Лабиринт

***

       Блядь! Башка-то как трещит...        Открываю глаза с таким трудом, будто мне их клеем залили. На тумбочке орёт будильник и взрывает мне последние остатки мозгов. Каким-то нечеловеческим усилием дотягиваюсь до телефона, отключаю адскую музыку и отваливаюсь обратно на кровать. Пытаюсь понять, где я и кто я вообще... Последнее воспоминание – как мы с Юлей отжигаем в «Фиделе» под... Руки Вверх?!        Да ну на хер! Хотя... Это ж Думская: там и Киркорова могут ради прикола включить.        В общем, если без подробностей, то «Фидель», а дальше пустота...        Вообще не помню, как домой добрался. На этой мысли снова открываю один глаз и убеждаюсь, что точно дома, потом, на всякий пожарный, шарю рукой по постели: один. И на том спасибо.        Надеюсь, что Юлю я до мамы доставил хотя бы в сознании. Этого тоже не помню.        Будильник начинает орать снова. Снова его вырубаю.        Вот сколько раз уже убеждался, что пить посреди рабочей недели – зло. Единственное, что могу придумать в свое оправдание: я никак не рассчитывал, что эта прогулка закончится грандиозной попойкой. Дальше пары стопок «Ягера» исключительно для облегчения общения мои планы не заходили.        Всё-таки заставляю себя полноценно открыть глаза и подняться. Башка тут же уплывает: такое ощущение, будто поспал всего пару часов. Нихрена не протрезвел... Ну и как я в офис такой сказочный попрусь?        Да никак, собственно. На то я и начальник, хоть и не самый главный, чтобы мог иногда приходить, когда хочу. Даже не раздумывая, тянусь за телефоном и набираю Марину. Врать ей смысла нет никакого, поэтому объясняю всё как есть, пропускаю мимо ушей пару едких шуточек и со спокойной совестью заваливаюсь обратно спать, предварительно переставив будильник, конечно.

***

       Со второго раза получается намного лучше: и башка не так болит, и соображаю намного шустрее, только вот чёрная дыра в памяти никуда не делась, но это не так уж и страшно. Домой никого не притащил и это самое главное.               Стаскиваю себя с постели и прямой наводкой в душ.        После душа, естественно, кофе. Пока стою у плиты, не без удовольствия замечаю, что в голове у меня приятно пусто: никаких Дэнов и Лоиков. Вообще. Самое время поблагодарить Юлю или нет... Благодарить придется всё же маму. Если б не она со своей дурацкой одержимостью и коварными планами, я бы сейчас сидел в офисе и в триста пятый раз переписывал письмо Лоику или продумывал бы, что скажу ему при разговоре по телефону. Мама, конечно, об этом никогда не узнает, но мысль о том, что всё в этом мире происходит не просто так, кажется крайне заманчивой.        Кофе закипает. Переставляю его на стол и накрываю турку блюдцем, чтобы настоялся, а сам лезу в холодильник: на днях я всё-таки решил, что нужно закупиться хотя бы продуктами первой необходимости и теперь там даже есть из чего выбрать.        – Миш, слушай, а минералки нет?        – Блядь! – треск, с которым я приложился головой о полку холодильника, кажется, слышали даже соседи.        А она-то что тут делает?! У меня вчера совсем крыша поехала, что ли?        Выглядываю из-за дверцы, судорожно сжимая в руке... Что я там хоть сжимаю? Лук? Нахрена он мне вообще понадобился?        Юля стоит у стола, завёрнутая в плед с дивана в гостиной. Волосы растрёпаны, под глазами чёрные круги от косметики... Красотка, блин!        – Я, конечно, понимаю, что мы с тобой вчера на брудершафт пили, но это не значит, что ты меня теперь так называть можешь, – ставит меня в известность и садится на стул, придерживая плед, чтобы не свалился.        Память услужливо начинает подкидывать разрозненные куски вчерашнего вечера: «Дача», «Кваренги», «Ломоносов»... Прогуливаемся по Думской, которая теперь напоминает метро в час пик. Юля уже не парится, когда к ней пытаются подкатить, а тут же подходит ко мне, берёт под руку и делает вид, что мы парочка. Останавливаю её, когда она пытается пройти в «Станцию» – я ещё достаточно трезв, чтобы сообразить, что это очень хреновая идея. Добираемся до «Устрицы» и Юлино неподдельное удивление: «Голубая устрица», серьёзно?» К счастью, девушек туда не пускают, о чём ей и сообщает охранник на входе, а я, чтобы совсем уж отвлечь, тащу в тот самый чертов «Фидель». В «Фиделе» очень громкая музыка и всё те же хреновы шоты один за другим и наверняка из какой-нибудь дешёвой палёнки, поэтому после всё равно урывками: слушаем каких-то уличных музыкантов и подпеваем «Видели ночь», гуляем по Невскому, чё-то ржём постоянно. Потом Юля плачет, что скучает по дому и не хочет к моей маме домой, потому что ей капец как стыдно в таком виде заявляться... Ага! А вот и оно! Предлагаю ей ехать ко мне: в гостиной вполне удобный диван. И, судя по тому, что она сейчас сидит у меня на кухне, предложение её вполне устроило.        – Минералки нет, есть просто вода, – указываю на кувшин на столешнице, из которого сам чуть ранее выглотал половину практически на одном дыхании, и спрашиваю: – Кофе будешь?        Она кивает и идёт наливать себе воду, а я так и стою за дверцей холодильника, потому что уж никак не ожидал, что дома не один и на мне вообще нихрена нет.        Зашибись отдохнули.        Понимая, что надо хоть как-то разруливать ситуацию, а то в буквальном смысле яйца отморожу, дожидаюсь, пока Юля допьёт воду, и прошу:        – Можешь принести мне полотенце из ванной?        Она ставит стакан на стол, смотрит сначала на дверцу, потом на меня, выглядывающего из-за неё... Поняв, в чём проблема, слегка краснеет и отводит глаза, а потом уходит в коридор, но тут же возвращается:        – А ванная где?

***

       Сидим пьём кофе. Молчим. Дурацкое ощущение: вчера мы чуть ли не лучшими друзьями были, а сегодня я снова понятия не имею, о чём с ней говорить. Да и не очень хочется, если честно.        Юля в моей футболке и спортивках смотрится пиздец как странно. Первой и последней девушкой, которая надевала мои вещи, до сегодняшнего дня была Анька, но её я на тот момент уже знал столько времени, что она и трусы мои могла попросить и я бы дал.        – Голова болит, капец... – стонет Юля, прислоняясь к прохладной стене.        Мне проще – у меня голова почти прошла. – Таблетку дать? – заранее предполагая положительный ответ, встаю и иду в гостиную.        – Если не сложно... – умирающее мне в спину.        Пока роюсь в аптечке, пытаюсь понять, как я всё же умудрился допиться до того, что притащил её к себе.        – Твою мать! – вырывается вслух, когда понимаю всю пиздецовость ситуации.        По-любому мы вчера позвонили маме и предупредили, что Юля не придёт ночевать, и сто процентов она в курсе, где эта ночёвка состоялась. И опять же: охуенно отдохнули. Мама там уже имена внукам вовсю придумывает и обои выбирает, чтобы мою бывшую комнату в детскую переделать. И не найдётся в мире человека, который способен этот процесс остановить. Даже отцу это не под силу.        – Миш, если нету, то забей – сама пройдёт! – кричит Юля с кухни, видимо, услышав, как я тут матерюсь.        А нет такой таблетки, чтоб во вчерашний вечер вернуться и просто погулять по городу без моих дурацких идей?        Нахожу всё же пачку «Нурофена» и возвращаюсь на кухню. Отдаю Юле, беру свой недопитый кофе и отхожу к окну: мысли в башке скачут дикими обезьянами. Убедить маму, что между нами ничего не было, шансов ровно ноль... Даже минус сто, я бы сказал. Втягивать Юлю в свои заморочки – это вообще не вариант. Она может и понять, а может и к маме рассказывать побежать. Я её, по сути, не знаю, а учитывая мой жизненный опыт, второе вероятнее: весьма приятные во всех отношениях люди, когда узнают о моей ориентации, как правило, превращаются в последних мразей. Остаётся пустить всё на самотёк, и эта идея мне пиздец как не нравится: когда что-то в своей жизни не контролируешь, это что-то имеет привычку превращать жизнь в ад.        – Я вчера ничего такого не творила, за что извиняться нужно? – вклинивается в мои размышления Юля.        Смотрю на неё и пытаюсь понять, о чём она говорит. За пьяные слёзы упрекать – последнее дело, а больше вроде ничего ужасного не случилось.        Но подъебнуть товарища по похмелью – это святое:        – Нет. Ты всего лишь танцевала на барной стойке, целовалась с какими-то парнями и пыталась устроить стриптиз посреди улицы, но передо мной тебе извиняться точно не за что.        Наблюдаю, как с каждым моим словом Юлины глаза становятся всё больше, а сама она всё бледнее, и изо всех сил сдерживаю улыбку.        – Серьёзно? Да я никогда не... – замолкает на полуслове, замечая, видимо, как дёргаются у меня губы. – Блин! Ты же стебёшься, да?        Желание продолжить этот спектакль просто из вредности огромное, но у неё такое несчастное лицо, что становится жалко.        Улыбаюсь уже в открытую:        – Расслабься! Не было никаких парней и стриптиза. Всё чинно и благородно, как и положено в культурной столице.        Пару секунд она смотрит на меня подозрительным прищуренным взглядом, а потом спрашивает:        – То есть на барной стойке я всё же танцевала?        Пожимаю плечами, мол, я тут ни при чём:        – Ну должно же тебе хоть за что-то быть мучительно стыдно. Зато праздник удался.        – Бли-и-ин... – так же стремительно, как до этого побледнела, Юля теперь краснеет и прячет лицо в ладонях.        – Если тебя это успокоит, то там с тобой было ещё пара человек и бармен впридачу, – пытаюсь хоть немного смягчить удар. – По мне, так вообще ничего экстраординарного не произошло.        Юля выглядывает из ладоней одним глазом и интересуется:        – То есть там... Ну, где всё это было, это нормально?        – Вроде того. Зависит от того, насколько пьян бармен. Вчера он был в дрова, – отвечаю и чувствую, как в кармане вибрирует телефон.        Пока Юля переваривает новый для себя опыт, читаю сообщение от Марины, которая интересуется, появлюсь ли я сегодня вообще, а то самой ей пофигу, конечно, но остальным всем я капец как понадобился вдруг. Смотрю на время: почти час дня. В принципе, вполне можно и появиться, потому что дома всё равно делать нечего, а продолжать посиделки с Юлей не лучшая идея. Нет, желание с ней общаться никуда не делось – в конце концов, всё оказалось не так уж и ужасно – но именно сейчас хотелось бы наше вот это неловкое совместное похмельное утро закончить.        Отвечаю Марине, что буду через час-полтора и дублирую Юле:        – Юль, мы тут, конечно, очень хорошо с тобой сидим, но мне ещё на работу надо...        – Работа, бли-и-ин... Сколько время?! – она вскакивает со стула, чуть не опрокинув на себя чашку, и оглядывается, будто что-то ищет.        Видимо, дома у неё на кухне висели часы на стене и она от этого ещё не отвыкла.        – Без пятнадцати час, – показываю экран телефона, чтобы она хотя бы на нём зафиксировала внимание.        Понятия не имею, что у неё там с работой – об этом мы вчера не разговаривали, да и касается меня это мало. Хотя, если бы мой сотрудник в первые же рабочие дни начал прогуливать, то я бы такого сотрудника без зазрения совести послал бы нафиг.        Тем не менее я – это я, а у них там, может, свои порядки. В конце концов, она же взрослая девочка и понимала, что делает, когда решила рейд по Думской устроить.        – Опоздала? – тем не менее интересуюсь и даже с сочувствием в голосе.        Юля мотает головой:        – Слава богу, нет. У меня пока обучение, а занятия в три начинаются, но заехать переодеться уже не успею, наверное... А мы вообще где?        И вот какое мне до всего этого дело, спрашивается? Я ей никто, она мне тем более никто...        И толку от того, что я ей свой адрес скажу: она всё равно понятия не имеет, где это.        – Скажи лучше, куда тебе надо, мой адрес тебе ничего не даст.        Юля на секунду замирает, потом кивает: – Ну да, я всё равно город не знаю. Перекрёсток улицы Егорова и Красноармейской... Десятой, кажется... Как идти – помню, а точный адрес нет.        Яснее не стало: понятия не имею, где это находится. Забиваю в телефон и пытаюсь оценить масштаб бедствия.        Ладно... Не так уж всё и плохо:        – Иди одевайся, я пока тебе такси до дома вызову, – беру, так сказать, всё в свои руки. – Если не будешь тупить и из дома тоже на такси поедешь, то успеешь не только переодеться, но и перекусить чего-нибудь.        – Вот еда – это последнее, о чём я сейчас хочу думать, поверь, – отзывается Юля уже из коридора, но потом вдруг снова заглядывает на кухню: – Миш...        Поднимаю голову от телефона и бросаю на неё вопросительный взгляд.        – А маме твоей что сказать? – смотрит на меня с такой надеждой, словно я ей сейчас методичку по-быстрому настрочу.        Хотя вопрос, конечно, интересный. Мама сто пудов с неё с живой не слезет без подробностей, а Юля ни при каких исходных не сможет от неё отмахнуться: она ж не я.       – Ничего, – советую за неимением более продуманного плана. – Погуляли хорошо, было весело и интересно, чуть-чуть перебрали, поэтому ночевать поехали ко мне. Мы уже вроде бы вполне взрослые, так что ничего криминального в этом нет.        Надеюсь, у мамы хватит такта не пытаться выяснить интимные подробности. Очень сильно надеюсь.        – Ну, ладно, – покивав на каждое моё слово, соглашается Юля и снова исчезает в коридоре, но стоит мне вернуться к заказу такси, как она опять появляется: – Миш...        – Что?! – меня это уже бесить начинает, если честно.        – А у нас с тобой... – запинается, но потом всё же продолжает, снова краснея: – Ничего не было?        Господи, ну вот за что мне это?! Что я такого ужасного сделал? Или это такой тонкий намек, что god нифига не loves gay?        – Было, – заявляю с самым непосредственным видом. – Я тебе волосы держал, пока ты блевала, так что теперь мы с тобой самые лучшие подружки. Иди уже собирайся, а то точно не успеешь!        – Ну я же серьёзно, – тянет Юля, никак не реагируя на предложение уйти.        – Я тоже. Успокойся: ничего у нас не было, кроме весело проведённого вечера. Иди, – демонстративно утыкаюсь в телефон, краем уха улавливая, как она облегчённо вздыхает и наконец уходит.

***

       Мама не позвонила сразу же после того, как Юля заезжала переодеться, не позвонила до конца рабочего дня и даже вечером не соизволила высказать своё драгоценное мнение. И это было очень-очень странно.        Решила на всякий случай не делать лишних телодвижений, чтобы не вспугнуть?        Вполне вероятно.        Если не забуду, нужно будет потом позвонить Юле и разведать обстановку, но, что совершенно точно, так это то, что в гости к ним я теперь приеду не скоро. Конечно, не по-людски это – кидать Юлю под танки, но свои нервы мне дороже, как ни крути.        После ужина запихиваю в стиралку бельё, на котором спала моя неожиданная гостья, делаю себе кофе и устраиваюсь в гостиной с ноутом, параллельно включая телек: там как раз вторая часть «Властелина колец» идёт – самое то на ночь глядя.        Абстрагируюсь от всего... От Дэна с его внезапными приступами собственничества; от мамы с её наполеоновскими планами на мою личную жизнь; от Лоика, который не соизволил даже позвонить и сказать, что их самолёт не развалился где-нибудь по пути; от работы, которой в последнее время стало слишком много. Достало! Не хочу ничего вычислять, обдумывать и анализировать, хочу просто провести вечер, как нормальный среднестатистический почти счастливый человек.        Не без удовольствия смотрю фильм, читаю какую-то практически бессмысленную хрень на «Пикабу» и параллельно переписываюсь с Женьком ВКонтакте. Поначалу он сунулся со своим «как дела?», но получив лаконичное «отъебись», моментально сменил тему и теперь мы обсуждаем, что неплохо было бы съездить куда-нибудь за город с палатками дня на три. Я бы, конечно, не против, но кто ж меня отпустит?       Сколько я так просидел, фиг его знает... Две чашки кофе? Три статьи о том, что мне в жизни никогда не понадобится? Две трети «Двух башен»?        Гэндальф как раз приходит на помощь к Арагорну, а Женёк на что-то отвлёкся, отвечая через раз, когда, поставленный на беззвучный режим, телефон с характерным звуком начинает медленно ползти по столу.        И тут весь мой так тщательно созданный дзен рушится, потому что на экране радостно светится «Лоик».        Первая реакция: сбросить звонок и отключить телефон нафиг. Что я ему скажу? Ты, такая скотина, сначала поимел меня во все пихательные и дыхательные, а потом даже позвонить не соизволил? У нас тут с тобой вроде как любовь... Ладно, влюблённость, скорее всего, только у меня с первой встречи случилась, а ты на меня хрен забил и я теперь страдаю?        Ну да! А ещё я тут нажраться в сопли из-за тебя успел и с «вроде как со своим постоянным стабильным трахом» поссорился.        Может, сразу ему предложение сделать и не париться?        Всё это проносится в голове буквально за пару секунд, пока телефон продолжает ползти по столу.        Не так всё это должно было произойти! Совсем не так. Я должен был позвонить сам и разговаривать на своих условиях. Но теперь-то уж что? Не отвечу – буду выглядеть как тот самый обиженный подросток.        Тянусь за телефоном и принимаю вызов:        – Привет, – сердце колотится так, что, кажется, сейчас просто сдохну.        – Bonsoir, obstiné.       И мир разлетается вдребезги...        Сука! От одного звука его голоса меня в жар бросает.        Выключаю звук у телека, чтобы не отвлекал, и вскакиваю с дивана, потому что сидеть на месте просто физически не могу:       – Я думал, что ты в субботу позвонишь или напишешь хотя бы, – самое нейтральное, что приходит в мою больную несчастную голову.        А ведь не хотел же предъявлять. Идиот, блин!        Подхожу к окну и прислоняюсь лбом к углу приятно-прохладному откоса. На улице практически стемнело, а двор утопает в уютном жёлтом свете фонарей. Так хорошо и спокойно, а у меня тут бедствие местного масштаба. Целое землетрясение, чтоб его!        – Прости, обстоятельства так сложились, – он на пару секунд замолкает, будто обдумывая, стоит ли говорить о том, что произошло, а потом всё же продолжает: – Возникли некоторые проблемы и мне пришлось ехать решать их прямо из аэропорта, так что домой я вернулся только вчера поздно вечером... Но это всё равно меня не оправдывает, я действительно должен был сообщить тебе, что со мной всё в порядке.        Улавливаю в его голосе и озабоченность, и вину, и какое-то беспокойство. Теперь, видимо, так будет вседа, потому что мы перешли ту границу, когда общаться нужно исключительно по делу и по возможности без лишних эмоций. – Не должен, – выдыхаю.        Потому что никто из нас никому ничего не должен, но внутри у меня тоже целая буря: я очень хочу спросить его, что случилось, и сказать, что беспокоился... Хочу сказать, что понятия не имею, что мне теперь со всем этим делать...        Отлипаю от окна и иду через всю комнату обратно, останавливаясь у книжной полки. – Если тебе не нравится такая формулировка, то скажу иначе: я хотел это сделать.        А вот теперь слышу, что он улыбается.       Даже не задумываясь о том, что делаю, веду кончиками пальцев по корешкам книг, останавливаюсь на «Двадцать тысяч лье под водой», которую привёз с собой из родительского дома, и обвожу буква за буквой название.        Какой смысл обижаться и вываливать на Лоика всё, что я успел тут себе накрутить? Чтобы поссориться и выглядеть, как недалёкая инфантильная истеричка? Нет уж, спасибо.       – Ну, запретить тебе что-то хотеть я не могу, – невольно тоже улыбаюсь. – Я и сам бы мог позвонить...        – И почему не позвонил?        Вполне ожидаемый вопрос, на который я не очень хочу отвечать.        – Не знаю... – прикрываю глаза, будто это меня от чего-то спасёт: – Не хотел навязываться...        Можно было придумать миллион оправданий, но как и той ночью, которую мы провели вместе, почему-то хочется говорить ему правду и это немного пугает.        – Почему ты думаешь, что я делаю тебе одолжение, Мишель?        Вот черт! Как же я хочу, чтобы между нами не было этих блядских тысяч километров! Чтобы, задавая этот вопрос, он был рядом со мной и смотрел на меня... А я видел его глаза.        – Не знаю... Прости, я правда не знаю, почему так подумал, – чувствуя себя полным придурком, разворачиваюсь и снова иду к окну, пинаю ногой ни в чём не повинную батарею. – И я не хочу продолжать это выяснение, кто, кому и почему не позвонил. Ты добрался до дома и с тобой всё хорошо, я теперь об этом знаю, а остальное не так уж и важно, – замолкаю, понимая, что меня уже просто несёт, но потом добавляю: – Давай сменим тему, пожалуйста...        Невольно зажмуриваюсь... Опять. Всё что угодно, чтобы не видеть своё отражение в тёмном стекле, потому что картина вырисовывается слишком уж жалкая: стою с несчастным видом и остервенело ковыряю ногтем край подоконника. А ещё дурацкое чувство растерянности, потому что я понятия не имею, о чём хочу сейчас с ним говорить... И вообще, в принципе, о чём мы можем разговаривать?..        – Хорошо, – легко соглашается Лоик и тут же спрашивает: – Хочешь рассказать, как провёл эти дни без меня?        Напился, посрался с Дэном, отоспался, поработал, опять напился... Весьма увлекательно, блядь! Без тебя!        – Не хочу, – срываюсь на шепот.        – Obstiné... – тянет, чуть усмехаясь. – Если ты хочешь оставить между нами всё как есть, то ты можешь просто об этом сказать. Я не буду настаивать...        – Я хочу, – не даю ему договорить. – В смысле нет! Я не хочу оставлять всё, как есть, но...        Что «но», блин?! Но я всё равно не собираюсь посвящать тебя в свою жизнь?!        С такой силой прикладываюсь лбом к откосу, что, кажется, слышу треск. Определённо, если этот разговор продолжится сейчас, наворочу такого, что Лоик решит, будто у меня с головой не в порядке.        – ...Но мне нужно время... – всё же договариваю. – Прости... – добавляю на выдохе, вообще едва слышно.        Спрятаться... Сныкаться, блядь! Я хочу сныкаться куда-нибудь в самую глубокую и тёмную нору и больше сегодня ни с кем не разговаривать и ничего не решать!        – Тебе не за что извиняться, – Лоик отвечает после недолгой паузы. – Я всё понимаю и у тебя будет столько времени, сколько тебе понадобится. Я подожду... А сейчас мы сделаем вид, что я просто позвонил тебе, чтобы сообщить, что хорошо долетел, и пожелать спокойной ночи.        Отпускает. Хоть немного.        – Спасибо, – выдыхаю и с силой тру и так уже, наверное, красные глаза: – И тебе спокойной ночи... Я позвоню, обещаю...       Чуть медлю, прежде, чем отключиться, и всё же успеваю услышать:       – Я буду ждать, Мишель...        Придурок! Я такой придурок, каких свет не видывал!        Сползаю по стене прямо на пол и прячу лицо в коленях, закрывая голову руками.        Идиот... Дожил! Настолько деградировал, что просто поговорить с человеком, который мне нравится, уже не в состоянии. Он же, по сути, ничего от меня не требовал, ни на чём не настаивал, а я, как последний параноик, с чего-то вообразил неизвестно что...       Телефон пиликает сообщением и на какое-то мгновение вспыхивает надежда, что это от него, но это всего лишь оператор: роуминг сожрал все деньги под ноль.        Зашибись!        Если планирую продолжать личное общение с Лоиком, а я планирую, несмотря на все свои заёбы, то придётся придумывать какой-то более дешёвый способ...        Отрываю задницу от пола и бреду обратно на диван.        Самое простое: поставить наконец «Скайп» на ноут.        Ага! И будет он не просто слушать мои несчастные заикания, но ещё и на морду мою то краснеющую, то бледнеющую смотреть...       Сижу. Пялюсь в телевизор, который так и работает без звука. Прокручиваю в голове наш разговор... На пятом или шестом кругу понимаю, что нужно всё-таки на что-то отвлечься, иначе сам себя до истерики доведу.        Утром или днём, или, хрен с ним, вечером, но в любом случае завтра, а не сейчас, я соберу мысли в кучу, разберусь, чего же я всё-таки хочу, по крайней мере, для начала наших... Отношений? Не важно. Важно то, что я перестану вести себя, как хренов подросток и мы поговорим. Не важно о чём, не имеет значения, по телефону или по «Скайпу»... Главное – не упустить шанс, потому что знаю, что буду потом жалеть, может, конечно, не всю оставшуюся жизнь, но очень-очень долго.        Не хочу, но иду на кухню варить кофе.

***

       – Ты с кем в субботу идёшь? – Марина опирается коленом на стул для посетителей и облокачивается на мой стол, подперев подбородок руками.               – Куда иду? – ставлю подпись на последней накладной и поднимаю на неё вопросительный взгляд.        – В смысле куда? – искренне недоумевает. – Ты вообще вот это, – откапывает в ворохе бумаг на столе один конкретный лист А4, – видел? Я тебе утром специально на самое видное место положила!        Читаю.        – Блядь! – вырывается вслух.        В субботу Карелин всё же решил отметить договор с французами. Явка обязательна. Можно «+1». Дресс-код неформальный. Алкоголь, закуски, горячее – всё включено. Даже такси до дома закажут особо отличившимся.        – Ясно всё с тобой, – закатывает глаза и сползает на стул, подогнув под себя ногу. – Так что, возьмёшь с собой кого-нибудь?        Интересно, а если я не приду, Карелин меня уволит или просто премии лишит? Не то чтобы мне не нравится наш коллектив, но настроение к таким мероприятиям сейчас нихрена не располагает. К тому же я и так о Лоике постоянно думаю, а там по-любому большая часть разговоров про французов будет.        – Ми-иш! – Марина щёлкает пальцами у меня перед носом: – Ты меня вообще слышишь? Где витаешь-то?!        Лучше тебе не знать, где я витаю... У меня тут такой дурдом, что даже «Скорцова-Степанова» позавидует.        – Никого я туда брать с собой не собираюсь, – отвечаю на её предыдущий вопрос.        – А как же твоя женщина-вамп? Хочу с ней познакомиться, может, научит чему полезному. Тебя вон как отделала, до сих пор походу в себя прийти не можешь, – лыбится во все тридцать два зуба.        Это она сейчас намекнула, что я палюсь нещадно, что ли?        Хотя нет, не намекнула, а прямым текстом сказала...        – Могу тебя огорчить: это была исключительно одноразовая акция, так что источник новых знаний поищи где-нибудь в другом месте, – очень стараюсь, чтобы звучало убедительно. – А ты Макса опять притащишь? – перевожу тему. Надеюсь, не слишком очевидно.       – Ага, – кивает. – Я его в прошлый раз еле уболтала, а в этот, прикинь, он сам попросился.        – Ну, блин, это ж не банкет в кафе «Солнышко» с полудохлыми канапе и «Советским шампанским», – пожимаю плечами.        Карелин на такие мероприятия обычно и правда не скупится: приличный ресторан, хорошая еда, качественный алкоголь. Здесь тот же принцип, что и с зарплатами и премиями: хорошо работаете – хорошо отдыхаете.       – Вот блин, а я-то думала, что ему нравится со мной время проводить, – разочарованно вздыхает, явно переигрывая.        – Не мы такие, жизнь такая, Мариш, – развожу руками, типа я-то здесь при чём.        – Так и знала, что все мужики – козлы, – смотрит на меня, типа злится. – Один полезных знакомств лишает, другой за еду продался... Вот найду себе тётку посимпатичней и будем мы с ней...        – Круглосуточно готовить и убираться, – не сдерживаюсь.        – Нет, Мишенька, – ещё чуть-чуть и сама заржёт. – Мы будем любить друг друга, заботится друг о друге, а по ночам заниматься горячим лесбийским сексом, – последнее шепчет с придыханием.        – Всё, блин, – машу на неё рукой. – Иди уже работай, а то устроила мне тут филиал «Порнхаба»... – демонстративно зарываюсь в документы.        Поднимается и почти уходит, но, взявшись уже за ручку двери, оборачивается:       – Не любишь горячий лесбийский секс?        Марина, бля! Люблю охуенный гейский секс!        – Нет! – бросаю на неё быстрый взгляд: – Иди!        Оба ржём.        Недолесбиянка горячая, тоже мне...

***

       Домой приезжаю не то чтобы рано, но и не настолько поздно, чтобы просто поужинать и вырубиться.        Сходил в душ, переоделся, минут сорок убил на готовку... Получилось нечто невнятное, но вполне съедобное. Поел...        Сижу на кухне и гипнотизирую телефон, лежащий передо мной на столе. Я так нихрена и не решил. На работе всё же пришлось работать, а по дороге домой... Да черт его знает. Мозг вообще отказался со мной сотрудничать.        Беру телефон и захожу во входящие. Его номер пятый в списке. Зачем-то смотрю время звонка и продолжительность разговора... Прошли ровно сутки.        Он сказал, что будет ждать, сколько нужно, а я по-прежнему не знаю, сколько мне нужно. День? Неделя? Месяц? Я знаю, что хочу этих отношений, но они потянут за собой столько геморроя, что, кажется, проще перетерпеть, пережить и благополучно забыть. Вернуться к тому, что есть...        – Шикарная, блядь, перспектива, – шепчу сам себе и кладу телефон обратно.        А ещё Дэн... Хрен он меня так просто отпустит. Последняя наша «беседа» была в этом плане очень показательна.        – Как же всё это заебало... – опять самому себе вслух и лбом об стол. Не сильно, просто чтобы мозги хоть немного на место встали.        Ладно, хрен с ним... С ними. Лоику я сегодня точно звонить не стану, с Дэном буду разбираться, когда соизволит извиниться... А вот один звонок надо сделать точно.        Ищу нужный номер и нажимаю на вызов.        Юля отвечает практически сразу:        – Привет! – слегка удивлённо.        Голос вроде бодрый – значит, есть надежда, что мама её тоже решила не доставать.        – Привет. Не занята? Говорить можешь? – откидываюсь на спинку стула и вытягиваю ноги.        – Нет. Ты что-то хотел? – у неё на заднем фоне слышен звук телевизора и папин голос, но спустя пару секунд всё стихает.        – Ага... – тяну, думая, как бы покоректнее спросить то, что меня волнует. – На учёбу вчера не опоздала?        – Нет. Спасибо, что с такси помог. Успела даже перекусить, как ты и говорил.        – Да не за что. Тебе мама ничего не говорила по поводу нашей... прогулки? – спрашиваю и аж дыхание задерживаю.        – Нет, – Юля отвечает, но как-то неуверенно.       Вот так и знал, что не могла моя мама просто так это оставить.        – Но? – помогаю продолжить.        Юля какое-то время молчит, а потом всё-таки отвечает:        – Слушай, я, конечно, не настолько хорошо знаю твою маму, но... Она ничего не сказала, но так периодически поглядывает, что мне кажется, она думает, что мы с тобой... Что у нас с тобой... – замолкает, так и не договорив.        Отлично! Хотя ничего супер неожиданного в этом нет, но Юлю надо как-то спасать – не стоит втягивать в наши семейные драмы человека, который к ним никакого отношения не имеет. Это я привык отмахиваться от дурацких намёков и игнорировать все выходки...        – Я понял. В общем, ты особо не парься по этому поводу... Если до сих пор ничего не сказала, то и не скажет, а взгляды её просто...        – Миш? – перебивает Юля. – А ты можешь вообще объяснить, что происходит? Нет, я, конечно, и сама догадываюсь, но на всякий случай... Вдруг я не права...        Блядь!        Я настолько уже привык к тому, что вытворяет мама, стоит только появиться рядом со мной любой особе женского пола, что даже не подумал, насколько дико и нелепо всё это выглядит со стороны для человека непосвящённого.       – Могу, – запрокидываю голову, прислоняясь затылком к стене за стулом, и закрываю глаза: – Происходит то, что мне уже почти тридцатник, а у меня до сих пор нет ни жены, ни даже девушки... А ты просто оказалась не в том месте и не в то время, – выдыхаю. – Юль, я понимаю, что то, что я сейчас скажу, будет не очень приятно услышать, но поверь, пожалуйста, я не пытаюсь тебя как-то оскорбить или унизить... Я сам далеко не в восторге от этой ситуации...        – Короче: твоя мама пытается нас свести, да? – опять не даёт договорить.        – Типа того... – невольно улыбаюсь.        И с чего я решил, что ей нужно настолько все разжёвывать?        – И что мы будем с этим делать? – задаёт почти риторический вопрос.        Прекрасно. Если бы я знал, что с этим делать, то давно бы уже сделал. Раньше всё было проще, хотя бы потому, что мама не имела очередную жертву своих коварных планов постоянно под боком, а теперь... А ещё я чуть больше суток назад думал, что мне в общем-то пофиг, как Юля будет из всего этого выкручиваться – главное, чтоб меня рикошетом не зацепило.        – МЫ ничего не будем с этим делать, а я постараюсь на следующей неделе заехать и поговорить с ней, – принимаю, наверное, единственно верное и действенное решение.        Очень надеюсь, что у мамы ещё осталась хоть капля благоразумия.        – Ладно, – отвечает Юля слегка растерянно и тут же спрашивает: – А мне что делать?        Что делать? Что делать? Переезжать, как можно скорее...        – Ничего. Забей и не обращай внимания.        – Легко тебе говорить... – вздыхает.        – Легко, – не спорю. – Но второй совет понравится тебе ещё меньше: смени место жительства.        – Ну да... – соглашается, чуть помолчав.        – Ну вот, – подытоживаю. – Так что забей и расслабься...        – Попробую, – слышно, как она улыбается.        – Ладно, Юль, у меня тут ещё дела кое-какие... Ты, если совсем уж что-то из ряда вон произойдёт, звони, а я что-нибудь придумаю.        – Хорошо... Тогда пока? – почему-то спрашивает.        – Ага, давай, – отключаюсь и так и продолжаю сидеть, бездумно вращая телефон в руке.        Очень не хочется ссориться с мамой, но объяснить ей, что не надо нас с Юлей сводить, и при этом не нахамить та ещё задачка со звёздочкой. Пару, что ли, подключить?..        Ладно, фиг с ним. Придумаю что-нибудь, а пока спать и ни о чём и ни о ком желательно не думать.