Дело об исчезнувшем наследстве

Одним майским утром 1897 года Огюст Фора наслаждался видом из окна своей новой парижской квартиры по улице Нотр Дам де Виктуар. Величественные здания, старые кровли, шпили, каштаны, голуби на окне. Это то о чем он мечтал много лет в Лионе - обосноваться в Париже, где так несчастливо началась его жизнь. Теперь у него было достаточно средств, чтобы взять реванш. У общества, которое с рождения отвергло его, незаконнорожденного. Теперь мсье Фора мог свободно прогуливаться по Булонскому лесу со своей тринадцатилетней дочерью Вивьен (которая мирно спала сейчас в своей кровати и о которой речь пойдет позднее) и раскланиваться с парижскими аристократами, слыша позади себя взволнованный шепот: "Это тот самый знаменитый детектив Фора! Вы слышали о последнем деле, которое он раскрыл? Правда, это нечто потрясающее?" Огюст с удовольствием пил свой утренний кофе и листал свежий номер газеты "Эпок", как вдруг зазвенел колокольчик входной двери и минуту спустя горничная вошла к нему со словами: - К Вам посетительница, мсье. - Проси. Он мысленно собрался и приготовился слушать очередной скучный рассказ о краже. В сущности он не ошибся. Посетительницей оказалась молодая особа лет двадцати с небольшим, одетая по моде, дорого и со вкусом. Белокурая, весьма недурна собой, однако все впечатление портило надменное, можно сказать даже спесивое выражение ее лица. Это была врождённая аристократическая спесь. Девица прекрасно понимала, что явилась к человеку, стоящему ниже нее на одну ступень по социальной лестнице, и вынуждена была унизиться до просьбы. Мсье Фора усадил ее в кресло напротив себя. Она представилась: - Меня зовут Агнес де Леви. - Сняла шляпку с вуалью, перчатки и начала свой рассказ: - Совсем недавно умерла моя бабушка по отцу - графиня Франсуаза де Леви, урождённая Богарне. Вы наверное видели некролог в газетах? - Детектив молча кивнул. - Так вот, все свое состояние она завещала поровну мне, моему брату Этьену, отцу и дяде. Это не много ни мало как два миллиона франков. Деньги были частью в банковских активах, частью вложены в виноградники Шампани и недвижимость. Ее завещание, заверенное нотариусом, уже вступило в силу на этой неделе. И что же мы узнали? У нас ничего нет! Бабушка буквально разорила нас! - от негодования задрожали даже ноздри точеного носа Агнес, - Вы понимаете? Это грозит позором в обществе! Вы должны немедленно расследовать это дело! - Сколько лет было Вашей бабушке на момент смерти? - невозмутимо спросил Фора. - Семьдесят восемь. - Она была в здравом уме? Или уже начала страдать старческим слабоумием? - О! Она была в здравом уме! - воскликнула девушка, - Здоровая, крепкая старуха. И очень хитрая вдобавок. Раз сумела нас всех вот так провести. - Простите, мадемуазель, но мне кажется, Вы не питали к ней особой любви, не так ли? - Да, не питала, - наследница при этом вспыхнула, - и никто не питал из нас. Да и она по правде никого не любила. Сыщик хмыкнул. Прекрасно! Не семья, а сборище пауков в банке. - Но не думайте, что это было так уж заметно, - Агнес поспешила поправиться, - мы общались вполне дружески и учтиво, ходили друг к другу в гости, дарили подарки к праздникам. Никто из посторонних не смог бы догадаться о настоящем положении вещей. А Вам я говорю все это лишь для того, чтобы помочь в расследовании. - Это правильно, - Огюст Фора кивнул. - Поясните только, что именно пропало из наследства. И каким образом это удалось выяснить. - Чтож, охотно. Права на виноградники Шампани переданы третьим лицам и прибыль от них для нас утеряна. Деньги со всех банковских счетов сняты и счета аннулированы. Фамильный замок де Леви в Венсенском лесу и все имущество в закладе. Пропала даже шкатулка с фамильными драгоценностями - бриллиантовое колье и диадема! Как вам это нравится? Такое впечатление, что бабушкой руководила злая сила, возможно какой-то злобный мститель из прошлого. - Занятное предположение! - Я помолвлена с господином Лавуазье и в сентябре должна состояться наша свадьба, - голос девушки дрогнул и она коснулась сухих глаз платочком, - я конечно же рассчитывала на свою долю наследства, это было мое приданное. Но может быть ещё удастся восстановить справедливость? - Несомненно удастся, мадемуазель де Леви, - согласился детектив, - но для этого мне необходимо поехать с Вами, осмотреть жилище, где покойная провела свои последние дни, побеседовать с Вашими родственниками и прислугой. - О, конечно! Мой экипаж ждёт Вас у дверей! Мсье Фора заглянул в спальню дочери: девочка все ещё безмятежно спала, раскинувшись во сне, одеяло сползло на пол вместе с книгой приключенческих повестей. Все ясно, допоздна читала! Детектив усмехнулся и дал распоряжение служанке приготовить для Вивьен вкусный завтрак, когда проснется. Ведь он задержится на неопределенное время. Все семейство де Леви было в сборе в фамильном замке в ожидании мсье Фора. Мужчины волновались, оживлённо переговаривались, курили. Стало ясно, что Агнес была их парламентером и что на сыщика возлагали большие надежды. - Я не сомневаюсь, что моя мать была обманута каким-то негодяем и все ее состояние досталось ему! - заявил старший сын покойной - хозяин замка Жан Жак де Леви, седой тучный мужчина. - Ваша задача, мсье, как можно скорее выяснить, кто он и мы предпримем надлежащие меры в суде! Поверьте, мы в долгу не останемся. Ведь затронута наша родовая честь! - Я сделаю все возможное, - коротко ответил сыщик и попросил разрешения осмотреть комнату почившей графини, а также план замка. Опыт подсказывал ему начать с поиска потайных комнат и ходов. Однако план не открыл ему ни комнат, ни ходов, ни галерей, ни простенков. Тогда он обратил особое внимание на интерьер старушкиной спальни и больше всего его заинтересовала картина напротив кровати: довольно большого размера, в солидной раме, она изображала альбигойский крестовый поход 13 века в стиле старинной гравюры, где помимо кровавой резни у крепостных стен изображалась казнь женщины - ее опускали вниз головой в колодец и собирались засыпать камнями. Странный выбор однако для спальни! - Почему здесь эта картина? - спросил детектив у хозяина. - Она что-либо значила для Вашей матери? Согласитесь, что здесь был бы более уместным пасторальный пейзаж, сцены из античности или куртуазная живопись. Если же мадам была религиозной, то в изголовьи место для Распятия, в углу на столике - для Мадонны, не так ли? Что Вы можете сказать на этот счёт? - Моя мать не была религиозной, - усмехнулся Жан Жак, - она была весьма своеобразной личностью. Что же касается картины, то здесь все объясняется тем, что предок моего отца непосредственно участвовал в этом крестовом походе против еретиков. Это семейная гордость! Детектив ещё раз пытливо всмотрелся в гравюру.