Лабиринт

***

       Через несколько минут после того, как выясняется, что мосты Лоику не так уж, собственно, и интересны, а мне так вообще нахрен не сдались, ловлю на Адмиралтейском первую попавшуюся тачку. До разводки Дворцового еще полчаса – по любому должны успеть – потом можно проскочить по Биржевому или Тучкову на Петроградку, а там до моего дома практически рукой подать. Прикинув, как это будет выглядеть со стороны, в гостиницу я ехать отказываюсь наотрез, а Лоик, в общем-то, не особо и настаивает.        Судьба является в образе парня, не совсем русской национальности, на стареньком Вольво. Уезжать из центра, где только начинается самое веселье перед закрытием мостов, мало кто согласится, и приходится пообещать чуть ли не тройную оплату, но это сейчас такая мелочь... На волне адреналина накидываю еще пару сотен за скорость и водитель уже даже довольно улыбается.        Садимся назад. Лоик тут же пытается взять меня за руку, но не даю ему этого сделать:        – Не стОит, – показываю взглядом на водителя.        Это не страх, это осторожность уже на уровне рефлекса, а еще нежелание нарваться на разборки и оскорбления. В студенческие годы мы с Дэном в такси чуть ли не трахаться умудрялись, но с тех пор очень много воды утекло, да и далеко не всегда такие развлечения мирно заканчивались.        Лоик, благо, понимает без лишних вопросов. Углубляться в тонкости российской гомофобии – далеко не самая приятная прелюдия к сексу.        В салоне остро пахнет бензином вперемешку с приторно сладким ароматом «елочки», болтающийся на зеркале... Кто вообще решил, что она освежает? Фоном играет какая-то невнятная попса. За окном проносятся здания, на которые мы буквально только что смотрели с высоты птичьего полета. Благополучно успеваем на Дворцовый, проскакиваем стрелку Васильевского и наконец перебираемся на Петроградку, где удачно ловим «зеленую волну».        Но все это мой мозг фиксирует чисто на автомате, потому что рядом сидит человек, от которого у меня перехватывает дыхание, а я не смогу прикоснуться к нему еще минут пятнадцать, как минимум. И мне все еще кажется, что происходящее со мной здесь и сейчас – это просто плод моей фантазии.        В голове, в теле, на кончиках пальцев пульсирует только одно желание: снова почувствовать его вкус и запах.        Это самые долгие пятнадцать минут в моей жизни... И не только в моей похоже. Лоик смотрит в основном в окно, но периодически кидает взгляды на меня и я чувствую каждый из них, словно раскаленную волну по телу и хочется отодвинуться подальше, потому что кажется еще секунда и не выдержу, сорвусь прямо здесь в машине.        Начинает уже откровенно потряхивать, когда наконец сворачиваем на мою улицу. Во двор заезжать не прошу – слишком долго петлять между припаркованными машинами, пешком будет намного быстрее.        – Здесь и правда уютно... – первые слова Лоика с того момента, как мы сели в машину.        Останавливаюсь, потому что он тоже остановился и с интересом разглядывает освещенный фонарями двор, утопающий в зелени и цветах сирени.        Конечно! Сейчас же для этого самый подходящий момент!        И только я успеваю мысленно возмутиться, как его пальцы смыкаются на моем запястье, а потом он мягко, но настойчиво тянет на себя. Оказываемся лицом к лицу и приходится запрокинуть голову, чтобы видеть его глаза. Когда мы общались на расстоянии разница в росте так остро не чувствовалась.        – И здесь никого нет, – проводит кончиками пальцев по моей щеке, по нижней челюсти. – Embrasse moi, – шепчет.       Мне, собственно, по барабану, что это значит. Обхватываю его за шею, притягиваю к себе и наконец-то целую.        Господи! Что я вообще творю?! Мы посреди двора, как на ладони... А ведь еще позавчера я чуть не прибил Дэна за то, что засосал меня в парадной.        Пофиг. Здесь и сейчас мне действительно плевать, кто нас увидит, но поцелуй я все равно прерываю:        – Идем, – выдыхаю в его губы, потому что хочу намного большего. – Иначе я тебя трахну прямо здесь, – добавляю по-русски.        Глаза в глаза несколько бесконечных секунд, практически в полной тишине, а потом он улыбается:        – Идем.        Подъем на третий этаж занимает немного больше времени, чем обычно. Где-то между первым и вторым снова целуемся и, прижатый спиной к стене, я очень отчетливо ощущаю, как растворяется в этом поцелуе самоконтроль Лоика. Ему уже мало того, что он овладел моими губами, чувствую его руки на собственной заднице, а еще его стояк, плотно облепленный джинсами.       У двери квартиры все же приходится отвлечься и сосредоточиться, чтобы хотя бы с третьего раза попасть в замочную скважину.        Вваливаемся в прихожую и снова оказываюсь прижатым к стене. Лоик терзает мои губы уже совсем не нежно и не осторожно, с таким напором, что мне остается только отвечать... И я с готовностью отвечаю, прогибаясь ему навстречу, когда чувствую теплые ладони под рубашкой на пояснице, потом ниже под поясом брюк. Хватаюсь за его плечи, сминая пальцами белоснежную ткань, чтобы хоть как-то удержаться на ногах, и только тогда, каким-то чудом, вспоминаю, что входная дверь все еще распахнута настежь.        Отстраняюсь и выдыхаю:        – Стоп, – на русском, на английском, на французском.        Лоик посмотрит на меня затуманенным взглядом, в котором вряд ли можно найти хоть каплю разумного:        – Que? – голос низкий и хриплый.        Высвобождаю одну руку и, дотянувшись до двери, захлопываю ее: – Спальня там… – киваю в сторону темного коридора, не в состоянии вспомнить, как это будет по-английски, но очень надеясь, что меня и так поймут.        И он, слава всем богам, понимает...        До комнаты добираемся – он в одних только джинсах, а я в брюках, оставив где-то в коридоре обувь и все остальное, причем моя спина теперь, кажется, знает на ощупь рельеф всех вертикальных поверхностей, встреченных по пути.        В голове на мгновение возникает совершенно идиотская мысль о том, что это очень хорошо, что успел утром убраться, но она тут же растворяется в призрачно-сером свете, в котором утопает спальня. Лоик вынуждает сделать несколько шагов вглубь комнаты, а потом мягко толкает. Еще шаг по инерции и падаю на постель.        Короткая передышка в этой безумной гонке. Приподнимаюсь, опираясь на локти и сквозь полумрак наблюдаю: в моей спальне уже очень давно не было никого кроме Дэна и сейчас Лоик смотрится здесь совершенно чужеродно... И я готов терпеть это вопиющее нарушение моего привычного, потому что желание перебивает любой дискомфорт.        Не спуская с меня темного взгляда, с едва уловимой улыбкой, он избавляется от остатков одежды, снимая джинсы вместе с бельем. Я даже не представляю, как можно сделать это достаточно эстетично, стоя фактически посреди комнаты, но у него получается...        Идеальное тело. Поджарое, сексуальное, сильное... И, о господи, член у него тоже идеальный... Может быть утром мне не будет казаться все таким уж идеальным, но до утра ведь еще так далеко.        На все уходит несколько секунд от силы, а потом Лоик тоже добирается до постели, вклиниваясь коленом между моих бедер, прижимается всем телом и шепчет:        – Кажется на тебе все еще слишком много одежды... – целует в губы, в подбородок, спускается на шею.        Какой же он горячий и дело совсем не в температуре его тела...        Закрываю глаза и запрокидываю голову, пока его губы скользят по кадыку, по ключицам. Захлебываюсь воздухом, когда он слегка прихватывает зубами сосок.        Все же не выдерживаю этой пытки и начинаю расстегивать брюки сам. Пальцы еле слушаются, руки дрожат... Лоик на мгновение отстраняется, пока приподнимаю таз и буквально сдираю их с себя вместе с боксерами.        Ловлю секундное ощущение освобождения и тут же со стоном вцепляюсь в его плечо, когда Лоик наклоняется и проводит языком по моему члену, от самого основания до головки.        Вслепую шарю по тумбочке – ищу презервативы и смазку. На пол летят оставшиеся там со вчера документы, следом книга, пока не нащупываю искомое. Кидаю презервативы на постель рядом с нами, а смазку сую прямо ему в руку.        Он сжимает в ладони тюбик вместе с моей рукой и тут же втягивает в рот мой член, вырывая какой-то совсем уж жалобный всхлип. Прогибаюсь в пояснице, стремясь проникнуть еще глубже.        Меня буквально рвет на части. Хочу одновременно всего: и чтобы все это продолжалось бесконечно, потому что так и не успел толком исследовать все то богатство, которое так внезапно на меня свалилось; и чтобы он уже перестал медлить, потому что еще немного и я кончу.        С силой хватаюсь свободной рукой за простыню и Лоик улавливает это движение, притормаживает. Успокаивающе проводит ладонями по бокам, целует живот, грудь. Отстраняется. Слышу, как шуршит упаковка презерватива. Дышу тяжело и прерывисто, чувствую как колотится сердце где-то под ребрами.        – Regarde-moi, Michel, – шепчет совсем рядом, снова накрывая меня своим телом.        Я знаю, что это значит, но реагирую только на свое имя в его исполнении.        Он смотрит мне в глаза, пока его пальцы погружаются в мое изголодавшееся тело, а меня начинает трясти от этого... Хочу больше! И он понимает, чувствует... Видит в моих глазах.        – Regarde-moi, – заводит мои руки наверх и не теряя зрительного контакта, одним толчком проникает сразу до основания.        Окончательно и безповоротно проваливаюсь в черную бездну его взгляда и, не в состоянии больше себя контроллировать, вцепляюсь до побелевших костяшек в простыню у себя над головой, выгибаясь всем телом, подаваясь навстречу.        Дает мне лишь секунду на то, чтобы привыкнуть к долгожданному чувству наполненности, а потом начинает вбиваться жестко и беспощадно, каждый раз почти выходя полностью и опять погружаясь до основания, до моих сорванных и его хриплых стонов. Почти до боли.        Взятый им бешеный ритм в считанные секунды выталкивает куда-то за край реальности, туда, где остается только инстинкт, который подстегивает раскрываться сильнее, отдаваться полностью. Ничего разумного во мне уже не осталось и в какой-то момент становится даже страшно от того, как далеко я готов зайти с человеком, которого и не знаю по сути...        Лоик продолжает терзать мои губы, одновременно ослабляя хватку на руках, и я, наверняка до синяков, вдавливаю пальцы в его плечо, с силой обхватывая ногами его бедра, чтобы вернуть себе хоть немного контроля:        – Полегче... – стону на выдохе. По-русски, мать его, потому что ничего другого воспроизвести сейчас не способен.        За что и получаю еще один сокрушительный толчок, выбивающий последний воздух из легких.        – Помедленнее, – каким-то чудом все же вспоминаю английский.        В этот раз Лоик меня слышит. Плавно сбавляет темп и подхватывает под поясницу, меняя угол проникновения... И все... Я снова моментально улетаю, но уже намного мягче...        Влажная кожа скользит под пальцами, тяжелый пряный аромат наших разгоряченных тел кажется заменил собой воздух. Где-то на периферии осознанного слышу, как Лоик глухо рычит, чувствую, как прикусывает ключицу... Не сильно, но и этого достаточно, чтобы запустить по моему телу волну удовольствия, пронзающего по позвоночнику до самого копчика. Откидываю голову назад и на какой-то бесконечный момент застываю, пока мой мир превращается в маленькую черную точку, пульсирующую в такт нашим движениям, а потом обхватываю член и хватает всего лишь нескольких движений, чтобы эта точка взорвалась словно новогодний фейерверк миллионом цветов. Цепляюсь за смятые влажные простыни, выгибаюсь, судорожно сжимаясь и утаскивая за собой Лоика в этот безумный цветной водоворот кайфа.        Жарко неимоверно и дышать практически нечем, поэтому, как только обретаем хоть какую-то способность двигаться, откатываемся друг от друга и затихаем.        – Мне нужен душ, – Лоик возвращается на эту бренную землю первым.        Здравая мысль, конечно...        Заставляю себя повернуть голову и открыть глаза: он лежит, оперевшись на руку и, без какого-либо стеснения, рассматривает меня. Организм вяло намекает, что я вроде как должен испытывать по этому поводу некоторое неудобство, но меня настолько качественно оттрахали, что смущает только то, что ближайшие полчаса я вряд ли смогу пошевелиться.        – Ванная в конце коридора направо, – даже показываю в нужную сторону. – Чистые полотенца там же на полке у входа.        – Не хочешь ко мне присоединиться? – Лоик не двигается, но зато улыбается так, что в моем полумертвом теле снова просыпаются отголоски возбуждения.        Игнорирую, понимая – второй раунд я сейчас просто физически не потяну.        – Хочу, но мне нужна передышка, – мозг просто отказывается фильтровать информацию, поэтому говорю то, что думаю.        – Обещаю руки держать при себе, – Лоик видимо очень хочет, чтобы я ему поверил, но взгляд, в котором тлеет желание, сдает его с потрохами.       Ага! Как бы еще самому себе пообещать не кидаться на него, как голодный зверь?..        Правда, в душ действительно хочется, а если будем ходить по очереди, то это надолго затянется.        – Ну раз ты обещаешь... – потягиваюсь, выгибаясь всем телом, встаю с постели и оборачиваюсь, добавляя уже на английском: – Пойдем?

***

       Лоик свое обещание, как ни странно, сдерживает... Бросает на меня откровенные похотливые взгляды, но попыток приставать не предпринимает.        А я что? Я никому ничего не обещал, и вообще, я не железобетонный! Видеть как он намыливает свое шикарное тело и ничего не почувствовать – это импотентом надо быть.        Стоит и ополаскивает волосы, которые в распущенном виде оказались чуть ли не до середины спины, а я смотрю как вода смывает белую пену с его смуглой кожи и не могу думать вообще ни о чем, кроме секса.        В результате бросаю мочалку, лезу к нему под душ и тут же целую. Он поначалу даже не отвечает, потом откровенно пытается отобрать инициативу, но я совсем на это не настроен и подталкиваю к стене, принимаясь исследовать его шею. С чувством какого-то не реального кайфа сцеловываю дорожку по груди, животу и, тихо радуясь тому, что в свое время не пожалел и отвалил почти две штуки баксов за душевую кабинку, в которой даже просторней, чем в обычной ванне, опускаюсь перед ним на колени. Бросаю взгляд наверх, на мгновение встречаясь с шалыми темными глазами, и вбираю в рот его член...        Выпускаю, облизываю головку, снова заглатываю... Он запускает пальцы в мои волосы и чуть надавливает на голову, всего лишь показывая как приятней, но не пытаясь руководить. Мне нравится. Чувствую, что он на меня смотрит. Хочу видеть его взгляд, но капли воды, летящие сверху не дают этого сделать. Читаю его реакции по движениям тела.        Когда прогибается и довольно ощутимо сжимает мои волосы, запутавшиеся между пальцев, притормаживаю. Обвожу кончиком языка выступающие на стволе венки, ласкаю уздечку... С ужасно пошлым звуком всасываю губами головку и наконец-то вырываю первый низкий стон, от которого у меня по спине рассыпаются мурашки. Вдавливаю пальцы в напряженные мускулистые ягодицы и, неглубоко заглатывая, снова ускоряюсь, постепенно пропуская все глубже. В какой-то момент он начинает подмахивать и снова до боли сжимает волосы, но в этот раз веду до конца, насколько возможно расслабляю горло и позволяю делать так, как ему хочется.        А мне хочется видеть как он кончает, поэтому открываю глаза, наплевав на брызги воды. Если одним словом, то он великолепен: голова запрокинута, мышцы напряжены до предела так, что видно каждую венку. Даже сквозь шум воды слышу хриплый низкий стон и тут же чувствую его вкус... Пряный, чуть горьковатый... Сглатываю, забив на вопящий в ужасе инстинкт самосохранения. Похоже получасом ранее Лоик умудрился вытрахать из меня последние мозги.        Вылизываю все до последней капли. Колени ноют, но сил просто не осталось, поэтому утыкаюсь лбом ему в живот, пытаясь отдышаться. Он тоже не шевелится, только чувствую как пальцами поглаживает меня по голове. Когда оба немного приходим в себя, берет меня за руку, тянет вверх и, стоит только оказаться на ногах, жадно целует. Прижимаюсь к нему всем телом, отвечаю, правда, лишь до тех пор пока он не пытается добраться до моего члена.        Да, у меня стоит, но водных процедур с меня на сегодня достаточно – хочу нормального секса там, где сухо и комфортно, а то ноги до сих пор трясутся и на коленях синяки скорее всего уже обеспечены.        – Позже, – перехватываю его руку.        Смотрит на меня с совершенно искренним недоумением:        – Я что-то не так сделал? – приподнимает мою голову, подцепляя пальцами подбородок, и заглядывает в глаза.        Непривычный мне жест. Но приятный...        – Все так, просто позже, – не хочу ничего объяснять.        Пытаюсь отстраниться, но Лоик прижимает сильнее так, что мой сказочный стояк упирается ему в живот.        – Ты уверен? – скользит мокрыми ладонями по моей заднице.        – Да, – убираю его руки и делаю шаг назад, наконец, выключая душ. – Ванная не самое мое любимое место для занятия сексом, – все же объясняю, потому что не хочу сейчас каких-то непоняток между нами – усложнять и выяснять отношения можно только тогда, когда эти отношения есть, а у нас тут всего лишь случайный секс на одну ночь. Очень крутой секс и портить его я не намерен.        Перешагиваю на коврик, достаю чистое полотенце для Лоика, подаю ему. Свое снимаю с крючка на стене и тут же накидываю на голову.        Когда начинаю вытирать волосы слышу вопрос от одного конкретно взятого и не в меру любопытного француза:        – И зачем ты тогда со мной пошел?        Блин! Вот зачем ему это знать?        Да, мне очень хотелось посмотреть на него при свете и без одежды. И я посмотрел... Просто потом что-то пошло не так... Точнее очень даже так.        Стаскиваю полотенце и наклоняюсь чуть вперед, опираясь рукой на дверь кабинки. Всем своим видом показываю, что сейчас открою ему охрененно страшную тайну. Лоик ведется и тоже подается вперед.        – На самом деле, я боялся, что ты украдешь мои полотенца, – шепчу с совершенно серьезным выражением лица.        На секунду задумывается, а потом с таким же серьезным лицом заявляет:        – Вообще-то, обычно я краду только халаты.        – Отлично, значит я могу быть спокоен – халатов в моем доме нет, – героически сохраняя невозмутимую мину, закидываю полотенце на сушилку – все, кроме головы, и так уже почти высохло. – Жду тебя в спальне, – беру с полки еще одно сухое, оборачиваю вокруг бедер и выхожу из ванной.        Пока иду по коридору, улыбаюсь во все тридцать два, а главное, что совершенно искренне. О том, как глупо выгляжу со стороны даже не думаю – смотреть здесь на меня некому и я почему-то уверен, что Лоик сейчас тоже улыбается.        Захожу на кухню, чтобы глотнуть воды, а заодно выкопать нз-шную бутылку вина – не знаю устроит ли оно Лоика, но другого у меня все равно нет. Открываю. Достаю с верхней полки шкафчика для посуды два бокала, которые так и не убрал оттуда с воскресного визита Дэна... Запрещаю себе думать о Дэне... Запрещаю себе думать вообще – на это у меня потом будет достаточно времени.        Подбирая по дороге «оброненную» нами одежду, возвращаюсь в спальню, в которой оказывается чертовски душно, а за окном льет как из ведра – пока был на кухне даже не заметил, потому что там жалюзи закрыты. Лоик все еще возится в ванной. Свет не включаю. Одежду кидаю на кресло, вино с бокалами ставлю на прикроватную тумбочку, заодно поднимаю с пола книгу и документы. Включаю вытащенный из брюк телефон и, мельком взглянув на один пропущенный от Дэна, тоже кладу на тумбочку. Открываю окно...        Свежий воздух, пропитанный дождем и сиренью, втекает в комнату, приятной прохладой ползет по обнаженной разгоряченной коже. Облокачиваюсь на широкий подоконник и глубоко с наслаждением вдыхаю. Дождь шелестит в листьях деревьев и кустов, стучит по металлическим отливам...        Как подходит Лоик не слышу. Когда его прохладная ладонь ложится мне на поясницу, вздрагиваю и оборачиваюсь:        – Если холодно, то закрою.        Вижу, что еще влажные волосы снова убраны в хвост. Жаль.        Он благодарно улыбается:        – Не нужно. Немного свежести совсем не помешает.        – Хочешь вина? – возбуждение накрывавшее в ванной как-то плавно практически сошло на нет и теперь хочется немного спокойствия. – Я, правда, не знаю пьешь ли ты такое... – выпрямляюсь и разворачиваюсь к Лоику лицом.        Его ладонь перемещается мне на бок и пальцы тут же соскальзывают под полотенце:        – Тебе нравится?        Это же про вино, правда?        – Да, – киваю.        – Этого достаточно, – мягко улыбается и убирает руку.        Бутылку так и оставляю на тумбочке – ночь длинная и я очень надеюсь, что мы не проведем ее у окна. Возвращаюсь к Лоику с наполненными бокалами. Отдаю один ему, а потом сажусь на подоконник.        – За наше знакомство? – предлагает.        Я не возражаю. Чокаемся.        Делаю глоток. Жду пока он попробует и скажет свое мнение. Понятия не имею, почему мне вдруг это так важно. С ним вообще многое не понятно.        – Приятное, – делает еще глоток. – У тебя хороший вкус.       Смеюсь:        – Боюсь тебя разочаровать, но я абсолютно ничего не понимаю в винах. Конкретно это первый раз купил, потому что этикетка понравилась, а потом просто взял еще бутылку, потому что оказалось вкусным.        – Sérioux?! – кажется, что он действительно возмущен. – Значит я совершенно напрасно мучал сегодня в ресторане официанта?!        Уже собираюсь на полном серьезе начать оправдываться, когда замечаю, как дергаются у него уголки губ, в попытке сдержать улыбку.        – Если тебя это утешит, то вино мне тоже понравилось, так что официант пострадал не зря, – успокаиваю.       Преувеличенно облегченно выдыхает:        – Хорошо. Я хотел сделать тебе что-нибудь приятное. У тебя очень красивая улыбка, когда ты делаешь это искренне.        – Спасибо, – благодарю и прячусь за тонким стеклом бокала.        Я действительно смущен и не очень хочу это демонстрировать, а еще до меня начинает доходить, что Лоик замечал все это время намного больше, чем мне казалось. А вот за это даже немного стыдно, но теперь-то уж чего... В конце концов, свое я получил: шикарный, обнаженный, в моей спальне и только мой, по крайней мере, до утра. Еще в воскресенье я и подумать о таком боялся.        Кажется за всем этим должен последовать поцелуй или даже нечто большее, но Лоик поворачивается и облокачивается на подоконник, так же, как до его прихода я. Что ж – это наверное даже лучше... Устраиваюсь на своей половине поудобней, прислоняясь спиной к откосу и подгибаю под себя одну ногу. Теперь тоже могу смотреть в окно, но и Лоика вижу.       Дождь, похоже, заканчиваться не собирается и его монотонный шелест создает какую-то особенно уютную атмосферу.        – Когда ты понял? – спрашиваю, не уточняя деталей – знаю, что и так ясно, о чем речь.        – В офисе, когда ты пропустил мимо ушей половину сказанного, – смотрит в окно, а пальцами поглаживает край бокала. – В какой-то момент я даже начал сомневаться в твоем профессионализме...        Зашибись! Не сказать, что его ответ прям такая уж неожиданность, но все же...       – Зато я теперь точно сомневаюсь в своей способности скрывать то, что другим знать не положено, – вздыхаю, откидывая назад голову.        – Не переживай, большинство людей абсолютно невежественны в этом плане и понятия не имеют на что обращать внимание. В твоем окружении много тех, кто знает? – на фоне шелестящего дождя его голос такой спокойный и рассудительный.        И я тоже поддаюсь этому спокойствию – больная для меня тема практически не вызывает негатива.        – Друзья, ну и те, с кем встречался, конечно. Надеюсь, что остальные находятся в счастливом неведении, – отвечаю и нигде ничего не екает даже.       – А мне ты понравился с первого взгляда и я очень хотел, чтобы это было взаимно, поэтому и увидел, – подытоживает, бросая на меня короткий взгляд. – Правда, я до последнего сомневался, потому что думал, что у такого, как ты уж точно есть постоянный партнер.        А вот теперь он затронул действительно опасную тему, которую я вообще поднимать сейчас не хочу ни под каким предлогом. Дэн и спокойствие даже в одном предложении стоять не могут.        Дождь вдруг усиливается. Капли теперь стекают по стеклу практически сплошным потоком и становится немного грустно.        – Жаль, что я такой недогадливый, ведь мы могли бы провести вместе эти несколько дней, – отвечаю, а потом допиваю последний глоток вина и ставлю опустевший бокал рядом на подоконник. Завуалированный вопрос о постоянном партнере намеренно игнорирую.        Лоик выпрямляется и смотрит теперь на меня:        – Но у нас есть сегодняшняя ночь, а если ты захочешь, то и завтрашний вечер...        Всего лишь... Мало. Но большего не будет и смысла переживать об этом нет никакого – это ничего не изменит, только настроение испортит.        – Это смотря что ты готов сделать, чтобы я захотел, – как-то совсем уж по-блядски прикусываю нижнюю губу и вопросительно вскидываю бровь.        – А это смотря, что ты готов мне позволить, – улыбается, берет меня за руку и тянет на себя.       Вытаскиваю из-под себя ногу и двигаюсь ближе к краю так, что теперь Лоик стоит между моих бедер:        – Хочешь проверить? – шепчу.       Хочет. Ему даже отвечать не надо, все и так видно.       Наклоняется и целует, но не в губы, а в шею, вынуждая запрокинуть голову. Его руки скользят по моей спине, по пояснице. Спускаются на копчик, под полотенце. Отстраняется, чтобы распустить узел и оставить меня обнаженным. Под его взглядом чувствую, как разгорается желание, растекается под кожей жидким пламенем, оседает на кончиках пальцев. Откидываюсь назад, опираясь на руки... Предлагаю себя совершенно бесстыдно и откровенно. По глазам вижу, что ему нравится и от этого становится еще жарче.        – Tu es trés beau, – обводит большим пальцем мои губы. – Tes lèvres, – наклоняется и коротко целует.        Смутно понимаю, что он говорит, но его французский действует лучше любых комплиментов, он словно мощный афродизиак.        Обхватываю его бедра ногами и прижимаю к себе, чувствую сквозь ткань полотенца, которое на нем все еще есть, в отличие от меня, что у него уже хорошо так стоит.        Его глаза близко-близко. Темная радужка почти сливается со зрачком.        – Tes yeux, – практически шепчет. – Ton corps, – ведет пальцами по шее, по животу, до самого паха и там, где он касается, мышцы сокращаются так, словно током прошивает.        Кладет ладони на бедра и слегка надавливает, пока губы почти невесомо касаются ключиц, груди. Ослабляю хватку и он тут же сползает вниз, оставляя мазки поцелуев на животе, вокруг пупка, ниже...        Дыхание сбивается ко всем чертям, когда оказывается передо мной на коленях и смотрит сначала на мой член, который теперь прямо у него перед лицом, а потом прямо в глаза:        – Ta bite... Et j’ai envie de te baiser, – проводит языком по всей длине члена от самых яиц до головки и тут же заглатывает.        – Господи... – стону, упираясь пяткой правой ноги в подоконник и вскидывая бедра.        Теперь уже самым кончиком языка вокруг головки, забираясь в уретру, лаская уздечку, спускаясь вниз по стволу... По очереди втягивает в рот яички, а потом влажный мазок между ягодиц, от которого прошибает током. Все тело в момент превращается в натянутую струну. Скребу пальцами по подоконнику и опасно опираюсь спиной на холодное словно лед стекло, пока его язык кружит у ануса, а когда начинает ввинчиваться внутрь буквально захлебываюсь стоном. Сжимает пальцами внутреннюю сторону бедра той ноги, которой упираюсь в подоконник и заставляет отвести ее еще дальше, вылизывает, периодически проникая внутрь...        Блядь... Меня настолько размазывает от такой откровенности, что я превращаюсь в послушный кусок пластилина в его руках. Мышцы постепенно расслабляются и я уже от каждого его движения всхлипываю. Губы искусаны наверное в мясо, но это все равно не помогает.       Пальцы на ногах поджимаются, а по телу пробегают мелкие судороги, когда зависаю где-то на самой грани. Лоик не останавливается, но и не дает кончить, превращая римминг в какую-то изысканную пытку. Меня ломает. Нихрена уже не соображаю...        Поднимается. Горячие ладони скользят по бедрам, по бокам... Оставляет поцелуй на плече, потом на шее:        – Ne bouge pas, – шепчет и обхватывает губами мочку уха.        Понятия не имею, что это значит... Льну к нему всем телом. Трусь в тщетной попытке хоть немного сбросить напряжение, но он отстраняется и, обхватывает пальцами подбородок, вынуждает посмотреть на себя.        – Не. Шевелись, – выдыхает в самые губы и отстраняется, а потом и вовсе куда-то уходит.        – Какого?.. – почти успеваю возмутиться.        Но он уже вернулся. Шорох упаковки от презерватива ставит все на свои места.        Я настолько раскрыт, что не испытываю ни малейшего дискомфорта, когда он входит, только снова обвиваю ногами его бедра и мы буквально превращаемся в единый организм. Лоик двигается плавно и размеренно, поддерживая руками под бедра, не давая свалиться с подоконника. До какого-то момента держим зрительный контакт, но с каждым проникновением это становится все сложнее. Воздух вырывается из легких вперемешку со стонами и чувствую, как сильнее натягивается внутри невидимая струна... Запрокидываю голову. Закрываю глаза. Ловлю ритм, двигаясь навстречу...        Впадаю в какое-то почти медитативное состояние. Под шум дождя и наше дыхание.        Ловлю удовольствие, словно за кончик нитки и начинаю разматывать...        В этот раз никаких фейерверков. Оргазм зарождается где-то внизу живота. Разливается теплом по телу... До судорог, до протяжного тихого стона.        Кончаю, даже не прикоснувшись к себе. Сжимаюсь и Лоик немного ускоряется, догоняет, а потом склоняется, утыкаясь взмокшим лбом мне в плечо.        И остаются только медленно затухающие искры оргазма под кожей и шорох воды за окном.

***

– Il pleure dans mon coeur, Comme il pleut sur la ville; Quelle est cette langueur Qui pénètre mon coeur? Ô bruit doux de la pluie Par terre et sur les toits! Pour un coeur qui s'ennuie, Ô le chant de la pluie! Il pleure sans raison Dans ce coeur qui s'écoeure. Quoi! Nulle trahison?.. Ce deuil est sans raison. C'est bien la pire peine De ne savoir pourquoi Sans amour et sans haine Mon coeur a tant de peine!        Это какой-то сюр!        Ничего другого в голову просто не приходит, потому что в обычной реальности Лоик не может лежать посреди ночи на моей кровати, с бокалом вина и читать стихи на французском.        А может, я где-нибудь еще по дороге в ресторан попал в аварию и валяюсь сейчас в больнице в коме, и все происходящее всего лишь игры разума?       – Это что-то про дождь и любовь? – спрашиваю, уловив знакомые слова.        Сам я устроился, прислонившись к спинке кровати, тоже с вином и, чисто ради приличия, накинув на бедра простыню. А еще отсюда можно бесконечно наслаждаться шикарным видом: Лоик лежит на животе, положив для удобства под грудь подушку, и полумрак очерчивает каждую мышцу на его спине, заднице и скрещенных ногах. Пока мы занимались сексом на подоконнике резинка с его волос сползла и он не стал их завязывать снова. Теперь они рассыпались по его плечам густым шелковистым водопадом.        – Про дождь в сердце, про беспричинную грусть, – Лоик делает глоток из бокала и улыбается: – Про меланхолию. Я подумал, что оно тебе... подходит.        – Я произвожу настолько тоскливое впечатление? – усмехаюсь, но как-то невесело у меня выходит. Если подумать, то веселого в моей жизни не так уж и много.        – Это просто момент, не более, – убирает рукой упавшую на лицо прядь волос и смотрит на меня. – Ты смотрел на дождь за окном и у тебя во взгляде было столько печали. На мгновение всего, а потом ты улыбнулся и момент развеялся, но мне захотелось поделиться им с тобой.        Вот черт. Столько романтики у меня наверное не было...        Да никогда у меня ее не было.        – Прости, конечно, за такую прямолинейность, но мне кажется, что ты выбрал не ту профессию, – откровенность за откровенность. Или что-то вроде того.        – Ты не первый, кому так кажется... – вздыхает. – К сожалению, в моем случае, этот выбор – это роскошь, которую я не могу себе позволить.        Мне не нужно быть психологом, чтобы понять, что за этой короткой фразой стоит целая история. Смотрю на Лоика, который, прокручивая в руках опустевший бокал, уставился куда-то в стену – сейчас я могу задать ему вопрос, после которого узнаю эту историю. Я почему-то уверен, что он ответит, но не уверен, нужен ли мне этот ответ. Зачем мне влезать в его жизнь? Он мне никто, как и я ему. У нас с ним нет шансов и уже завтра вечером, когда взлетит самолет «Санкт-Петербург – Париж», мы превратимся в еще более чужих, чем до его прилета – договор будет подписан и необходимость в частом общении просто отпадет, а уж о встречах и говорить не стоит.        Не хочу.        – Вполне вероятно, что у вселенной на тебя свои планы, – пожимаю плечами, хотя он этого и не видит.        Какое-то время молчим. Я растягиваю последние глотки вина, Лоик все так же разглядывает стену.        – А наша с тобой встреча, – наконец поднимает взгляд на меня, – это тоже вселенские планы?        Вот уж нахрен! Не надо мне тут этих намеков на судьбу и прочее!        Я даже отвечать на этот вопрос не хочу, потому что либо получится не смешная шутка про Карелина, благодаря которому мы и познакомились, либо совсем не смешная шутка про эту самую судьбу, которая понятия не имеет кого и с кем сводить надо.        Ставлю на тумбочку пустой бокал:        – Я думаю, что наше с тобой знакомство – это начало долгого и плодотворного сотрудничества, – тоже шутка и тоже не смешная.        – Так значит, ты сделал это только, чтобы я поставил свою подпись?– Лоик приподнимается, ведет ладонью по моей ноге снизу вверх, забирается под простыню.        Ну вот. Так мне нравится гораздо больше. Никаких намеков и философских рассуждений – только голая физиология и животная страсть.        Накрываю его ладонь своей, наклоняюсь и, перед тем как поцеловать, шепчу:        – Это будет мой первый договор, подписанный через постель.