Моё сердце страстно стремится к тебе

День, когда родители Хуа Чэна изъявили желание, чтобы их сын женился на дочери главного спонсора отцовской компании, он не забудет никогда. Он слишком хорошо знал Цзюнь У, и во что тот может превратить его жизнь. Хуа Чэн тогда только заканчивал школу, и о браке говорилось лишь как о «будущей возможности», но он-то прекрасно понимал, что его родители такими словами на ветер бросать бы не стали. Тогда вообще много чего навалилось: и экзамены, от которых зависело будущее поступление, и подростковый максимализм, и недиагностированная депрессия, в наличии которой Хуа Чэн не сомневался, так ещё и брак по расчёту. В тот день он совершил роковую ошибку, о которой жалеет и по сей день. Как бы он не пытался себя оправдать, но тогда в его голове заели лишь одни слова: «С меня хватит». Хуа Чэн взял снотворное из аптечки и направился в скверик, где часто гулял с няней в детстве. Тут всегда было безлюдно и довольно красиво, чего он не замечал будучи ребёнком. В тот момент решительности в нём было не занимать, но предательские слёзы отчего-то всё же текли. Вокруг не было ровным счётом никого, он прошёлся по красивой ухоженной аллее, окружённой берёзами и какими-то цветами. В них он никогда особо не разбирался, но его безумно восхищали люди, которые по одному только взгляду могли сказать, что это за сорт, а может и даже значение на языке цветов. Но сейчас всё это было уже не важно. У него была определённая цель, от которой отходить или в которой сомневаться Хуа Чэну уже не хотелось. Хотелось лишь наконец покончить со всем этим и больше не думать ни о экзаменах, ни о родителях, ни о, упаси Боже, о Цзюнь У и его дочери. Тучи сгущались всё сильнее, предостерегая всех о будущем ливне, возможно вместе с грозой. Наверное именно поэтому он не видел ни души, пока шёл к мосту, на котором он свесился чуть ли не всем телом. Мелкие капельки красиво отражались в воде, грохот раздавался где-то вдали. Воздух наполнился самым прекрасным запахом: запахом дождя. Сегодня был хороший день с не менее прекрасной погодой. Хотя с Хуа Чэном многие могли бы поспорить, к примеру, его мать, которая дождь на дух не переносила из-за головной боли. Или его одноклассники, которые, как и он, сегодня получили плохие отметки, беспокоясь об аттестате. Но всё это было больше не важно. Сегодня хороший день. Хуа Чэн, сняв с себя ботинки, залез на перила моста, закидываясь одной за другой таблетками снотворного, не думая уже ни о чём. Ему просто хотелось поскорее покончить с этим. Пожалуйста. Всё вокруг постепенно темнело, глаза закрывались сами по себе. Слабость прошибла всё тело, у него не было сил даже чтобы элементарно двигаться. Жуткая усталость и дрожь во всём теле — это всё, что ему осталось. Это ощущалось так чудесно и так свободно, словно до момента своей предполагаемой смерти он и не жил вовсе. Когда же Хуа Чэн почти вырубился, он вдруг почувствовал чьи-то ладони, обхватившие его за талию. Он не успел понять ровным счётом ничего, когда сон вступил в свои права. Очнулся он уже в больнице, окружённый родителями, от нотаций которых у него болела голова. Не сразу он заметил букет зелёных хризантем на тумбе возле кровати. — Откуда они? — удивлённо спросил Хуа Чэн. — Нам почём знать? — огрызнулся отец. — Доктор сказал, что их принёс парень, который вызвал скорую, — как можно мягче проговорила мать, изо всех сил скрывая, что она до ужаса расстроена. — К-кто? — едва слышно проговорил Хуа Чэн. — Не знаю, мы его не видели, — со вздохом ответила мать. — Наверное, какой-то прохожий. Хуа Чэн мысленно стукнул себя по лбу. Из-за своего эгоизма он, возможно, оставил кому-то психическую травму на всю жизнь. Надо было найти его и извиниться. И поблагодарить за цветы. Он же ещё придёт? Хотя зачем ему? Незнакомец вернулся прямо в тот момент, когда Хуа Чэн задремал. Хотя он в итоге так бы и не смог увидеть своего спасителя, ведь того не пускали в палату, но тот передал через мать Хуа Чэна записку. «Я не знаю, с чем Вы столкнулись, но я уверен, что всё рано или поздно наладится. Убить себя, что ж, это Ваше решение, и я должен бы его уважать, но просто не могу. Возможно, сейчас Вы вините меня, но я никогда не буду сожалеть о том, что спас Вас. У Вашей жизни есть своя цель, и я искренне надеюсь, что вы её найдёте. Если Вы более не знаете, зачем жить, то живите ради меня. Живите с мыслью, что на этой земле есть люди, которые готовы бороться за Вашу жизнь P.S. Надеюсь у Вас нет аллергии на цветы, что я Вам принёс, но, на всякий случай, я приношу свои извинения». Эту записку Хуа Чэн и по сей день носит у себя в кошельке.

***

Хуа Чэн словно помешался. Каждый день он заглядывал в цветочный, в надежде вновь встретиться с Се Лянем. Тот рассказывал ему про цветы, их значение, если конечно не отвлекался на клиентов, и каждый раз делал новый букет, который в итоге доставался Сюин. Хуа Чэн же взамен рассказывал о своём дне, пускай и особых событий в его жизни уже давно не происходило, но забавные истории из прошлого ещё никто не отменял. С Се Лянем было интересно. И его рассказы завлекали, и то как он со смехом или неким сожалением слушал о жизни Хуа Чэна, всё это… Боже, уже давно он не был так кем-то увлечён. И казалось, это было взаимно. От этого общения одна польза: и Сюин довольна, и Хуа Чэн просвещается в сфере, что никогда ранее его особо не интересовала. Всё было прекрасно до одного дня. В какой-то момент Хуа Чэн понял, что его чувства находятся далеко за гранью дружеских. Каждый день, видя Се Ляня, он испытывал безумную нежность и желание коснуться его. Хуа Чэн никогда не был тактильным, наоборот, он зачастую избегал даже обычного рукопожатия, но Се Ляня хотелось обнимать до хруста костей, прикасаться к его ладони, провести рукой по щеке, пока тот заливался смехом. Это всё было так неправильно. У Хуа Чэна свадьба через два месяца, он должен думать о своей невесте, заниматься хоть малейшей подготовкой, но… Он даже костюм не мог себе выбрать, поручив это дело личному помощнику, Инь Юю. Его совершенно не интересовало собственное будущее, особенно если оно будет вместе с Сюин. На другой стороне же было личное божество Хуа Чэна, которому не поддаться было бы грехом, но и это было бы неверно ведь… свадьба, чёртова свадьба. Возможно Хуа Чэн бы и мог на что-то решиться, если бы был уверен, что его чувства взаимны, но для Се Ляня он мог быть просто другом. Наверное, на этом и нужно остановиться. Они друзья. Пускай пока и не особо близкие, но для Хуа Чэна он был дороже, чем все, кого он знал. В будущем они могли бы стать лучшими друзьями, а мимолётные чувства испарятся так же быстро, как и появились. Боже, он ведь всё ещё надеялся полюбить Сюин. Но как, как это возможно, если в его жизни всё ещё есть Се Лянь? Даже если он и пропадёт из неё, его образ останется у Хуа Чэна в голове навсегда. — И что было потом? — с неподдельным интересом спросил Се Лянь, облокачиваясь всем телом о стойку с кассой. — Да ничего особенного, Гэгэ. Не смотря на все проблемы, они сошлись и, на сколько я знаю, до сих пор вместе, — Хуа Чэн закончил свой рассказ о знакомых из прошлого. Он стал называть Се Ляня гэгэ сразу после того, как узнал, что тот его старше на год. Это задумывалось как минутная шутка, но теперь Хуа Чэн не мог вспомнить, когда в последний раз звал его по имени. — Ну, пора закрываться, — с улыбкой хлопнул в ладоши Се Лянь. — Гэгэ, не хочешь перекусить? Я знаю неплохую кафешку неподалёку. — Но у тебя же букет. Цветы нужно обрезать и поставить в воду, не думаю, что в кафе это будет возможно. — Не беспокойся, Гэгэ, я что-нибудь придумаю. Се Лянь, кажется, тоже задумался, смотря на цветы в руках Хуа Чэна. Не стоило ему сегодня их покупать, либо же просто перенести поход в кафе на другой день. Но Се Лянь похоже что-то придумал: — Мы можем оставить букет здесь, я уж точно найду для него ёмкость. Но нам придется потом сюда вернуться. — Я согласен, — ответил Хуа Чэн, передавая цветы Се Ляню. Через пару минут Се Лянь уже закрывал входные двери цветочного магазина, затем вместе с Хуа Чэном они направились к чёрному входу. — Теперь ты точно видел почти весь мой магазинчик, — с улыбкой проговорил Се Лянь. — О, это большая честь для меня, — он помедлил. — Погоди, я думал ты просто продавец. — Нет, но и да. Я его владелец, но занимаюсь всем сам, если не считать поставщика и грузчика. Так что можно сказать, что я просто продавец. — Вау, и почему же ты решил открыть свой цветочный? — Ох, это долгая история, Сань Лан. Давай я расскажу тебе потом, в кафе например. Сейчас я так устал, что едва могу шевелить языком. Но чашечка кофе обязательно меня взбодрит. — Как скажешь, Гэгэ, — рассмеялся Хуа Чэн. До кафе они шли в приятной тишине, погруженные в свои мысли. Хуа Чэн думал о том, что хотел бы провести всю свою жизнь вот так, перекидываясь нежными взглядами с Се Лянем, держа его за руку, понимать без слов и просто молчать. Молчать, не скрывая что-то, не с неприязнью, а просто наслаждаться моментом. С Се Лянем он был счастлив. Они уселись за столик для двоих возле окна, любуясь не то видом из него, не то друг другом. И это казалось таким нечестным, Хуа Чэну стоило рассказать, что у него уже есть невеста, но отчего-то так не хотелось. Хотелось лишь по-тихому отменить свадьбу, плюнуть на Сюин, родителей и Цзюнь У, а может даже сбежать куда-то далеко-далеко, но обязательно с Се Лянем. — Тут лучший двойной эспрессо в городе, почти как в Италии, — произнёс Хуа Чэн, глядя в меню. — Я не люблю крепкий кофе, — улыбнулся Се Лянь. — Наверное, возьму латте или раф. Пока не решил. — О, ну тогда могу посоветовать десерты. Любишь шоколад? — Ещё бы! — воскликнул он. — Просто обожаю. — Тогда возьми шоколадный фондан, не прогадаешь. — Обязательно попробую, — ответил Се Лянь, ненадолго задумываясь. — А ты часто здесь бываешь? — Когда как, но пытаюсь забегать, как выдаётся минутка. Я живу не так далеко от этого места, но сейчас всё моё свободное время остаётся в твоём цветочном, — улыбнулся Хуа Чэн. Се Лянь немного покраснел и тихо произнёс: — Ну зачем ты так? Трать своё время на то, что нравится, а мы можем просто обменяться номерами. Тебе не нужно так часто меня навещать. — Я и трачу на то, что мне нравится. А обменяться номерами я уже давно хотел, но это не значит, что я стану реже к тебе заходить. Их прервал официант, спросив готовы ли они сделать заказ. Се Лянь остановил свой выбор на латте и, как и рекомендовал Хуа Чэн, на шоколадном фондане, который заказал и сам Хуа Чэн вместе с расхваленным собой двойным эспрессо. — Гэгэ, ты ни о чём не забыл? — спросил Хуа Чэн, когда официант скрылся из виду. — О чём? — ответил Се Лянь, не отрываясь от телефона Хуа Чэна, куда вводил свой номер. — Ты обещал рассказать, почему решил открыть цветочный. — О, ну, — начал он, отдавая телефон обратно. — Я родился в довольно обеспеченной семье. Но меня никогда не интересовали все эти светские мероприятия, поэтому каждый раз я сбегал в поисках местечка потише. И почему-то постоянно такими местечками оказывались чьи-то сады. Я сидел там, восторженно разглядывая цветы, к тому же я безумно увлекался биологией. Меня так интересовали различные виды цветов, что понемногу я даже научился определять их по одному взгляду. А язык цветов, Боже, он ведь так красив. — Полностью с тобой согласен, Гэгэ. Пусть я и не на столько в них разбираюсь, но твои рассказы о цветах всегда чудесны. Может, возьмёшь меня в помощники по магазину? — Обязательно, — рассмеялся Се Лянь. — На самом деле, мои родители были против того, чтобы я открывал цветочный. Они надеялись, что я унаследую отцовскую компанию, но меня совершенно это не интересует. — Оу, а что за компания? — Ты наверняка о ней не слышал, но её название «Сяньлэ». Это же были главные конкуренты отца Хуа Чэна… В тот момент в нём расцвела надежда.