спросила Варя и с любопытством наклонилась. — Хрен его знает, на, посмотри, — Рома протянул ладонь и аккуратно передал червя Варе. — Земляной червь, — авторитетно заключила та. — Прикольно, — Рома улыбнулся и вытер пальцы о джинсы. — Фу! — Полина отошла от ребят ещё на пару шагов. — Вам не противно? — Нет, не противно. Меня пока не бойся, червяк у Вари, — предупредил Рома и подошёл к Полине поближе, демонстративно показывая чистые ладони. — Угу, не буду, — Полина опустила взгляд на свои туфли и вдруг снова побледнела. — Блять! Муравей! Она отскочила в сторону, как ошпаренная. — Вы как хотите, а я пошла в лагерь! Я не могу тут находиться! Тут слишком много насекомых! — и, не дожидаясь ответа, Полина быстрым шагом направилась к лагерю, то и дело оглядываясь под ноги. — И без нас? — крикнула Варя ей вслед. — Вы пока стоите как истуканы! — Полина обернулась и бросила на подругу укоризненный взгляд. — Да идём мы! — Варя замахала руками. Пока Рома рассматривал жучков и других насекомых — божью коровку на листе, муравья, тащившего соломинку, — он потерял друзей из виду. Подняв голову, он не увидел ни Полины, ни Вари. — Ептвоюмать… — пробормотал он и завертел головой по сторонам. Издалека доносились какие-то отдалённые голоса, но, не понимая, откуда именно они звучат — справа, слева, спереди? — парень остался стоять на месте. — Полина, Варя, вы где?! — Мы здесь! Стой на месте, мы сейчас придём! — раздался откуда-то из-за деревьев голос Полины. — Хорошо… — Рома выдохнул и замер. — Рома! — через несколько секунд Полина, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, вылетела из-за кустов и на радостях налетела на него с объятиями. Рома смотрел в другую сторону, высматривая друзей среди стволов, поэтому резкие объятия Полины были для него совершенно неожиданными. Он вздрогнул и едва не потерял равновесие. — Господи, Полина, ты меня перепугала! — Не бойся, я максимум тебя задушу в объятиях! — засмеялась она, но рук не разжала. — Хорошо, теперь не боюсь, — с улыбкой произнёс Ромка и приобнял её за плечи, а затем мягко отпустил. — Пойдём в лагерь! А то мы так все успеем потеряться и найтись раза по два, — Полина засмеялась, и её смех разнёсся по лесу. Ребята вскоре вышли из леса. Перед ними открылась знакомая картина: корпуса, залитые послеполуденным солнцем, бельё на верёвках, флаг у столовой. Мир снова был обычным. — Наконец-то! — Полина выдохнула и развела руки в стороны, подставляя лицо солнцу. — И даже не потерялись второй раз! — Варя поправила съехавший рюкзак и улыбнулась. — Удивительно! — Полина покачала головой. — Куда теперь пойдём? — спросил Рома и перевёл взгляд с одной подруги на другую. — Не знаю… Можно в библиотеку, можно поесть пойти… Можно к озеру поплавать сходить, — Полина перечисляла варианты, загибая пальцы. — Давайте к озеру, только переодеться надо, — предложил Рома. — Мне тоже, тогда давайте здесь встретимся, когда переоденемся? — Полина кивнула в сторону корпусов. — Да, хорошо, — согласился Рома.

***

Рома пошёл к себе в комнату и переоделся быстрее всех. Он скинул пропахшую лесом футболку, натянул первую попавшуюся чистую, сунул ноги в шлёпанцы и выскочил за дверь. До места встречи он добрался за пару минут и теперь стоял, прислонившись плечом к дереву, и ждал остальных. Солнце клонилось к вечеру, окрашивая корпуса в золотистые тона, и воздух был наполнен той особенной, предзакатной негой. — О, Ромчик, привет! — Полина появилась из-за угла корпуса и широко улыбнулась. Она переоделась в лёгкое летнее платье, а в руках несла два полотенца. — Привет, Полин. Пошли? — Рома оттолкнулся от дерева. — Пошли, до озера ещё идти надо, мы там с Варей были, — она махнула рукой в сторону леса. — Хорошо… я уже не помню, куда идти, поэтому веди. — А ты там был? — Полина уже шагнула на тропинку, ведущую в лес. — Я не помню… наверное, да, — Рома нахмурился, пытаясь воскресить в памяти хоть какую-то картинку. — Ладно, пойдём, — Полина взяла его за руку и потянула за собой в лес. — Ай, не хватай меня, пожалуйста! Отпусти… — Рома дёрнул руку на себя. — Не дай бог ты потеряешься! — Полина отпустила его руку, но взгляд её оставался строгим. — Не потеряюсь. Ты общаешься со мной, как с маленьким ребёнком, с которым возиться постоянно надо, — буркнул Рома и засунул руки в карманы. — С Варей та же история! Чуть отвлечёшься — всё, пиши пропало… Ну я ведь не назло это делаю. — Она тоже теряется вечно? — Угу… И не только, — Полина вздохнула и перешагнула через выступающий корень. — Иногда ведёт себя как ребёнок. — Нам долго ещё идти? — Не, одну поляну пройти — и придём. Они шли по узкой тропинке, петляющей между сосен. Ветки то и дело цеплялись за одежду, а под ногами хрустела сухая хвоя. Лес здесь был светлее, чем у реки, и в просветах между кронами виднелось голубое небо. Через несколько минут деревья расступились, и перед ними открылась небольшая поляна, а за ней — озеро. Его гладь была спокойной и блестящей, словно зеркало, в котором отражались облака. — Пришли! — Полина показала на озеро и торжествующе улыбнулась. — Нет, здесь я точно не был, — Рома огляделся по сторонам. Место было незнакомым, диким, нетронутым. — Я почему-то так и подумала, — Полина улыбнулась и, подойдя к ближайшему дереву, расстегнула молнию на платье. — Ты полотенце взял? — Блять… ты раньше не могла спросить? — Рома хлопнул себя по лбу. — Не взял, значит? — Полина улыбнулась ещё шире, явно наслаждаясь ситуацией. — А чего ты улыбаешься? Не взял! — Я взяла, на твоё счастье, два, — она кинула ему одно из полотенец, и Рома поймал его на лету. — И после этого ты меня спрашиваешь, почему я общаюсь с вами как с детьми? — Спасибо тебе большое, — Рома прижал полотенце к груди. — Ну подумаешь, один единственный раз забыл. С каждым бывает, это не значит, что мы как дети, — возмутился Ромка, но в его голосе уже не было злости. — Если бы это был один раз… — Полина засмеялась, и её смех разнёсся над озером. Рома не выдержал и тоже засмеялся — от своей же серьёзности, от нелепости ситуации, от того, как легко Полина умела разрядить обстановку. Девушка повесила платье на ветку и пошла к воде. Она шагала осторожно, пробуя дно босыми ногами. — Вода тёплая! Шикарно просто, — она зашла по пояс и обернулась к Роме. Рома тоже снял всю лишнюю одежду, повесил на соседнюю ветку и, не раздумывая ни секунды, разбежался и прыгнул в воду «бомбочкой». Брызги разлетелись сверкающим веером, окатив и Полину, и берег. — Офигенное озеро, почему мы раньше сюда не ходили? — вынырнув, воскликнул он и откинул мокрые волосы со лба. — Потому что… Я не знаю почему, — Полина улыбнулась и нырнула под воду. На несколько секунд она исчезла, и только круги расходились по поверхности. Когда она поднялась обратно, в её руке была какая-то бутылка и чьи-то наручные часы. — Смотри, что я нашла! — И что это? Бутылка и неработающие часы? Зачем они нам? — Рома подплыл ближе и прищурился. — Бутылка не пустая, — Полина вышла из воды и подошла к дереву. Взяв с земли камень, она одним точным ударом разбила горлышко и высыпала содержимое на траву. Среди осколков что-то блеснуло. Полина подняла это и замерла. — Это же… Это моё кольцо! Мне его Антон подарил, когда предложение сделал, это в больнице было. Это моё помолвочное кольцо… Что оно здесь делает? — Кольцо? Оно у тебя было? А вот что оно здесь делает — у Антона спроси, — Рома вышел из воды и подошёл ближе. — Представляешь, было, пока я не попала на то испытание… А Антон тут при чём? Я его носила не снимая, только… меня заставили его снять на том испытании… — Тогда это всё объясняет… — Рома задумчиво потёр подбородок. — Непонятно только, зачем тебя заставили его снять… И вообще, что за монстр этот Динки? Сначала нас пугает, затем эти кошмары… Столько вопросов… — Про Динки в той книге написано… — Полина быстро надела кольцо на безымянный палец правой руки, и оно село идеально, словно никогда не исчезало. — Но испытания не Динки устраивает, а кто-то другой. Только вот кто?.. А ещё я знаю обладателя этих часов, — она повертела находку в руках. — И кто же он? — Володя. — Почему-то я так и думал, — Рома хмыкнул и сел на траву. — Может, он в этом всём замешан? — А может, он не прошёл испытание, и его за это утопили? — Возможно… Почему он не рассказал тебе об этом всём как есть? Тебе нужно с ним поговорить, — настойчиво сказал Рома и посмотрел на Полину. Пятифан поднялся, взял полотенце, которое принесла Полина, и начал вытирать волосы. — Я поговорю с ним, его только найти надо будет. Жаль, что ты его не видишь… — Полина села на траву и вытянула ноги. — Слушай, а может быть, это вещи тех детей, которые прошли испытание? — Полина, ты мозг! — Рома хлопнул себя по колену. — И да, жаль, что я не могу видеть Володю. Так бы я помог тебе его найти побыстрее. — Да ладно тебе, — Полина немного покраснела и отвела глаза. — Он всегда где-то рядом ошивается, я его быстро найду. Нужно теперь ещё понять, как тебе испытание пройти… — А… испытание… — Рома растерянно потёр шею. — Я сам не знаю, как его пройду, но у меня ещё одна попытка ошибиться. Интересно, что у меня заберут, если я пройду? Я же не ношу украшения и всё такое. — Ты крестик носишь? — Полина посмотрела на Рому и кивнула на его грудь. — Ну да… — он машинально дотронулся до цепочки. — Это тоже украшение. Могут его забрать. — Ясно… — Рома помолчал. — Здесь ещё посидим или в лагерь пойдём? — Сейчас я высохну — и пойдём, — Полина улыбнулась и подставила лицо последним лучам заходящего солнца. — Хорошо… — А если не секрет, какое у тебя было испытание? — Полина повернулась к нему. — А… ну… — Рома запнулся, но потом решился. — Вы все отвергли меня. Стали игнорировать, а в первом кошмаре и вообще издевались. Потом послышался голос где-то сзади, который продолжал внушать мне всё это. Это если коротко… — О господи, жуть какая! — Полина прижала ладонь к груди. — Я думаю, что тебе нужно перебороть свой страх, нужно… Как бы так сказать… — Что?.. — Рома посмотрел на неё. — Нужно попробовать не обращать на это внимание. То есть ты должен перебороть страх одиночества, нужно сделать всё наоборот. Когда они создали такую ситуацию, они ждут от тебя нормальную реакцию на это всё, но тебе нужно наоборот — не начать грустить. Нужно сказать, что тебе и одному неплохо… Я надеюсь, что я понятно объяснила. — Это будет непросто, я слишком эмоционален. Даже там, где это не нужно, — Рома опустил голову. — Всё равно спасибо за помощь и поддержку. — Я твой друг, а друзья для этого и нужны, — Полина встала с травы, накинула на себя платье и взяла полотенце. — Ну что, пойдём в лагерь? Рома кивнул головой и, захватив все вещи, пошёл в сторону их лагеря. Солнце уже почти село, и над лесом разливался тёплый оранжевый свет. — Что ж… надеюсь, завтра мы вернёмся сюда, чтобы забрать мой крестик, — Рома улыбнулся, продолжая идти за Полиной. Его шаги были лёгкими, а на душе — впервые за долгое время — спокойно.

***

Чтобы побыстрее заснуть, Рома выпил успокоительные таблетки и лёг в кровать. Он лежал в темноте, глядя в потолок, по которому изредка пробегали тени от раскачивающихся за окном веток. Комната была наполнена тишиной. За окном стрекотали сверчки, где-то вдалеке звучали приглушённые голоса припозднившихся ребят которых ругали вожатые, но всё это постепенно отступало, становилось неважным, далёким. Лекарство медленно растекалось по телу, окутывающее сознание плотной ватой. Веки налились свинцом, мысли замедлились, и спустя минут двадцать Рома наконец смог провалиться в сон. Он проснулся всё так же в своей комнате, один, с запертой дверью. Сердце тут же забилось быстрее, но он заставил себя успокоиться. Сделал глубокий вдох, потом медленный выдох. «Это иллюзия. Это всё ненастоящее» — повторил он про себя. На этот раз парень не стал паниковать, не стал дёргать ручку двери, не стал колотить кулаками. Вместо этого он сел на кровати и внимательно, методично осмотрел помещение. Утренний — или какой там был сейчас — свет заливал комнату, и всё в ней выглядело точно так же, как в реальности, до последней мелочи. Почти всё. Его взгляд упал на тумбочку. На ней стояла небольшая деревянная коробка из неотшлифованных досок, с выжженной на крышке надписью: «НЕ ОТКРЫВАТЬ!». Буквы были неровными, угловатыми, словно их выводили дрожащей, неуверенной рукой, и от этого предупреждение выглядело ещё более зловещим. Однако эта надпись, наоборот, побудила парня открыть её. Запретный плод сладок — старая истина, против которой Рома никогда не умел устоять. Любопытство пересилило осторожность. Он взял коробку в руки — она оказалась лёгкой, почти невесомой, словно внутри вообще ничего не было, — и медленно, с замиранием сердца приподнял крышку. Та поддалась с тихим скрипом. Внутри, на выцветшей подкладке, лежали неработающие беспроводные наушники. Рома повертел их в руках, покрутил, осмотрел со всех сторон. Особого внимания на находку он не обратил, но всё же надел — просто на всякий случай, надеясь, что они помогут ему не слышать тот самый гипнотизирующий голос, или хотя бы как-то отвлечься, создав иллюзию контроля. Затем он выбрался на улицу через окно: перекинул ноги через подоконник, ухватился за знакомые выступы в старой кирпичной кладке и спустился вниз, ощутив под ногами прохладную, влажную от росы траву. Дальше всё повторялось как и в первый раз. Те же дети, стоящие на своих местах: Катя у входа в столовую, скрестившая руки на груди и глядящая куда-то вдаль, Антон с Полиной у кустов сирени, склонившиеся друг к другу в тихом разговоре, Бяша на скамейке, чертящий что-то палочкой на земле. Та же картинка, тот же двор, то же ледяное равнодушие в их глазах. Но в этот раз Рома был спокоен. Привыкший к этому, зная, что всё вокруг — лишь морок, лишь иллюзия, сотканная из его собственных страхов, он стал придерживаться совета Полины. Медленно, размеренно прошёлся по периметру лагеря, заложив руки в карманы и наслаждаясь одиночеством. Рассматривал знакомые корпуса с облупившейся краской, пустые беседки, увитые плющом, качели, которые тихо поскрипывали от утреннего ветра. В наушниках стояла абсолютная, звенящая тишина, и таинственный шёпот незнакомца просто не мог проникнуть в его сознание. Наконец, когда Рома почувствовал, что всё закончилось, что присутствие чего-то чужого исчезло, он прикрыл глаза — и снова оказался в реальности. Он резко сел на кровати, хватая ртом воздух. Утро. Настоящее. Солнце заливало комнату ярким, живым светом, за окном щебетали птицы, где-то вдалеке играл горн. Первым делом парень схватился за грудь — крестик остался при нём. Холодный металл привычно лежал на цепочке. Тогда Рома подорвался с места. У двери и правда что-то белело. Маленький листок бумаги, сложенный вдвое. Пятифан поднял его дрожащими руками, чувствуя, как пальцы не слушаются. Он развернул листок. На бумаге всё тем же красивым, каллиграфическим почерком было написано: «Вы не прошли». «Что…? Нет, такого не может быть! Я сделал всё так, как сказала Полина!» — мысли закружились в панике, сталкиваясь друг с другом, разбиваясь на осколки. Он перечитал записку ещё раз, надеясь, что буквы изменятся, что это какая-то ошибка. Они не изменились. Чёрные чернила на жёлтой бумаге — приговор, не подлежащий обжалованию. После этого он сразу бросился к комнате Полины, чтобы поделиться этим. Ноги несли его сами, и он едва не врезался в её дверь. Остановился за мгновение до столкновения и забарабанил кулаком по дереву — громко, отчаянно. — Полина! Срочно! Открой, пожалуйста! — громко закричал Ромка, и его голос эхом разнёсся по пустому коридору. — Иду я! — раздался голос изнутри, и через несколько секунд дверь распахнулась. Полина стояла на пороге — взлохмаченная, в мятой футболке, но с уже встревоженным лицом. — Полина! Прости! — Рома вцепился в неё руками, схватился за плечи, и в его широко раскрытых глазах плескался такой неприкрытый, обнажённый страх, какого она никогда не видела. — Провалил? — тихо спросила она, хотя ответ уже был написан у него на лице. — Да! Но я сделал всё, как ты сказала! Честно! — его голос дрожал, срывался, и он сжимал её плечи так, словно боялся, что она исчезнет. — Ты открывал то, что не надо открывать?! — Полина прищурилась и строго посмотрела на него. — Что? Ты о чём?! — Рома растерянно заморгал. — Там было то, что не надо открывать, но ты открыл?! — она сложила руки на груди и чуть наклонила голову набок. — Погоди… да… — Рома осёкся, осознав, куда она клонит, и отвёл взгляд. Ему вдруг стало стыдно. — Но в первый раз её не было, я подумал, это уловка и её наоборот открыть надо… К тому же в ней было то, что мне помогло! — Ты должен сделать это сам! Без помощи! Ты это понимаешь?! — Полина схватила его за плечи и встряхнула — не сильно, но достаточно, чтобы он пришёл в себя. — Никогда не надо открывать то, что нельзя открывать! У тебя ещё одна попытка! — Одна… Всего одна… — голос Ромы упал до шёпота. Он опустил голову и уставился в пол, где в щелях между досками застыли тени. — Может быть, ты потренируешься? — Полина отпустила его плечи и отошла на шаг, давая ему пространство. — Каким образом? — Пятифан поднял на неё растерянный, почти затравленный взгляд. — Что тебя сильнее всего пугает в этих галлюцинациях? — Дай-ка подумать… — Рома замолчал, и в комнате повисла тишина. Он потёр подбородок, потом провёл рукой по волосам. — Наверное, какой-то голос, который говорит мне о том, что я ужасный друг, из-за себя я остался один и вам изначально был не нужен, вы терпели моё присутствие рядом и так далее. — Смотри, чтобы тебе побороть этот голос, тебе надо говорить то, что он не ожидает услышать! — Полина оживилась, в её глазах загорелся огонёк, который всегда появлялся, когда она находила решение. — Смотри: он тебе говорит «ты никому не нужен», а ты ему отвечай: «да, никому не нужен» и улыбайся при этом. — И всё? Так просто? — Рома удивлённо поднял брови. Ему не верилось, что решение может быть… таким. — Да, так просто! — Морозова улыбнулась. — Если ты сделаешь всё так, как я сказала, ты пройдёшь испытание! — Я думал, ты будешь меня испытывать, а не просто совет дашь, спасибо, — Рома выдохнул с облегчением, и напряжение, державшее его плечи, наконец отпустило. — Я не уверена, что у меня получится тебя испытывать, — Полина покачала головой. — Главное — ничего не трогай! — Да понял я уже сегодня, — Рома кивнул, и на его губах впервые за это утро появилась слабая улыбка. — Когда попробуешь? — Когда спать захочу, а сейчас… может, чем-нибудь займёмся и других позовём? — Давай, чем бы ты хотел заняться? — Полина оперлась плечом о дверной косяк и скрестила руки. — Ну, у нас вариантов немного: лес, озеро, речка. — Выбирай что хочешь. — К озеру пойдём. Ты как раз Варю хотела позвать, — сказал Рома и уже развернулся, чтобы идти, но на мгновение задержался, бросив взгляд через плечо. — Давай, я тогда за ней зайду. Полотенце не забудь! — крикнула Полина ему вслед и скрылась за дверью.

***

Озеро встретило их послеполуденным зноем — когда воздух дрожит над водой прозрачным маревом, а от нагретой земли поднимается едва уловимый пар. Берег был полон жизни: весь лагерь, казалось, решил спасаться от жары именно здесь. Несколько отрядов рассыпались по травянистому склону пёстрыми пятнами — кто-то играл в волейбол, натянув сетку между двух кривых сосен, кто-то загорал на покрывалах, подставив солнцу плечи и спины, кто-то с визгом носился по мелководью, поднимая тучи брызг. Вожатые сидели в тени под раскидистой ивой и лениво перекрикивались, присматривая за подопечными. Где-то справа компания мальчишек из младшего отряда строила песчаную крепость, и их звонкие голоса разносились над водой. Слева две девочки сидели на покрывале и плели венки из одуванчиков, то и дело поглядывая на старших ребят. От воды тянуло прохладой и запахом тины, а лёгкий ветерок доносил обрывки музыки из чьего-то телефона. Солнце висело в зените, заливая всё вокруг расплавленным золотом, и озеро блестело так, что было больно смотреть. Рома вышел из воды и отряхиваясь прошёлся до своего места. С него ручьями стекала вода, оставляя на песке и траве тёмные капли. Он сел на пляжное полотенце и, подставив лицо солнцу, блаженно прикрыл глаза. Рядом, на соседнем полотенце, сидела Варя и расчёсывала мокрые медные волосы. — Расскажи о себе, Варя. Почему именно лагерь? — спросил Рома, не открывая глаз. — Ну… так скажем, меня родители отправили сюда в качестве наказания, — Варя пожала плечами и отложила расчёску в сторону. — Да? И в чём ты провинилась? — Рома повернулся к ней и приоткрыл один глаз. — Ну, плохо училась, плюсом гуляла до двенадцати, — она улыбнулась своей обычной, беззаботной улыбкой. — Пустяки. — Жестоко… — протянул Рома и покачал головой. — Ну не знаю, как по мне, если в лагере будет хорошо, то не очень жестоко, — Варя поднялась на ноги и, приложив ладонь к глазам, посмотрела на озеро. — Как вода? — крикнула она, сложив руки рупором. — Она очень тёплая! — донёсся с озера голос Полины. — М, идеально, — Варя скинула футболку и шорты, оставшись в купальнике, и, не раздумывая, побежала к воде. Её босые ноги застучали по утоптанной траве. — Поберегись! Она прыгнула в воду, и брызги разлетелись во все стороны сверкающим веером, окатив и Полину, и парочку ребят из соседнего отряда, которые с хохотом отскочили в сторону. — Мой человек, — сказал Рома с улыбкой, провожая Варю взглядом.

***

Полина сидела у себя в комнате на кровати, в руках она держала небольшой фонарик. За окном сгущались сумерки. Лагерь постепенно затихал: стихли голоса на спортплощадке, перестал греметь мяч, и только редкий смех доносился из соседнего корпуса. Полина нервно сжала фонарик в ладони. — Так, мне нужно собрать рюкзак с нужными вещами… — произнесла она вслух, и звук собственного голоса помог разогнать тишину. Она встала с кровати и, взяв рюкзак, который лежал на стуле рядом с дверью, принялась методично складывать в него вещи. Бутылка воды легла на самое дно. Следом отправился перочинный нож. Полина на секунду задержала его в руке, провела пальцем по лезвию и сунула в боковой карман. Кофта, бинт, перекись водорода, пластырь и йод — она не знала, что именно может понадобиться, поэтому взяла всё. В карман шортов она положила фонарик. Открыв окно, она вылезла через него на улицу. Ночной воздух был прохладным и влажным, пах хвоей и сырой землёй. Уже наступила темень, но это было Полине на руку: в такой час вожатые давно разошлись по комнатам, и никто не мог её остановить. Только луна, круглая и бледная, висела над верхушками сосен, разливая по земле серебристый, призрачный свет. Дойдя до забора, Полина быстро перелезла через него привычным движением и, очутившись по другую сторону, включила фонарик. Луч прорезал темноту жёлтым конусом, выхватив из мрака стволы деревьев. Она решительно шагнула в лес. В лесу было неестественно тихо. Ни сверчков, ни ночных птиц, ни шороха листвы. Только её собственное дыхание и хруст веток под ногами. Полина прислушивалась к каждому звуку, к каждому шороху, но пока всё было как обычно. Фонарик довольно тускло освещал землю под ногами: корни, похожие на змей, мох, пожухлые листья. Деревья обступали её со всех сторон. Боковым зрением Полина заметила, что что-то промелькнуло сзади неё. Движение — быстрое, смазанное, — и холодок, пробежавший по спине. Она резко обернулась, сердце подскочило к горлу. Но сзади никого не было. Полина выдохнула и повернулась обратно. Перед ней стояло странное существо. Оно было безликим — только гладкая, бледная кожа, натянутая на череп. У него были длинные руки, свисающие ниже колен, и длинные ноги, неестественно вывернутые в суставах. Оно стояло так близко, что Полина чувствовала исходящий от него холод пронизывающий до костей. — Ты, помогла тому мальчику… из-за твоих советов он прошёл испытание… он его прошёл, а я остался голоден! — всю эту фразу существо прошипело, растягивая слова, словно смакуя их, но последнее слово оно провизжало во весь свой голос — пронзительно, нечеловечески, так, что заложило уши. Глаз девушки заметил быстрое движение руки этой твари. В ту же секунду её бок пронзила резкая и жгучая боль. Полина посмотрела вниз. Она направила свет фонарика на свой живот — на футболке расплывалось тёмное пятно. Ткань была разорвана. На животе красовалась длинная, глубокая рана, а из неё… вываливались кишки. Влажные, скользкие, неестественно яркие в свете фонаря. Полина упала на землю, прижимая руки к животу, пытаясь удержать то, чему не следовало быть снаружи. Она начала ползти — прочь от этого существа, прочь, куда угодно, — цепляясь пальцами за мох, за корни, за что угодно. В глазах потемнело. Сначала по краям, потом в центре, и мир погас, как перегоревшая лампочка. Очнулась она через несколько часов. Первая мысль после того, как она открыла глаза, была: «Я умерла?» Но нет — она чувствовала боль. Тупая, ноющая, но боль — значит, жива. Небо над головой было серым, предрассветным, и где-то вдалеке запела первая птица. Оглядевшись, Полина увидела рядом с собой листок бумаги и кружку с каким-то тёмным веществом. Девушка дрожащей рукой взяла листок и начала читать: Дорогая Полина,

Приносим извинения за то, что наш друг с вами сделал. Мы вас немного подлечили. Рядом с вами стоит лекарство. Оно уменьшит боль, ускорит заживление и даст вам сил. Пожалуйста, выпейте его. Но предупреждаем: после первого приёма вам захочется снова. Лекарство нужно будет пить каждый день. Если пропустите хотя бы один день — рана откроется, и вы, скорее всего, умрёте. Ещё раз извиняемся за нашего друга.

Желаем скорейшего выздоровления.

Ваши…

На этом письмо обрывалось. Кто «ваши»? Рядом с этим письмом лежал ещё один клочок бумаги, поменьше. На нём было написано всего два слова: «Попробуйте насекомых». Полина перечитала их трижды, но смысл не становился яснее. Она убрала все листочки в рюкзак — они могли пригодиться позже. Подняв футболку, она увидела рану. Из неё уже не торчали кишки — кто-то или что-то заправило их обратно, — но выглядело это всё равно ужасно. Длинный, рваный шрам, стянутый грубыми, неровными стежками. Вокруг — запёкшаяся кровь. Полина достала из сумки бинт и начала перевязывать себя, морщась от боли при каждом движении. Закончив, она взяла кружку. В ней было странное тёмное вещество — густое, почти чёрное, поблёскивающее в утреннем свете. Девушка поднесла кружку к лицу и понюхала. Пахло странно — но запах казался смутно знакомым, словно она когда-то давно уже чувствовала его, но не могла вспомнить где. Она сделала глоток. На вкус было неплохо. Немного солёный привкус, терпкий, металлический, но пить можно. Полина залпом выпила всё, что было в кружке, до последней капли. По телу разлилось тепло и боль немного притупилась. Девушка нерешительно попыталась встать. Получилось с трудом — ноги держали, хоть и дрожали. Она посмотрела на Володины часы, которые всё ещё были у неё. На удивление, они работали. Время было десять минут девятого утра. — Чёрт! Скоро завтрак, я не могу опоздать! — прошептала она. Полина достала из рюкзака кофту, надела её и застегнула молнию до самого горла — чтобы скрыть бинты. Накинув рюкзак на плечи, она пошла к лагерю, хватаясь руками за деревья, чтобы не упасть. Каждый шаг отдавался болью в боку. На стволах, там, где она держалась, оставались красные следы — влажные, липкие. Лес провожал её тишиной. Вскоре Полина дошла до забора. Пока она его перелезала, у неё разболелась рана на животе и ей пришлось на несколько секунд замереть, вцепившись в доски. Зайдя в корпус, она сняла кеды и на цыпочках, стараясь не шуметь, пошла к себе в комнату. Половицы предательски скрипели под ногами. Когда она очутилась у себя, то первым делом подошла к зеркалу. — Ну и вид… жуть… — прошептала она своему отражению. Одежда была в крови — тёмные, засохшие пятна покрывали шорты и обувь. Колени были сбиты в кровь, под ногтями и на ногах засохла земля. Волосы спутались, и в них торчали сухие хвоинки. Взяв бутылку с водой из реки она намочила салфетку и стала стирать грязь с ног. На коже остался красный след — яркий, воспалённый. — Что за хрень? — Полина с удивлением уставилась на свои ноги в зеркале. Она вчера плавала в этой же воде, и ничего такого не было. Почему сейчас? Быстро переодевшись в юбку и белую футболку Полина села на пол перед зеркалом и начала краситься. Тушь ложилась неровно, руки дрожали, но она справилась. Встав с пола, Полина оглядела себя со всех сторон: чистая одежда, аккуратный макияж, никаких следов крови. Никто ничего не заподозрит. — Так, главное — вести себя как обычно, и никто не догадается, — Полина нервно улыбнулась своему отражению и пошла в столовую.

***

На следующий день испытание Ромы было пройдено на отлично. Он проснулся в своей постели, и первое, что почувствовал, была лёгкость. За окном заливались птицы, утреннее солнце золотило подоконник, и воздух, проникавший через приоткрытую форточку, пах скошенной травой, хвоей и чем-то сладким. С улыбкой на лице и облегчением парень двинулся в сторону столовой, чтобы позавтракать. Дорожка, усыпанная гравием, хрустела под ногами. Мимо пробежали двое мальчишек из младшего отряда, и один из них на бегу махнул Роме рукой. Столовая встретила его привычным гулом голосов, звоном посуды и запахом каши — не то чтобы аппетитным, но уже ставшим привычным за эти дни. Снова съев от силы ложек пять, Ромка с отвращением понёс тарелку обратно. Когда Пятифан уже направлялся к выходу, он встретил Полину — она стояла у дверей, и вид у неё был немного бледнее обычного. — Полина, я прошёл! Смог и остался жив! — выпалил он и широко улыбнулся. — Молодец! — Полина нервно улыбнулась в ответ, и улыбка эта вышла немного дёрганой, словно ей было больно улыбаться. — Спасибо, тогда я пойду, — Рома пошёл к себе в комнату, но по пути ему встретилась Варя. Она стояла у окна в коридоре, и солнечный свет, лившийся сквозь стекло, играл в её волосах. — О, здарова! — Ромка остановился. — Ой, Рома, привет! — девочка с яркими медными волосами обернулась и улыбнулась. — Ты уж прости нас вчера, что взяли и бросили одну в лесу. Не знаю, что нашло на Полину, почему она просто внезапно пошла к лагерю. — Я не обижена! — Варя мотнула головой. — Понятно. А ты куда? — спросил Рома, засовывая руки в карманы. — Не знаю, я гуляю просто, — она пожала плечами. — Пойдём вдвоём, всё равно здесь больше нечего делать. — Пойдём! — Варя осмотрелась по сторонам. — Только куда? — Куда? А ты куда хочешь? Мне всё равно, — Пятифан прислонился плечом к стене. — Я, если честно, не знаю здесь мест, кроме леса, озера и реки. — Здесь больше ничего нет, — сказал Рома, улыбаясь. — Хах, правда? Ну тогда я точно не знаю куда, — Варя развела руками. — Тогда просто пойдём. Рома и Варя вышли на улицу. Погода была невыносимо жаркой и душной — такой, когда воздух кажется плотным и осязаемым, а солнце печёт так, что асфальт плавится под ногами. Стрекотали цикады в траве, и их монотонное пение заполняло собой всё пространство. Лагерь разомлел от жары: даже те, кто обычно носился по площадкам, теперь валялись в тени деревьев или сидели на скамейках, обмахиваясь всем, что попадалось под руку. От корпусов пахло нагретой краской, от реки доносился запах ила и водорослей. Ребята подошли к берегу реки и сели в тенёк, наслаждаясь лёгким ветерком. Вода мягко журчала у ног, и от неё веяло прохладой. — Здесь намного лучше… — с улыбкой протянул Ромка и откинулся на траву. — Слушай, Ром, а у тебя были галлюцинации или кошмары на днях…? — вдруг спросила Варя и посмотрела на него серьёзно. — А что такое? — Рома повернул голову. — Просто мне ночью один и тот же кошмар снится, и вечером галлюцинации… Может, я с ума сошла? После того чудища… — её голос дрогнул. Рома задумался над ответом. Он смотрел на воду, на то, как солнечные блики пляшут на поверхности, и молчал несколько секунд. — Не знаю, но главное — не переживай, и это пройдёт. Наверное. — Надеюсь… Мне засыпать страшно аж… Не сплю почти всю ночь… А потом не замечаю, что засыпаю… — Варя обхватила колени руками. Не желая продолжать разговор на эту тему, Рома намочил руки в прохладной воде и неожиданно брызнул каплями в лицо девочки. Брызги разлетелись сверкающим веером, и Варя на мгновение зажмурилась. Рома звонко рассмеялся. — Расслабься! — Прохладная, — Варя тоже засмеялась, и напряжение ушло из её плеч. — Слушай, а ты классная. Я ожидал того, что ты завизжишь или испугаешься, как все… Можно вопрос? — Рома приподнялся на локтях. — Давай, — Варя повернулась к нему. — Тебе нравится здесь? — Сначала не очень, а потом понравилось, — она улыбнулась. Рома промолчал. Где-то вдалеке прокричала чайка, и её крик разнёсся над рекой. — Я бы хотел побыстрее отсюда уехать, такое ощущение, что мы здесь уже целую вечность в этом лагере. Ни еды, ни развлечений, — Рома вздохнул и сорвал травинку. — Ох, согласна, как будто под домашним арестом… — Варя кивнула. — А может… сбежим? Не важно куда, просто подальше от этого места! — Рома вдохновился своей идеей, сел ровно и стал ждать ответа. — Идея супер! Ты гений! Только… могут спалить… — Варя закусила губу. — И что? Родителям пожалуются? — Рома приподнял бровь. — Пх, хотя верно… — она махнула рукой. — Предлагаю ночью, как раз успеем все вещи собрать. После отбоя на этом месте, идёт? — Идёт! — Варя протянула ладонь, и они скрепили договор рукопожатием. — Привет! — Полина помахала Роме рукой, выходя из-за деревьев. Она появилась внезапно, словно вынырнула из тени, и солнечный свет упал на её лицо. Выглядела она странно — бледная, с застывшим напряжением в глазах. — Ром, у меня к тебе разговор есть. — Полина?! — воскликнул Ромка и резко встал, отряхивая траву с джинсов. — И как давно ты здесь? — Чего ты так удивляешься? — Полина посмотрела на Рому, и в её взгляде мелькнуло что-то тёмное чего он раньше не замечал. — Ничего, рассказывай, что случилось. Не просто так же ты пришла. — Если ты боишься, что я услышала про ваш план… — Полина помолчала и перевела дыхание. — В лес не ходите! Не хочу, чтобы с вами случилось то же самое. Пойдём, покажу. — Ну пойдём… — Рома переглянулся с Варей и шагнул вперёд.

***

Полина подошла к воде. Она двигалась медленно, осторожно, словно каждое движение давалось ей с трудом. У кромки реки она остановилась, и солнечные блики заплясали на её лице, заставляя жмуриться. Вода мягко журчала у ног, прозрачная и прохладная, пахнущая илом и речной свежестью. — Помнишь, какое действие оказывает вода на тех существ из леса? — спросила она, не оборачиваясь. — Да, я помню, — Рома стоял чуть позади и смотрел на её напряжённую спину. — Брызни на мою руку этой водой, только смотри, чтобы на лицо не попало, — Полина вытянула руку вперёд и закатала рукав, обнажая бледное запястье. Рома набрал в ладонь немного воды — холодной, обжигающей пальцы, — и осторожно побрызгал на руку Полины. Капли упали на кожу и тут же начали происходить странные вещи: на коже стали появляться красные следы — яркие, воспалённые, словно ожоги. Полина быстро, резким движением вытерла руку о юбку и отдёрнула её. — И… и что это? — Рома поднял глаза и посмотрел Полине в лицо. В его голосе звучала смесь ужаса и непонимания. — Я вчера в лес ходила ночью… — Полина замолчала, подбирая слова. — И мне живот вскрыли, из-за того, что я тебе помогла… А на воду такая реакция, потому что я лекарство выпила, которое мне дали. Ромка стоял в замешательстве, переваривая услышанное. Солнце пекло затылок, но по спине бежал холодок. Он не знал, что ответить, и слова застряли где-то в горле. Тишина повисла между ними, нарушаемая только плеском воды о берег. — То есть тебя сначала в живот пырнули, а потом лекарство дали? И зачем ты вообще туда пошла одна?! — наконец выпалил он. — Меня не пырнули, мне его разрезали, — Полина медленно повернулась к нему, и в её глазах блеснула боль. — Я с кишками наружу на земле лежала. А лекарство мне кто-то другой дал, и теперь… Не важно, что ещё… — Не важно? А что тогда для тебя важно? Я не смогу тебе помочь, пока не узнаю всё, что было, — Рома шагнул к ней ближе и сжал кулаки. — Для меня важно, чтобы вы живы были… Не знаю, можно ли мне помочь… — глаза Полины наполнились слезами. Они дрожали на ресницах, и одна слезинка сорвалась и покатилась по щеке. Рома взял её за руки. Ладони Полины были холодными, несмотря на жару. — Ты осталась жива благодаря тому лекарству, да? Значит, ты скоро поправишься. У тебя сейчас болит что-то? — Да, болит рана, и хочется ещё того лекарства. Мне вот что написали… — Полина достала из кармана сложенный листок и положила Роме в руку. На бумаге неровным почерком было выверено: «Попробуй насекомых». — Насекомых? Они с ума сошли? — Рома перечитал записку и уставился на Полину. — Не знаю… Может, попробовать? Они написали в другом письме, что без этого лекарства я могу умереть, — по щеке девушки скатилась ещё одна слеза и упала на воротник футболки. — Тебе собрать или ты сама справишься? — спросил он, возвращая записку. — Поможешь? — Полина с надеждой посмотрела на Рому. — Конечно, ведь на кону твоя жизнь! Т-тебе кого? — неуверенно спросил Рома и оглянулся на лес. — Давай жуков и червей, всех, в принципе, можно. — Не могу поверить, что ты и вправду будешь это есть. Ну ладно… Дай бутылку и жди меня здесь, — он протянул руку. — Давай лучше в коробку. Я тоже поверить не могу… Но я жить хочу, — Полина слабо улыбнулась. — Сейчас принесу… — Спасибо. Сначала Рома пошёл быстрым шагом к лагерю. Он почти бежал, и гравий хрустел под подошвами. Из своей комнаты он вынес маленькую картонную коробочку с крышкой и следом отправился в лес. В лесу было прохладно, пахло сырой землёй и хвоей, и солнечный свет пробивался сквозь кроны золотыми пятнами. Приглядываясь к земле и коре деревьев, Рома искал «еду» для Полины. Он поднимал трухлявые коряги, заглядывал под камни, разрывал мох. Жуки, черви, личинки — всё, что попадалось под руку, отправлялось в коробку. Когда набралось достаточное количество, Рома вышел из леса и стал приближаться к Полине, ждущей его у реки. — Спасибо большое… Теперь мне как-то нужно в себя это запихнуть, — Полина нервно улыбнулась и заглянула в коробку. — Не благодари. Может, их приготовить нужно? — Рома с сомнением посмотрел на шевелящееся содержимое. — Не… Я думаю, лучше так, — Полина открыла коробку и взяла оттуда одного червя. Тот извивался у неё между пальцами, влажно поблёскивая на солнце. — Ты их не боишься уже? — удивился Ромка и приподнял бровь. — Знаешь… Мне жизнь важнее, — Полина решительно положила червя себе в рот, зажмурилась и прожевала. На её лице отразилась гамма чувств — от отвращения до удивления. — М-м-м… Кстати, ничего… Хочешь попробовать? — Ну давай, за компанию, так сказать, — Рома улыбнулся и потянулся за жучком. — Поверить не могу, что мы это едим, — Полина взяла ещё одного червя и отправила его в рот. — Ага. Хорошо, что рядом Кати нет, — сказал Рома, запихнул в себя бедного жучка и нахмурился. Воспоминание о Кате кольнуло его где-то внутри. — Ну как тебе? — Полина прожевала червя и вопросительно посмотрела на Рому. — Мне это каждый день придётся есть. — Ну, не то чтобы очень вкусно, но сойдёт. Чего, прям каждый? Я думал, пока рана не заживёт. — Каждый день, пока рана не заживёт, а когда она заживёт — я понятия не имею, — Полина взяла жука за лапку и поднесла к лицу. — Вы сбежать не сможете, — пробормотала она и запихнула жука в рот. — В лес не ходите, вас там убьют. Тут немного осталось до конца смены. — А нас-то почему? Ты сказала, что тебя — за то, что ты мне помогла, а мы ничего не сделали. — Та тварь голодная, где гарантия того, что она вас не убьёт? Не ходите. Пожалуйста, — Полина взяла из коробки какую-то личинку, повертела её и отправила в рот. — Ну, тебя же не убила… Тебе помогли, и нам, если что, помогут. К тому же ты была одна, а нас двое. Я не хочу здесь больше оставаться. — И куда вы пойдёте? — Полина подняла на него усталый взгляд. — Не знаю, просто прямо. Мало или поздно этот лес закончится, а там и наша деревня, — Рома пожал плечами. — Я с вами пойду… пожалуй, — тихо сказала она. — Ты доедай пока, а я пойду вещи подготавливать, — Пятифан поднялся на ноги и направился в сторону корпусов.

***

Когда время уже близилось к ночи, все собрались в коридоре. Лагерь затихал: стихли голоса вожатых, погасли окна корпусов, и только ветер гулял по пустым дорожкам, шелестя кронами сосен. В коридоре было темно и душно, пахло старым деревом и высохшей краской. Тени от трёх фигур, дрожащие в свете фонариков, метались по стенам, словно призраки. Где-то вдалеке хлопнула дверь — и снова тишина, глубокая, ватная, ночная. — Выдвигаемся? — прошептала Варя и поправила лямку рюкзака. — Ага, — Полина улыбнулась, хотя в тусклом свете фонарика её улыбка показалась довольно жутковатой. — Только тихо, — шёпотом сказал Рома и приложил палец к губам. Ребята медленно двинулись к выходу, стараясь ступать как можно тише. Половицы предательски скрипели под ногами, и каждый скрип заставлял их замирать на месте и прислушиваться. Фонарики выхватывали из темноты куски стен, двери, пожарный щит на стене. Они шли гуськом, как заговорщики, и время от времени обменивались короткими, отрывистыми фразами. У выхода их встретила ночь. И вот, когда лес был уже перед ними — тёмный, молчаливый, — они переглянулись и несмело шагнули вперёд, за черту лагеря. — А что будем делать, если тварь попадётся? Бежать? — голос Ромы прозвучал глухо. — Не вариант… — Полина покачала головой. — Кто-нибудь же взял святую воду, да? — Рома обернулся. — Я взяла, — отозвалась Варя и похлопала по своему рюкзаку. — Чёрт… — Полина вдруг согнулась пополам, схватившись за живот. Фонарик выпал из её ослабевших пальцев и покатился по земле. — Полин, ты идти можешь? — Рома тут же оказался рядом и положил руку ей на плечо. — Не уверена… — Полина рухнула на колени, и сухие ветки хрустнули под ней. — Пять минут — и я как огурец буду. — Ничего, мы подождём, — мягко сказала Варя и присела рядом. — Спасибо, — Полина запустила пальцы в землю и вытащила оттуда червя — жирного, извивающегося. Запихнув его в рот, она прожевала и посмотрела на Варю. — Помоги встать, пожалуйста. — А, хорошо, — Варя протянула Полине руку и осторожно помогла ей подняться. Полина покачнулась, но устояла. — Спасибо, — она отряхнула колени. — Ну что, пошли? — Ты уверена, что ходить сможешь? Я волнуюсь… — Варя заглянула ей в лицо. — Не переживай, пожалуйста, всё нормально, — Полина улыбнулась и сжала её ладонь. — Если ты уверена, тогда ладно, — Варя улыбнулась в ответ. — Уверена. Но если ты не против, я тоже буду держать тебя за руку, — Полина переплела свои пальцы с Вариными. Девочка лишь улыбнулась — тепло и ободряюще. — Пойдём, — Полина повернула направо и шагнула в темноту. Рома тоже повернул направо и шёл позади всех, освещая дорогу фонариком. Он всматривался в темноту между деревьями и прислушивался к каждому шороху. Лес жил своей ночной жизнью: где-то ухнула сова, прошелестела листва, хрустнула ветка. — Ром, не отставай, — Полина обернулась через плечо. — А то ещё потеряешься, — добавила Варя. — Вот именно, — подтвердила Полина. — Не потеряюсь, — буркнул Рома. — Не спорь, — Полина нахмурилась. — Не указывай мне, что делать, — в его голосе прорезалось раздражение. — Это ты меня так отблагодарил за то, что жив остался? Спасибо, очень приятно, — Полина остановилась и развернулась к нему. — Я тебе и так помогаю, если ты не заметила, — Рома скрестил руки на груди. — Я тоже тебе помогаю, если ты не видишь, — Полина прищурилась. Варя просто слушала их спор и переводила взгляд с одного на другого. В темноте их голоса звучали громче, чем им казалось, и эхо разносило слова между стволами. — Ты сама согласилась сюда пойти, я тебя не просил, — Рома шагнул вперёд. — Давай ещё громче это скажи, чтобы нас все, кто можно, услышали, — прошипела Полина. Рома промолчал. Тишина снова опустилась на лес, но теперь она была напряжённой, звенящей. Полина молча развернулась и пошла вперёд, всё ещё держа Варю за руку. Фонарики раскачивались в такт шагам, и тени плясали на стволах деревьев. — А на самом деле, я хочу, чтобы ты жив и здоров был, — Полина вздохнула, и её голос смягчился. — Я очень за тебя волнуюсь… — Я тоже переживаю за тебя и твоё здоровье, но не нужно указывать мне, — ответил Рома уже спокойнее. — Прости, просто лес — не самое безопасное место, — Полина замедлила шаг. Рома стал идти быстрее и теперь шёл наравне со всеми, бок о бок. Его плечо почти касалось плеча Полины. Полина вдруг нагнулась и что-то подняла с земли — быстро, незаметно, — и сунула это нечто в карман. Никто не заметил. Она выпрямилась и пошла дальше, словно ничего не произошло.

***

Ребята прошли уже достаточно много, и на их счастье, пока они никого не встретили. Лес вокруг стоял плотной стеной — старые сосны уходили кронами в самое небо, и между ними сгущалась такая глубокая тьма, что лучи фонариков едва пробивали её на пару шагов вперёд. Свет дрожал на стволах, выхватывал из мрака корявые ветки, замшелые корни, и тени от них метались, словно живые. Тишина здесь была необычной: не спокойной, а настороженной, словно сам лес затаил дыхание и наблюдал за ними. Где-то в глубине хрустнула ветка — и замерла. Вскрикнула ночная птица — и замолчала, будто её оборвали на полуслове. Пахло сырой землёй и прелой листвой. — Ребят, давайте передохнем немного, уже ноги гудят… — голос Полины прозвучал устало и глухо. Она остановилась и оперлась рукой о ствол сосны, чувствуя, как шершавая кора холодит ладонь. Варя просто кивнула головой и опустилась на траву, поджав под себя ноги. Она выглядела бледной и уставшей, но держалась. Рома приземлился прямо на землю, даже не постелив ничего, и лёг на спину, раскинув руки. Холодная земля приятно остужала разгорячённую спину. Над ним раскачивались тёмные кроны, и где-то высоко в просвете между ветками виднелась одинокая звезда — маленькая, дрожащая. Он смотрел на неё и чувствовал, как напряжение медленно уходит из мышц. Варя легла рядом и закрыла глаза. Её ресницы чуть подрагивали. — Интересно, куда мы придём по этому пути… — прошептала она, не открывая глаз. — Клещей не подцепи, — Полина сняла с дерева муравья, внимательно его рассмотрела в свете фонарика и перекатила между пальцами. — Опять ты за своё… Постараюсь, — отозвался Рома и тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от звезды. — Я волнуюсь! Клещи, между прочим, заразу переносят. Один, кстати, ползёт по твоей штанине, — Полина указала пальцем на маленькое тёмное пятнышко, которое медленно двигалось вверх по ткани. — Кстати, попробовать не хочешь? — Рома скосил глаза на клеща, лениво скинул его щелчком и проводил взглядом. — А давай! — Полина присела рядом с Ромой и проворно подхватила клеща с земли, зажав его между большим и указательным пальцами. — М-да… Я пошутил вообще-то, — Рома приподнялся на локтях и уставился на неё с выражением, средним между ужасом и восхищением. — Вкусно, — Полина прожевала, облизнулась и пожала плечами. — Полина! То есть за меня боишься за каждую мелочь, а сама клещей ешь?! — Пятифан сел, скрестив ноги, и возмущённо уставился на неё. — А при чём тут то, что я съела клеща? — Полина подняла бровь и стряхнула с пальцев невидимые крошки. — Ты даже сама сказала, что они опасны, нахера ты их ешь? — парень всплеснул руками и хлопнул себя по коленям. — Один маленький клещ! Че ты к нему пристал? — А то! Лучше не ешь их! — в его голосе прозвучала искренняя тревога. — Ладно… Не буду. Всех остальных-то можно? — Полина вздохнула и закатила глаза, но в этом жесте не было злости — только усталость. — Остальных жуков — да, но всё же не увлекайся этим, я не думаю, что они полезны. — Они вкусные… — Полина вдруг поморщилась, схватилась за живот и согнулась пополам. — Сука… Чего-то у меня рана болит, чувство такое, как будто она открылась. Она приподняла край футболки и начала разматывать бинты — медленно, осторожно. В свете фонарика было видно, как по ткани расползается тёмное пятно. Кровь. Свежая. — Открылась…? — Рома подался вперёд, и его лицо побледнело. — Н-не… Немного в одном месте… Чёрт… У кого-нибудь есть степлер? Или нитки с иголками? — Полина подняла на него глаза, и в них читалась боль. — Посмотри у меня в рюкзаке, — Рома кивнул в сторону своих вещей и вытер вспотевшие ладони о джинсы. — Спасибо, — Полина подошла к его рюкзаку, опустилась на колени и запустила руку внутрь. Её пальцы нащупали что-то металлическое. — Нашла. Иголку и какую-то нитку… Хрен с ним. Она вдела нитку в иголку — пальцы дрожали, — завязала узелок и, закусив губу до крови, начала зашивать рану. Иголка входила в кожу с тихим, влажным звуком. — Сука, больно-то как! — Полина шипела от боли и зажмуривалась, но продолжала. — Потерпи… А лучше дай я. Так быстрее будет, чем ты сама на себе вслепую что-то зашьёшь, — Рома подошёл ближе и осторожно, почти нежно, забрал у неё иголку. — Ну попробуй… Смотри, чтобы всё остальное не разошлось, — Полина горько усмехнулась и вытерла пот со лба. — Ты можешь лечь, пожалуйста? — Могу, — Полина легла на землю, подложив под голову рюкзак. — Чёрт, оно дальше расходится… — она поморщилась и вцепилась пальцами в траву. — Блять, прости, — Рома присел на корточки и склонился над раной. Свет фонарика дрожал в его руке. Он взял иголку и стал медленно зашивать, аккуратно водя остриём вверх-вниз. Его пальцы были в крови, но он старался не думать об этом. — Это тяжелее, чем я думал… — А ты думал, что это так легко? — Полина посмотрела на него. Периодически она морщилась и шипела от боли, впиваясь пальцами в землю так, что под ногти набивалась грязь. — Ну, полегче хотя бы… Потерпи, ещё немного осталось… — Рома говорил тихо, почти шёпотом, словно успокаивая её. — А я что делаю? Терплю! Ай! — Полина зажмурилась, и по её щеке скатилась слеза. — Прости ещё раз, но это не лёгкий процесс. К тому же я это вообще впервые делаю! — сказал Рома, продолжая продвигать иголку с ниткой дальше. — Да я знаю, ты не отвлекайся, шей, — Полина вяло улыбнулась. — Если я кони в этом лесу двину, ты это… Меня закопай, что ли. Рома на мгновение замер. Иголка застыла в воздухе. — Я? Спасибо, конечно, что ты мне доверяешь, но я не дам тебе здесь умереть, для того чтобы тебя потом закапывать. — Ну, ты… Других тут нет. Спасибо, что веришь в то, что я доживу до больницы и выхода из этого чёртова леса… — Полина хмыкнула и перевела взгляд на кроны деревьев. Рома тяжело вздохнул и на мгновение оторвался от работы. — Зачем ты вообще с нами пошла… Лучше бы за себя волновалась, а не за меня… — Рот закрой и скажи спасибо за то, что я за тебя переживаю. На себя мне немного всё равно… — Полина улыбнулась, и улыбка эта вышла грустной. — Если бы ты не переживала за меня, я бы сейчас не занимался этим, — сделав несколько движений острой иголкой, Рома закончил зашивать рану, затянул последний узелок и откусил нитку. — Готово, только не делай резких движений. — Ага, хорошо. Мне главное, что ты жив! А это… Ну, заживёт когда-нибудь… — Полина посмотрела на Рому и слабо кивнула. — А мне главное, чтобы ты жива была. Не вставай пока, я переделывать не хочу, — он вытер руки о траву и устало опустился на землю. — У нас похожие цели, — Полина засмеялась, но смех тут же оборвался болью в боку. — Вставать не буду, пока. Ромка лёг рядом и уставился в небо. Тишина снова опустилась на лес, но теперь в ней было что-то мирное, почти уютное. Он нашёл взглядом ту самую звезду. — Да, похожие… Может я пока тебе за насекомыми схожу? За тобой Варя присмотрит, а я пойду поищу… — Рома начал подниматься. — Варя? Варя куда-то ушла вроде. Мы вдвоём остались, — Полина огляделась, и на её лице отразилось беспокойство. — Да? Я даже не заметил, как она ушла… — Рома озадаченно покрутил головой. — Может, ненадолго отошла? Подождём, пока придёт, и если нет… — Ждём… — Полина вздохнула. — Чем займёмся? — Давай просто поговорим. Ты музыкой до сих пор увлекаешься? — он повернул голову к ней. — Да, до сих пор на скрипке играю. — А почему ты её с собой в лагерь не взяла? — Рома приподнялся на локте. — Ну, я решила отдохнуть немного. Я тоже человек, — Полина пожала плечами. — Понятно. Может, у тебя тоже есть интересующие тебя вопросы? М? — Пятифан приподнял бровь. — Есть… Но не к тебе… — Полина отвела взгляд и уставилась куда-то в темноту. — Какие? И к кому? — Всё расскажи да покажи, — Полина улыбнулась. — У Бога спросить хочу: за что он со мной так поступил? Чем я это заслужила? — Да, на это я ответить не смогу… — парень опустил голову и поскрёб затылок. — А жаль… Я бы очень хотела услышать ответ… — Полина посмотрела на небо, где между тёмными кронами проглядывали равнодушные звёзды. — Всё, давай не будем о грустном. Сейчас всё почти хорошо. Мы в лесу, а не в лагере, нас пока никто не съел, мы все живы — это радует, — Рома постарался вложить в голос как можно больше оптимизма. — Да прям всё отлично! Просто супер… — Полина посмотрела на Рому с горькой иронией и фыркнула. — Ладно… Кого я обманываю, всё плохо… — Рома повернул голову к Полине и встретился с ней взглядом. — Всё ужасно, не просто плохо. Мало того что у меня живот нитками зашит, так мы ещё и одни. — Да, так и есть… Мы в безвыходной ситуации, — Рома сорвал травинку и сунул её в рот. — Ну не совсем уж безвыходная… Какой-то выход должен быть, — Полина нахмурилась и задумалась. — Ну, не знаю… Если Варя вернётся, тогда есть, а если нет — мы так и останемся здесь одни. — Ну… Сейчас мне получше станет, и мы сможем пойти к деревне, — Полина приподнялась на локтях и осторожно потрогала повязку. — Угу… Надо как-то отвлечься от этих проблем… Может, поспать? Или с ножом потренироваться… — рассуждал Рома вслух, перекатывая травинку из уголка в уголок рта. — Тренироваться на мне будешь? — Полина засмеялась, и на этот раз смех был искренним. — Да, а ты как думала? — Рома прищурился и изобразил злодейскую ухмылку. — На мне уже все, кто можно и нельзя, потренировались. — Кроме меня… Исправим, — Рома улыбнулся и подмигнул. Полина улыбнулась в ответ и посмотрела на Рому. В свете фонарика его лицо казалось таким родным. — С тобой приятно общаться. — Спасибо? — Рома растерянно моргнул. — Не часто мне такое говорят. — Тебе спасибо, за то что возишься с такой дурой, как я. — Мне больше не с кем возиться, кроме тебя, и ты не дура, а Полина, — Рома снова улыбнулся, и улыбка эта вышла тёплой. — Спасибо, что напомнил, как меня зовут, — Полина посмотрела на дерево и замолчала. Где-то вдалеке ухнула сова, и лес снова погрузился в тишину.

***

— Мы уже можем идти? — голос Ромы прозвучал глухо, пропитанный усталостью и тревогой. Он сидел на земле, обхватив колени руками, и смотрел на Полину, которая всё ещё лежала на спине и тяжело дышала. — Думаю, что да. Поможешь встать? — она протянула руку и поморщилась от боли в боку. Даже в тусклом свете фонарика было видно, какой бледной стала её кожа. — Помогу, — Рома поднялся с травы, отряхнул прилипшие к джинсам хвоинки и протянул ей ладонь. — Спасибо, — Полина взялась за его руку, и он осторожно потянул её на себя. Она встала на ноги, покачнулась, и мир на мгновение поплыл перед глазами. В голове зашумело, перед глазами заплясали тёмные точки. — Чего-то голова у меня кружится… — она схватилась за дерево, прижалась лбом к шершавой коре и зажмурилась, пережидая приступ. Кора была прохладной и влажной от ночной росы. — Такими темпами мы точно далеко не уйдём… Ну, или не скоро… — Рома стоял рядом и не знал, куда деть руки. Ему хотелось помочь, но он не понимал, как. Он просто стоял и ждал, поглядывая то на неё, то на тёмные силуэты деревьев вокруг. — Спасибо, — Полина закрыла глаза и несколько секунд стояла так, слушая стук собственного сердца и далёкий крик ночной птицы. Рома просто молча ждал и рассматривал лес. Фонарик выхватывал из темноты корявые стволы, замшелые корни, паутину, поблёскивающую в луче. Где-то в глубине леса что-то хрустнуло и затихло. Ветка? Или шаги? — Знаешь… Когда мне вскрыли живот и я отключилась, мне показалось, что я попала в рай… — Полина открыла глаза и посмотрела куда-то вдаль, за деревья, где небо только начинало светлеть. Её голос звучал мечтательно и грустно одновременно. — Я готова отдать всё на свете, чтобы ещё раз туда попасть. — Зачем тебе туда, что там такого, чего нет здесь? — Пятифан нахмурился. Он переступил с ноги на ногу, и под его кедами хрустнула сухая ветка. — Там нет боли, — ответила она просто, и в этих словах было столько тоски, что Рома осёкся. Ветер пробежался по кронам, и деревья ответили тихим, печальным шелестом. — Боль рано или поздно пройдёт! — сказал он, пытаясь вложить в голос уверенность, которой сам не чувствовал. — Наверное, — она пожала плечами и провела ладонью по стволу дерева, стирая с коры капли росы. — Почему ты так не уверена в этом? — парень шагнул ближе и заглянул ей в лицо. — Потому что мне часто это говорят, — она отвела взгляд и замолчала. Её пальцы машинально потянулись к повязке на животе. И тут позади них послышался шорох — влажный, скользкий, как будто что-то большое тащило себя по земле. Ветки хрустнули, и звук этот эхом разнёсся между стволами. Рома замер. Полина замерла. Тишина, наступившая следом, была страшнее любого звука — густая, звенящая, наполненная невидимой угрозой. — Полин? Ты это слышала или я с ума схожу? — Рома резко повернулся и осветил фонариком пространство позади. — Слышала, — Полина посмотрела на Рому, и её глаза расширились. Она перестала дышать. — Супер… — выдохнул парень, и его рука потянулась к карману, где лежал нож. Пальцы сомкнулись на холодной рукояти. — А вода у Вари осталась… — прошептал он и облизнула пересохшие губы. — У меня в рюкзаке есть, — девушка стянула лямку с плеча и протянула ему рюкзак. Её руки дрожали. Рома открыл его дрожащими пальцами, порылся внутри, отодвинул бинты, коробку с насекомыми, фонарик, и наконец нащупал холодный пластик. — На меня ей не попади, — девушка отступила на шаг и прижалась спиной к дереву, сливаясь с его тенью. Полина посмотрела Роме за спину — и её лицо побелело. Она увидела это первым: длинную, неестественно вывернутую конечность, которая поднималась из темноты. Когти блеснули в свете фонарика. — Там кто-то есть? — Рома ещё не видел, но уже почувствовал — по тому, как изменилось лицо Полины. Она медленно кивнула. И в ту же секунду схватила Рому за руку и рванула на себя, оттаскивая в сторону. Он едва устоял на ногах, а на том месте, где он только что стоял, в землю вонзилась большая когтистая рука — серая, бугристая, с чёрными когтями, похожими на обломки стекла. Земля вздыбилась, комья полетели в стороны, и воздух наполнился запахом гнили. — Пошла нахуй, тварь ебаная! Меня можешь убить, Рому не трогай! — закричала Полина, пятясь назад и не отпуская его руки. Её голос сорвался на крик и эхом разнёсся по лесу. Рома пошатнулся от резкого рывка, чудом не упал, а потом поднял глаза — и увидел существо целиком. Оно выходило из темноты медленно, словно наслаждаясь их ужасом. Безликое, с длинными конечностями. Оно двигалось рывками, как сломанная марионетка, и каждый его шаг отдавался в земле глухим стуком. — Ептвоюмать… А воду прямо на него лить? — спросил Рома, держа наготове бутылку и чувствуя, как дрожит рука. Сердце колотилось где-то в горле. — Ну можешь, блять, выборочно! Конечно, хуярь быстрее и побежали нахуй отсюда! — заорала Полина, не сводя глаз с твари. Рома сорвал крышку и плеснул святую воду прямо в тварь. Жидкость попала на серую плоть, и та зашипела, запузырилась, пошла дымом. Запахло палёной плотью. Существо взвизгнуло — пронзительно, нечеловечески, — и отшатнулось, закрываясь длинными лапами. Рома, не теряя ни секунды, схватил Полину за руку и рванул прочь. Ноги несли их сами, ветки хлестали по лицам, корни цеплялись за кеды, но они бежали — спотыкаясь, падая, поднимаясь и снова бежа. Свет фонарика бешено метался по стволам, и тени плясали вокруг, как безумные. Полина бежала рядом с Ромой. Рана на животе снова начала кровить — она чувствовала, как горячая влага пропитывает бинты и стекает по коже, — но не обращала на это внимания. Сейчас было не до того. Главное — бежать. Бежать, пока эта тварь не догнала их. В ушах свистел ветер, в боку кололо, но она продолжала перебирать ногами. Они пробежали ещё немного, а после остановились, чтобы отдышаться. Рухнули на землю за большим поваленным деревом, и Рома выглянул из-за него, всматриваясь в темноту. Его грудь вздымалась и опускалась. — Вроде оторвались… Как рана? — он обернулся к Полине. — По-моему не разошлась, — Полина потрогала повязку. Пальцы стали липкими. Она поднесла их к свету фонарика — красные. — Всё путём, только кровит. Фух… Я заебалась бежать… — Хотя бы не разошлась, и то хорошо… Это пиздец, конечно… — Рома вытер пот со лба и привалился спиной к бревну. — Что именно? Мне кажется, что всё — пиздец полный… — Полина огляделась. Вокруг были только деревья, уходящие в темноту. — Я тебя поздравляю, всё стало ещё хуже, я не ебу, где мы. — Спасибо за поздравление, но уже самому откинуться хочется, — он опустил голову и закрыл глаза. — Вот видишь! Перспектива попасть в рай очень заманчива! — Полина поднялась на ноги, пошатнулась, но устояла. — Пойдём куда-нибудь, хуже всё равно быть не может. — Пойдём… — Рома последовал за ней, держась за бок. Полина пошла вперёд, продираясь сквозь кусты. Ветки цеплялись за её одежду, но она упрямо шла. — Это просто феерический пиздец! — она вдруг засмеялась — от безысходности, от боли, от усталости. Смех был надломленным, почти истерическим, и эхо подхватило его, разнося между деревьями. — Неужели я подохну в этом сраном лесу с нитками в брюхе? Если да, то я сама себе нитки перережу! Какая ужасная ситуация! Рома шёл за Полиной, едва поспевая. Её смех звучал жутко в ночной тишине, и от него по спине бежали мурашки. — Мне сейчас вообще не до смеха… Кстати, спасибо, что спасла… — Господи, если я подохну в этом лесу и не попаду в рай, это будет очень, сука, подло! Слышишь? — она запрокинула голову и посмотрела на небо. — Уверен, услышит… Если бы мы хотя бы знали, где находимся, стало бы легче… Но нет, — Рома развёл руками и вздохнул. — Я не знаю, что делать… Всё, конец, — Полина села на землю прямо там, где стояла, и обхватила голову руками. — Я тоже не знаю… Кстати, интересно, мы быстрее умрём от голода или от тварей?.. Есть время поразмышлять, — он присел рядом и сорвал травинку. — Я могу есть жуков… Скорее всего, от тварей, или я не выдержу и вскроюсь. Я помолюсь всем богам, которым можно, хоть кто-нибудь меня услышит, — она прикрыла глаза и что-то прошептала. — Или… — Рома не успел договорить. Сзади снова послышался тот самый влажный, скользкий шорох. Тварь подкралась бесшумно, сливаясь с тенями, и в следующее мгновение её длинная рука метнулась вперёд, схватила Рому за плечо и потащила прочь. Он закричал — громко, отчаянно, — но крик оборвался, когда коготь вонзился ему в живот. Длинный, чёрный, острый как бритва, он вошёл в плоть с тошнотворным влажным звуком и разорвал кожу и мышцы. Рома захрипел, из раны хлынула кровь и мир вокруг него померк. Он обмяк и рухнул на землю, как сломанная кукла. Из раны на землю вытекало что-то тёмное и густое. — Сука, ну нет! — закричала Полина и бросилась к нему. Она упала на колени рядом с его неподвижным телом и первым делом нащупала пульс — слабый, но он был. Затем она подняла его голову, положила себе на колени и одной рукой открыла ему рот. Второй она нашарила в кармане горсть насекомых — жуков, личинок, червей, всё, что нашла в лесу, — и всыпала ему в рот. — Только не умирай, слышишь? — она размахнулась и дала ему звонкую пощёчину. Голова Ромы дёрнулась в сторону. — Жри, сука, жри! Ещё одна пощёчина. И ещё одна. Через несколько ударов по лицу он с трудом открыл глаза. Зрачки были мутными, расфокусированными, но он смотрел на неё. Смотрел и не понимал, кто она. — Живой, — Полина улыбнулась, и по её грязным щекам потекли слёзы облегчения. — Я тебя сейчас зашью! Она уложила его ровнее на землю, и её пальцы уже нащупывали нитки. Из её собственной раны кое-где выглядывали кишки. Но Полина не обращала на это внимания. Она вытащила нитку и та вышла с мерзким, чавкающим звуком, оставив после себя открытую, кровоточащую дыру. Полина закусила губу, чтобы не закричать. — Съешь жуков, пожалуйста, — её руки были в крови, и жуки, перемазанные красным, всё ещё шевелились. — А… ты… собственно, кто? — хриплым, едва слышным голосом спросил Рома. Он смотрел на неё и не узнавал. В его глазах была пустота. — Что произошло? Какие насекомые? Почему всё так болит…? — Молчи, тебе станет лучше. Сейчас всё будет. Ты помнишь, как тебя зовут? — она склонилась над ним. — Не… нет… — его голос был слабым, надтреснутым. — Меня зовут Полина, тебя — Рома. — А что ты делаешь? О боже… — Рома скосил глаза вниз, увидел, как она вытаскивает из себя нитки, увидел её внутренности, влажно поблёскивающие в свете фонарика, и зажмурился. Его лицо исказилось от ужаса. — Тебя лечу, — Полина вздохнула и покачала головой. — Лучше не смотри. — Я и не собирался! Так что ты делаешь, вернее, хочешь сделать? — он продолжал держать глаза закрытыми, но его голос дрожал. — Зашить твой живот… — Полина посмотрела на Рому, и её голос дрогнул. — Ты меня вообще не помнишь? Ай! — она вытащила из себя ещё одну часть нитки, и боль пронзила её насквозь. — Зашить? Не-не-не, не надо, это, наверное, очень больно, я так потерплю. У тебя тоже рана… Зачем ты из себя нитки вытаскиваешь, у тебя других нет? — его голос был слабым, но в нём слышалась паника. — Надо, Рома. Пожалуйста, вспомни меня, попытайся… Других ниток нет… Это не больно, — из глаз Полины потекли слёзы. Они капали на его футболку, на землю, на её окровавленные пальцы. — Ну что ты плачешь?.. Я постараюсь вспомнить тебя… А кто я тебе? — Ты мне друг… Очень близкий… И ты мне очень дорог, — Полина вытерла слёзы рукавом, оставив на лице кровавый след, и воткнула иголку ему в кожу. — Ай! Остановись! Убери, убери! — завопил Рома от боли и дёрнулся всем телом. — Потерпи, пожалуйста, — она продолжила шить, не останавливаясь. — Ты же сказала, это не больно! Ай… По-осторожнее хотя бы… — Рома продолжал шипеть от боли и впиваться пальцами в землю. — Ты мне тоже рану зашивал. — Я? Да ну… Ты себе какие-то нитки оставила хоть? Я старался, наверное, — его голос стал чуть спокойнее. — Тебе нужнее, за меня не волнуйся, — Полина посмотрела на Рому. Её глаза были красными от слёз, но руки работали чётко. — Ладно… Прошу, делай побыстрее… — Рома немного попривык к этой боли и просто продолжал терпеть, сжав зубы. — Я и так стараюсь, я хочу, чтобы всё было аккуратно, — Полина практически зашила рану. Оставалось несколько стежков. — Расскажи что-нибудь, пока я тут лежу и терплю иглу внутри себя… — Чтобы тебе рассказать… Помнишь, как мы с тобой в озере купались? А ещё когда мы туда с Варей пошли, вы жука похоронили… — Полина улыбнулась, и в её голосе зазвучала теплота. — Не спрашивай, помню ли я, просто рассказывай. А Варя — это кто, тоже подруга? — Да, это наша подруга, мы с ней в лагере познакомились… А ещё у тебя есть девушка, её Катя зовут, а твоих лучших друзей зовут Бяша и Антон, — Полина сделала последний стежок, завязала узелок и оторвала нитку. — Я закончила. — Нифига… Жаль, я этого не помню… А моя девушка, то есть Катя, очень расстроится, когда узнает, что я её тоже не помню? — Рома попытался приподняться на локтях, но тут же рухнул обратно. — Очень. Но я надеюсь, что ты всё вспомнишь, — у Полины задрожали губы. Рома попытался подняться снова, но тело не слушалось, и он упал обратно на землю, подняв облачко сухих иголок. — Если ты не вспомнишь, я тебя убью, честное слово, — Полина засмеялась. Смеялась она недолго — из её раны чуть не вывалилась часть кишечника. — Чёрт! — она кое-как запихнула её обратно, морщась от боли. — Ужас, я не могу на это смотреть. Как ты жить дальше будешь…? — Рома снова закрыл глаза и отвернулся. — Как обычно… Чего-нибудь придумаем, — Полина легла на землю рядом с ним. Рядом полз какой-то жук. Она взяла его за панцирь, сунула в рот и прожевала. — А как мы тут оказались? — Мы из лагеря сбежали, а потом… Потом за нами гналась тварь, которая это с нами сделала, — Полина указала на свою рану. — М-да… Насколько должно быть плохо в лагере, чтобы мы сбежали оттуда в лес, где обитают твари? — парень приоткрыл один глаз. — Намного. Это, кстати, твоя идея была. — Ты серьёзно? Я не мог такое предложить. Хотя откуда я могу знать, если ничего не помню… — Рома слабо усмехнулся. — Ты помнишь хоть что-нибудь о себе? Сколько тебе лет? В каком классе ты учишься? — Чисто логически, мне примерно столько же, сколько и тебе. А ты выглядишь, ну, лет… на шестнадцать? Да? — Семнадцать. М-да… Это пиздец… — Полина придерживала одной рукой кишки, а другой достала из рюкзака пачку сигарет и зажигалку. — Прости, я правда ничего не помню… Может, ты и кажешься мне знакомой, но только если немножко… — Рома посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. — Ничего страшного… Я вскрою этой твари брюхо, так же как она сделала это тебе и мне, — Полина чиркнула зажигалкой, и на мгновение её лицо озарилось оранжевым светом. — Ты мне уже начинаешь нравиться. Теперь я понял, почему с тобой общался. — Хах, да во мне ничего такого вроде бы нет, — Полина немного покраснела и опустила глаза. — Не знаю… Я, кроме тебя, пока не видел никого… Спасибо, если бы не ты рядом, меня бы уже не было… — Увидишь, обязательно. Послушай меня, пожалуйста: если я умру, ты должен знать, как выглядит Варя. У неё красные волосы… У меня была наша фотка совместная, — Полина полезла в рюкзак и вытащила потрёпанный снимок. — Хорошо… — Держи, — Полина протянула ему фотографию. Их пальцы соприкоснулись. — Мгм, запомнил… А ты ей позвонить не можешь, узнать, где она? — У меня сеть не ловит, — Полина зажгла сигарету, сделала затяжку и выпустила дым в тёмное небо. — Хочешь? — А я курил? Нет, не надо. Я даже подняться толком не могу, — Рома покачал головой. — Курил, а я тебе постоянно говорила, что это вредно. — И сама курила? — Рома посмеялся, и смех этот был слабым, но искренним. — Ага, только вам не говорила, — Полина улыбнулась и снова затянулась. Рома улыбнулся в ответ и закрыл глаза.

***

Рома приподнялся и облокотился на локти. Движение далось ему с трудом — каждый мускул в животе отозвался тупой, ноющей болью, а перед глазами на мгновение всё поплыло. Он замер, пережидая приступ, и вытер холодный пот со лба. — Может, пойдём просто прямо? — предложил он, глядя в темноту впереди. — Ты идти можешь? — Полина с сомнением посмотрела на него. — Сейчас попробую… — Рома протянул руку, схватился за ближайшее дерево и, скрипя зубами, попытался встать. Ноги дрожали, но держали. — Давай помогу, — Полина тут же оказалась рядом и подставила плечо. — Помоги… — Конечно, — она обхватила его за талию одной рукой, стараясь не задеть свежие швы, а другой взяла его за ладонь. От неё пахло кровью, землёй и сигаретным дымом, но Роме было всё равно. — Так полегче? — Да, спасибо… — он сделал несколько осторожных шагов, держась за неё и за деревья. Ноги слушались, хоть и неохотно. — Ходить могу, пойдём. Всё равно не хочу нас задерживать. — Пойдём, — Полина помогала ему идти, не обращая внимания на то, что самой ей идти было больно. Каждый шаг отдавался в боку, но она стиснула зубы и молчала. — Ты можешь отпустить меня, всё в порядке, — Рома попытался высвободиться. — Не, всё нормально, мне не сложно. Не хочу, чтобы ты покалечился… — она держала его крепко. — Ну как хочешь, смотри сама, — Рома сдался. Они медленно двинулись вперёд. Под ногами хрустели сухие ветки, в кронах шумел ветер, и где-то далеко-далеко, за деревьями, небо начинало сереть — приближался рассвет. Лес постепенно оживал: запели первые птицы, застрекотали насекомые в траве, и воздух наполнился утренней свежестью, какая бывает только перед восходом. — Ром, ты вообще ничего не помнишь? — тихо спросила Полина и заглянула ему в лицо. Рома промолчал. Он просто шёл и смотрел вперёд, на бесконечные ряды деревьев. Его молчание было красноречивее любого ответа. — Видимо, нет… — Полина вздохнула и опустила голову. — А я сильно отличаюсь от того Ромы, которого вы помните? — он повернул голову к ней. — Довольно… — Полина посмотрела на него и слабо улыбнулась. — Ну, привыкай тогда. Я не знаю, вспомню ли я хотя бы что-нибудь, — Рома пожал плечами и снова уставился вперёд. Ребята прошли вперёд, не сворачивая. Деревья постепенно редели, и в просветах между стволами уже виднелось светлеющее небо. — Ой, а это разве не Варя там сидит? — Рома прищурился и указал вперёд. — Варя! — Полина узнала подругу мгновенно. Рома помахал рукой, и фигура вдалеке встрепенулась. — А? Ребята! — Варя вскочила и побежала к ним, размахивая руками. Её медные волосы развевались на бегу. — Мы волновались, — выдохнула Полина. — Ой, я просто в туалет отошла, не заметила, как так далеко ушла и потерялась… — Варя остановилась перед ними, тяжело дыша, и виновато улыбнулась. — Ну, бывает… — Полина обняла Варю — крепко, от всей души. Варя обняла её в ответ и прижала к себе. — Ай… Не дави, кишки выдавишь! — Полина охнула и дёрнулась. — Ой, прости! — Варя отдёрнула руки и испуганно уставилась на подругу. — Сильно болит? — Ну, какую-то часть ты выдавила, — Морозова поморщилась и прижала ладонь к животу. — Ой, прости, прости, прости! — затараторила Варя и всплеснула руками. — Не, ну сейчас, подожди, обратно запихну, — Полина вздохнула. Варя отвела взгляд и уставилась куда-то в сторону, на дерево. — Ты скоро? — Рома переступил с ноги на ногу. — Не, пойду с органами наружу. Минуту, может быть, две, — Полина криво усмехнулась. — Я просто спросил, — Пятифан пожал плечами. — Сейчас, можете отвернуться, — она уже закатывала рукава. — Да, спасибо, что предупредила, — Рома отвернулся и уставился на верхушки сосен. — Не за что… Ай, блять! Сука! Твою мать! — материлась Полина, запихивая в себя кишки. Звуки были влажными и чавкающими. — Всё нормально? — спросил Рома, не оборачиваясь. — Ну как сказать… Если хочешь, можешь мне помочь, — прохрипела она. — Вообще, я не особо горю желанием запихивать чьи-то кишки… — он поёжился. — Не чьи-то, а мои! — возмутилась Полина. — Какая разница? — Рома всё-таки покосился через плечо и тут же отвернулся обратно. — Ладно, тем более я уже закончила, — Полина улыбнулась, одёрнула футболку и вытерла руки о траву. — Окей, пошлите отсюда, — парень выдохнул и сделал первый шаг.

***

Они шли на протяжении получаса молча, не зная, о чём говорить. Лес вокруг них постепенно менялся: деревья становились реже, тропа — шире, и где-то впереди уже угадывался просвет. Но никто не замечал этого — каждый был погружён в свои мысли, в свою боль, в свою усталость. Под ногами хрустели сухие ветки, в кронах пересвистывались невидимые птицы, и утренний туман стелился по земле белёсой пеленой. Солнце уже поднялось над горизонтом, но его лучи ещё не проникли в чащу, и воздух оставался прохладным и влажным. Рома прервал тишину — его голос прозвучал хрипло и устало. — Ребя-ят, а вы точно знаете, куда идёте? И это… давайте поспим, я больше не могу идти, я сейчас засну на ровном месте. — Не знаю, куда мы идём… Да, давайте поспим, — отозвалась Варя и вытерла пот со лба. — Тогда я прямо здесь лягу, — Рома, не дожидаясь ответа, тяжело опустился на сухую землю и опрокинул голову назад, привалившись затылком к замшелому корню. Глаза закрылись сами собой. Полина, не говоря ни слова, прислонилась спиной к дереву. Кора была шершавой и прохладной. Она закрыла глаза, и её дыхание постепенно выровнялось. Варя смотрела на друзей, потом перевела взгляд на небо — там, в просветах между кронами, плыли редкие облака, подсвеченные утренним солнцем. Она не спала, а просто смотрела и думала о чём-то своём. Спустя некоторое время Рома открыл глаза и протёр их. Веки были тяжёлыми, в теле поселилась тупая, ноющая слабость. Он осмотрелся вокруг — все, кроме него, не спали. Полина сидела, привалившись к дереву, и смотрела на него. — Всё нормально? Ты чего проснулся? — она повернула голову. — Ой, ты не спишь… — Рома поморщился и потёр живот. — Всё до сих пор болит и колит, не очень, если коротко… А проснулся не знаю отчего… — Потерпи, мы дойдём до деревни в скором времени… Надеюсь, — Полина поправила сползающий бинт. — Да ладно, переживу, ничего страшного… — он отмахнулся. — Да вообще ничего страшного! — она слабо улыбнулась. — Ты мне всё зашила, значит, ничего критичного. В любом случае, двигаться могу, просто немного тяжелее, чем обычно, — Рома пошевелил плечами, разминая затёкшие мышцы. — Тебя спасли мои нитки, — Полина вяло улыбнулась и прикрыла глаза. — Да… Я буду благодарен тебе всю нашу оставшуюся жизнь, — сказал он тихо. — Конечно, ведь именно благодаря мне она у тебя будет. — Я понимаю, но у меня есть и хорошая новость, — Рома приподнялся на локтях. — Ну-ка, — Варя, прислушавшись к их разговору, оторвалась от созерцания неба и повернулась к ним. — Кажется, я многое вспомнил. — Да ну! Расскажи! — Полина оживилась и подалась вперёд. — Ну… помню озеро и речку, помню, как сюда пришли и что здесь было. Ещё — то, как мы с Бяшей в «Правду или действие» играли. По-моему, это всё… — Рома задумчиво потёр подбородок. Полина встала с земли и, держась за дерево, отошла немного от ребят. Её походка была шаткой, неуверенной. Рома задумчиво посмотрел на небо, а после снова прикрыл глаза. Ветер шелестел кронами, где-то вдалеке стучал дятел, и этот монотонный звук убаюкивал. Но услышав какой-то глухой стук, глаза Ромы автоматически открылись. Он осмотрелся и увидел Полину, упавшую на колени. — Полина, что случилось? — он медленно, превозмогая боль, встал и подошёл к ней. — Всё в порядке… Я в норме… Всё хорошо, — Полина посмотрела на Рому и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. — Ты выглядишь чересчур замученной. Скажи правду, я не люблю, когда мне врут, — он присел рядом и заглянул ей в глаза. — Я умираю, мне очень больно… — Полина закусила губу, и по щеке скатилась слеза. — Нам нужно это пережить, скоро мы будем дома, в тепле… Нас вылечат врачи в больнице. Остались последние рывки, осталось правда немного, потерпи чуть-чуть. Сейчас тебе нужен отдых, а я принесу аптечку, может, всё-таки у нас есть что-нибудь… Что тебе может помочь в ближайшее время? Обезболивающие, или нитки? — быстро протараторил Рома, и в его голосе звучала паника. — Ром, забей, пожалуйста. Не надо мне ничего. Нитки ещё хуже сделают, а обезбол не поможет… — Полина потрогала бинт на животе и поморщилась. — Я просто хочу помочь… — парень опустил голову. — Я знаю… Я знаю, спасибо тебе за это… Но я боюсь, мне только врачи помогут… Спасибо тебе за заботу, — она положила ладонь поверх его руки и слабо сжала. — Кстати… Эта тварь может в любой момент прийти? — Рома поднял голову и огляделся. — Предполагаю, что да. Если она придёт, надеюсь, что меня убьют первой и быстро… — Полина посмотрела на небо. Там, в вышине, медленно плыло одинокое облако. — Так, не надо так говорить… С тобой всё будет хорошо, и с Ромой… Я обещаю… Нас спасут… — Варя встала и подошла ближе. — Да? Спасут? Кто? Кому мы нужны? Нас хоть кто-нибудь искал? Мы хрен пойми где! Тебе легко говорить, у тебя нет дырки, из которой кишки вываливаются… — голос Полины сорвался. — Нас не спасут, если мы сами себя не спасём, — мрачно отозвался Рома и отвёл взгляд. — Ты, Варя, просто не понимаешь, каково это — быть в таком состоянии, как я с Ромой. Ты не понимаешь, как это больно… — Полина зажмурилась, и на её ресницах задрожали слёзы. Рома вдруг схватился руками за живот и согнулся пополам. — Рома, что произошло? Шов разошёлся? — Полина тут же встрепенулась. — Похоже на то… Блять… — он заскрипел зубами. — Ром, ложись на спину, я сейчас тебе помогу! — она уже стаскивала с плеч рюкзак. — Пиздец… — Варя подошла к Роме, с ужасом глядя на проступающую сквозь бинты кровь, и принялась рыться в своём рюкзаке. — А н-ножницы зачем? Хотя, лучше не буду сейчас спорить… — Рома лёг на спину и следил за движениями Полины. Его дыхание стало частым и поверхностным. — Нужно, — коротко ответила она. Полина подняла футболку Ромы и осмотрела рану. — Есть нитки? Если есть, давай быстрее! — её пальцы были в крови, но двигались уверенно. — О нет, всё заново… — Рома скорчился от боли и зажмурился. — Терпи! — Полина начала снимать с себя бинт, который держал её собственные кишки. Ткань отходила с влажным звуком. — Другого нет. — Полина, пожалуйста, не надо! Просто зашей заново. Я тебя прошу, не стоит, пожалуйста. Ты слишком много для меня сделала! — Рома попытался остановить её. — Заткнись! А то я тебе рот скотчем заклею! — рявкнула она. — У нас скотча нет, так что не получится, — он даже в таком состоянии нашёл силы для сарказма. — Я найду способ тебя заткнуть! — Полина взяла в руки свой бинт. — Терпи, Ромыч, — она начала крепко перекрывать рану, стягивая края. — Блять, как тут терпеть?! Зачем я тебе вообще сказал, соврал бы лучше… Ай!.. — Рома вцепился пальцами в землю. — Если бы соврал, умер бы давно! Тебе Полина, наоборот, помогает! — вмешалась Варя. — Ну она же с открытой раной ходит и ничего, жива пока что! — простонал Рома. — Рома, я тебе сейчас помогу, — Полина делала всё очень быстро, сильно затягивая края. Рома снова прошипел от боли и резко дёрнулся. — Я закончила, — выдохнула Полина и оттряхнула руки. Варя молча протянула ей аптечку: — Думаю, поможет тебе с твоей раной. Рома осторожно пощупал свой живот, поморщился и сел, облокотившись на дерево. Полина взяла аптечку и, придерживая кишки рукой, отошла в сторону. Там, за деревом, она начала себя перебинтовывать. Звуки были тихими, но Рома всё равно слышал. — Рома, тебе напрягаться нельзя! Швы разойдутся! — Варя строго посмотрела на него. — Да плевать мне уже, не разойдутся. Нам домой пора, — он встал, продолжая держаться за дерево. — Идём… — Полина закончила и вышла из-за дерева. Ребята пошли вперёд. Деревья расступились, и впереди показались первые дома — обычные, деревенские, с покосившимися заборами и дымом из труб. Запахло печным дымом и скошенной травой. — Это дома? Да неужели! — Полина ускорила шаг, держась за стволы. — Ура… Ребята, наконец-то вам помогут! — Варя обернулась и улыбнулась. — Ура! — Полина зарыдала — громко, навзрыд, не сдерживаясь. — Наконец-то! — Хотелось бы и мне заплакать… Только не знаю, больше от радости или от боли… Забудьте, — Рома вытер лицо рукавом. — Как я полагаю, вы тут живёте? — Варя огляделась. — Я так и не вспомнил свой дом, поэтому не могу сказать, — Пятифан пожал плечами. — Вон, видишь? — Варя прищурилась и указала куда-то вдаль. Далеко-далеко, почти на горизонте, скрываясь за другими домами, виднелся обычный деревенский дом с голубыми наличниками. — Это мой дом. Вряд ли ты увидишь, он очень далеко… Полина вдруг рухнула на колени. Земля под ней была сухой и тёплой. — Чёрт… — она закашлялась, и на траве остались красные капли. — Мне надо в больницу.