Черная роза: Кровавое проклятие

      Чэнлэ шла по длинному коридору, то и дело оглядываясь назад, туда, где остались Джехён, Кун и Сиумин. Сейчас им снова предстояло испытать на себе гнев настоятеля. Да, они были сильными магами, но Георг нёс в себе тьму.       Отец успел рассказать им по дороге всё то, что он знал о демонах и это тревожило. Подселенец Георга ещё не знал, что они догадались о его присутствии, но если он лишь заподозрит это, их план будет бесполезен. Это создание не подпустит к себе никого.       Донхёк, что шла рядом, тоже выглядела тревожно. Она, наверное, отчетливее всех ощущала силу демона, что захватил монаха.       Старшие разошлись, пытаясь создать видимость беспечности, а принцесса была так любезна, выделив им с Джехёном комнату в своем крыле. Да, цыган поселили в другом месте, но им с Чунмёном выпала особая честь.       — Проходи, — открыла перед ней дверь принцесса. — Чувствуй себя как дома. Брат успел заблокировать ходы, смежные с этими комнатами. Тут вас никто не потревожит. Я знаю, что у Джехёна в городе есть дом, но нам будет спокойнее, если вы оба будете здесь. Генерал давно стоит поперек горла у настоятеля, не нужно оставлять ему шанс застать вас врасплох.       Чэнлэ благодарно улыбнулась принцессе. Ей было немного неуютно среди всей этой роскоши.       — Расслабься, — сказала Ли, приобняв Лэ за плечи.       — Тебе легко говорить, — ответила Лэ. — Ты выросла среди всего этого, а я… Моим домом был шатёр отца. Мы постоянно были в пути. Моей постелью был соломенный матрас, а украшениями — деревяшки, что отец вырезал для меня и разрисовывал яркими красками. Ты не подумай, нет, я ни в чём тебя не упрекаю. У каждого своя судьба, просто… Вот такой вот резкий контраст зачастую выбивает из колеи.       — Я понимаю, — кивнула Донхёк. — И я… Я не стремлюсь навязывать тебе своё общество. Думаю, что ты не будешь против отдыха. Эта ночь и утро выдалось уж слишком ярким на события.       Донхёк прикусила губу, а её щёки покраснели. Чэнлэ тоже смутилась, вспоминая, как вчера вечером Джехён вошёл в её шатёр.       Трудно было не признать того, что она ждала этого мужчину. С того их разговора на полянке прошло несколько дней, и тоска съедала её. Ей захотелось, чтобы мужчина снова сжал её в объятиях. Сны, преследующие её, стали уж слишком откровенными. Спасибо Джемин, что иногда в красках описывала Чэнлэ свои похождения. Зачем? Мин говорила, что для того, чтобы Лэ была готова и не попалась на удочку всяким альфонсам. Подруга повторяла, что Чэнлэ другая и заслуживает искренней и взаимной любви, а не простого бездушного «перепиха».       — Ты обязательно встретишь лучшего, малышка, — повторяла ей Мин, и вот судьба вручила ей в руки самого невероятного человека.       Чэнлэ ведь и представить не могла, что свяжет свою жизнь с генералом армии Даксвуда, что будет почти в два раза старше неё. Но она уже влюбилась, по уши. И назад хода не было.       Девушка вспомнила тот трепет, с которым кончиками пальцев касалась такого красивого лица.       — Твой отец сказал, что тебе нездоровится, — сказал Чон, целуя её ладони.       — Это пройдёт, — отмахнулась Лэ. — Пара дней и я буду как новенькая. Но ведь ты пришёл сюда не для того, чтобы узнать о моём самочувствии. Что-то случилось?       Джехён грустно улыбнулся и отвёл взгляд.       — На рассвете Марк, Джемин, Чонин и Доён отправятся в горы на поиски сакральных предметов. Через два дня здесь будут фаритхцы, начнутся праздничные мероприятия. Это время, по мнению союзников самое подходящее для того, чтобы избавиться от Георга. У нас есть некий план…       — Но тебе он не нравится, — посмотрела на мужчину Чжон. — Это касается моего присутствия на балу? Твой подчинённый, кажется ещё не вернулся.       — Думаю, что королева Вин предложит ему сопровождать её делегацию в Даксвуд, но речь сейчас не о Накамото, а о тебе.       Джехён вздохнул, а потом выдал девушке всё: и о демонах, и о предложении Смерти, и о настоятеле, и о Чёрной розе.       — Я… Я попросил твоей руки у твоего отца, — сказал Чон. — Он благословил нас, но если ты не согласна…       — Наш мир может исчезнуть, Дже, не время думать о себе. Днём раньше, днём позже, но нам нужно будет сделать это.       — Но ты… Мика сказал, что у тебя…       — Высокий шанс забеременеть в эти дни, — выдохнула Чэнлэ. — Что ж, и этот вопрос вполне решаем. Я буду готова к этому, если впереди нас ждёт светлое будущее. Ты же поможешь мне? Не оставишь меня, прячась в своих казармах?       — Я буду рядом с тобой до последнего вздоха, малыш, — ответил Чон. — Я найду себе более исполнительных заместителей. Я готов помогать тебе во всём. Ни ты, ни наши дети ни в чём не будут нуждаться. У меня есть дом…       Чэнлэ смотрела на мужчину с восхищением. Он был таким близким, в его глазах было смятение, желание и нежность.       — Поцелуй меня, — сказала она, прервав пылкую речь мужчины. — Я хочу стать твоей. Признайся, что тебе и самому не терпится узнать, что представляет из себя венок из чёрных роз.       — Если рассматривать вопрос в этом контексте, — хмыкнул Чон. — То мне всё равно. Я хочу тебя. Хочу, чтобы тебе было со мной хорошо. Хочу, чтобы ты почувствовала мою любовь. Ты… Ты ещё так юна, а я…       — Опытен, — сказала Лэ. — И мне сейчас как никогда нужен твой опыт, хотя… Кое-чему Джемин меня всё же научила.       — Боюсь даже предположить, что это может быть, — хмыкнул Чон. — Но мне уже интересно.       Чэнлэ улыбнулась, подаваясь вперёд. Губы Джехёна смяли её собственные. Руки скользнули по широким плечам, стягивая вниз его рубашку.       Чон перебрался к ней на матрас, сжимая её талию, спускаясь к ягодицам. Чэнле дрожала от нетерпения, пока её ладонь пробралась под резинку штанов мужчины, лаская его твердеющую под пальцами плоть.       — Лэ? — спросил старший, когда девушка отстранилась.       Они оба тяжело дышали. Чэнлэ понимала, что ещё немного и смелость покинет её, поэтому, не раздумывая, она спустилась чуть ниже. Ладонь всё ещё сжимала твёрдый ствол. Сейчас нужно было вспомнить всё, чему учила её подруга.       Несколько рваных движений, чтобы сдвинуть крайнюю плоть, коснуться алой головки, чтобы размазать первую капельку смазки.       — Лэ! — зашипел Чон, чуть откинувшись и прикрывая глаза, когда язык девушки скользнул по чуть солоноватой коже. — Ты можешь… Ты не обязана…       — Я так хочу! — сказала Чжон, а потом обхватила ствол губами.       Рука мужчины сжала её волосы на затылке, позволяя ей касаться, сжимать, облизывать. Его рваное дыхание и тихие стоны заводили, заставляя двигать головой чаще. Брать глубже.       — Найду Джемин, — дрожащим голосом сказал Джехён. — Выпорю.       Чэнлэ усмехнулась, а потом простонала, ведь хватка на затылке стала сильнее. Чон резко дёрнул Лэ вверх. Девушка слегка растерянно наблюдала за белёсой жидкостью, что небольшими порциями стекала с члена старшего.       Мужчина прорычал и резко подался вперёд, оказываясь над ней. Его губы терзали её собственные. Руки скользили по телу, сминая груди. Горячий язык дразнил соски, а потом возвращался к шее, пока пальцы уже ласкали её внизу, скользя меж половых губ, терзая клитор и проникая чуть глубже.       Чэнлэ цеплялась за старшего, когда пальцы сменились горячей головкой. Джехён сидел меж её разведённых ног и водил своим членом по её промежности. Дрожь, казалось, было невозможно унять.       — Дже…       — Тщ, я не хочу сделать тебе больно, — сказал альфа, проникая чуть глубже, но снова отстраняясь. — Мы сделаем это не спеша.       Большой палец мужчины массировал клитор, пока кончик плоти старшего расширял тонкие стеночки. Джехён действовал слишком аккуратно, поднимая её ноги над головой и нависая сверху. Чэнлэ напряглась, а потом вскрикнула от неожиданности, потому что толчок был резким и глубоким.       — Всё хорошо? — спросил мужчина, стиснув зубы.       — Да, — ответила девушка. — Это… Это так необычно… Я… Я хочу ещё… Дже…       Ладонь девушки потянулась к щеке мужчины, поглаживая. Джехён коснулся её губами, а потом качнул бедрами, выбивая стон, потом ещё и ещё…       Чэнлэ металась по матрасу, сминая собственные груди. Джехён двигался то резко, то плавно, задевая что-то такое внутри, что хотелось кричать и прогибаться. Хотелось прижимать мужчину к себе, чувствовать его не только внутри, но и снаружи.       Лэ уже кричала в голос, а потом её затрясло. Мышцы свело судорогой. Она вцепилась в старшего, широко распахнув глаза. Джехён тоже замер. Его семя было внутри, а Лэ… Девушка чувствовала жжение на лбу. Словно острые шипы вонзились ей в кожу.       — Венок…       — Прекрасен, — сказал Чон и завороженно потянулся к голове Чэнлэ, но девушка перехватила его руку.       — Не трогай… Он не для тебя.       Мужчина потряс головой, словно вынырнув из оцепенения.       — Лэ…       — Всё хорошо, — сказала девушка.       Джехён потянулся к её губам, а потом двинул бёдрами, выбивая из партнёрши томный стон. И безумие повторилось. Лэ кричала, выгибалась, царапала спину старшего. Они целовались, как безумные, а потом кончали, прижимаясь друг к другу.       Мужчина уснул первым, а Лэ… Девушка осторожно выбралась из его объятий. Жар между ног ещё не утих. Она скользнула туда пальцами. Собственная смазка, смешенная со спермой любимого медленно стекала по бедрам. Чэнлэ размазала жидкость, проникая в себя сразу двумя пальчиками. Внутри было горячо и влажно. Губ коснулась блаженная улыбка, а взгляд зацепился за большое зеркало. Сейчас она выглядела слишком развратно. Обнаженная, растрепанная, со следами близости на теле, а на голове чуть сверкал небольшой венок. Бутоны чёрных роз были раскрыты, а их стебли прочно переплелись, впиваясь в плоть острыми шипами, словно проверяя её на прочность и взымая кровавую дань. Чэнлэ понимала, что её взгляд чуточку изменился. В нём появилось безумие. Чёрная роза должна была привлекать, и лишь одного единственного она должна была свести с ума.       Чэнлэ смотрела на себя в зеркало и думала о том, что в эти минуты в ней зарождается божественная сущность и нужно было поскорее избавиться от венка, чтобы не навредить ребёнку.       Отражение было слишком ярким. Оно словно жило своей жизнью, и поэтому Чэнлэ даже не вздрогнула, когда оно подмигнуло ей, а потом руки той, другой девушки потянулись к венку, снимая его с головы. Стало легче.       — Он побудет у меня, — послышался потусторонний голос, так похожий на её собственный. — Я буду рядом. Просто позови.       Яркая вспышка ослепила. Чэнлэ закрыла лицо руками, а потом ощущение чужого присутствия исчезло. Девушка открыла глаза. В комнате они снова были вдвоем, а зеркало… Чэнлэ снова видела в нём себя. Венка больше не было, но где-то на подсознательном уровне она чувствовала, что стоит, действительно, позвать и то существо снова появится.       Чжон подошла к зеркалу ближе и провела по стеклу рукой. Оно было холодным и гладким. Лэ вспомнила, как отец сам выстругал раму для него. Кажется, это был вяз, что наполовину сгорел, после устроенного Георгом пожарища.       Девушка повернула голову, глядя на спящего мужчину. На широкой спине были заметны свежие царапины. Джехён выглядел расслабленно. Вокруг него клубилась магия. Магия леса. А что они вообще знали о ней. В детстве Чэнлэ от цыганок слышала много легенд о неких лесных духах. Чунмён же, вернувшись из Храма, рассказывал о древних лесных нациях, что уничтожил Георг: феи, оборотни, гномы, лешие, дриады, кикиморы. Неужели не осталось никого? Могут ли маги Леса снова их призвать? Или из-за грани не возвращаются? Но отец… Чэнлэ снова посмотрела на раму, украшенную узорами. Словно паутинка, изящная виноградная лоза с резными листьями и спелыми плодами.       Пальцы коснулись узора. Он был тёплым, а ещё девушке казалось, что она слышит тихий стук.       — Кто ты? — спросила она. — Друг или враг? Помощник или завистник?       — Друг, — отразился от стен уже знакомый голос. — Не бойся меня. Я здесь чтобы помочь. Твой отец был так любезен, подарив моему дереву вторую жизнь, а твой супруг, признав свои силы смог призвать в мир часть утерянного.       — Ты дриада? Дух, живущий в дереве, — кивнула Лэ. — Ты осталась одна?       — Увы, волшебных деревьев на континенте сейчас не так много. Я могу уловить сердцебиение лишь десятка моих сестёр. И если одна из них совсем близко, у Храма, то остальные скованы алой магией безумца.       — Георг каким-то образом может воздействовать на деревья?       — Он вырезает на них слова, сковывая силу дриад и разрывая из связь со стихией.       Чэнлэ посмотрела на своё отражение и единственное, что сейчас отличало их — это цвет глаз.       — У тебя нет собственного тела?       — Я могу быть кем угодно и чем угодно, пока живо моё дерево, — ответила дриада.       — Ты ведь не просто так забрала венок себе?       — Чёрная роза — это отсроченное безумие. Она делает свою хозяйку бесстрашной, заставляет рисковать. Вспомни, как закончила твоя мать. Ты… Тебе предстоит воспитать Бога. Твой разум и помыслы должны быть чисты. Я перенесла на себя все возможные последствия. Мы вместе наденем венок на того человека, а после… Ты сожжёшь зеркало.       — Но…       — Безумие, помнишь? Даже Жрец не сделал свою мать и в половину такой безумной, как венок, что заставляет думать, что ты едва ли не властительница мира. От неё, как и от тебя сейчас, зависела судьба Бога. Твоё будущее дитя должно быть в безопасности. Ты заманишь монаха в ловушку, я накину на него венок, твой муж пронзит его гнилое сердце. Я смогу поглотить всю магию, но ты…       — Я должна сжечь раму, — кивнула Чэнлэ. — Спасибо, что заботишься о нас.       — Магия леса породила меня. Мне выгодно, чтобы она процветала. Храм уже оживает, и это не может не радовать. А теперь отдыхай. Боги даже в утробе бывают очень капризными.       Чэнлэ улыбнулась. Отражение подмигнуло ей. Девушка отвернулась и пошла в сторону матраса, опускаясь рядом с мужем. Сильный, смелый, красивый и только её. Щеки вспыхнули, когда она вспомнила, как сжимала губами его плоть. Джемин определенно будет ей гордиться.       Устроившись рядом с мужчиной, Чэнлэ прикрыла глаза, погружаясь в безмятежный сон. Кто ж знал, что разбудит их всклокоченная Джемин, повторяющая что-то о монахах.       Джехён торопливо натянул штаны, ничуть не стесняясь Мин и выбежал на улицу.       — А он определённо хорош, — хмыкнула подруга. — И как впечатления?       — Чудесные, — ответила Лэ, потянувшись, а потом поспешила одеться, ведь снаружи слышались звуки борьбы.       Чэнлэ не так сильно успела узнать Тэиль, но предательство всегда ранит сильно. На Джено было тяжело смотреть. Огонь был чужд Лесу, но Лэ понимала, что этот мужчина не заслуживал столько боли.       — Собирайтесь, — сказал Чунмён. — Здесь мы больше не в безопасности.       И вот они были во дворце. Общее собрание лишь усилило тревогу девушки. В тот момент слишком чётко ощущалась ответственность за этот мир.       — Не буду тебе мешать, — сказала Донхёк. — Отдыхай. Надеюсь, что с этим психом король быстро разберётся и наши мужчины вернутся к нам ещё до обеда.       Чэнлэ грустно улыбнулась. Взгляд зацепился за зеркало, которое, видимо, Мика принёс сюда из обоза.       — Хёк, — остановила хотевшую было покинуть комнату принцессу Лэ. — Я слышала, что тут есть книги времён Пятерых. Мы, собственно, не так много знаем о наших стихиях. Боги управляли множеством жизней. Гравюры в Храме натолкнули меня на мысль о том, что Боги, маги, демоны и люди не единственные разумные существа в мире. Может, мы сможем восстановить картину прошлого?       Донхёк задумалась, а в её глазах появился азарт.       — Есть королевская библиотека, — оживилась принцесса. — Пока Георг управлял братом, вход туда мне был категорически запрещён, а сейчас… Нам никто не указ. Ты уверена, что не хочешь отдохнуть?       — Без Джехёна в этих стенах мне очень одиноко.       — Понимаю. Идём.       И они снова шли по замку. Принцесса выглядела воодушевленно, а Лэ думала о том, сколько леса выжгли пожарища, устраиваемые Георгом. Он намеренно уничтожал магию.       На двухметровой деревянной двери, украшенной резьбой, висел массивный железный замок. Донхёк фыркнула.       — И как мы теперь? — с сомнением спросила Лэ.       — Ты только никому не рассказывай, хорошо? — сказала принцесса, а потом достала из волос тоненькую шпильку и начала ковырять ею в замке, пока не раздался щелчок.       Замок был отброшен в сторону, а дверь тихо скрипнула, впуская девушек в большое светлое помещение. Зал ничем не уступал в размерах залу для приёмов, но здесь… Здесь были только книги. Много книг. Стеллажи, казалось, подпирали потолок, что был очень высоко.       В центре зала стоял массивный стол, стулья и кресла, а так же небольшой диван.       — И где ты так ловко научилась вскрывать замки? — спросила Чэнлэ, оглядываясь. Голова немного кружилась. К таким высотам она, определённо, не привыкла.       — Когда растешь в доме, где многое под запретом и не такому научишься, — пожала плечами Хёк. — И что конкретно мы будем тут искать.       — Информацию о духах, может быть.       — О духах или о душах?       — Это разные понятия, — ответила уверенно Лэ. — Душа — это то, что остается от человека после смерти, а духи — это ещё одно воплощение магии. Если нам снова удастся призвать их в наш мир, они станут дополнительной защитой для наших детей.       — И как ты предлагаешь искать книги, что смогут нам помочь? — спросила принцесса, посмотрев на Чжон.       — Мы же Хранители, не забыла? Хранители не только сакральных предметов, но и истории. Книги, хранящие в себе сведения о магии, должны были впитать её частицы. Магией мы и будем их искать. Нужно лишь сосредоточиться. Дай руку.       Чэнлэ понимала, что действует исключительно на инстинктах, да и Донхёк, кажется, прониклась, крепко сжимая ладонь.       — Мы должны подумать о тех, кто создан стихией и Богами в помощь магам.       Чэнлэ прикрыла глаза, чувствуя тепло. Лес и Вода были взаимосвязаны. Без воды лес бы не выжил. Тепло потекло по венам, а потом Лэ услышала восхищенный вздох принцессы.       Открыв глаза, она сейчас очень чётко видела книги, от которых исходил желтоватый свет. Голубой и зеленый смешались, рождая что-то новое и красивое.       — Это ведь только две стихии? — спросила Хёк.       — Пока нам хватит и этого, — хмыкнула Лэ, отмечая про себя, что король собрал очень интересную коллекцию. Знал ли он о природе этих книг? Попали ли они сюда случайно, были ли принесены в дар или украдены? Что теперь гадать. Скучать им не придётся.       — С чего начнем?       — Нам это и за всю жизнь не прочитать, — хмыкнула Лэ. — Нам бы сперва основы понять.       С десяток книг вспыхнули ярче.       — Кажется, сама магия ведет нас.       — От того, какие знания отложатся у нас в голове, зависит будущее континента, — пожала плечами Чжон. — А то и всего мира.       — Что-то в этом есть, — хмыкнула Донхёк и потянулась за книгой, что была ближе всего к ней.       И они читали, делясь прочитанным. Что-то обсуждали, о чем-то спорили, но понимали, что за годы своего существования, Георг смог полностью исказить сознание людей.       Лэ не знала сколько времени прошло. Она читала о волшебном саде, где когда-то магия Леса, объединившись с божественной силой, дала жизнь чудесным созданиям, что именовали себя феями и являлись информационной сетью волшебного леса, когда тяжёлые шаги нарушили тишину библиотеки.       — И почему я не удивлён, — сказал появившийся в дверях Сиумин, за его спиной стоял серьезный Мика. — Замки в этом доме висят явно для красоты.       — Простите, брат, — оторвалась от своей книги Донхёк. — Вы были заняты, а мы не смогли усидеть на месте. Здесь… Здесь мы смогли увидеть прошлое, каким его уже давно никто не помнит. Вы читали это? Трактаты о едином мире, о духах-помощниках, о зарождении магии и магов. Георг всё извратил. Он сделал чёрное белым и наоборот. Он уничтожил столько наций. И только Смерти удалось отстоять своих дочерей и сыновей. Многих уже не вернуть. Они останутся лишь историей, которую мы должны вернуть людям.       Сиумин тихо хмыкнул, а потом вошёл в зал, взмахнув рукой.       Чэнлэ увидела, как сотни книг в стеллажах засветились чёрным с серебром.       — Я не прочитал и половины из этого, сестра, но уже понял, как тщательно демоны планировали своё возвращение. Проще управлять людьми, что не помнят своего прошлого. Жертва сама придёт на жертвенный алтарь, стоит указать ей верный путь. Даже Боги поддались влиянию, чего уж говорить о магах, а Георг и вовсе пешка, но очень сильная. Вы бы видели в какой ярости он был, поняв, что его очередной план провалился. Он выматывал, жалил нас своими словами, и если мои камни и моя жена были моим щитом, Кун получил оберёг, заговорённый самим Жрецом, то Джехён, хоть и смог не поддаться влиянию, был буквально выжат.       Чэнлэ подскочила, чуть не выронив книгу.       — Он…       — Я отправил его отдыхать. Амулет Нин защитил его от слов, но в твоём муже, Лэ, ещё много противоречий, — сказал Мика. — Что-то тянет его назад. Поговори с ним. Мне кажется, он ещё не до конца принял свою магию. Что-то мешает ему. Что-то в прошлом.       — Вина, — сказала Чэнлэ, вспоминая рассказ о невесте, отце и братьях. — Скрывая свою магию, он на многое пошёл. Эти кошмары так просто не забыть.       — Но он должен, — сказал Сиумин. — Иначе Убийца Богов не признает его. Этот клинок подчиняется лишь сильнейшему. И если на момент их встречи Георг будет сильнее него магически, он сможет приманить клинок к себе и жертвой рокового удара может стать именно Джехён.       — Но на монахе будет венок! — сказала Донхёк.       — Венок не лишает силы мага насовсем. Он лишь блокирует её, — выдохнула Лэ. — И клинку, действительно, стоит лишь почувствовать разницу в потенциалах, он окажется на стороне нашего врага снова.       — Вы хотите сказать, что в тот момент, когда Георг убил Жреца, он был сильнее него? — спросила принцесса.       — Ну, во-первых, Жрец был ослаблен своим затворничеством, а во-вторых, ты забываешь про демона, — пожал плечами Сиумин. — Если та тварь почувствует опасность, если удар не будет нанесён мгновенно, она покинет Георга и займёт ближайшее живое тело.       — И вам придётся убивать уже меня, а я…       Чэнлэ обняла себя руками.       — К тому моменту божественная сущность в тебе уже сформируется, — кивнул Сиумин. — Нет Бога Леса — нет единства. Ваша стихия необузданная, Лэ. Она, конечно, не сильнее Слова, но концентрация живой силы всё же должна победить. Георг уже стар, его душа измотана демоном, а Джехён лучший воин королевства. Он сила. Мне хочется в это верить. Поговори с мужем, Лэ. Он должен отпустить прошлое или погибнет.       Чэнлэ кивнула, отложив книгу и поднялась.       — Я попробую. Он…       — В вашей комнате, — ответил Сиумин. — Только будь осторожна, Георг, кажется, ещё в замке, выслушивает доклады своих шпионов.       — Тебя проводить? — спросила Донхёк.       — Не нужно, — ответила Чжон. — Дорогу я запомнила, и если мне суждено встретиться с этим дьяволом, тем лучше. Чем раньше он попадётся в ловушку, тем больше у нас будет шансов довести дело до конца.       — Ты права. Нам нужно действовать.       Чэнлэ вышла из библиотеки и направилась по коридору в сторону комнат. Изумрудные юбки шуршали. Сердце, как бешеное колотилось в груди. Попадающиеся ей на пути слуги кривили носы, а им-то что? Цыгане — гости короля и ходить по дворцу им никто не запрещал.       Чжон приосанилась, задрав нос. Пусть кривятся. Она здесь на законных основаниях.       За одним из поворотов послышались голоса. Чэнлэ замедлила ход, прислушиваясь и выглядывая из-за угла. Георг отчитывал какого-то пожилого мужчину.       — Что значит, король завалил проход? — возмутился настоятель. — Так разберите! Я должен знать, что творят за этими стенами еретики. Чтобы потом мне было что зачитать перед их очищающим костром.       — Как скажете, святой отец!       — Король тянет во дворец всякий мусор. Ну ничего, мы это исправим. Где принцесса?       — Не знаю.       — Ты…       — Она в последнее время ведёт себя странно, да и кардинал… Он слишком ей потакает. Я, конечно, не видел, но говорят, что принцессу заметили в покоях министра.       — Даже так, — хмыкнул Герг. — Когда я сказал ему найти бабёнку, я не имел ввиду эту, ну да и чёрт с ним. Пусть трахаются. Всё равно девку увезут в Фаритх, а этот… Этого я развенчаю. Он, кажется давал мне парочку клятв. Министр-грешник. Как думаешь, он неплохо будет смотреться на костре?       Георг засмеялся. Чэнлэ фыркнула, поправила подол своей юбки, «взбила» грудь, чуть растрепала прическу, да немного увеличила декольте. До Тэиль определённо далеко, но грудь очень вызывающе вывалилась за корсет.       Звук её шагов отразился от стен. Георг дёрнулся, обернувшись. Лэ почувствовала жжение на ладони.       — Вот же ж, — скривился Джин. — Шляются как у себя дома.       Чэнлэ шла неторопливо, разглядывая картины, висящие на стенах.       — Это кто?       — Цыганка. Прогнать?       — Нет, иди. И следи за принцессой в оба.       Камердинер поклонился и поспешил прочь, а настоятель ленивой походкой двинулся навстречу девушке. Чжон почувствовала гнев, но принадлежал он совсем не ей. Дриада была готова наброситься на настоятеля.       — Давай убьём его. Накинем венок и проткнём его сердце! — шипел голос в голове.       — Рано! Нам нужен Убийца Богов! От удара простым кинжалом пострадает только тело, а демон сбежит, — пыталась внушить духу Лэ.       Чем ближе подходил Георг, там беспечнее и растеряннее вид она старалась принять, оглядываясь по сторонам.       — Милое дитя, — натянув улыбку, сказал настоятель. — Я могу вам чем-то помочь?       Чэнлэ напугано попятилась.       — Вы… — сказала она, а в глазах собрались слёзы.       — О, прекрасное создание, не бойтесь, я не причиню вам вреда, — с беспокойством сказал настоятель. Дриада уже шипела, но Чэнлэ удавалось её сдерживать.       — Ваши люди напали на наш табор. Вы… Вы хотите нас сжечь!       — На меня наговаривают, — сказал Георг, а Чэнлэ кожей чувствовала, как отскакивают от неё его слова. — Те люди, что задержал генерал, не имеют ко мне никакого отношения. Они решили меня опорочить.       — Но вы…       — Да, наш Покровитель был против магии, и я выполняю его волю. Согласитесь, что в таборе были маги…       — Они сбежали! — вскинулась Чэнлэ. — Как последние трусы!       — Их ищут, дитя, а вы…       Чэнлэ растерянно огляделась.       — Я… Я заблудилась, святой отец. Я вышла подышать и запуталась в одинаковых коридорах, а эти, — Чэнлэ бросила брезгливый взгляд на пробежавшего мимо слугу. — Только нос воротят, а кажется, Покровитель наш Белый Жрец завещал нам относиться друг к другу с теплотой и любовью. По заветам его все люди равны перед страшным судом.       — Похвально, — сказал Георг, пробежавшись по Чэнлэ шальным взглядом, что замер в районе декольте. — Не знал, что в столь юном возрасте можно так точно цитировать Белого Жреца.       — Он мой кумир! Я берегла себя для него. Я слышала, что он раз в полгода выбирает себе невесту и одаривает её своим благословением.       — Странно слышать такие речи от цыганки, — сказал настоятель, подавая Лэ руку. — Идёмте, дитя, я провожу вас до гостевых комнат.       Чэнлэ несмело взяла старика под руку. Он улыбнулся ей, а в его взгляде промелькнуло неприкрытое ничем желание.       — Так вы, стало быть, изучали писание? В таборе?       — Ну, скажем так, я не совсем цыганка. Мой приёмный отец нашёл меня на пепелище одной из деревень Даксвуда. Забрал с собой и воспитывал в строгости и целомудрии. Я с детства, слушая рассказы о Покровителе, мечтала снискать его благодать, и когда Чунмён предложил нам вернуться в Даксвуд, то я была просто счастлива.       — Я несколько раз был в таборе, но вас, дитя, не видел.       — О, мой отец запрещает мне покидать шатёр, когда вокруг много посторонних. Он считает, что я могу привлечь к себе беду.       Чэнлэ поправила волосы, а глаза Георга с жадностью рассматривали Розу на её ладони.       — Хоть я и говорила ему, что святой Покровитель этого не допустит.       — Несомненно, — кивнул настоятель. — А вы… Вы всё ещё стремитесь получить благословение Покровителя?       — Буквально грежу этим. Я готова отдать ему себя всю.       Георг сглотнул, а потом натянул улыбку.       — Что ж, я смогу это устроить. Я помолюсь за вас, юное создание, возможно, Покровитель будет готов принять ваш дар. Я готов выступить посредником и обвенчать вас. В этом году мне ещё не доводилось провести этот обряд. Та, на кого указал перст Жреца, сбежала с грязным солдатом.       — Я не сбегу, — сказала Чэнлэ, сжав руки настоятеля, а потом потянув его ладонь к своей груди. — Слышите, как бьётся сердце? Это всё о нашем Покровителе.       Старый кретин облизал губы. Неужели ему мало было тех шлюх, что крутились в монастыре. А Тэиль… Она и вовсе родила от него дочь!       — Я помолюсь сегодня же, как только вернусь в монастырь. Уверен, Жрец примет ваши дары, дитя, и я смогу провести ритуал уже в ближайшую неделю. Ждите.       — Мне нужно как-то подготовиться? — наивно похлопала глазами Чэнлэ.       — Помолитесь.       Где-то хлопнула дверь. Георг вздрогнул, а потом повернулся, ведь из одной из комнат вышел Чунмён. Он был собран. Заметив их, он нахмурился.       — Баро, — сказала Чэнлэ, опередив вопросы старшего. — Святой отец пообещал мне сделать меня Невестой Жреца. Я ведь… Я так долго об этом мечтала.       — Надеюсь, ты не пожалеешь об этом, — натянул улыбку Ким.       — Никогда.       — Что ж, мне пора в храм, предаваться молитвам, — сказал Георг.       — Благословите, святой отец, — чуть склонила голову Лэ.       Георг коснулся её лба сухими горячими губами.       — Да прибудет с тобой благодать, дитя, — сказал он и, бросив на Кима торжествующий взгляд, пошёл прочь.       — Лэ… — начал было Чунмён, но девушка помотала головой.       — Проводи меня, пожалуйста до комнаты.       Чунмён поспешил к ней. Всё горело и внутри и снаружи. Магия конфликтовала. Сейчас они с Георгом ловко врали друг другу, и если настоятель уже не ощущал этого конфликта, то Лэ… Она держалась из последних сил.       Ким открыл дверь спальни. Джехён, кажется, дремал, но услышав шум, приподнялся.       — Что?..       — Подведи меня к зеркалу, Мён, и можешь идти, — сказала девушка.       — Но…       — Иди, Чунмён! — почти прошипела Чэнлэ. Сейчас её голос походил на тот потусторонний. Ким попятился.       — Если что, я у себя, — сказал он Чону и ушёл.       — Чэнлэ, малыш, что?.. — начал было старший, но замер.       Зеркальная гладь пошла рябью, а отражение начало меняться. Дриада сейчас больше напоминала фурию. Хотя, собственно, её функции ей и предстояло выполнять. Фурии были духами огня. Они несли за собой войны и отмщение. Никто не мог с точностью сказать живы ли они. Фаритхцы охраняли с особой тщательностью то, что касалось магии огня.       Волосы в отражении словно разметал ветер, лишь венок из роз казался неподвижным. В глазах дриады была ярость, а на теле красные следы, словно ожоги.       — Ты позволила ему жалить нас словами, — прошипел дух.       — Чэнлэ, что происходит? Кто это? — спросил Джехён, оказываясь рядом. Ощущение его сильной груди за своей спиной было как никогда кстати. — Она что-то делает с тобой?       — Нет, — хмыкнула Лэ. — Тут скорее я с ней. Она перенесла на себя всю силу венка. Вот так сейчас могла выглядеть я. Увы, либо мы что-то не так поняли, либо время исказило реальность. Не знаю, но венок делает Хранительницу безумной. Я… Я всё гадала, как Георг нашёл мою мать, а теперь поняла. Она сама позвала его. Позвала посмеяться. Безумие уже овладело ей. Она специально провоцировала его, а потом так отчаянно бросилась на клинок. Согласись, что не все в здравом уме пойдут просить ребёнка у Смерти. Я бы тоже спятила, но она… Она перетянула безумие на себя, и сейчас только тебе дано её успокоить.       — Я…       — Это дриада, Джехён. Она жила в том самом дереве, из которого отец вырезал раму для зеркала. Именно сила Смерти и удержала её здесь. Она дух леса, а ты маг. Ты можешь поделиться с ней магией и ей станет легче. Я… Сейчас в коридоре я встретила Георга. Он был очень красноречив. Она приняла весь удар на себя, защитив меня и нашего ребёнка. Она чувствует Бога, хоть ему всего сутки. Спаси её, если не хочешь, чтобы в это превратилась я.       Джехён сглотнул.       — У магов леса было больше всего духов и наций в подчинении. Нам, увы, не дано вернуть всех, но ты… Ты можешь больше. Отпусти себя.       Чон тихо хмыкнул.       — Я помогу ей, но сперва доведу тебя до кровати. Ты едва стоишь на ногах.       — Это пройдет! Она важнее!       — Нет! Для меня нет ничего важнее тебя. Где были все эти духи, когда я умирал от подлого удара в спину, что нанёс мне родной брат? Где они были, когда Сяо, избитая плетьми короля, едва не отправилась за грань? Спасали свои жалкие душонки в деревьях, в болотах, в камнях. Георг воспользовался этой их трусостью. Сколько юных магов, попавших в монастырь детьми, они могли отстоять? Я не Бог, Лэ и судить их не намерен, но и нянчиться с ними не буду. Ты и наш малыш — вот всё, что важно для меня. Он вырастет, встанет на ноги и решит заслуживают ли эти создания второго шанса. Я благодарен этому духу за то, что он защитил тебя, но если задуматься, а не в этом ли было их предназначение? Я пробыл на территории Храма не так много времени, но он успел открыть мне глаза. Поэтом, я сначала уложу тебя в кровать, а потом займусь твоей подругой. Тебе нужно отдохнуть. Нас пригласили на венчание, не забыла?       Чэнлэ хмыкнула, а потом развернулась, обнимая любимого и целуя. Джехён ответил, а потом поднял её на руки и отнёс в кровать.       Тело было словно ватное. Она и не поняла, что так устала. Веки тяжелели, последнее, что она почувствовала — это нежный поцелуй в висок.       Проснулась она от легкого возбуждения, что мурашками побежало по телу. Стон сорвался с губ, а руки уже нашли плечи Джехёна, что активно ласкал её языком, посылая по телу всё новые и новые волны наслаждения.       — Дже…       Чэнлэ прогнулась сильнее, но сильные руки удержали её на месте. Девушка уже не могла сдерживать стонов. Ей было слишком хорошо.       И снова её с головой накрыло наслаждением. Яркие звёздочки замерцали перед глазами, а губы обожгло поцелуем. Хотелось ещё, чтобы этот невероятный мужчина был на ней, был в ней всю оставшуюся жизнь. Чэнлэ чувствовала его плоть, что плавно погрузилась в неё.       — Как ты себя чувствуешь? — чуть сбитым голосом спросил Чон.       — Прекрасно. Пока ты рядом, мне больше ничего не нужно.       Закончив, они лежали в постели. Джехён был ещё на ней и эта тяжесть была такой родной. Он опустил голову ей на грудь, а она лениво перебирала его тёмные пряди.       — Я распорядился, чтобы нам натаскали воды, — сказал он. — Сегодня вечером нас ждут.       — А Георг… Он не почувствует магию ритуала? — спросила Чэнлэ.       — Ну по словам Мина, он умчался в монастырь очень воодушевленным, ну, а во-вторых, для церемонии выбрали Храм Смерти. Он, имея Жреца и Жрицу развеет остатки магии. Но мне всё же любопытно, что ты такого сказала настоятелю, что он забыл о нас грешных?       Чэнлэ хмыкнула.       — Сказала, что с самого детства мечтала стать Невестой Жреца.       — Что? — приподнялся на локтях старший и посмотрел на неё любопытным взглядом. — И он поверил?       — Он видел Розу, Дже. Я уверена, в этот момент его плоть колом стояла. Всё-таки задача Розы дурманить и пробуждать особые желания. Боюсь, что если бы не наличие посторонних, он взял бы меня прямо там.       Джехён фыркнул, а Лэ потянулась к нему, нежно целуя. Мужчина перевернулся на спину и теперь она оказалась на нём. Он смотрел на неё как на Богиню. Лэ льстило такое внимание. Ее ладони скользнули по его груди. Пальцы чувствовали каждый застарелый шрам.       — Сиумин сказал, что ты дозируешь силу, — осторожно начала Лэ. — Что в решающий момент это может нам помешать. Клинок…       — Откажется мне подчиняться, — хмыкнул Джехён. — Да, я знаю об этом, просто…       — Ты себя боишься? — спросила девушка, склоняясь ближе и целуя старшего.       — Возможно, я… Когда я терял над собой контроль раньше — умирали люди. Возможно, да, я, действительно, боюсь причинить вам вред, но поверь, с Георгом я церемониться не стану, ведь в тот момент он будет склонять к близости мою жену. Мать моего ребёнка.       — И всё же… Мы можем провести эксперимент, — сказала девушка чуть поёрзав и ощущая вновь восставшее достоинство мужа.       — Лэ…       — Я хочу почувствовать твою силу, — сказала Чэнлэ, чуть приподнимаясь, чтобы спустя мгновение неторопливо опуститься на твёрдый ствол и поймать губами стон старшего. — Просто отпусти себя. Ты никому не навредишь, Дже. Те люди покушались на твою жизнь, а сейчас здесь только я. И я люблю тебя.       Чэнлэ двигала бедрами. Руки мужчины сминали её ягодицы. Грудь скользила по груди, а дыхание было разделено на двоих.       Пик приближался. Джехён сжал её сильнее, отпуская себя. В этот миг их обоих словно оглушило потоком магии, что кружил вокруг вихрем. Казалось, дрожали даже каменные стены. Чэнлэ чувствовала эйфорию. Она чувствовала себя неуязвимой, в этот момент глаза обоих были словно изумруды. Они сияли. Вихрем их буквально подбросило на постели, а потом плавно опустило обратно.       Девушка понимала, что ни Джемин, ни Чунмён, да никто из знакомых ей магов не обладал столь мощной силой.       — Дже…       Мужчина находился словно в оцепенении.       — Джехён! Вернись ко мне!       Чэнлэ догадывалась, что сейчас сила, вырвавшаяся из мужа, изучала свои владения и карала предателей.       — Родной мой! — всхлипнула Чэнлэ.       Её голос заставил мужчину вздрогнуть.       — Прости, — подскочил он, осматривая тело жены. — Я сделал тебе больно? Я говорил, что это дурацкая затея. Я…       Чэнлэ заткнула его поцелуем.       — Это было невероятно. Прекрасно и волнующе, — сказала она. — Со мной всё хорошо. Твоя сила… Она огромна.       — Ты правильно сказала, что магия леса создала больше всего духов. Это было сделано именно для того, чтобы разделить эту силу. Но с уничтожением магических наций, магия постепенно начала возвращаться к магам. Но не ко всем, а только к тем, кто по-прежнему чтил её. Таким образом, я получил всю эту силу в концентрированном виде. Во мне сейчас кипит не только сила моей семьи, но и сила десятка волшебных наций, которых нашему сыну ещё предстоит возродить. Я… Я разделил часть потенциала с сестрой, но большая часть досталась мне. Сейчас со мной по силе может сравниться разве что Кун, потому что он остался единственным магом воды. Чанёль, как и Сяо наделены лишь третью. Когда-то давно магов, обладающих самой высокой степенью концентрированной силы, называли Верховными. Когда мы уничтожим Георга, Чонин тоже станет одной из нас, но пока… Пока эту силу лучше держать в секрете. Я старался не демонстрировать её, но разве я могу тебе отказать? Сейчас, Лэ, я могу буквально оживить каждое дерево в округе и отправить его воевать с монахами, но разве это так важно? Их лидером управляет существо пострашнее. Надеюсь, что теперь ты понимаешь, что я в сотни раз сильнее настоятеля. Я не отдам тебя никому. Ни человеку, ни демону.       — А Богу? — спросила Чэнлэ, ощущая приятное тепло внизу живота.       — Лишь на время, — ответил Джехён. — Пока он будет нуждаться в тебе, а дальше я приучу его к самостоятельности. Как бы мы не любили своих детей, однажды они начнут строить свою жизнь и мы — это единственное, что у нас останется. Я надеюсь, что мы пронесём наше «мы» сквозь года и до последнего вздоха. Я очень тебя люблю, Лэ.       — Я тоже тебя люблю.       А потом была красивая большая ванная с теплой водой. Ароматная нежная пена и такая родная улыбка.       За окном темнело. Сент-Майерс зажигал свои огни. Чэнлэ поправила простенькое платье, пока муж вплетал в её волосы яркую ленту.       — Да ты на все руки мастер.       — У меня есть младшая сестра. Мама ушла рано. Отец и братья были почти всегда были в разъездах, вот и пришлось учиться. К слову, если бы не Марк, я бы не справился. Он мне был больше братом, чем те, другие. Я рад, что у него всё хорошо.       Джехён бросил взгляд на горы и монастырь. Там где-то их друзья искали то, что Георг спрятал с особой тщательностью. Там, поди, не обошлось без ловушек и Чэнлэ очень надеялась, что никто сильно не пострадает.       Чон вздохнул, а потом закрепил косу.       — Готова? Идём. До Храма придётся добираться своим ходом. Пойдём по отдельности, чтобы не вызывать подозрений. Мин должно быть уже там.       Чон протянул Лэ тёплую мантию. Девушка накинула на голову капюшон и пошла вслед за мужем. Переступив порог, она ощутила, что снова больше не одна.       — Она обещала не капризничать, — сказал Джехён. — И потерпеть. Я не могу быть с тобой всегда, а она может. Она перетянет и отразит любое зло, но не позволяй ей навязывать тебе свои мысли. Она лишь немой страж, поняла?       Чэнлэ кивнула. Присутствие дриады уже не казалось таким агрессивным, а ещё Лэ чувствовала отголоски её восхищения. Чжон ощутила так некстати появившуюся ревность. Девушка фыркнула. А что она вообще знала о силе дриад? А вдруг эта решит её заменить и присвоить себе её мужа? Всё похолодело внутри.       Джехён, что шёл впереди замер и обернулся, с беспокойством посмотрев на Чэнлэ, что нервно потрепала рукава мантии.       — Что случилось?       — Ничего.       — Врёшь, — улыбнулся мужчина, взяв её за руку. — Я ведь чувствую все колебания твоего настроения. Сперва я почувствовал растерянность, потом злость, а потом страх. Это касается духа, да?       — Я… Мне вдруг пришла в голову мысль о том, что она… Она может заменить меня. Что ты… Ты будешь с ней, а я останусь в том зеркале и сгорю. Её присутствие очень чёткое и…       — Этого никогда не будет, малыш, — сказал Джехён, обнимая жену и целуя в лоб. — Во-первых, я тебя ни на кого не променяю. Я почувствую, если рядом будешь не ты. Уж человека от духа я отличу, а во-вторых, я повесил на неё некий ограничитель. У неё нет возможности управлять твоим телом. Только внешняя защита и возможность тут же предупредить меня об опасности. Венок, действительно, делает её безумной, а я… Я могу уничтожить её одним щелчком пальца. Ничего не бойся. Несколько дней, а потом она перекинет венок на Георга, и мы избавим мир от тьмы и серой плесени.       Чэнлэ улыбнулась. Тревога стала меньше. Полностью расслабиться она сможет лишь тогда, когда будет ощущать только себя, а не мрачную тень, плетущуюся следом.       Между тем они добрались до конюшни. Знакомый конь встретил из приветливым ржанием. Джехён помог Чэнлэ устроиться в седле и сел сам, крепко сжимая поводья.       Город готовился ко сну. Ворота были ещё открыты, но караульные уже перекликались перед закрытием.       — А Храм Смерти далеко? — спросила Чэнлэ, прижимаясь к мужу.       — Ближе, чем мы думали, — хмыкнул Чон. — Этот форт считался проклятым. Его обходили стороной, хотя по легенде он когда-то был частью укреплений Даксвуда.       — Видимо, в те времена, когда братья были едины.       — Возможно, — пожал плечами Джехён, направляя коня к реке, что разделяла Даксвуд с землями Сент-Прайса.       Чэнлэ не довелось бывать в этих краях. Солнце почти скрылось за горизонтом, когда девушка заметила посреди реки высокую крепость, покрытую сажей. Клочок земли был возможно километров десять. С одной стороны был лес, небольшой, видимо посаженный людьми. С другой полуразвалившееся каменное здание. Покосившийся пирс не внушал доверия.       — В свой последний визит Георг всё сжег, но он и не догадывался, что основные комнаты Храма расположены не над водой, а под ней, — сказал Джехён, остановив коня возле небольшого грота.       В этот момент с другой стороны показались ещё три всадника: Чунмён, Сяоджун и Чанёль.       Чон вскинул бровь. Видимо, он ожидал увидеть Пака в другой компании.       — Кун с принцессой создают видимость присутствия в замке, — сказала Сяо.       — Главное, чтобы не перестарались. Настоятель догадывается об их отношениях. Он хочет опозорить министра. И сжечь его на костре за прелюбодеяния, — сказала Лэ.       — Тогда ему придётся публично опозорить и принцессу, — хмыкнул Чунмён. — А как же его договор с Фаритхом?       — Ну, тут он скорее всего будет отталкиваться от того, что ему выгоднее, — сказал Чанёль. Здесь в гроте его голос казался особенно волшебным. — Но, думаю, что торопиться он не будет. Раньше, чем прибудут гости, он вряд ли что-то предпримет, а все его шпионы у нас как на ладони. Идёмте, не будем заставлять наших друзей ждать. Магии нужны свидетели.       Впятером они вошли в грот. Узкая дорожка петляла, уходя куда-то вниз. Здесь было сыро и прохладно. Чэнлэ чуть поёжилась, Джехён прижал её к себе, целуя в висок.       Сейчас они станут свидетелями ещё одного древнего волшебства. Венчание огнём на их землях давно не практиковали. Жрец, а потом и Георг запретил такие ритуалы.       Ходили легенды, что если супруги в чём-то провинились перед магией, она сжигала их заживо вместе с тем, кто пытался скрепить этот союз.       Лэ очень хотелось верить, что эти легенды лишь очередные страшилки, что сегодня магия будет к ним благосклонна.