Несбыточная мечта

      Сегодня Антон после уроков пошёл со своими друзьями — Димой и Серёжей в «Макдоналдс».       Они каждый раз собирались в «Макдоналдсе» за углом школы, чтобы обсудить насущные проблемы или просто поболтать. Встречаются у входа и вместе заходят в ресторанчик, чтобы выбрать лучший столик. По счастливой случайности чаще всего им удается занять один и тот же — у окна.        И вот сейчас они снова уминали картофель фри и смотрели на суетящийся город, и бесшумно падающий снег за окном. За день снегу всё-таки удалось принарядить декабрьские улицы — снег припорошил дороги, навис на деревьях и проводах. И сразу стало так нарядно и празднично вокруг.       Вся эта новогодняя суета очень нравилась Антону, она создавала ощущение уюта и счастья. Теперь к тому же Шастун думал ещё об Арсении Сергеевиче и предстоящей поездке за город.       Антон рассказал друзьям о предложении Арсения Сергеевича встретить Новый год всем классом.       — Думаю из нашего класса найдётся много желающих, — с энтузиазмом сообщил своим друзьям Антон.              Конечно, все это так волнительно и ответственно… Ведь это ему нужно организовать сбор.       — Странно почему это он тебе предложил этим заняться? — сощурившись спросил Серёжа.       Антон едва заметно покраснел.       — Наверно понимает, что я не подведу. — «Я знал, что могу на тебя расчитывать, Антон» пронеслось у парня в голове воспоминание о вчерашнем разговоре с географом. — Всё-таки я староста класса, — добавил Антон.       В школе взрослые относились к Антону по-другому нежели родные. В классе Шастун производил впечатление самого ответственного человека, а вот дома мама ему мало доверяла какие-либо домашние дела. Вообще домашними делами у них занималась Кристина, как и полагается девушке.       — Поэтому ты мотался к нему в кабинет после уроков? — уточнил Серёжа.       — Ну, да.       — Когда он тебя позвать-то успел? После географии ты из кабинета выскочил как ошпаренный.       — Так на перемене, — принялся объяснять Антон. — Как раз, когда я Иванова с олимпиадой пытал. Этот Иванов — просто чудовище! — в сердцах воскликнул Шастун.       Друзья удивлённо уставились на него.       — Терроризирует бедного Арса и прогуливает его уроки, — смущёно пояснил Антон.       — М-м-м, — промычали его друзья, переглянувшись. Друзья считали любовь Антона к географу маниакальной.       — Тох, ну когда этот географ вылезет у тебя из головы? — спросил Серёжа.              Антон пожал плечами. Он и сам не знал, когда пройдёт эта безумная влюблённость. Он и сам уже много думал об этом. Почему он не может как другой нормальный пацан влюбиться в какую-нибудь красивую, смешную девчонку и каждый день свободно заигрывать и флиртовать с ней? Зачем вообще этот Арс появился в его жизни и забрал сердце несчастного подростка, даже не подозревая об этом? Антон знал, что ничего хорошего его не ждет с Арсением, но не мог ничего поделать со своими чувствами.       — Антон, давно пора забыть об этом Арсе. Тратишь на него свои лучшие годы, — продолжал свой монолог Сережа. — У меня вон сколько девчонок за весь десятый класс было. И тебе бы пора приглядеться к какой-нибудь и… — он осёкся, потому что Дима посмотрел на него выразительно, мол, прекрати, видишь, Антону и так хреново ещё ты со своими поучительными фразами.       Антон устало улёгля лбом на стол и закрыл глаза.       — Пацаны, я запутался конкретно, — пробурчал Шастун.       — Ничего, Тош. Вот увидишь всё наладится. Да и к тому же смотри позитивно. Скоро Новый год, и его ты проведёшь рядом со своим классом и Арсением Сергеевичем. — Дима всегда старался мыслить позитивно и, в отличии от Серёжи, понимал Антона и нормально относился к его влюблённости в учителя и пытался всячески подбодрить друга и почти всегда заряжал его своим оптимизмом.       — Ну да. Ты прав. А ещё Новый год я встречу рядом с вами, — довольно произнел Шастун.       — Да, Антон… — замялся Дима. — Я, наверное, не смогу поехать. Мы с родителями уезжаем в одну деревню к нашим родственникам, и мама сказала, что я обязательно с ними поеду, — сник Дима.       Антон огорчено посмотрел на Диму, а потом перевел полный надежды взгляд на Матвиенко.       — А я не знаю, Тох. К нам вроде как папа на Новый год из командировки приедет, я очень хочу с ним увидеться. — У Серёжи папа по пол года мог пропадать в командировках, поэтому сын сильно скучал по нему, и вот он приедет в Новый год, и Серёжа увидится с ним спустя пять месяцев.              Антон понимающе взглянул на друга. Ну что ж, без друзей конечно на горнолыжном курорте будет скучновато, но мысль о том, что там будет географ очень ободряла.       Друзья еще посидели в Маке полтора часа. Поболтали о самых разных вещах — у них всегда находились темы для разговора, как это бывает у настоящих друзей.       Когда парни вышли на улицу, уже стемнело. Мелкие снежинки хороводили в свете фонарей.       Болтая и скрипя свежим снегом, они добрели до перекрестка, где обычно и расставались. Пока светофор горел красным, Дима хлопнул себя варежкой по лбу:       — Мне же тетя подарила печенье с предсказаниями. Я вам несколько штук взял.       Он полез в рюкзак и достал яркую коробку.       Парни стояли под сплошным снежным кружевом и делили печенье. И почему-то это Антону показалось настоящим зимним таинством, преддверием новогоднего волшебства, в то время как Серёжа лишь смеялся, не веря в эти все предсказания, именно поэтому он решил распаковать своё печенье дома.       Антон в нетерпении разломал печенье сразу. Под желтым светом фонаря он прочитал послание: «Иногда нужно что-то разрушить, чтобы освободить место для чего-то нового».       Парни переглянулись.       — И что это означает? — спросил Серёжа.       — Определенно что-то хорошее, — с энтузиазмом отозвался Антон.       Попрощавшись с друзьями, он направился домой.

***

      Дома оказалась сестра, которая к ужину запекала курицу с картошкой в духовке и мама, которая лежала на диване в гостинной и смотрела по телевизору какую-то новогоднюю комедию.              Дома царила идилия, не очень привычная для их семьи. Потому что в основном они препирались и ссорились по мелочам.       Антон особо никогда не был откровенен ни с мамой, ни с сестрой. Всё-таки он парень, поэтому не делился подробностями своей личной жизни с семьёй. Именно поэтому у него с сестрой и мамой случались разногласия.        Антон никогда не был с Кристиной близок. Вроде разница всего пять лет… Но она почему-то казалась Антону огромной. У них естествено всегда были разные интересы и увлечения. И общих тем для разговоров никогда не находилось. Только раньше в детстве они с сестрой были не разлей вода. Когда Антону было семь лет, а сестре тринадцать, они приезжали к бабушке на дачу и там вместе гуляли, веселились. Кристина заботилась об Антоне как старшая сестра. Но с возрастом они отдалялись друг от друга. Потому что Кристина выросла и решила, что ей незачем общаться со своим глупым младшим братом. Антону было тогда немного обидно, что сестра резко перестала с ним возиться, а сейчас ему стало всё равно на это. Всё это было так давно, будто бы в другой жизни… Последние четыре года, наверное, они с сестрой почти не общались.       Да и с папой Антон был не очень уж близок. В силу его загруженности и занятости. Конечно, он время от времени интересовался его делами, но такого, чтобы они вместе ездили на рыбалку или чинили его машину в гараже за непринужденными разговорами, конечно, не было. Поэтому иногда Антон чувствовал себя в своей семье лишним.       «Может, в этом была и моя вина: я сам не стремился делиться личным с мамой и сестрой.» — думал Шастун. Порой ему было всё-таки обидно. Если бы они захотели, то обязательно бы нашли к нему подход. Поэтому они все — Антон, мама, папа и Кристина, хоть и живут в одном доме совсем рядом, их разделяет какая-то невидимая преграда, и они, кажется, все так далеки друг от друга, из-за того, что не ведут душевные беседы. А иногда Антону просто необходимо было выговориться, а не кому. От этого было немного грустно.       — Антон вернулся. Ужинать будешь? — спросила Кристина из кухни.       — Позже, — ответил Шастун и направился к себе в комнату. Он закинул свой рюкзак на стол сел на кровать и взял гитару.              Антону купили гитару месяц назад, потому что у парня было большое желание научиться играть. Шастун стал осваивать музыкальный инструмент самостоятельно по видиороликам в ютубе.              Первое время у парня сильно болели руки и мозоли на пальцах, и он даже подумывал забросить всю эту затею. Но спустя месяц уже освоил основные аккорды и выучил несколько песен, хотя пальцы все равно болели, но Шастун решил, что перетерпит это, лишь бы научиться играть.       Сейчас подросток сел в позу лотоса, взял гитару и поиграл несколько мелодий и песен. Потом положил гитару на кровать и лег на спину, закрыв лицо ладошками. И снова подумал об Арсении Сергеевиче. Может всё-таки Серёжа прав и ему стоит переключиться с географа на какую-нибудь девочку? Но Антон никогда не чувствовал ничего подобного по отношению к какой-нибудь девочке. Это приятное чувство любви у него было впервые к географу, и он боялся, что не сможет никогда полюбить кого-то другого.       Он достал из рюкзака блокнот. Он любил вести записи, придумывать строчки стихов.       И вот сейчас парень открыл чистую страничку, взял ручку и написал: Я представлял себе, как ты гладил мои неряшливые волосы; Как целовал ладошки; Как готовили вместе с тобой мы на ужин пасту, соль по вкусу и вина немножко; И было бы здорово, если б мы дарили ласку друг другу; да уезжали далеко-далеко на крышах поезда в то время, как люди тряслись в душных вонючих вагонах, в каютах пароходов и на паромах… Но ты так далек и совершенно мне незнаком. Всё потому, что иногда с тобой мы просто молча встречаем рассвет на разных балконах.       Антон несколько раз перечитал эти строки, думая об Арсении Сергеевиче и о том, как же он далёк и недосягаем. Потом Антон подписал инициалы пол стихотворением — А. С. Попову.        «Все-таки моё сердце принадлежит только ему, и вряд ли у меня получится так просто его забыть» — крутилось в голове у Антона. Он сердито запихнул блокнот обратно в сумку и стал готовиться ко сну.

***

      Следующий школьный день проходил своим чередом. Историчка заболела, и поэтому историю отменили, а вместо неё классуха собрала 10 «А» на классном часе и рассказала всем об идее Арсения Сергеевича отправиться вместе на новогодние каникулы кататься на лыжах за город.       Ребята восприняли эту новость с энтузиазмом. Еще бы. Ведь географ был всеобщим любимцем. Но главное: поездка за город — это долгожданная свобода. Заснеженные склоны, лыжи, горячий шоколад, хорошая компания и никакой школы. Многим показалось это очень воодушевляющим. Правда, в зимнюю сказку пока не особо верилось. За ночь весь вчерашний снег растаял, оставив после себя наутро лишь неприятную слякоть. Но даже если в городе не будет снега, как в прошлом году, за городом-то его — завались! Еще одна причина покинуть мегаполис и отправиться в поход.       Классная поручила Антону заняться списком желающих отправиться в поездку.       После классного часа должен был быть урок географии, и класс Антона направился в нужный кабинет.       Когда Антон с Серёжей и Димой зашли в класс, там стоял страшный дубак. Окно было распахнуто настежь, а на подоконнике сидел довольный Иванов с перевернутым полупустым рюкзаком Алины Казанцевой.       У Алины не было друзей. По крайней мере, в школе ее никогда ни с кем не видели. Молчаливая, тихая, скромная, пугливая…                   Казанцева плохо училась и не могла найти общий язык со сверстниками. В начальной школе над ней смеялись из-за лишнего веса. А после летних каникул в восьмом классе Алина пришла в школу сильно похудевшей, однако неуверенность в ней все равно осталась.                   Чудесное преображение никак не повлияло на Казанцеву. Она все так же плохо училась, стеснялась и подвергалась насмешкам некоторых одноклассников.       С возрастом «особо умные» мальчики все-таки отстали от бедной Алины, но кое-кому она не давала покоя. Например, нашему главному хулигану — Саше Иванову. Он так и продолжал цеплять Алину, обзывая ее «жирухой», несмотря на то, что в Казанцевой было килограммов пятьдесят от силы. Наверняка Алину его шутки и тупые подколы доводили до слез, но в классе она свою слабость не показывала.       Сейчас Иванов сидел у открытого окна с полупустым рюкзаком Казанцевой. Остальные одноклассники столпились вокруг него. Кто-то из девчонок говорил неуверенно:       — Иванов, идиот, отдай ей рюкзак!       — А будет знать, как руки распускать, — говорил Саша, болтая ногами.       — Да тебе давно пора врезать, — сказал вдруг наш ботаник Ваня Авхадеев.       Судя по красному пятну на щеке, Иванов наконец получил заслуженную оплеуху от Алины.        Сама Казанцева сидела за своей партой и, положив голову на руки, тихо плакала.       Глядя на эту картину, Антон почувствовал, как у него внутри шевельнулась жалость.       — Чё ты сказал, очкарик? — прищурился Иванов. — Тебе давно самому морду не чистили?       Ваня тут же замолчал и отошел в сторону.       Шастун поежился от холода. По классу гулял сквозняк. За распахнутым окном же было сплошное декабрьское умиротворение. Весело щебетали синицы, ярко светило солнце, и от солнечного света слепило глаза. Если б не эта некрасивая ситуация, день казался бы по-зимнему умиротворенным.       — Отдай ей рюкзак! — настойчивей повторили девчонки.       — Ага, щас! Если жируха не извинится, я выкину его в окно вслед за пеналом и учебниками.       Антона от этой ситуации даже дрожь охватила.       — Да не будет Алина извиняться, ты заслужил! — не сдержался Антон и всё-таки возмущенно проговорил.       — Пусть мои подошвы поцелует, — сказал Саша, вытянув длинные ноги и продемонстрировав стоптанные ботинки. — Тогда, может быть, прощу. Никто не смеет на меня руку поднимать.       — В детстве его зря не пороли, — шепнул Дима на ухо Антону.       Шастун не ответитл другу. Его очень разозлил этот подлый поступок Иванова, и бедную Алину жалко, она никогда не сможет за себя заступиться, поэтому Антон решил прекратить это издевательство над Алиной. Парень стал осторожно расталкивать собравшихся вокруг ребят и, наконец, подошел к Иванову.       Антон молча вырвал из рук растерявшегося Саши уже полупустой рюкзак и кинул его в руки Авхадеева. Ваня на удивление ловко его поймал и тут же передал рюкзак Алине, которая к тому времени уже перестала плакать. Она поднялась с места и растерянно вглядывалась в толпу, пытаясь рассмотреть, что там происходит у окна.       Остальные тоже притихли.       — Охренел? — возмущенно заорал Саша.       — Это ты сейчас ей подошву облизывать будешь, — пообещал Антон голосом, не терпящим возражений.       Одноклассники не привыкли, чтобы Антон ввязывался в какие-то разборки, поэтому сейчас удивлённо на него смотрели.       Иванов только растерянно захлопал ресницами.       — Да пошел ты, — наконец проговорил Саша, первым толкнув Шастуна.       Тогда Антон резко схватил Сашу за грудки и склонил к раскрытому окну. Девчонки, не сговариваясь, заверещали.       Антон чуть ли не наполовину вытащил Сашу из окна и навис над ним. Кабинет географии находился на втором этаже.       — Дебил, я же упаду, — дрожащим голосом заверещал Саша.       — Ничего страшного. Здесь невысоко. Извинись, — глухо проговорил Антон, сам от себя не ожидая такой смелости.       Холодный ветер трепал белые волосы Иванова и русые кудряшки Шастуна. Казалось, что еще немного — и парни вдвоем улетят вслед за учебниками Алины.       Внезапно раздался громкий и встревоженный голос Арсения Сергеевича:       — Что здесь происходит?       Шастун развернулся и ослабил хватку, заметив в классе географа и, конечно, при виде его смутился.       Тогда Иванов, воспользовавшись замешательством Антона, резко его оттолкнул и поспешно спрыгнул с подоконника. Волосы Саши были взъерошены, а в глазах блестели крупные слезы — непонятно, то ли от страха, то ли от ветра.       — Придурок! — истерично выкрикнул он. Иванов сильно дрожал.       Антон так и продолжил стоять возле открытого окна. Его глаза были полны злости. Одноклассники, кажется, никогда не видели его таким сердитым.       — Закройте окно, — первым делом приказал Арсений Сергеевич. Из-за сквозняка по кабинету разлетелись бумаги, которые лежали на учительском столе. Антон послушался и поспешно закрыл окно.       В классе стало тихо. Антон почему-то так разволновался из-за произошедшего, что слышал в эту минуту только встревоженный стук своего сердца.       — Что здесь происходит? — строго повторил Арсений Сергеевич, внимательно осматривая свой класс.       Потом учитель посмотрел на смущёного Антона:       — Антон, ты понимаешь, что всё могло закончиться трагедией? Ты чуть не вытолкнул товарища из окна!       Шастуну хотелось нервно рассмеяться. Да такого «товарища», как Иванов, весь класс дружно спровадил бы с крыши.       — После моего урока подойдёшь ко мне, поговорим, — строгим голосом проговорил Арсений Сергеевич. Антон нервно сглотнул. Он понимал, что разочаровал учителя. Да и если бы просто учителя. Он разочаровал человека, в которого влюблён. От этого ему хотелось заплакать.       Шастун понимал как вся эта ситуация выглядела со стороны. Саша в глазах географа стал жертвой. И Антон не понимал, как будет оправдываться перед географом, ведь учитель вряд ли ему поверит, если подросток скажет правду.       Антон с тяжёлым сердцем сел за свою парту. Серёжа ободряюще сжал его руку.       Шастун весь урок сидел поникший, и когда прозвенел звонок, он вздрогнул и его бросило в холод от страха предстоящего разговора с Арсением Сергеевичем.       Весь 10 «А» вышел из класса. Сережа с Димой сочувствено взглянули на друга и пообещали подождать его в коридоре.       Антон медлено подошёл к учительскому столу.       — Я очень разочарован в тебе, Антон. Не ожидал от тебя такого, — начал разговор географ. Слышать это «Я очень разочарован в тебе, Антон» было очень обидно, именно от Арсения Сергеевича.       — Арсений Сергеевич, вы всё не правильно поняли, — начал оправдываться Антон, сам понимая как жалко звучит его голос.       — Да? Ну-ка, объясни, — подняв одну бровь, произнёс учитель.       — Понимаете, Иванов же у нас в классе хулиган и всё время обижает Алину, я не мог больше смотреть на то, как она страдает и просто заступился за девочку, — на одном дыхании проговорил Шастун, стараясь, чтоб голос звучал убедительно.       — Конечно это похвально, что ты заступаешься за девушек, и я знаю какой Иванов хулиган, но не кажется ли тебе, что угрожать выкинуть его из окна было уж слишком? — спокойно проговорил учитель.       — Переборщил, согласен, извините, больше не повторится, — затараторил Антон.       — Ладно, Шастун, свободен. На первый раз поход к директору отменяется, а вот Иванова к директору мы отправим.       Антон был доволен тем, что учитель ему поверил. Но он знал, что отправлять Сашу к директору бессмысленно — ведь директриссой была его бабушка. Поэтому то, что позволялось Иванову, не позволялось больше никому. Учителя закрывали глаза на его грубость и неуспеваемость по большинству предметов. А другие ребята потихоньку страдали от этой вседозволенности.       — Значит, вы мне верите? — довольно спросил Антон.       — А как тебе не поверить то? Только постарайся больше не угрожать ни кому, хорошо? Ты хороший парень, и мне бы искренне не хотелось, чтоб у тебя были проблемы с директором. — «Ты хороший парень» так и сказал. Антон расплылся в улыбке.       — Хорошо, — пообещал он.       Потом ученик, попрощавшись с Арсением Сергеевичем, довольный вышел из кабинета. Друзья уже ждали его с обеспокоенным видом, но увидев улыбку на лице Антона, заметно расслабились, и Дима спросил:       — Все прошло хорошо?       Антон рассказал друзьям об их разговоре с учителем, и парни обрадовались, что справедливость восторжествовала.        Выйдя из школьного двора, друзья попрощались друг с другом и направились по домам.       Антон услышал как его окликнул чей-то женский голос. Обернувшись, он увидел Алину Казанцеву, которая быстрым шагом шла к нему.       — Антон! — выкрикнула она, запыхавшись от быстрого шага. — Спасибо тебе, что заступился, — она с благодарностью посмотрела на парня.       — Да не за что, — отмахнулся Антон. — Этот Иванов настоящий придурок.       — Нет, ну прада, спасибо. — И Казанцева неожидано для Антона обняла его.       Парень обнял девушку в ответ.       Потом Алина выбралась из объятий и обеспокоенно спросила:       — Сильно влетело от географа?       — Да нееет, — протянул подросток. — Я ему объяснил всё как есть, и он, к счастью, поверил и отправил Иванова к директору.       — Ну это бессмыслено.       — Конечно, пока у него бабка директор это всё не прекратиться. Если он ещё будет к тебе лезть, говори мне, — Антон готов был проучить этого наглого Сашу, чтоб ему раз и навсегда расхотелось обижать других людей.       — Хорошо, спасибо ещё раз, Антон, — Алина едва заметно покраснела. Она была красивая. С густыми каштановыми волосами, карими глазами. Сейчас у неё был румяц на щеках — от холода и от смущения, и снежинки на ресницах. Антон подумал, что он вполне мог бы влюбиться в Алину, если б его сердце не было занято географом.       — Ну ладно, Алин, пока, — парень подвёл к концу разговор.       — Пока, — расстроено проговорила девушка. Ей, конечно, хотелось ещё побыть с Антоном. — Хорошего вечера.       — И тебе.       И Антон пошёл домой, наслаждаясь снегопадом.