Несбыточная мечта

Мы любим создавать себе проблемы там, где их нет. Особенно когда любим тех, кто нас нет.

***

      Было уже девятнадцатое декабря и все текущие зимние дни у Антона была какая-то зимняя хандра. Настроение было ужасное, ел он меньше, учился всё больше, ведь скоро конец четверти, и даже приближение Нового года и новогодняя поездка радовали не так, как раньше.        Арсений Сергеевич чаще находился у них дома, они с Кристиной смотрели новогодние фильмы, укутавшись в плед, а Антон в соседней комнате сидел и представлял, как он мог бы быть сейчас на месте сестры.       С Алиной он общался, но не часто. После поездки на дачу они несколько раз гуляли и иногда переписывались. С друзьями тоже не было особо времени гулять и они могли только перезваниваться в свободное время и общаться в школе.       Антон шёл в школу, как обычно не выспавшись и не позавтракав. Сегодня должна была быть контроша по математике и самостоятельная по химии, казалось бы что настроение не может стать ещё хуже, но нет, сегодняшний день решил явно поиздеваться на Антоном.       Первым уроком была география, что тоже не поднимало настроение, ведь опять видить Арсения и понимать, что он не твой — это ужасно. Зайдя в класс, Антон первым делом обнаружил за партой Сережу и Диму. Ура, будет кому пожаловаться на жизнь.       — Привет! — поздоровался Шаст, усаживаясь рядом с Позовым.       Дима сидел перед раскрытым листом с текстом и сосредоточенно на него смотрел. Стихотворение какое-то. Повторяет, что ли? Странно, вроде у них сегодня нет литературы. Хотя какая разница? Не до уроков ему теперь было. Он принялся трести друга за плечи, привлекая к себе внимание. Дима поднял голову и посмотрел на Антона каким-то странным встревоженным взглядом. Антон забеспокоился, что у друга что-то случилось. Шастун перевёл взгляд на Серёжу и увидел на его лице такую же тревугу.       — Антон… — начал обеспокоено Дима, но потом почему-то замолчал.       — Что случилось? — испугался Шаст.       Серёжа придвинул к Антону тот самый листок, который пять минут назад читаз Поз.       — Вот смотри. Это правда ты писал?       Антон уставился на стихотворение. И только теперь, вчитавшись, конечно же, узнал его. С первой строчки. И почерк был его… Сейчас он понял, что это просто размноженная копия. Его признание в любви. Его стих который он подписал А. С. Попову       — Так это правда? — снова спросил Серёжа, не дождавшись ответа. — Почерк вроде на твой похож.       — Откуда это у вас? — хрипло спросил Антон, отобрав у друга листок. Жадно принялся вчитываться в строчки, будто за это время в стихотворении что-то могло измениться. — Где вы его достали?       Сережа еще больше растерялся.       — Мы с Димой пришли на географию, — начал он, — а листок на парте лежал. Как и у других.       У других?!       Антон осторожно оглядел класс. И только сейчас понял, что практически каждый смотрит в его сторону. Самые ехидные смешки раздавались в другом конце класса, где сидели девчонки. А парни осуждающе смотрели. Больше всех усмехался Саша Иванов. Алины в классе не было, Антон был этому почему-то рад.       Разумеется, его почерк не был знаком всем одноклассникам. Антон практически никогда не давал списывать.       Первое, о чем подумал Шастун: видел ли это послание Арсений Сергеевич? Боже, что географ о нем подумает?       Вторая мысль: кто это, черт возьми, сделал? Кто посмел лазить в его сумке, перетряхивать тетради, читать личные записи? Как это низко, подло, как неприятно, когда кто-то копается в твоих вещах. А еще больнее — когда это личное показывают другим. Тем, кому оно совсем не предназначалось.       Третья мысль: «Что обо мне теперь подумают?» — волновала Антона очень сильно. Сердце жгло от обиды, и хотелось расплакаться прямо в классе, при всех. Наверняка это сделал Иванов. Вон больше всех усмехается. Конечно ему же надо было отомстить за то проишествие с Алиной.       Димка сочувствующе смотрел на Шаста и осторожно гладил по руке.       Иванов не выжержал и прокричал на весь класс:       — Шастун, кто там твои неряшливые волосы наглаживал?       Все снова тут же уставились на Антона. Щеки горели, и кровь пульсировала в висках. Он даже не решался обернуться. Сидел, как мешком прихлопнутый, опустив голову. Как же унизительно.       — А кто-нибудь в курсе, Арсений Сергеевич, это письмо видел, — своим противным писклявым голосом спросила девочка из компании Саши. Вот стерва!       — Думаю, доброжелатель первым делом отнес это письмо адресату, — с ехидством подключилась ее подружка Влада Полякова. — Вдохновителю, так сказать.       В этот момент в класс вошла Алина.       — Нет, Антош, но стихи очень хорошие, — сказал отличник Ваня Авхадеев. От него Антон вообще такого не ожидал. И он тоже насмехается? Хотя, возможно, Авхадеев решил Антона просто поддержать, но вышло у него это не очень хорошо. Неужели они все не понимают, что Антона просто подставили и в этот момент он сгорает от стыда?       Алина, прислушиваясь к разговору, села на свое место, и Антон тут же увидел, что и на её пустой парте лежит этот проклятый лист. Прислушиваясь к беседе в классе, Алина взяла в руки распечатанное стихотворение и принялся его внимательно читать. Он даже еще вещи не разобрал. Она вся напряглась.       — Нет ну стихи замечательные. Только настоящая любовь могла на такое вдохновить, — продолжал издеваться Иванов.       — Заткнитесь вы уже, — рявкнул Сережа. Потом посмотрел на Антона — Ты как?       А Антон — никак. Его будто здесь больше не было. Душа улетела далеко-далеко, а в классе осталась одна разбитая оболочка. Парень даже не знал, что ответить одноклассникам, хотя обычно не лез за словом в карман.       И все-таки этот балаган продолжался. Когда Иванов снова разинул свою варежку, чтобы отпустить очередную шутку, Шастун не выдержал, схватил пенал с парты и, развернувшись, запустил в него. Попало прямо в хохочущую голову. Саша будто словами подавился, но, слава богу, наконец заткнулся.       В этот момент прозвенел звонок, и вместе с ним в класс влетел озадаченный Арсений Сергеевич. В руке он нес стопку бумаг, и было ли среди них стихотворение, Антон не знал. Но молился всем богам, чтобы его «доброжелатель» все-таки не отправлял Попову признание в любви. Арсений Сергеевич первым делом обратился к Антону:       — Антон… От его интонации у подростка внутри все заныло. Ничего хорошего она не предвещала. Он понял: Арсений Сергеевич, конечно же, тоже прочитал признание в любви. Глупо было надеяться, что стихотворение не подкинут самому «адресату».       — Подойдите ко мне, пожалуйста, после урока.       Одноклассники тут же заулюлюкали. А Антон просто уронил голову на руки и просидел так почти весь урок. Арсений Сергеевич все это время не трогал ученика и никаких вопросов, не задавал. Пока Шастун даже не знал, как можно исправить эту ситуацию.       Урок тянулся вечность, но Антону и не хотелось, чтобы он заканчивался. Тогда придется вернуться в суровую реальность. Со смешками, подколами и вынужденными объяснениями.       Да и что он скажет Арсению Сергеевичу? Что он все не так понял? А как еще можно это понять? Шаст ведь прямым текстом признаётся ему в любви в стихах… И вскоре об этом будет знать вся параллель. Антон уже представил, как все это раздуют. Хорошо, если до директрисы информация не дойдет. После случая с ее внучком, она конечно же недолюбливает Шастуна.       За пять минут до звонка в кабинет зашла завуч Анастасия Олеговна. Она часто вызывала Арсения Сергеевича, нагружая его заданиями, чем обычно раздражала Антона. Но сейчас для подростка это стало спасением. Ученик не готов был к разговору с Поповым. Гораздо важнее ему было сейчас поговорить с Сашей и высказать ему всё, потому что дальше эти издевательства он терпеть не собирался.       — Арсений Сергеевич, после уроков ждем вас в учительской, — сказала завуч.       Попов кивнул, а потом быстро взглянул на Антона. Конечно, это заметили и все остальные. Шастун только ниже нагнул голову. Теперь он не мог представить, как они вместе отправятся в этот дурацкий лыжный поход.       Со звонком все повскакивали со своих мест и принялись собирать вещи. Саша подошел к Антону и молча положил на его парту пенал, который Шаст в него запустил. Арсений Сергеевич быстрым шагом одним из первых вышел из класса.       Дима с Серёжей уже собрали вещи в рюкзак. А Антон нарочно тянул резину и ждал, когда все выйдут из класса. Не хотелось ни с кем пересекаться и ни о чем говорить. Друзья понимали, почему Шаст медлит, и терпеливо ждали.       Когда класс опустел Антон спросил:       — Ну что, как думаете все уже в курсе?       — Наш класс точно, к концу дня об этом узнает вся паралель, — сказал Серёжа.       Антон нахмурился.       — Ты догадываешься кто мог это сделать? — спросил Дима.       — Иванов. Кто же ещё, — сквозь зубы процедил Шастун.       Наконец парни вышли из кабинета и не спеша направились в сторону лестницы. Людей было не очень много, поэтому Антон без труда разглядел в конце коридора Сашу. Он стоял у окна и что-то изучал в своем телефоне. Когда он, словно почувствовав на себе взгляд, поднял голову и увидел Антона, то так гадко усмехнулся, что сомнений не осталось: это он. Антон тут же двинулся в сторону Иванова, но Сережа схватил друга за руку:       — Антох, не надо! Что ты хочешь сделать?       — Высказать ему всё, что о нем думаю.       Саша тоже стоял, дожидаясь, пока подойдёт Антон. Злость закипала каждую минуту всё сильнее. Антон знал: ничем хорошим их стычка не закончится.       — Я представлял себе, как ты гладил мои неряшливые волосы, как целовал ладошки…       Их неприятный разговор Иванов начал с цитирования. Да еще таким насмешливым, противным тоном, что Антону стало совсем тошно от него. Хотелось Сашу придушить! Это не мужской, да даже не человеческий поступок. И Шастун точно не заслужил такого позора.       — …мы просто молча встречаем рассвет на разных балконах! — торжественно закончил Саша. А потом нагло добавил: — Приветик! Этот лох Попов уже вызывал тебя на тет-а-тет? Не стоит благодарности. Я буду рад, если вас это только сблизит.       — Что ты несешь? — сердился Антон. Во-первых он опозорил Антона, а во вторых оскорбил Арса. Шастун сжимал кулаки, раздумывая, куда в первую очередь вмазать Иванову. Жаль, что под рукой у него не было ничего тяжелого. Одним пеналом, здесь уже не обойдешься.       — Интересно, а что скажет директор школы, когда узнает, что у географа роман с учеником? Может, не одного меня попрут, как думаешь, Шастун? Поговорить мне с бабушкой?       — Да хоть с дедушкой и со всей своей родней поговори, — наконец сказал Антон. — Это всего лишь стихи. Ты просто больной, если думаешь, что сможешь этим кому-то, кроме меня, насолить. Да и мне всё равно!       Последнее предложение он произнес, чтобы позлить Сашу, но по интонации Антона было ясно: ему не все равно. Тогда Иванов противно расхохотался.       — А я скажу, что видел, как вы в кабинете после уроков уединяетесь. Да весь класс — свидетели. Как он вечно просит тебя остаться наедине. Как недавно на руках тебя нёс. А ещё расскажу, что видел пару раз, как вы на улице взявшись за ручки гуляли.       — Врешь! — возмутился Антон. — Не было такого.       — Не вру, а немного приукрашиваю. Какой же ты жалкий, Антош.       — Человека более жалкого, чем ты, сложно найти, — парировал подросток. И снова в его фантазии он должен был стоять перед Сашей, гордо вскинув голову, но на деле голос Антона предательски дрожал. — С тобой ведь никто даже не дружит. И уж точно не будет расстраиваться, когда ты свалишь из нашей школы. Наоборот — выдохнут с облегчением.       Лицо Иванова исказила злая гримаса. И все-таки слова Антона задели его за живое.       — Уж лучше быть одному, чем с кем попало, — произнес Иванов высокопарно. Антон не смог сдержать улыбку. Он всегда улыбался, когда ему некомфортно, — ничего не мог с собой поделать. Сашу его ухмылка еще больше рассердила, поэтому он продолжил: — Пусть я один, зато ты бегаешь за географом как собачка. Все над тобой смеются. Офигеть, малолетний парень влюблен во взрослого мужика. Да и вкус у тебя на парней отстойный.       — Кто это надо мной смеется? — нахмурился Антон.       — Да вся паралель. Я же сказал, ты жалкий, Шастун. Влюблённый малолетка, который думает, что стихами можно цепануть взрослого мужика. Да и стихи твои полное…       Тут уж Антон не выдержал и с силой пихнул Иванова в грудь. Не хватало стоять перед этим ничтожеством и выслушивать его оскорбления. Он ведь не Алина — глотать обиду не будет. Иванов отшатнулся в сторону окна, а потом внезапно налетел на Шастуна в ответ. Схватил за ворот рубашки и с силой тряхнул.       — Ты что делаешь? — вскрикнул Серёжа и схватил Сашу за руки.       — Отвали! — рычал Саша, ещё сильнее потянув Антону воротник.       Антон собрался и вмазал Саше в скулу. Иванов пошатнулся и беспомощно ухватился за подоконник. Потом вдруг поднял голову, усмехнулся и грязно выругался.       — Ударь меня еще раз, Шастун, — улыбаясь, сказал Саша — Тогда твоё отчисление из школы намного быстрее приблизится.       Просить Антона дважды не пришлось. Он уже был зол до предела. И он снова ударил Иванова. Один раз, второй… Тут же на все эти вопли из классов выскочили другие ребята. Парни кинулись разнимать, хотя там и разнимать было нечего. Просто кое-как оттащили в сторону Антона. Это больше походило на избиение, а не на драку. Саша сполз по стеночке и теперь прикрывал голову руками. Вскоре рядом с ними очутилась разъяренная директриса.       — Шастун! — кричала она, бросившись к Саше, который выглядел просто жалко. Из его носа потекла кровь. — Шастун!..       Директрису буквально трясло от ярости. Худенькая, сухонькая старушка в пиджаке, который был явно больше на пару размеров.       — Ты знаешь, Шастун, что в школе драки запрещены! — продолжала она.       Антон только сейчас заметил, что и у него губа разбита, и по подбородку течет капля крови. Парни перестали его держать, но его до сих пор трясло от гнева.       Иванов, как нарочно, распластался на полу и чуть ли не рыдал. Антону было ни капельки его не жаль. Наоборот, хотелось подойти и пнуть. Несмотря на поговорку «лежачего не бьют».       — Сашенька! — кинулась перед своим внучком на колени директриса. — Сашенька, мальчик мой, ты как? Не тошнит? Сотрясения нет?       — Саша получил за дело! — подал наконец Антон возмущенный голос.       Директриса посмотрела на Антона снизу вверх таким озлобленным взглядом, что ему стало не по себе. Антона потряхивало от несправедливости. Он упрямо продолжил:       — Если кто и виноват в том, что случилось, так это ваш внук! Он спровоцировал…       — Хватит! — выкрикнула директриса. Вокруг них, несмотря на урок, собиралось все больше людей. — Хватит, Шастун! Замолчи! Мы что, животные, выяснять отношения таким образом? И мы еще поговорим о твоей распущенности в школе. Не знаю, что ты задумал против Сашеньки, но я этого так не оставлю! Директриса поднялась на ноги и одернула край пиджака. — Я буду рассматривать вопрос на счет отчисление Шастуна. Это угроза жизни. Причем не в первый раз. Но для начала, конечно, поговорю с твоими родителями, Антон. Пускай завтра мать или отец придут в школу.       Антон стоял молча, упрямо глядя в другую сторону. Да, вот это подарочек на Новый год. Антон представил как ему влетит от родителей, и он уже думал, как будет объяснять причину этой драки. Подросток просто не находил слов и поэтому тупо молчал. Все вокруг тоже помалкивали.       Наконец директриса, постукивая каблуками, удалилась в свой кабинет.       Саша так и не поднимался с пола. Этот спектакль надоел Антону. Парень повернулся к нему и зло спросил:       — Может тебе эвакуатор вызвать? Чтобы тушу твою гнилую наконец с пола подняли.       — Антон… — Серёжа осторожно тронул друга за локоть.       — Мне плохо, дурак, не видишь? — закрыв ладонями лицо, проговорил Иванов. — Я жду врача. Вдруг у меня сотряс?       — Пришибить тебя мало, — сказал Шастун.       Саша отнял руки от лица и посмотрел на Антона. А потом хрипло рассмеялся. Из-за размазанной по лицу крови выглядел он жутковато. И смех получился злодейским.       — Может получиться вышвырнуть тебя из школы. Потому что справедливость должна восторжествовать. Хотя посмотрим, что теперь Арсу будет за совращение малолетнего ученика.       Антон уже хотел опять кинуться в драку, но Серёжа сильнее сжал его руку и потянул на себя.       — Придурок, — зло сказал Шастун Иванову.       Развернулся и быстрым шагом направился к лестнице. Дима с Серёжей засеменили за ним.       — Пойдём в туалет у тебя кровь на щеке, — сказал Дима. Парни направились в туалет. Антон умылся холодной водой и посмотрел на себя в зеркало.       — Как думаете меня правда исключат? — спросил он, рассматривая свою разбитую губу и сдерживая слёзы обиды. Он только сейчас начал осозновать, что его исключат, он перейдёт в другую школу где не будет его друзей и Арсения Сергеевича. Так ещё и у географа будут проблемы из-за него, и учитель в нём разочаруется и родители тоже, и столько проблем под Новый год. Антон не сдержался и по щеке полились слёзы.       — Какой я проблемный, — он сел на пол. Парни молча подошли к нему и обняли с двух сторон.       Дома Антон не мог найти себе места от беспокойства. Квартира была пустой, оттого он чувствовал себя особенно одиноко. Начиналась предновогодняя суета. Папа принимал на кафедре последние зачеты, мама и Алина уехали по магазинам за продуктами закупаться к поездке на дачу.       Настроение не поднимала даже привезенная ель. В квартире стоял смолистый запах хвои. И всё было так хорошо в их семье. Но Антон представил какой будет скандал, если родители узнают об отчислении. Сегодня вечером или в лучшем случае завтра утром. Антон подумал, что вечером к ним возможно придёт Попов, а пересекаться с ним ну никак не хотелось, поэтому Антон принял решение пойти на улицу.       Мама и сестра застали его в полутемном коридоре, когда парень натягивал сапоги. Они вернулись веселые, с полными пакетами провизии. От них вкусно пахло морозом. Мама включила свет и удивленно посмотрела на сына.       — Ты куда это на ночь глядя? — спросила она, снимая шапку, на которой блестел растаявший снег. Про «на ночь глядя» она, конечно, загнула. Но за окном уже действительно сгустились сумерки.       — К Серёже, — соврал парень и вышел в подъезд. Поблудит немножко по улице, может потом действительно к друзьям пойдет.       На улице усиливался снегопад. Пробки в девять баллов. Антон представил, какая суета сейчас творится в магазинах. Все носятся сломя голову, выбирая друзьям и близким подарки. Антону в этот год впервые было не до праздника, хотя обычно Новый год он обожает.       Автобус плелся слишком медленно. Парень всё-таки решил ехать к другу. Засыпанный снегом город был украшен фонариками и гирляндами. Подросток смотрел на нарядные улицы через замерзшее стекло и думал о своем. Конечно, можно было доехать без пробок на метро, но потом от станции пришлось бы слишком долго тащиться до дома Серёжи. А так доедет практически до точки назначения.       Шастун был так увлечен своими мыслями, что не сразу заметил в другом конце автобуса Сашу. Он пристально смотрел на него. Глаз его заплыл, и теперь Иванов выглядел еще более злобно и непрезентабельно. Поначалу Антон решил, что это совпадение: мало ли почему они могут оказаться в одном автобусе? Но в душе скреблись сомнения. Что-то подсказывало подростку: не все так просто. Неужели он выслеживал Антона весь вечер у дома? Мало ему позора Антона со стихами, его отчисления? Все никак не угомонится? Шаст снова взглянул в его сторону. Саша хищно улыбнулся, и только сейчас Антон заметил за его спиной еще двух парней. Они явно были вместе. Только сегодня Антон размышлял на тему, кто может дружить с Сашей, и пришёл к выводу, что такие же стервятники, как и он сам, от которых ничего хорошего не жди. Внутри от волнения все поднялось, а потом рухнуло куда-то в низ живота. Стало страшно. Что они задумали? Шастун запаниковал, и это не осталось незамеченным для Саши. До дома Серёжи оставалось еще шесть остановок, но Антон не мог оставаться в этом автобусе.       Почувствовал, как от непонятного волнения не хватает воздуха. Когда двери распахнулись, парень, стоя у выхода, быстро выскочил наружу, надеясь, что Саша и его приятели поедут дальше. Но не тут-то было. Парни выскочили за ним вместе с другими многочисленными пассажирами. Сердце разрывалось от страха. Неужели будут бить? Этому отморозку нечего терять.       Антон направился от остановки быстрым шагом, а когда обернулся, увидел, что Саша и его приятели идут за ним. Тогда Антон, недолго думая, перешёл на бег. Прохожих в это время было много, поэтому приходилось маневрировать между ними. Когда подросток в следующий раз обернулся, Саша и его дружки бежали за ним в прежнем темпе, ничуточки не отставая.       Хорошо, что асфальт здесь был расчищен, иначе Антон рисковал где-нибудь навернуться. Однако недолго он радовался. Впереди парня ждал светофор с «красным» для пешеходов. Отсчет в сто двадцать секунд совсем не радовал: за это время его могли с легкостью цапнуть. Тогда Шастун свернул к дворам. И сразу же узнал этот двор, в котором живёт Арсений Сергеевич и тот подъезд, у которого Антон стоял, когда пришёл к учителю вернуть ему потерянный документ. Шастун направился к знакомому спасительному подъезду.       Иванов не отставал. Когда народу вокруг стало меньше, в спину послышался свист. А потом противный гнусавый голос Саши:       — Шастун! Стой! Хуже будет!       И хоть бы кто-нибудь пришел на помощь и остановил их! Антон вспомнил, как прохожие расступались в стороны, пропуская вперед эту шпану, и его злость взяла. Снова на время вернулось то неприятное чувство беспомощности. Ощущение, что никто и никогда тебе не поможет…       Удивительно, но Антон совсем не чувствовал усталости, наоборот — только прилив адреналина. Хотя обычно для него пробежать километр на уроке физкультуры уже целое событие. Хочется потом легкие выплюнуть… Теперь же парень бежал сломя голову. Наконец Антон добежал до этой подъездной двери. Сейчас она была плотно закрыта. Иванов с дружками загнали Антона в тупик. Саша двинулся в его сторону.       — Думаешь, убежишь, Шастун? — спросил Саша, приближаясь к нему все ближе.       — Что ты привязался ко мне? — искренне воскликнул Антон.       В этот момент подъездная дверь распахнулась, и на крыльце показалась уже знакомая Антону девчонка с болонкой. Следом вышел высокий мужчина в черном пальто. Наверное, ее отец. Девчонка быстро посмотрела на Антона, потом на окруживших парней. Дернула болонку за ошейник, и та заливисто разлаялась на весь двор. Отец девчонки что-то искал в кармане пальто, как позже выяснилось — ключи от машины, — и только раздосадованно поморщился от звонкого лая своего питомца.       — Соня, уйми Бусю, — сказал он раздраженно.       Но Антон уже понял, что девчонка специально дала команду «голос» болонке. Лай и появление жильцов этого дома явно сбили спесь с преследователей Антона. Саша непроизвольно попятился и едва не навернулся на замерзшей луже. Девчонка придерживала дверь, а потом незаметно кивнула Антону. Парень с благодарностью кивнул ей в ответ и бросился к подъезду. Поднявшись на пролет, посмотрел в окно. Его спасительница с отцом направились к припаркованному белому «Форду». Мужчина долго счищал щеткой снег. Саша и его дружки так и стояли неподалеку, о чем-то переговариваясь. Если сейчас в подъезд зайдет кто-нибудь из соседей, пустив этих придурков внутрь, то Антону не жить. Может, все-таки уйдут? Но парни и не думали уходить. С ногами уселись на скамейку и достали сигареты.       Антон продолжал наблюдать за ними из окна, боясь пошевелиться. Почувствовал, как на него навалилась страшная усталость. После погони мышцы загудели. В подъезде он стоял рядом с батареей, от которой жарило с такой силой, что щеки запылали. Боже, ну почему он в последнее время постоянно попадает в дурацкие ситуации? Тридцать три несчастья просто!       Подросток поднялся еще на пару пролетов. У Арсения Сергеевича было тихо. Он, наверное, дома у Антона, ужинает с его семьёй. А вот в соседней квартире у кого-то вовсю орал телевизор. Наверное, там живет глухая старушка. Антон даже смог разобрать слова из фильма «Иван Васильевич меняет профессию». Папа всегда смотрит его на Новый год. Подростку так захотелось домой, к родителям, в самое безопасное на свете место… Возможно даже сейчас Попов сидит у них дома и рассказывает родителям Антона о сегодняшнем проишествии в школе. Антону опять хотелось плакать. Он даже всхлипнул негромко. И тут же послышался какой-то шум. Лязгнул замок, и парень отскочил от чужой квартиры.       Дверь приоткрылась, и на пороге показался Арсений Сергеевич. В домашних брюках и белой футболке. Домашний такой, уютный.       — Антон? — удивился он, явно смутившись. — Что ты здесь делаешь?       — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — снова всхлипнул подросток, слезы сдержать было очень сложно. — Вы ведь тоже сегодня получили мои стихи?.. — почему-то сразу вырвалось у Антона.