Лабиринт

***

      С озера возвращаемся только часа через три. Несмотря на то что дело идет к вечеру, жара так и не спала, так что застолье планируем на террасе – сейчас там тенек, а позже откроется шикарный вид на закат.       – Господа! Пивасик! – Тема выходит из дома с полными руками холодных запотевших банок.       Пиво расхватывают еще до того, как он успевает поставить его на стол.       Тоже беру себе баночку и сажусь на заваленную цветными подушками скамейку у широких застекленных дверей, ведущих с террасы в гостиную. Состояние странное, чувствую себя каким-то ежиком в тумане. Все бегают, суетятся, а мне хочется просто растечься ленивой лужицей и не шевелиться лишний раз вообще. Никто меня благо припахать и не пытается, так что прихлебываю холодное пиво и наблюдаю за происходящим: Анька оккупировала кухню; Серега с Женьком притащили мангал и теперь колдуют над ним; Крис, которая так и не даровала свое королевское прощение Артему, похоже решила превратить его в личного раба и ни секунды не дает посидеть на месте, заставляя то стулья таскать, то посуду. Каждый раз, проходя мимо меня, он строит такое несчастное лицо, что мне его даже жалко становится, но переходить дорогу Крис я не планирую, поэтому сочувствую молча и по возможности незаметно. В какой-то момент даже начинаю чувствовать себя виноватым и ползу к парням у мангала.       – Хочешь помочь посмотреть, как огонь горит? – предполагает Женек, открывая очередную банку пива.        Подтягиваю к себе ближайший стул и усаживаюсь:       – Нужно же как-то совесть успокоить, а то все чего-то делают...       Серега поправляет дрова в мангале и тоже плюхается на соседний стул:       – Ага, прям уработались, – берет свое пиво и откидывается на спинку. – Слушай, мы тогда давай в понедельник созвонимся и там уже чего-нибудь подумаем, – а это уже Женьку, обрывок разговора, который он вели до того, как я подошел.       – Ок, не вопрос, – соглашается Женя, смешно вытянувшись, высматривает что-то у меня за спиной и вдруг орет: – Крис! Давай там уже мясо напяливай, угли почти готовы! – причем так, что я от неожиданности аж подскакиваю.       – Бля! Ты хоть предупреждай что ли! – высказываю и демонстративно прочищаю ухо, в которое он, считай, и крикнул.       – Зато проснулся! – сообщает радостно.        – Вот спасибо, – отвечаю, а сам понимаю, что реально начинаю злиться из-за какой-то ерунды по сути.       Так. Надо пойти проветриться, а то сейчас испорчу настроение не только себе. Видимо организм дает сбои. Такое бывает, если без выходных пахать.       – Сюда ставь!       Поворачиваемся все вместе на голос Крис, которая показывает Артему, куда ставить тазик с замаринованным мясом. Он послушно выполняет и смотрит на нее:       – Теперь прощен?       – Нет! Шампуры тащи! Ты их на кухне оставил!       – А после этого простишь?       Из дверей выглядывает Аня и зовет Серегу, чтобы помог ей там с чем-то. Женек героически встает на защиту Темы и уговаривает Крис оставить его в покое.       Ловлю момент и по-тихому сваливаю. Мне просто нужно несколько минут, чтобы привести в порядок мысли.       Делаю круг по участку. Иду медленно, дышу глубоко и стараюсь ни о чем не думать. На обратной дороге заруливаю в туалет, а когда возвращаюсь застаю прямо-таки идиллию: первая партия шашлыков уже на мангале под бдительным присмотром Женька; Крис нанизывает оставшееся мясо; Аня с Серегой таскают с кухни салаты и нарезки; довольный Темка наконец-то прощен, сидит на одном из стульев и потягивает пиво.       – Музыку организовать? – спрашиваю у всех сразу.       В ответ слышу дружное «да» и иду к машине. Чтобы никого не насиловать своим плейлистом и не выслушивать возмущения, включаю «Maximum», оно, насколько я помню, всех присутствующих устраивает. Оставляю открытой дверь и иду на кухню за пивом. По дороге наталкиваюсь на Аню с целой тарелкой ароматной зелени.       – Ну ты как? – заглядывает в глаза.       – Нормально. Пива попил, пописать сходил, осталось поесть и жизнь удалась, – улыбаюсь.        Анька улыбается в ответ:       – Не ерничай! – шутливо щелкает меня по носу и идет дальше.       Добравшись наконец до пива, возвращаюсь на террасу и устраиваюсь на широких перилах, прислонившись спиной к стене дома. Отсюда всех видно и все слышно. Запах шашлыка разносится уже далеко за пределы участка, солнце жарит не так сильно, птички поют на все лады и ни ветринки. Хорошо.        Сигнал за воротами раздается минут через десять наверное. Женька оставляет Артема следить за мясом, а сам идет открывать.       Пафосно красный «тот самый» мерс въезжает на участок под радостное Кристинино:       – Ура! Дэн приехал!       Не хочу реагировать, но все равно сердце пропускает пару ударов и застываю, словно малолетка какая-то. Да ну нахрен! Глубокий вдох. Выдох. Заставляю собственное тело расслабиться мускул за мускулом и продолжаю как ни в чем не бывало пить пиво.       Водительская дверца мерса распахивается, и показывается его владелец собственной персоной. Поздоровавшись с Женей, Дэн направляется к террасе, передвигаясь с грацией опасной хищной кошки, как всегда чертовски красивый и до зубовного скрежета идеальный. Джинсы подранные каким-то супер модным дизайнером, ослепительно белая футболка с серым принтом, солнцезащитные очки в тонкой золотой оправе, скрывающие серо-стальные глаза, иссиня-черные волосы, уложенные в тщательно-продуманный бардак... Челка отросла и падает на лицо рваными прядями...       Бля-я-я...       За что мне это?       Поднимается по ступенькам, жмет руку Артему, потом Сереге, и только каким-то чудом успевает поймать вихрь по имени Крис. Она повисает у него на шее и целует в обе щеки, благо розовая помада давно стерта, иначе вечер точно закончился бы кровопролитием и ритуальным сожжением тела.       Делаю очередной глоток из банки и наблюдаю за тем, как Женя оттаскивает свою зазнобу от Дэна. Нет, эта пигалица когда-нибудь доведет Женька своими выходками и кто-нибудь точно пострадает. Нельзя так явно выказывать свое расположение к человеку, который имеет дурную привычку трахать все, что движется.       – Ты слишком пристально за ним наблюдаешь для того, кому все равно, – Аня подходит совсем неслышно и я вздрагиваю от неожиданности.       Отвечаю все еще продолжая наблюдать:       – А он всегда привлекает к себе внимание... – еще секунда и он подойдет. – У него это отлично получается.       – Привет, Анют. Шикарно выглядишь! – снимает очки, наклоняется и целует ее в щеку.       – Привет, спасибо. Ты тоже ничего, – Аня мило улыбается ему, а потом смотрит на меня и заканчивает наш разговор: – Ты прав, но только это не на всех действует, – и уходит к остальным.       – Здравствуй, родной, – Дэн подходит настолько близко, что аромат его парфюма на какое-то мгновение заменяет весь воздух, которым дышу.       Возбуждение разливается по телу, словно срабатывает рефлекс, заставляя почувствовать себя собакой Павлова. Тяжело сглатываю ставшую вязкой слюну и отвечаю:        – Привет, – кажется, что температура скакнула еще градусов на десять вверх и не помогает даже холодное пиво.       Мысленно обещаю себе больше никогда не доводить до такого: перманентный недотрах любого превратит в нимфомана.       – Ну и что же это не на всех действует? – Дэн скользит ладонью по моему бедру, запуская по телу толпу мурашек и заставляя встать дыбом все волоски.       – Ничего. Тебя это не касается, – лгу и глазом не моргнув. – Не замечал что-то за тобой любви к такому плебейскому отдыху. Неужели только из-за меня в такую даль тащился? – надо же хоть как-то самоутвердиться.        – А ты мне не рад, скажешь? – даже не пытается скрыть похотливый блеск в глазах.       – Да мне, в общем-то, все равно, – пожимаю плечами, и спрыгиваю на дощатый пол, проскальзывая мимо него. – Пойду еще пива возьму.       Ничего не отвечает, просто прислоняется к перилам и задирает голову, подставляя лицо ярким солнечным лучам.       – А я вот соскучился, – сообщает только, когда я уже в двери вхожу.       Блядь!       Оборачиваюсь: на меня не смотрит, так и стоит запрокинув голову и прикрыв глаза.       Вздыхаю.       – Я тоже, – проще согласиться. – Тебе пива захватить?       Усмехается:       – Захвати.       Пока роюсь в холодильнике, подходит Аня. Зачем интересно? Все, что нужно на стол, уже вроде бы отнесли.       – Там бутылка вина где-то, достань пожалуйста, – кладет руку мне на спину.       – Ммм... Пивасик с винишком... Да вы гурманы, – подаю ей бутылку красного сухого и выпрямляюсь, прихватывая две банки пива.       Захлопываю дверцу под слишком внимательным взглядом.       Невольно улыбаюсь:       – Ань, все хорошо, правда.       Продолжает молча смотреть.       – Ну выпью еще пару пива и точно похорошеет... Честное-пречестное...       Наконец тоже улыбается:       – Ладно, честный-пречестный, сделаю вид, что поверила. Пойдем, там почти готово.       Возвращаемся.        Дэн уже переместился к мангалу, и о чем-то разговаривает с Артемом. Подхожу к ним и вручаю холодное пиво.       – Спасибо, родной, – берет так, чтобы непременно задеть мои пальцы и улыбается.       Еще бы целоваться полез. Игнорирую и устраиваюсь за столом, поближе к Ане с Серегой и подальше от него.

***

      Часам к шести солнце, наконец, перестает так зверски шпарить и появляется возможность нормально дышать. Пиво с шашлыками тоже делают свое дело. Никак не реагирую на взгляды Дэна, которые он нет-нет да бросает на меня через стол, потому что сесть поближе ему так и не удалось. Я и так знаю, что утром мы, скорее всего, проснемся в одной постели, но пока категорически не хочу тратить на него свое время – слишком давно не видел и не слышал друзей, а вот он заезжал недели две назад и из-за него я чуть не проебал офигенно важное совещание.       Жую подсунутый Анькой огурец, периодически запивая его пивом, и слушаю рассказ Темы о том, как тот ездил в командировку куда-то на Байкал, и как ему там понравилось, но жить он там ни за что бы не согласился, потому что делать там решительно нечего. Он рассказывает, как обычно, эмоционально и чуть ли не в лицах. Анька иногда шепчется о чем-то с Серегой, не забывая при этом подкармливать всех, до кого может дотянуться, и успевая комментировать рассказ Артема, который она наверняка уже слышала не один раз. Женька сидит рядом, но слушает явно в пол уха, уделяя больше внимания Крис, которая что-то упорно втирает Дэну. Вообще, Дэн сегодня какой-то подозрительно тихий и задумчивый, а Крис, похоже, решила этим воспользоваться.       – Прости конечно, но она его как женщина не интересует вообще, – легко толкаю плечом друга. – Так что не парься.       Женька вздрагивает, бросает на меня быстрый взгляд:       – А я и не парюсь... – возвращается к наблюдению.       – Конечно, – киваю с серьезным видом. – Ты просто обнаружил в себе супер способности и теперь пытаешься их загипнотизировать. Вот скажи мне, ты же ее любишь?       Женек кивает.       – А она тебя? – продолжаю допытываться.       Понимаю, что это уже выпитое дает о себе знать, но контролировать себя не хочу. Я сюда приехал, чтобы расслабиться, вот и расслабляюсь.       Женек снова кивает.       – Ну так и доверяй ей тогда. Вот у нас с Дэном доверия нет и отношений тоже нет.       Отворачивается от Дэна с Крис и смотрит на меня таким взглядом, будто я ему только что сказал, что пришил кого-то и у него на участке труп прикопал:       – Ты нашел, блин, с чем сравнивать.        – А что? Чем плох пример? – удивляюсь вполне себе даже искренне.       – Тем, что вы с ним два придурка, которые никак не могут определиться, чего вообще хотят... – поясняет Женек свою позицию, которая мне, впрочем, и так уже давно известна.       Да, в наших с Дэном не отношениях сам черт ногу сломит, но пример-то все равно был хорош.       Договорить нам не дает Крис, которая плюхается к Женьке на колени и смачно чмокает его в губы:       – Не злись!       – Я не злюсь... – обнимает ее и прижимает к себе, явно не собираясь больше никуда отпускать.       Улыбаюсь и только хочу выдать что-то вроде «я ж говорил», как со своего места поднимается Серега и требует всеобщего внимания:       – У всех налито?       О! А вот и объявление о великих переменах в наших рядах подвалило.       Начинается небольшая суета. Те, у кого не налито – наливают, те у кого налито – добавляют. Демонстрирую свой практически полный бокал Женьку, который протягивает мне банку пива. Бросаю быстрый взгляд на Дэна, который слишком явно делает вид, что не имеет к происходящему никакого отношения: откинулся на спинку стула и лениво курит, выпуская в небо белые струйки дыма. Будто чувствуя мой взгляд, поворачивается. Встречаемся глазами, но во мне столько «анестезии», что практически ничего не чувствую. Это хорошо, значит продержусь до победного. Слегка улыбаюсь и отворачиваюсь.       – Ну давай уже, а то они сейчас забудут, зачем наливали! – слышу, как Анька шипит на Серегу.       – Ну даю, даю! – Ане и уже остальным: – В общем, я, конечно, знаю, что вы уже думали, что мы с Аней никогда на это не пойдем... Не то чтобы мы решили изменить своим жизненным принципам, но так уж получилось...       – Говори уже! – Темка.       – Короче, мы решили пожениться и вы все приглашены! – наконец доносит до людей свою мысль Серега.       На какое-то мгновение все замолкают.       – Охренеть! Где-то точно целый зоопарк сдох, – сквозь музыку слышу голос Дэна.       И я такой, конечно, не один, так что на него теперь смотрят все.       – Что?! – пожимает плечами и салютует бокалом: – Предлагаю напиться с горя!       – Блин, вот ты дурак! – первой отмирает Крис и тянется своим бокалом к Серегиному: – Поздравляю!       Дальше к ней присоединяются Женек с Артемом, а потом и я. Когда сажусь обратно, кидаю на Дэна очередной взгляд: сидит с довольной ухмылкой, спокойненько потягивает пиво. Вот скотина!

***

      Дневную жару плавно сменил душный вечер, окрасивший все в бледные закатные цвета и незаметно перетекший в летнюю светлую ночь. Захотелось немного тишины, чтобы послушать сверчков и просто помолчать. Выбираюсь из-за стола, отмахиваясь от пьяного Женькиного:        – Ты куда? Подожди, я с тобой!       Я пьян не меньше и нужно срочно сделать паузу, потому что следующая стадия – «А че так скучно? Хочу приключений!».       Обхожу дом и устраиваюсь на крыльце, обхватив колени руками. Музыка здесь практически не слышна и разговоры тоже. Сижу, рассматриваю сумрачный палисадник, аромат от которого сейчас особенно остро чувствуется – будто нагретые солнцем цветы испаряются.       Потихоньку трезвею.       Осторожные шаги в темноте, в общем-то, сюрпризом не становятся.       Дэн выходит из-за угла и прислоняется к стене, скрестив на груди руки:        – От кого прячешься? – в голосе угадывается улыбка.       – Ни от кого, – отворачиваюсь, всем своим видом демонстрируя нежелание разговаривать.        Короткий вздох. Слышу как подходит ближе, поднимается по ступенькам, а потом устраивается у меня за спиной, притягивает к себе и обнимает. Теплое дыхание шевелит волосы на макушке.       Конечно! Кто ж меня спрашивать-то будет?!       – У тебя все хорошо? – шепчет.       Киваю. Молча.        Наклоняется ниже и выдыхает в самое ухо:        – Я и правда соскучился… – проводит кончиком языка по краю, задевая гвоздик сережки и посылая по телу электрические разряды.       Ежусь:       – Дэн, не надо.       Тихий смешок:       – Почему? Ты же хочешь этого не меньше меня, – горячие губы касаются шеи.       Конечно хочу... И именно поэтому не надо. Потому что потом не смогу остановиться.       – Тебе не кажется, что мы с тобой совсем запутались? – пытаюсь оттянуть неизбежное или в очередной раз создать для себя иллюзию отношений, в которых люди прежде чем прыгать в постель хотя бы парой фраз перекидываются.       – Родной, мы запутались тогда, когда решили жить вместе, а сейчас, как раз, все очень просто. Подумай сам, у нас с тобой нет никаких обязательств друг перед другом, мы просто делаем то, что нам нравится... По-моему, проще уже некуда, – говорит, а его рука в это время уже забралась под мою футболку и вовсю там хозяйничает, то поглаживая кончиками пальцев, то царапая ногтями.       Вздыхаю и прижимаюсь теснее. Думаю о том, что это просто нечестно, что Дэн не имеет права так просто брать, что хочет. Он ведь всегда действовал напролом, взывая к инстинктам и совершенно не прислушиваясь к тому, чего хочет душа. Слегка отстраняюсь и задираю голову так, что мы теперь смотрим друг на друга вверх ногами.       – Все-таки ты такой эгоист, – я не обвиняю, просто сообщаю свое мнение без лишних эмоций.       Дэн впрочем даже и не думает обижаться:       – Миш, мы все эгоисты, потому что в первую очередь гонимся лишь за своим удовольствием. Скажешь, нет?       Опускаю голову и снова смотрю в темноту. Если бы я был трезв, то скорее всего согласился с ним, но сейчас во мне не только алкоголь и чувство противоречия, но и желание доказать самому себе, что я не настолько от него зависим, насколько кажется... Всем...       – Ты не прав... – в голове где-то была целая куча аргументов, но только они никак не желают складываться в нормальные предложения. Так и замолкаю не договорив.       Видимо поняв, что продолжения не будет, Дэн вздыхает:       – Родной, ты иногда такой наивный. Сразу вспоминаю, каким невинным мальчиком ты был, когда мы познакомились. Нельзя всю жизнь таким быть, а то в тебя так и будут влюбляться такие сволочи как я.       Философ хренов, блин...       – Намного проще быть таким, как ты, да?       – Ты у меня такой романтик, – усмехается.       – Я не у тебя, – ворчу и расслабляюсь, удобней устраиваясь в теплых объятиях. Все равно ведь никуда не уйду. Так чего зря напрягаться и нервничать?       Молчу. Дэн тоже молчит, продолжая выводить кончиками пальцев причудливые узоры под моей футболкой, но уже ни на чем не настаивая, скорее просто на автомате. Через некоторое время произносит:       – Знаешь, а может быть ты и прав. Есть любовь и без эгоизма, только в нее верить надо, а я не верю, видимо поэтому у нас с тобой так все вышло, – касается губами моих волос. – Ты же цветок, нежный и прекрасный, тебя нужно холить и лелеять, а роль заботливого садовника точно не из моего амплуа…       Улыбаюсь. Не потому что мне приятно сказанное, а потому что испытываю какое-то совершенно мазохистское удовольствие от того, что я чуть ли не единственный, кто знает, что эти слова не пафос, а такая немного извращенная романтика... Просто «мэйд ин Дэн».       – Ага… – отвечаю. – Ты скорее ураган, уничтожишь и не заметишь даже.       – Ну, ты же выжил. Так что все не так уж и плохо… – прижимает к себе сильнее.       И по всем законам жанра сейчас бы нам поцеловаться и пойти мириться, но... Раздается шум, а через секунду появляется Женька собственной персоной. Его ощутимо пошатывает, на лице расплылась довольная улыбка.       – А чего это вы тут? – глаза влажно блестят в темноте, пока он сосредоточенно изучает представшую перед ним картину, а потом бесцеремонно заявляет: – Если хотите потрахаться, то валите в дом, нефиг соседям тут эротическое шоу устраивать. Вряд ли среди них найдутся любители нетрадиционной порнухи!       Наивный такой.       – Можно подумать, он все о своих соседях знает, – озвучивает Дэн мои мысли, но так, чтобы услышал только я.       На провокацию не ведусь и, вывернувшись из объятий, обращаюсь к Женьку, поднимаясь на ноги:       – Я тебе, конечно, крайне благодарен за заботу о моей чести и достоинстве, но я, пожалуй, еще с вами посижу... – уже почти ухожу, но потом вдруг вспоминаю о том, что мои планы несколько изменились после утреннего звонка Карелина: – Кстати, забыл сказать... Я завтра с утра сваливаю...       – Куда это интересно? – прищуривается Женька.       Дэн пока подозрительно молчит.        – Долг зовет! – шутливо отдаю честь, не забыв прикрыть голову ладонью. – Работа, блин. Я про нее хочу забыть, а она про меня нет.       – У тебя ж завтра выходной! – в этот раз вдвоем в один голос – просто нереальное для них единодушие.       – Какая работа, Миш? Воскресенье же?! – уже единолично интересуется Дэн, видимо переварив наконец информацию.       Обреченно машу рукой:        – У меня французы на день раньше прилетают... Срать они хотели и на воскресенье и на то, что у меня выходной... Так что без вариантов.       Женька делает серьезное лицо... Ну пытается, по крайней мере, и выдает:       – А хочешь, мы завтра с тобой поедем и, чисто так конкретно, по-русски объясним этим немцам, что воскресенье – это святое?!       Эх... Если бы...        – Обязательно внесу твое предложение в свой ежедневник! Ладно! Нахрен французов, до завтра еще дожить надо, а ты, – указываю пальцем на Женька, – между прочим, мне еще коньяк должен! – спиной чувствую взгляд Дэна, явно недовольного таким развитием событий.       – Точно! Хорошо, что напомнил! Ща притараканю!       Женек сваливает к своей машине.       – Идешь? – смотрю на Дэна, который так и сидит на ступеньках, только теперь уже с сигаретой.       – Коньяк пить? Хочешь завтра озолотить всех гайцов в округе? – выпускает в сторону струйку дыма.       Вопрос, конечно, резонный, но, учитывая количество уже выпитого, немного запоздавший.       – Не хочешь, так и скажи, – пожимаю плечами. – Там Хеннесси, между прочим.        Не дожидаясь ответа ухожу. Догоняет меня уже у самой террасы. Обнимает за плечи, обдавая запахом вишневого табака.       Смотрю на наглую довольную рожу:       – Передумал?       – Да, – выдыхает где-то рядом с ухом. – Когда же еще выпадет возможность запить элитным пойлом безобразные куски жареного мяса?

***

      Утро встречает невыносимой духотой, жутким сушняком и дикой головной болью, которую значительно усиливает просто оглушительное сопение под самым ухом. Как мы вчера, точнее сегодня ночью, оказались в спальне, помню смутно. Осторожно переворачиваюсь на другой бок и сползаю с кровати, стараясь не потревожить Дэна. Удачно завершив маневр, оказываюсь на свободе. Потягиваюсь...       Блядь!       Ощущение раскаленной иглы в поясницу по утру просто божественно! Растяжка подводит... Когда закончится эпопея с французами неплохо бы возобновить походы в зал.       До хруста стискиваю зубы, чтобы не застонать в голос. Зато в голове сразу проясняется и всплывает несколько очень ярких и пугающих своей откровенностью картинок...       Совсем темные, глаза Дэна. Очень близко. Стоны, пронзающие полумрак, мои собственные такие громкие и откровенные, что при одном воспоминании, по телу прокатывается дрожь.       Осторожно дотрагиваюсь до нижней губы – ранки нет, но болит не меньше, чем поясница. Аккуратно присаживаюсь обратно на кровать. Дэн будто чувствует – двигается и обнимает меня рукой за талию...       Сумасшедшее удовольствие на грани боли. Секс с ним всегда такой. Иногда я думаю о том, что будет, если он потеряет контроль и сорвется, не остановится вовремя, но Дэн никогда не переходит эту границу. Он невероятно тонко чувствует ту грань, за которой, распахнув свои пугающие объятия, ждет боль и с ювелирной точностью возносит на эту безумную вершину. Он способен удерживать в таком состоянии до тех пор, пока не откажет разум... Я знаю, что там не остается ничего, кроме желания. За годы проведенные рядом с Дэном, я не одну сотню раз балансировал на этой грани. Когда с искусанных губ срывается лишь отчаянная мольба, когда тело не подчиняется тебе, когда становишься марионеткой в руках слепой страсти, тогда растворяешься в наслаждении и отдаешься полностью. В такие моменты, не думая о последствиях, летишь в пустоту, ощущая лишь то, что тот, кто тебя в нее швырнул, летит следом за тобой. И становится бесконечно хорошо, до невозможности, до горячих слез и судорог.       Временами у меня появляется страх, что я никогда не смогу отказаться от того, что имею сейчас. Я понимаю, что вряд ли смогу найти Дэну достойную замену, но и возобновлять с ним полноценные отношения не хочу, потому что он способен свести с ума в постели, в хорошем смысле этих слов, и свести с ума в обычной жизни, в буквальном смысле... Мне нужен тот, кто будет дарить заботу мне, и будет принимать эту заботу от меня, но Дэну не нужно ни то, ни другое. Ни от кого...       Ну да... Нежный цветок и хреновый садовник... Не лучшее сочетание.        Аккуратно снимаю с себя руку Дэна, собираю одежду, весьма живописно разбросанную по всей комнате, и плетусь в ванную. Мне срочно нужна реанимация в виде холодного душа, а еще не помешало бы выпить кофе, но это позже – сначала все же душ.       Слегка освежившись, спускаюсь вниз, варю себе вожделенный кофе и располагаюсь на залитой солнцем кухне. Размешиваю в кружке сахар, который кажется благополучно забыл туда положить, и наблюдаю за воробьем, склевывающим со стола на террасе остатки вчерашнего пиршества. Сидеть на высоком барном стуле неудобно, и не пересаживаюсь лишь потому что предполагаю, что удобство и мягкость сиденья ситуации не изменят. С тоской думаю о том, что предстоит еще несколько часов провести в машине и моя поясница спасибо за это не скажет.       Слышу какой-то шум с лестницы и тихие, но очень живописные маты, следом на кухню выползает Женек. Окидывает меня скептическим взглядом и комментирует:        – Доброе утро! Отлично выглядишь, французы оценят, – сарказмом в его голосе можно захлебнуться.        Салютую ему кружкой с кофе:       – И тебе доброе утро! Кофе будешь?       Шлепает к холодильнику, открывает дверцу и уже откуда-то изнутри отвечает:       – Не, лучше пиво!        От одного упоминания алкоголя подкатывает тошнота. Морщусь и пытаюсь перебить дурацкое ощущение вкусом кофе. Не знаю, правда, чем лучше эта горечь...       – Тебе ж еще за руль, – о том, сколько придется отдать, если меня самого в нынешнем состоянии остановят, стараюсь не задумываться.        Что-то я вчера совсем расслабился – можно было и без коньяка обойтись.       – Крис поведет! – Женек машет рукой в сторону их спальни.       – Ясно, – отпиваю еще кофе. Да, забыл положить сахар, но оставляю так как есть – лучше взбодрит.       Женек тем временем выбирается из холодильника, открывает пиво и жадно приникает к банке. Полминуты проходят в тишине, заполненной лишь громкими глотками.       – Шикарно! – наконец блаженно выдыхает, усаживается напротив и вроде бы невзначай интересуется:– Меня глюки вчера посетили или Дэн на тебя какие-то права предъявить пытался?       Вздрагиваю и отвлекаюсь от окна:       – Ты это о чем?       – Я о том, что он весь вечер метал гневные молнии во всех, кто не давал ему общаться с тобой единолично... Ну то-есть во всех. Зевс хренов!       Надо же, а я думал, что это мне показалось... Это хорошо, что мы с Дэном вчера наедине оказались только в тот момент, когда меня только валить и трахать уже можно было, а то бы я узнал что-нибудь такое, чего в данный период своей жизни знать совсем не хочу.       – Я как-то не особо обратил внимание, – пожимаю плечами и прячусь за чашкой, мечтая о том, чтобы на этом разговор и закончился.       Но Женек, к сожалению, придерживается другого мнения:        – Зато я обратил! Я бы на твоем месте уже заканчивал этот гребанный недороман!       – Жень, ну я же просил... Не лезь в это...       Нельзя же похмельному и поиметому во все дыры мне еще и мозг трахать с утра пораньше.        – Да я и не лезу, если б лез, то давно бы ему уже ноги повыдергивал! – крутит в руках банку и смотрит куда-то в стол. – Я против него, как человека, ничего не имею, но за тебя мне обидно. Для него-то это нормально, иметь такие вот… – вскидывает взгляд на меня. – Да это даже отношениями назвать язык не поворачивается! Он по другому и не может, судя по всему, а вот ты… Он тебе нормально жить не дает!       Снова отворачиваюсь к окну. Я все это уже слышал много раз... Я все это уже знаю... Просто менять ничего пока не хочу. Так проще.       – А какие у меня есть варианты? – спрашиваю просто ради того, чтобы спросить, заранее зная все Женькины ответы. Этот разговор далеко не первый у нас. И не последний скорее всего.        – Сейчас никаких, – соглашается. – Но их никогда и не появится, если ты так и будешь прибегать по первому зову этого Казановы недоделанного! Он тебя никогда по своей воле не отпустит! Ему так удобно, его все устраивает!        Как же болит голова...       – Во-первых, я не бегу к нему по первому зову, – так и смотрю в окно на глупого воробья, который вместо того, чтобы самому все склевать еще и друганов своих притащил. – А во-вторых, почему ты решил, что удобно только ему? Я не хочу сейчас заводить каких-то серьезных отношений, а свои физические потребности лучше буду удовлетворять с ним, чем с малознакомыми или вообще с незнакомыми сомнительными личностями! – злюсь.       – Тебе не кажется...        Резко поворачиваюсь и перед глазами все плывет:       – Нет! Не кажется! – сильно злюсь. – У меня башка сейчас взорвется, а ты решил устроить мне сеанс психоанализа! Имей совесть или вон лучше иди Крис каким-нибудь приятным способом разбуди!       Женька допивает пиво и только потом отвечает:       – Прости. Перегнул, – поднимает руки с раскрытыми ладонями, показывая свою безоружность.        Вот и ладно.       Поднимаюсь со стула и несу опустевшую чашку в раковину. Не то чтобы у меня внезапно проснулась повышенная хозяйственность, просто надо как-то избавиться от сверлящего во мне дыру взгляда.        Да-да, Женя, я и так знаю, что разговор еще не закончен, что я сам дурак и что нужно что-то кардинально менять... Но это все потом...       Ставлю помытую чашку на сушилку, вытираю руки и ухожу наверх за вещами. Дэн все так же спит без задних ног.       Будить его не хочу – есть вероятность, что уеду я тогда не через десять минут, а только через пару часов.       Спускаюсь обратно. Женек все так же сидит за стойкой с банкой пива.        Хоть какое-то постоянство.       Не задерживаюсь:       – Все, я уехал, мне еще домой успеть надо! Ребятам привет!       – Дэну твоему что-нибудь особенное передать? – доносится в спину, когда уже практически выхожу на улицу.        – Он не мой, между прочим! – на автомате. – И да, передай благодарность за хорошо проведенную ночь и страстный поцелуй! – добавляю спустя секунду.       Закрываю за собой дверь под красноречивое «Блядь!» и грохот чего-то упавшего на пол. Надеюсь не Женька вместе со стулом.       Дорога обратно кажется в два раза длиннее. Спина ноет нещадно, из-за тумана в голове тащусь практически со скоростью улитки, а на въезде в город жуткая пробка. Хорошо хоть без гайцов обошлось. В результате, добираюсь до дома вместо полутора часов почти три, а когда захожу в квартиру чувствую себя выжатым лимоном.        Скидываю кеды, расшвыряв их по всей прихожей, и дойдя до дивана в гостиной падаю на него, как подкошенный – до прилета французов еще четыре часа, так что вполне могу позволить себе поваляться часик. Выудив из джинсов телефон, на всякий пожарный, ставлю будильник, и с блаженной улыбкой закрываю глаза. В горизонтальном положении поясница почти не болит, а чириканье птиц за приоткрытым окном настраивает на спокойный лад.       Уснуть, правда, так и не удается. Проведя минут сорок в непонятном пограничье между сном и явью, и так и не дождавшись будильника, сползаю с дивана. Вливаю в себя еще одну чашку кофе. Жутко туплю и все валится из рук. Еще один душ...       Какой-то день сурка, блин...       Несмотря на все без десяти шесть, удается восстать из мертвых и привести себя в человеческий вид. Выглядеть нужно представительно, поэтому, как бы не хотелось натянуть джинсы и футболку, влезаю в костюм. Уговорить себя на галстук так и не получается, так что просто расстегиваю рубашку на несколько верхних пуговиц, справедливо полагая, что для неофициальной воскресной встречи и этого будет достаточно. Последний штрих: укладываю отросшие волосы. Челка все равно падает на глаза, разрушая нахрен весь деловой образ, а припухшие губы не оставляют сомнений о том, чем я занимался всю ночь. Но с этим я ничего поделать не могу...        Оживает телефон: как раз вовремя приехало такси.       На этом все. Прощайте долгожданные выходные, привет осточертевшая работа. Прихватив с тумбочки ключи, покидаю квартиру.