только так

холодные пальцы табачного дыма сжимали кадык, выцарапывая кровавые узоры. с запятняного дивана Он поднялся рассекая пыльный лунный свет. о стену опёрся, хоть и знал эту квартиру достаточно, чтоб в темноте до кухни дойти. сел за стол, локтями уперевшись в липкую клеёнку. вдохнул шумно, так что в боку закололо. Он бросал курить каждое завтра. подошёл к окну с разводами, чуть не смахнул горшок с сухим чернозёмом и проволокой растительного трупа. на полумесяц засмотрелся, но и его серое облако закрыло, приглушая разлившийся свет. облизав рваные губы сомкнул на секунду глаза. в коридор вышел натягивая кроссовки с посеревшими подошвами и перебросил рюкзак на плечо. на улице подставился шёпоту неба, жадно вдыхая рвущий лёгкие кислород. было не как до Взрыва, тихо очень, только чавканье гниющих в лужах листьев. Он быстро дошёл до бетонного здания, Коммуны Выживших. от ржавой двери отодвинул какие-то коробки, отряхнул руки. в кармане лежал ржавый ключ на шерстяной верёвке. согрел металл в ладонях. в замочной скважине щёлкнуло, приоткрылась тяжёлая дверь. на Него из разных углов комнаты без окон на мгновение уставилась дюжина потухших давно глаз. кляксами плесень расплылась по стенам и потолку. Он поправил сальные волосы, проходя глубже к костру в пепельно-синей бочке. сел на притащенный кем-то пуфик, рюкзак рядом поставил. напротив, почти в огне сидела девушка с подведёнными глазами, готовила в котелке. казалось что огонь пляшет на Её волосах и щеках. ждала пока Он начнёт. а Он руки протянул к огню, вдыхая забытый аромат. -я пришёл, — замолчал надолго, в хлопья пепла вглядывался. -вижу, — с алюминиевой ложки пробовала горячий суп, с языка пробовала холодное слово, обжигаясь. -навсегда теперь. тут я нужен, — на Неё смотрит. Она по мискам еду разливает, обжигаясь, но на Него взгляд не поднимает. -хорошо -я бы поспорил, — давно он заметил фальш. все люди в комнате на запах пришли, в неровный круг сели, по дну мисок скребя ложками. Он был задумчив, поздно заметил что Она уже ушла. в тазик с водой посуду поставил, скрепя зубами пошёл на улицу, куда глаза глядя. воспоминания кипели в солнечном сплетении. до Взрыва они были парой, когда всё ещё было хорошо, когда всё было. проходил по родным местам, ничего к ним не чувствуя, камни пинал. жизнь в коммуне не оставляла наедине с мыслями надолго, ему это и надо было. сосредоточен сейчас на поисках медикаментов, съестного и оружия. дома в одиночку хуже: сутками сидишь, вздрагивая от каждого шороха, даже в тени собственной видишь Заражённого. о них слышали только по слухам, те кто видели их, уже не смогли бы рассказать. были и те, кто верил, что Заражёнными правительство их присмеряет, заставляя сполиться. даже если так, разве это плохо? солнце палило, когда он вернулся в коммуну. взял всё что смог унести, но эндорфины от добычи погасли. выть волком хотелось, когда Её увидел с Главным. тот учил Её стрелять, с улыбкой рассказывая что-то. а Она светилась от счастья. когда он успел Её одурачить? на них исподлобья глянул, потом ушёл молча. если Она счастлива, Он не будет мешать. уснул голову на руку положив, в каком-то закутке. снилось горькое, до слёз обидное, проснулся с сжатыми кулаками, но сон вспомнить не мог