Ситуация не под контролем

В один из невзрачных дней, коих Вару насчитал около тысячи с заветного дня побега, он с уличными пацанами уютно, по их меркам, расположился за ветхим гаражом. Раньше гараж принадлежал ворчливому деду, который без устали хлестал водяру, как будто та - компот его покойной бабки. А потом этот дед пропал. Вероятно, водка его загубила. Поэтому бо́льшая часть уличной гопоты переселилась за синий гараж с облупленной краской. Теперь небольшой участок земли за железным строением стал лакомым кусочком. Вару, как и договаривались ещё неделю назад, скинулся на свиной шашлык вместе со всеми, а потом, придя в мясной магазин, сделал молодой продавщице несколько комплиментов с весьма непрозрачными намеками. Раньше она была его одноклассницей, тогда, в том далёком-далёком прошлом, где золотая клетка была так крепка, что ее прутья нельзя было погнуть и вырваться на волю. Однако даже лучший лицей города не смог исправить ее: она была тупой, тупой и осталась. Эту девчушку Вару не любил, но все равно охмурял ослепительной бандитской улыбкой плохого парня, потому что тогда она делала скидку на шашлык. Вот и в этот раз, чтоб хватило, он томно прошептал ей на ушко прокуренным голосом:«А ты всё ждёшь своего принца, а? Ну, это я, красавица-принцесса». Девушка, тронутая до глубины души, - ведь этот комплимент был не единственным! - , снизила цену шашлыка аж вдвое. Поэтому из захудалого магазинчика, провонявшего испорченным мясом, которое прятали в нижний ящик морозилки и продавали по скидке, Вару вышел довольным и весёлым. Пацаны его уже ждали - Циклоп, так называли они Лешку за отсутствие одного глаза, глаз ему бухой отчим сигаретой выжег, уже извелся в нетерпении. Ходил туда-сюда вдоль железной стены, грыз губы и говорил:«Я что, зря пиво принес? Правда зря? Зачем я пиво принес? Не зря же?». И сразу просиял, как только увидел зелёные кудри. А увидел их, ещё когда сам Вару не зашёл. Словно сначала заходили его космы, а уже потом он сам. – Ну, чё, - Вару сплюнул накопившуюся горькую слюну, - жрать будем? *** Илюха, второй по главности после Вару, разливал алкоголь по одноразовым стаканчикам. Всего пацанов было четверо, если вместе с очкастым - Циклоп, Илюха, Ан-Дрей, и Вару. Андрея, полного парня с большой родинкой под губой, называли отрывисто, разделяя его имя на две части. Делалось это без злости, шутливо, да и сам он не был против. Андрей, когда пацаны после посиделок шли гулять и натыкались на человека не-с-этого-района, начинал ужасно заикаться. Илюха на всякий случай притащил бутылку спизженного у матери коньяка. Его они, наверное, попьют позже. Гордо продемонстрировав пацанам янтарную жидкость, Илюха убрал ее под один из раскладных стульев. Там стояли и остальные две полторашки с пивом: пиво принес Ан-Дрей. Вару крутился вокруг мангала, ожидая момента, когда ж щедро насыпанные Циклопом угли чуть потухнут, чтобы можно было класть мясо на прожарку. А у самого, наверное, слюнки текли. Когда чëрные угольки меньше искрились и начали затемняться, постепенно приобретая свой естественный оттенок, он достал из пластикового контейнера кусочек маринованого мяса и осторожно насадил на шампур. Несколько таких втихаря забрал кто-то из ребят у себя дома и притащил на сегодняшнее место. Пока тот утрамбовывал раскалëнные камешки попавшейся под руку палкой, двое парней сзади смеялись над какой-то туповатой шуткой. Тупой, потому что у Циклопа всегда было чувство юмора не к чëрту. Но всë равно смеялись: сначала чтобы поддержать друга, потом уже сами, такое ощущение, отупели. Именно такая обстановка Вару была приятна на данный момент: редкий треск разгорячëнного угля, голоса ребят на заднем фоне, все звуки смешивались в одну единую симфонию... вот только чего-то здесь явно не хватает... Вару глянул на смазанную в небе оранжевую волну заката и, прищурив глаза, схватил с деревянного раскладного столика одноразовый стакан, наполненный пивом. И минуты не понадобилось, чтобы залпом осушить его полностью. Илюха, обратив внимание на его действия, хмуро приподнял бровь. Однако угрюмость его была напускной. — И без нас? — Весело хмыкает себе под нос, достаëт почти полную бутылку алкоголя, жестом предлагая налить ещë. В ответ получает протянутый стакан и такую же озорную улыбку. Насаженное на шампура мясо обжаривают со всех сторон до приятной хрустящей корочки, до аппетитного аромата, разлетающегося по всему району. Довольная полуулыбка гипнотизирует почти готовую пищу, предвкушая скорый вкус. Пару часов прошли совсем незаметно. Даже слишком. Все пили до свинячества, смеялись по-поросячьему, закусывая пахучее пиво только приготовленным шашлыком. В один момент, который мало кто помнил, Илюха потянулся за забытым ребятами коньяком: те были уже порядком пьяны, но это не мешало им продолжать веселье. Особенно Андрею, который заикался пуще прежнего - ни одного слова никто разобрать не мог. Не столько из заиканий, сколько из неразборчивости бреда, произносимого им. Постепенно картинка становилась всë более размытой: на улице начинало смеркаться. Летняя вечерняя прохлада дала о себе знать неприятными мурашками, пробежавшими по коже. Пацаны на пьяную голову поспорили, кто ж из них умней. Конечно, все безоговорочно согласились, что Вару: им не нужны доказательства, которые тот им предъявил в первую их встречу. Тогда он как затараторил на французском, а потом перепрыгнул на лающий немецкий... Андрей, бедолага, неделю нормально говорить не мог. А у Циклопа дергались оба глаза от нервного тика; на тот момент выжженный глаз был цел. Поэтому надо было придумать, на что ещё спорить. Тогда благополучно сошлись на том, что тот, кто сможет сальтуху сделать вон с того пня и не ебануться головой о битое стекло, окажется самым крутым. В итоге Вару ободрал себе ладони, Циклоп чуть не стал Кротом, ха... Андрей вообще отказался, за что его шутливо и беззлобно обозвали ссыклом. Но он не обиделся. Наверное. А вот Илюха оказался красавчиком: так изящно и в то же время мощно крутанулся, что у всех челюсть отпала. Но после, когда от выпитого алкоголя на приключения уже не тянуло, гопота села отдохнуть и прикурнуть. Илья крутит в руке тлеющую сигарету, выдыхая горький дым и немного морщась. Уже изрядно расслабленные парни плохо соображают и предпочитают молча наблюдать за собирающимся домой Вару. — Так, — Тот запихивает на ходу последний кусочек мяса и, не прожевав, продолжает, указывая рукой на мангал. — Потом, короче, сами затушите до конца. — Осматривает всех троих разом и пьяно усмехается, — Можете и не тушить, хули, свидимся. — говорит напоследок перед тем, как скрыться за дряхлой стеной старого гаража. — Да иди уже, заебал прощаться! — Кричит один из парней вдогонку, еле держась на покосившихся ногах, а после падает обратно и роняет тяжëлую голову на небольшой стол. — Ещё и последний кусок сожрал, — тихо говорит второй, почти шëпотом. — Как бухой прям. Вару выходит с территории, где расположились старые гаражи, по которым любили бегать школьники помладше. Их частенько запугивали сам Вару и его небольшая шайка гопарей, да и другие тоже часто подключаются. Помотанные временем домишки выстроились в ряды, вырастая с каждым шагом выше и выше. Вдоль грунтовой дороги, на которой сейчас было пусто(только редкие бабки на лавочках возле подъездов выходили по-возмущаться)росли... нет, скорее загибали, как и всë в этом месте, ветхие, поломанные в некоторых местах деревья. Детская площадка тоже не отличалась большим скоплением людей, лишь одинокие качающиеся скрипучие качели. Всё старое. Если пройти чуть дальше, будет переулок, перед ним сплошь маленькие магазинчики: круглосуточные, какие-то захудалые забегаловки, «Тысяча мелочей» и прочая хрень, какую можно встретить в забытом богом городке. Пройдя последний из них, пьяный Вару видит бредущего прямо к магазинам парня. Издалека тот кажется худым, ненамного выше его самого, и так шугается, будто боится темноты. Но на улице ещё даже не темно: смеркаться начало недавно, небо серо-синее, слегка сумеречное, да и фонари светят. Темно-оранжевым светом, но светят. А может и не боится вовсе, ëбнулся пацан. В голове что-то неожиданно, оглушительно щелкает. Не важно. Так даже лучше. Недолго думая, он ускоряет шаг, и когда парень подходит к магазину, зеленоволосый осторожно его перехватывает и тащит несильно и сопротивляющегося в темноту и сырость проулка. Он узкий и недлинный, а у стены стоит огромный мусорный бак – зелёный, с жёлтой крышкой. Довольно потрёпанный стикер «ЭКО», похоже, обоссали. Пройдя мимо него чуть в глубь, Вару прижимает хилого парнишку с тонкими ручонками, похожими на веточки, к ледяной стене. Тот что-то мямлит и, видимо, осознав ситуацию, пытается вырваться. Обращать на это внимание слишком муторно, - да и зачем? Маргинал по-прежнему плавает в своих мыслях, слишком мутных и не точных, чтобы размышлять на полном серьёзе или вслух. Похуй. Руки тянутся под чужую широкую футболку, - настоящие шаровары! - слышится тихий писк. Глаза незнакомца, наполненные горючими слезами, с ужасом смотрят вперед. Кожа к коже, губы к губам... Не сказка, но сойдëт. От парня пахнет цветочным мылом и чем-то сладким. А когда Вару прикусывает чужую губу до крови, чтобы проникнуть языком в рот, чтобы поцелуй был пошлым и мокрым, чтобы ближе... то понимает, что и там, во рту, тоже сладко. Наверное, юноша жевал фруктовую жвачку. А парню не так приятно, ха... Глубокий вдох, - внизу живота чувствуется прилив вязкого возбуждения. Оно скапливается, сворачивается в клубок и болезненно давит на ширинку. Рывок. Пахом в пах, чтобы ближе... Ещë один. «Ну всë... изнасилуют в подворотне... что может быть хуже этого?» - проносится отчаянное у паренька между очередным всхлипом. Вару крепко держит его, не позволяя тому вырваться. Сцепляет его запястья над головой и прижимается всем телом. Учитывая, что по сравнению с ним парнишка выглядит дохляком, у него мало шансов. Если только кто-то не будет проходить мимо... Когда юноше уже лезут в трусы, до ушей доносится тихий шелест пакета и чьи-то близкие шаги. На мгновение замерев и заткнув парню рот ладонью, зеленоволосый тихо отводит их подальше в тень, в надежде на то, что кто бы это ни был – не заметит. — Только пискни. — Сквозь зубы процедил он, угрожающе смотря на нового знакомого. В уголках глаз скопились капельки слëз, и тот отводит взгляд в сторону. Он не в силах что-либо сделать. Его убьют. Точно убьют! Мусорный пакет приземляется рядом с грязным баком. Пришедший отряхивает руки и поправляет пряди голубеньких волос, случайно загородившие обзор. Поворачивается и уже собирается уходить, но останавливается, услышав тихий всхлип. — Блять. — бесшумно ругается Вару, прижимая пацана крепче, на случай если всë же пронесëт. Не пронесло. Синие глаза метаются из стороны в сторону, не зная, какое зрелище интереснее: мычащий парень, у которого вот-вот начнëтся истерика, или прижавший его кудрявый, как оказалось, педик. Первые пару секунд они просто смотрят друг на друга, после Митя роняет свои очки и отдëргивает руку от жертвы, словно появление второго незнакомца привело его в чувства. Бедолага, наконец, получив свободу, начинает кричать, чтобы его отпустили, при этом толкаясь ногами и руками. Вару закатывает глаза и с концами отпускает бедного парня, тот, не ощущая больше держащих его рук, коленкой замахивается по яйцам и быстро уносит ноги, толкая стоящего на пути Зонтика. Маргинал же облокачивается на стенку соседнего здания, схватившись руками за своë интимное место. — Вот же сука... - шипит неудавшийся насильник(а точно ль неудавшийся?). – Ты или он? Или, может быть, я? - слышится равнодушное со стороны помойного бака. Вару переводит глаза, подернутые дымкой боли и опьянения на спасителя своей потенциальной жертвы, и недовольно хмурится. Поднимается, покачиваясь угрожающе(скорее жалко, ха!) из стороны в сторону, и Зонтик почему-то мысленно сравнивает его с палочником. А что? Зелёный? - зелёный. Туда-сюда шатается? - ещё бы. И такой же худой! И страшный. Когда голубоглазый был занят размышлениями о том, что Вару чем-то ещё похож на богомола, а раз он богомол, то и парень тот богомол, потому что богомолы с другими видами не спариваются, и раз тот парень тоже богомол, то имел в конце полное право сожрать голову Вару... Пьяненький не то палочник, не то горе-богомол подошёл к псевдо-философу и схватил его за грудки: – Если ты, блять, хоть одной живой душе вякнешь о том, что здесь видел, то... - сам он довольно сильно нервничал, несмотря на неадекватное состояние. Договорить ему не дали. – То что? - внезапно дерзкое послышалось от хрупкого даже на вид парня. Да, он был... Хлюпиком, но не был похож на девушку даже с длинными пидорскими волосами, в отличие от того, сбежавшего. - Что ты мне сделаешь? На удивление, пыл гопника куда-то... Пропал. Он не знал, что сделает этому парню. Мог бы избить, но пацаны, когда в прошлый раз за ним в обезьянник явились(Вару нехило навалял одному гандону из их подъезда), сказали, что сами его изобьют, если им ещё раз придётся переться в тот клоповник. А на бухие мозги, знаете, и думается по-другому. Особенно если перед этим зарядили по яйцам. Опешивший и потерявший свои очки, перекрашенные и украденные когда-то у отца, он отходит назад и смотрит на голубовласого. А тот продолжил: – У тебя, наверное, куча таких же друзей-гопарей... Не-педиков. А знаешь, что будет, если я им скажу, что ты на самом деле..? – Они тебе не поверят! - испуганно выкрикнул пошатнувшийся Вару, ощутив себя первоклассником. И усомнился. А точно ли не поверят? – В такое они, милый, всегда верят. - маргинала одарили пугающе холодной улыбкой. Вару даже почудилось, что у Зонтика на зубах блестит лёд. Но это оказались всего лишь брекеты. Он сглотнул густую слюну. Стало неожиданно страшно. Почти впервые. Это удивило его: страх он испытал единожды, когда разъяренный отец ворвался в комнату и исхлестал его ремнем за то, что маленький Вару случайно пролил на какие-то документы немного молока. Он просто хотел есть. – Знаешь... Так уж вышло, что я живу там же, где и ты. Точнее, твои друзья. И они частенько заставляют меня нервничать... Ты их утихомирь, лады? А я, так уж и быть, не расскажу твою великую тайну. - снисходительно взмахнул Зонтик рукой, и глаза его опасно сверкнули в свете фонарей. Недобро. Зонтик не мог кого-то обидеть, ударив или оскорбив. Но он мог на своего врага натравить кого-то другого. Маргинал, неловко топтавшийся у пакета с мусором, хмуро кивнул. – Рад познакомиться. Александр Дождеинов. - представился парень и протянул руку для пожатия. Вару сплюнул горькую слюну в сторону мусорки и, крепко стиснув чужую теплую и сухую ладонь в стальной хватке, прошипел: – Митя.