Мой новый мир!

Яркий свет пробился сквозь тьму. Белый потолок. Такой, до боли знакомый, аромат медикаментов. Он явно давал понять где находится парень. В палате больницы Такемичи лежал уже пару десятков минут, но к нему так никто и не пришёл. Попытавшись сесть, он лишь ощутил жгучую боль. Она разливалась по телу, расходясь волнами. Ее источник определить было сложно, но сильнее всего жгло в области левого глаза. Рука потянулась к глазу. Повязка. До Мичи только дошло, что мир виден на половину. Неуспел он обдумать этот волнующий момент, как в палату резко открылась дверь. Зашла невысокая девушка. У нее были длинные черные волосы. Такой знакомый белый халат. "А это, похоже, медсестра" — пролетела мысль в голове Такемичи. Очевидно, он еще не проснулся. Она увидев, что Ханагаки проснулся, мило улыбнулась, и подошла ближе. — Я рада что вы так скоро очнулись. Но прошу, как можно меньше двигайтесь, не пытайтесь встать. — Девушка заметила, что ее упорно игнорируют. Мичи уже пытается приподняться. Но с каждым усилием начинает все громче шипеть от боли. — Вы ещё не восстановились Настойчиво прошу, как можно меньше двигаться! — Медсестра проговорила более громко и ее тон был непреклонен. Такемичи замер. Пустой взгляд уткнулся в пол. Осознание неизбежного пребывания в больнице пришло, отнюдь, быстро. Ему не оставили выхода, кроме как лежать в постели и пялить в стену, потолок, окно. Ну хоть за окном были березки, что покачивались на ветру. Неприятное липкое чувство. Чувство неизбежности. Свобода казалась все дальше. Вдруг его выдернул из мыслей кашель девушки и боль резко дала о себе знать. — А неподскажите ли вы, что все-таки с моим глазом? — Он отвернул голову от окна. Пепельные глаза собеседника, несмотря на бледность, они горели живыми огнём. Нежным и буйным одновременно. Как так можно? Говорят же, что глаза — зеркало души человека. Нет, Такемичи, в это, конечно же не верил... Ну возможно чуть-чуть. Она чуть отвела взгляд, поджав губы. Я напрягся. Не все же так плохо? Правда? Все так же молча, девушка подошла к шкафчику и взяла зеркальце. Протягивая его мне. Ее руки... Они такие маленькие, такие худые. Отражение сверкнуло, солнце пустило зайчик по одиночной палате. Я обратил внимание на себя. Плохое предчувствие, опять оно охватило горло, сжимая и оставляя невидимый след. Резкое желание стащить эту белую повязку взвыло в груди. Мичи не стал его останавливать. Медсестра виновато склонила голову. Нет. Она почти отвернулась. Лишь ее дрожащии руки продолжали держать зеркало. Ханагаки снял бинт и уставился на довольно длинный шрам, прямо поверх глаза. Уродливый, но достаточно ровный. Он тянулся от середины брови и почти до самого кончика носа. Так же виднелся еще, менее заметный, шрам под глазом, на щеке, он будто вторил нижнее веко, хоть и находился чуть ниже. Сердце забилось сильнее. Без повязки стало очень некомфортно. При попытках как либо воздействовать на глаз его жгло. Чувствительности нет. Открыть невозможно! Я не чувствую ни века ни радужки с зрачком! Лишь боль, она отдавала, казалось, в сам мозг... Что ему теперь делать? Плакать? Бунтавать? Все очень плохо? Или и так сойдет? Девушкам же нравяться шрамы? Напряжённое мышление перебил тяжёлый вздох и голос, что послышался вслед. — Мы приносим свои искренние извенения, врачи выявили аномалию в вашем мозге. Из-за этого, высока вероятность двоякого, размытого или какого либо другого искажения, дефекта зрения. Ваш мозг, возможно, временно утратил функцию как либо вспринимать поступающую зрительную информацию от левого глаза. Но это не значит что вы ослепли. Позже вы сможете открыть глаз, будете видеть. Но не так, как другие люди. Еще раз приношу извенения, врачи делали все что могли. Инфекции нет, но к сожелению шрамы останутся с вами, со временем он станут менее заметными. А пока, не рекомендую держать глаз без повязки. Такемичи глубоко вздохнул. Его мозг усердно переваривал поступившую информацию. За что мне все это!? Аномалия... Какая, к черту, аномалия!? Зачем я вообще полез к тому психу? Кстати... — А что с тем дигинера-, кхм, извиняюсь, с тем неразумным человеком, который на меня напал? — Голос был явно раздраженным. Нет, ну правда! Это все вина того наркомана! — Если вы про молодого человека, который поступил в больницу в месте с вами, то тот мужчина в коме.— Медсестра вздохнула, она стала выглядить более расслабленно. Из-за того что сказала самую тяжёлую новость? Ее тон понизился под конец фразы. Глаза смотрели в окно. Читались нотки волнения и... Страха? Осталось что-то еще? Да. Ведь у Такемичи остался последний вопрос. — И что теперь со мной будет? — Логично. Он помнил фантан крови того мужчины. Это была самооборона. Но посчитают ли так медики с полицией? Там наврядли были камеры. По лицу девушки было понятно, что она ожидала данный вопрос, ее лицо не изменилось, лишь чуть дрогнули губы. А брови нахмурились. — Как бы тебе, сказать.— Медсестра замолчала на несколько секунд, видимо формулировала ответ, думая как лучше расказать. — Скорее всего... Тебя отправят в тюрьму за нападение и попытку убийства человека. — Такемичи моргнул пару раз, после чего вскочил с кровати, даже не задумываясь об боли, сейчас ему было не до этого. — ЧТО!? Я же защищался! И это он напал, а не я! Можно же как-то проверить чей это нож? Н-ну или ещё что-то,— его мысли путались, пытаясь судорожно понять, — так почему же садят именно меня!? Точно, суд! —Такемичи упал на кушетку, из-за сильной пренагрузки его правая нога сильно заныла, обжигая болью, он мучительно простонал, а после шипя. Медсестра попросила его лечь, что бы организму не стало хуже. Не хотя он последовал совету. Девушка смотрела в пол, раздумывая об ответе. — Да, ваша невиновность доказана, тот мужчины был под воздействием сильного наркотического вещества, но врачи объявили вашу виновность из-за вашей матери, Ханагаки Рин. — С шоком Такемичи уставился на медсестру, думая не послышалось ли ему. — Подождите, вы говорите про мою мать? — Да, дело в вашей матери. — Но если это касается ее, то ты не должна была мне этого говорить, правильно? — Медсестра напряглась, темно волосый прищурился. — Раз начала говорить, продолжай. — Если более кратко,то... Когда вы только попали в больницу, мы позвонили вашей матери и попросили приехать. Мужчину уже чуть не признали виновным, но тут объявилась она. Когда мы ей все объяснили, она заплатила большую сумму глав врачу за молчание и приказала сделать ложные документы, о том что именно ты был под воздействием наркотика, именно ты напал на невинного мужчину, второе же относилось к полицейским, присутствующим там она сказала пустить еще об этом слухи. Много денег передала в руки глав врача и начальника полиции по области, прося об одолжении отправить вас в тюрьму. Так же доплатила за молчание, за то чтобы эта история о ее вмешательстве осталась только между врачами и полицией, не вышла в свет. — Н-но я не могу молчать... В-вы эт-этого не заслуживаете! А ваша мать отвратительная женщина! — На последнем слове она сжала кулаки, так же смотря в пол. — Н-но я... Я не знаю что д-делать!Уже все слухи пущины, я-я не смогла нечего сделать. Ханагаки заметил как та начала подрагивать, на её глазах появились слезы. — Вы тут никак не виноваты, и не чем бы не смогли помочь. Единственный, кто виноват, это только моя мать, — Такемичи немного приподнялся и прикоснулся к её плечу, — я не знаю что буду делать, если слухи спущены, то это конец, их никак не остановить. Не вините себя, вы прекрасная, молодая девушка, у вас все в переди. Советую лишь перевестись в другую больницу, глав врач вас погубит. — Девушка робко вздохнула и ничего не сказала. Немного позже она дала ему таблетки и принесла еду. Такемичи все не мог поверить, что всё так сложилось. Теперь после выписки из больницы, или даже раньше, он сразу же отправится в тюрьму. Его жизнь стала хуже, а его психованая мать наверняка очень рада такому событию. Его искра жизни исчезла, единственное что он хочет - это убить того проклятого мужика и свою " любящую " мать, он хочет чтоб они страдали, так как и он. Теперь Ханагаки ждёт своей новой жизни в тюрьме, где он уже чувствует, что будет ой как не просто выжить.