JUJUTSU KAISEN: drabbles

Комната слабо освещена, тени танцуют вдоль стен, создавая торжественную атмосферу, тяжело повисающую в воздухе. Ты больше не можешь этого выдержать. Он не торопится. Предполагалось, что это будет просто короткая прелюдия. Время ускользает, поглощаемое бездной чистого, первобытного и необузданного наслаждения. И Чосо ещё не закончил. Тяжесть его прикосновений — грубых и безжалостных — давит на твою плоть, как будто он стремится вылепить из тебя нечто большее, чем просто человека. Нечто, чему он может поклоняться, на что может молиться — его собственная святыня. Руки, мозолистые и обветренные, скользят по изгибам твоего тела с пылом, который одновременно нервирует и завораживает. Громкие стоны вырываются из твоего горла. Он вылизывает тебя уже довольно продолжительное время, собирая соки. Поглощает всё это, словно кондитерское изделие, настолько сладкое, что разливает тепло по его изголодавшемуся телу, воспламеняет его чувства; смиренный послушник. Словно змея в Эдемском саду — каждая капля скользит по его горлу, симфония вкусов танцует на языке. Господи, как сильно он скучал по тебе. Его руки осторожно скользят вверх по твоим изгибам, исследуя каждый дюйм шелковистой плоти. Кончики пальцев, словно апостолы, крестят твою кожу дорожками благоговения, танцуют на бедрах, восхищаясь тем, как твои ноги раскрываются, чтобы принять его, обнять необъятное тело. Чосо ласкает твой пульсирующий бугорок горячим и влажным языком, совершая широкие, неторопливые поглаживания, причиняющие тебе сладостную боль. Он в последний раз прикасается к твоему клитору, затем отстраняется, но не желает, чтобы ощущения закончились слишком быстро. Просовывает язык внутрь тебя, поглаживая скользкие стенки, от чего мышцы сжимаются ещё сильнее. — Чосо… пожалуйста, ещё.. — всхлипываешь ты, опуская умоляющий взгляд вниз, встречаясь с глазами Чосо, и он понимает, чего ты хочешь. Знает, о чём умоляешь. Сердце переполняется желанием угодить, безмолвно обожая тебя. Целую вечность хочет попробовать на вкус каждый дюйм твоего тела — поглотить тебя. И всё же он отказывается предоставить это тебе. Хочет продлить этот час на вечность, услышать, как ты умоляешь о большем. Одна рука соскальзывает с твоего бедра, его большой палец вызывает неконтролируемую дрожь, когда он скользит по твоему клитору, дразняще обводя; Чосо отстраняется, обводя губами изгиб твоего живота. Зубы впиваются в мягкую, податливую плоть, прежде чем он шепчет в твое трепещущее тело. — Слова, любимая. Мне нужны слова. Жалобный стон вырывается из дрожащего горла, каждый нерв в твоем существе воспламеняется, когда влажный кончик языка Чосо исследует твой пупок, пробираясь к нежной впадинке между твоими грудями, прежде чем его лицо уткнется в изгиб твоей шеи, а рука обхватит живот. — Чего ты хочешь? Жар его дыхания распространяется по твоим ключицам, вызывая покалывание на коже. Рука, которая играла с твоим бугорком, теперь полностью обхватывает сочащуюся промежность, горячую и готовую; ждущую. — Хочу твои… ах, — его язык облизывает твою шею, зубами прикусывая влажную плоть; давление мужской руки между твоих ног усиливается, но остается неподвижным. — Чосо… Затаив дыхание, средним пальцем Чосо дразнит твой вход, издевательски медленно пробегая по нему, пока ты томишься в ожидании. Ты хватаешь его за волосы, шире раздвигая ноги, предлагая ему себя ещё больше. Рука скользит по контурам его плеча, ощущая игру мышц и сухожилий под подушечками пальцев. — Твои пальцы, — хнычешь ты, упираясь пятками в матрас и прижимаясь бедрами к его руке. Вид тебя — распростертой, страдающей и так отчаянно нуждающейся только в его прикосновениях — срывает ругательство с губ Чосо, член дергается в штанах. — Господи… — и тогда он целует тебя. Средний палец проталкивается вперед, чувствуя, как ты сжимаешься, втягиваешь его в себя, извиваясь под ним, глотая сдавленные крики. — Ты такая красивая. Такая идеальная. Он не торопится. Добавляет ещё один палец, растягивая тебя. Погружает свои пальцы глубже, исследуя упругость твоих стенок в поисках неизведанных территорий, пробуя на вкус твое удовольствие и то, как твое тело движется само по себе. Его большой палец касается твоего клитора с каждым толчком, вызывая мини-взрывы внутри тебя, когда его рот прижимается к твоей груди, а рука мнет другую. Плоским, широким кончиком языка Чосо облизывает всю окружность твоей груди, втягивая в себя сосок. Он обводит его кругами, пока тот не становится твердым, а затем, совсем чуть-чуть, оттягивает зубами. Глаза всё это время не отрываются от твоего лица, наблюдая за блаженной отрешенностью и закатывающимися глазами. Загибая пальцы вверх, грубо надавливая на слабое место и чувствуя, как твое тепло капает ему на руку, Чосо прижимает тебя ближе; чувствует, как сжимается твое влагалище, как дрожат стены вокруг него, но он не замедляется. Вместо этого толкается только сильнее, с большей интенсивностью, пальцы движутся в тебе внутрь и наружу, бесстыдные звуки хлюпанья твоих соков наполняют уши — посылают жар к твоей груди, щекам, только подогреваемые ощущением его рта, никогда не покидающего твоих сосков. — Чосо, я сейчас… — слова бессвязны, сознание поглощено восторженным упоением. — Чосо… блять… Он слышит тебя, улавливает сладкую мелодию твоего голоса. Большим пальцем выводит круги, поглаживая пульсирующий нерв. Чосо улыбается, ласкает кожу твоей груди, прежде чем коснуться впадинки между ними. Каждое прикосновение его губ к тебе воспламеняет священную рапсодию всепоглощающего экстаза, тепло его дыхания смешивается с мягкостью его прикосновений. — Я знаю, — уголки рта твоего возлюбленного движутся вверх, дыхание обжигает мочку уха, губы обводят дугу хряща. — Кончи для меня, любимая. Тогда ты чувствуешь это — волны удовольствия захлестывают тебя, становясь всё сильнее, пока ты не начинаешь дрожать под ним. Каждый нерв в твоем теле горит, ты сдаешься и расслабляешься, чувствуя себя так, словно паришь над облаками. Его пристальный взгляд задерживается на твоем лице, запечатлевая образ в сознании — складку между твоими бровями, когда ты сводишь их вместе, твои плотно закрытые глаза, трепет ресниц и дрожь губ, когда они приоткрываются, чтобы издать крик, такой искренний, чистый и блаженный, что это почти заставляет его кончить. Чосо не останавливается. Пальцы погружаются глубоко в тебя, жар удовольствия исходит из глубин. Его большой палец играет с твоим ноющим клитором; ты чувствуешь, как бешено бьется сердце, когда Чосо опускается ниже, кончиком языка проводя прямую линию от твоего подбородка к животу, прежде чем он вынет пальцы, кладя их в рот и высасывая дочиста. Ты наблюдаешь за тем, как его глаза закрываются, а губы вытягиваются в довольной ухмылке, пока он слизывает следы твоего последнего оргазма. Затем язык Чосо снова находит свое место на твоей промежности, облизывая ещё одну полоску. Руками поддерживает твои ноги, держа их широко разведенными в стороны, а ладонями обхватывает бока. Твоя рука зарывается в его волосы, растрепанные и распущенные, липкие от пота. — Чосо… — скулишь ты, извиваясь под его хваткой в попытке вырваться. — Не могу… не могу больше. — Только один, — горячее дыхание обжигает твою кожу, язык пробирается вверх по внутренней стороне бедра, пропитанный твоей собственной смазкой, смешанной с его слюной, и впитывает пот, стекающий с твоего дрожащего тела; он уже превратил тебя в извивающееся месиво под собой. — Ещё только один.