Извилистая тропа ведет к тихому месту

      Ворота, отделяющие Призрачный город от мира смертных, возвышались в бархатной тьме на несколько человеческих ростов: такие величественные и массивные, что невольно дух захватывало от беглого взгляда. Уже тысячи лет небожители при взгляде на них робели и плотнее прятали лица в глубоких капюшонах темных плащей, а демоны испытывали кроме благоговейного страха гордость за свой род: будто сами к созданию города имели какое-то отношение. Одна ночь здесь могла жизнь смертного повернуть так же круто, как направление меняет весенний ветер, из нежного тепла размеренного существования обращаясь ледяным холодом загубленной судьбы. Призрачного города боялись, однако никогда его улицы не оставались пусты — теперь же самому Градоначальнику не разглядеть их было за маревом барьера.       Ярость обращала черный глаз Хуа Чэна непроглядной тьмой, которая будто поглощала в демоническом исступлении любой свет вокруг. Градоначальник, прищурившись, прошипел:       — Кто посмел?       — Возможно, что-то случилось внутри, — поспешил успокоить Хуа Чэна Се Лянь. Его ладонь легла меж лопаток Градоначальника, ласково поглаживая его. Редко когда Хуа Чэна можно было увидеть настолько разъяренным.       При взгляде на демона Фэн Синь не осмелился шутить: взгляд его тоже был серьезным.       — Мы сможем попасть внутрь? Если много времени потратить на уничтожение барьера Гу Цзы внутри…       Однако Хуа Чэн лишь небрежно взмахнул рукой и барьер рассыпался тысячью осколков. Градоначальник, наступив на них, хрустнувших темной ци, процедил:       — Будто кто-то в силах помешать мне попасть в мои владения.       Хуа Чэн решительно пошел вперед, всем своим видом выражая намерение в происходящем разобраться, а Се Лянь и Фэн Синь на миг замерли за его спиной. Небожители одновременно сглотнули: Фэн Синь напряженно, а Се Лянь — с взволнованным трепетом. Переглянувшись, они поспешили за Градоначальником.       Демоны на улицах лежали в нелепых позах друг на друге: в начале Се Лянь напрягся от этого вида, но после расслабленно выдохнул: они лишь спали. С разрушением барьера обитатели Призрачного города стали пробуждаться и некоторые даже слабыми голосами приветствовали Градоначальника, пока тот решительно шел в сторону Дома Блаженства.       Се Лянь в душе поражался: сколько же сил понадобилось, чтобы усыпить и сковать барьером весь Призрачный город? За прошедшие столетия город разросся, из единственной длинной улицы обратившись множеством кварталов. Главные здания перестраивать не решились и все осталось тут точно как много лет назад, но за черепичными и соломенными крышами в далеке виднелись простые бетонные постройки прошлого века и сияющие небоскребы нынешнего. Один из них невероятно напоминал здание, что компания Хуа Чэна занимала в царстве смертных: это был филиал. Подозрения в душе, которыми принц не хотел давать воли, лишь крепли.       Дом Блаженства от улицы отделен был широкими воротами с красной черепицей, сейчас приветливо распахнутыми. Пусть Призрачный город по сути своей изобиловал темной ци, это место будто ей пропиталось до основания фундамента построек, потому небожители невольно поморщились. Но тут, в месте, где даже стрекот жуков в погрузившемся в тишину городе стал будто глуше, нашлось живое существо: у одной из воротин сидела на корточках, чертя что-то тонкой веткой на земле, одинокая фигура.       Се Лянь издали позвал:       — Владыка Циин!       Цюань Ичжэнь тут же вскинул голову: на лице его застыло отрешенное, чуть суровое выражение. Пышные волосы юноши были убраны в высокий хвост и выбивающимися прядями обрамляли лицо, но одет он был в одежду мира смертных. Свободные спортивные штаны Бога войны выглядели чуть изношенными, а футболка подвернута была на плечах, обнажая сильные загорелые руки: всем своим видом Цюань Ичжэнь был похож на юношу из глухой горной деревни, впервые оказавшегося в большом городе.       При взгляде на Се Ляня на лице Владыки Циина показалось слабое, словно отражение луны в воде, выражение радости.       — Ваше Высочество, — поднявшись, ответил он и тут же, нахмурившись, добавил: — Я приходил в ваш храм, но вас там не было.       — В последние годы мы часто переезжали, — улыбнувшись, ответил принц. Цюань Ичжэнь оставался непосредственным и равнодушным, будто нахождение в Призрачном городе, среди сотен спящих демонов, ничем его не волновало. Пришедших небожителей и демона он рассматривал с ленивым интересом, но, поднявшись, встал так, чтобы загородить им дорогу.       Успокоившийся было Хуа Чэн вновь нахмурился:       — Где Инь Юй? — холодно спросил он. Владыка Циин подобрался.       — Внутри, — просто ответил он, но от прохода не отступил. Градоначальник улыбнулся:       — И раньше ты для меня был, словно муравей, а теперь, без последователей и храмов, хочешь попытаться удержать? — спросил он и тут же тоном, не терпящим возражений, добавил: — С дороги.       — Владыка Циин, ваш шисюн может быть замешан в плохих делах, которые и ему, и вам грозят некоторыми неприятностями, потому вам лучше сейчас отступить, — поспешил вмешаться Се Лянь. Хуа Чэн в своем праве был злиться на небожителя, что преграждал ему путь, но принцу не хотелось бы, чтобы Цюань Ичжэню он по-настоящему навредил. Однако по выражению Владыки Циина Его Высочество быстро понял — ему обо всем было известно. Простое лицо Цюань Ичжэня показывало нежелание, но и робость, будто он сам не мог понять, как ему следует поступить. Несколько мгновений он боролся с собой, но после все же нахмурился глубже, решив не отступать.       В этот миг лицо Хуа Чэна вновь приобрело высокомерное выражение.       — Ты вовремя. Помедлил бы еще немного — и твой шиди оказался бы при смерти.       Из-за спины мрачно насупившегося Цюань Ичжэня показался Инь Юй. В улыбающейся маске призрака он склонил голову и ровно, словно ничего не произошло, ответил:       — Простите, Градоначальник, — и тут же с едва уловимой ноткой неудовольствия добавил. — Вы пришли слишком рано.       — Смеешь выговаривать мне? — улыбнулся Хуа Чэн и тут же холодно добавил. — Что ты натворил?       Се Лянь не знал, может ли он вмешаться: пусть именно принц отвечал за это расследование, теперь дело касалось Градоначальника и его подчиненного — вряд ли Хуа Чэн стал бы принимать неверные решения, вынуждая Его Высочество вмешаться. Се Лянь лишь уточнил:       — Инь Юй, где Гу Цзы?       — Здесь, Ваше Высочество, — ровным тоном ответил демон, извлекая из одежд небольшую неваляшку с обиженно насупившимся лицом. Получилась она не такой изящной, какие выходили у Хуа Чэна, но и этого подражания Хуа Чэну хватило, чтобы прийти в ярость.       Даже Фэн Синю, что мало что в происходящем понимал, многое от развернувшейся перед ним сцены стало ясно: Инь Юй был виновен в странных делах последних месяцев. Посланнику убывающей луны удалось за свою долгую жизнь побыть и небесным чиновником, и демоном, он видел возвышение Призрачного города и падение Небесной столицы, приближен был одновременно и к Непревзойденному Князю демонов, и к его драгоценному супругу. Кроме того, когда Инь Юй собственными силами заслужил право на вознесение и был хорошим божеством: его сил и способностей хватало на многое. Не зря, в отсутствии Градоначальника, именно перед главным его доверенным демоны желали выслужиться.       — Талисманы из Призрачного города, демоны отсюда, — задумчиво пробормотал Се Лянь. — Никто вовсе не пытался подставить Сань Лана: ты пользовался этими вещами, потому что тебе попросту так было удобно.       — Ваше Высочество знает, что господин Градоначальник не стал бы заниматься чем-то подобным, потому и связь расследовать вы не спешили, — подтвердил Инь Юй. — На самом деле, я надеялся, что вы и дальше будете заступаться за господина Хуа и сюда не придете… Простите, я не предполагал, что в невиновности Градоначальника вы усомнитесь.       — Это вовсе не так, на тебя указывало множество других вещей, — улыбнулся принц. — По отдельности то, что воскресили именно братьев Ши, или что Ци Жуна в моих глазах пытались подставить, не имеет особого смысла, но если задуматься о том, кому еще эти вещи были известны… — Его Высочество вдруг взглянул на нерешительно замершего рядом с Инь Юем Цюань Ичжэня. — Владыка Циин вам помогал?       — Нет, он до последнего ничего не подозревал о происходящем, — выступив на шаг вперед, объявил Инь Юй. — Я вызвал его сегодня, потому что приготовил все необходимое…       — Ты хотел судьбу Гу Цзы отдать Цюань Ичжэню? — пораженно выдохнул Фэн Синь. В голосе Инь Юя появилось пренебрежение:       — Да, а что? Владыка Гуян своего титула не заслуживает.       — Выходит, заслуживает Циин? — спросил Хуа Чэн. От его голоса Инь Юй будто робел и отвечать начинал скованно:       — Да, я так считаю. То, что храмы Ичжэня сейчас угасают — его судьба и никакими способами этого не изменить. Однако я мог бы дать ему другую судьбу, имеющую будущее: ведь если я чего-то хочу, я все силы должен приложить к этому. Это то, что я понял из служения вам, Градоначальник…       Хуа Чэн взмахнул рукой. Сначала лишь легкое дуновение ветра огладило фигуры в воротах Дома Блаженства, а затем под взглядами медленно подтягивающихся к площади демонов вдруг настоящая буря обрушилась на резиденцию Градоначальника. Безудержный яростный ветер сначала выбил окна и двери главных домов, затем снес черепицу и развалил перекрытия. За несколько мгновений от Дома Блаженства остались лишь груды обломков и мусора — в покосившихся воротах все еще замерли Цюань Ичжэнь и Инь Юй. Владыка Циин спрятался за спину своего шисюна, тогда как он гнев Градоначальника смог выдержать, отступив лишь на несколько шагов. Последние удары ветра на две части разбили маску, скрывающую его лицо, и стало видно, что за спокойствием голоса его искажает неприглядное выражение.       — Что происходит? — тихо шептались демоны.       — Градоначальник наказывает… Посланника? Неужели что-то произошло?       — Разлад между ними? Впервые такое вижу!       — Значит, так ты отплатил за годы службы? — ледяным тоном, от которого даже демоны вокруг невольно сжимали плечи, сказал Хуа Чэн. — Решил наладить свои дела, впутав Призрачный город в это?       — Это не мои!.. — начал было Инь Юй, но быстро осекся. Лишь на миг он поднял взгляд, прежде чем вновь опустить его в землю. В выражении его лица была вина, но и упрямство. Наконец-то он ответил. — Я все-таки демон: нужно было хоть раз попробовать сделать что-то ужасное. Но я не такой, как вы, Градоначальник, и даже этого у меня не вышло.       Цюань Ичжэнь, склонившись, тихо принялся что-то говорить Инь Юю: он поднял на него взгляд, но, печально улыбнувшись, оттолкнул от себя его голову, как отталкивают шелудивых собак. Однако Цюань Ичжэнь не обиделся и не отступил, лишь складка меж его бровей стала глубже.       — Пусть никто другой здесь не будет мне соперником, против вас или Его Высочества мои жалкие силы ничего не стоят, — сказал Инь Юй. — Простите, но даже сражения в завершении ваших трудов я не стою…       — Ничего-ничего, все в порядке, — поспешил заверить Се Лянь. Он и рад был, что драться ни с кем не пришлось. Хуа Чэн обернулся к принцу:       — Ваше Высочество, я приношу свои извинения за доставленные моим подчиненным неудобства. Вы можете забрать его в Небесную столицу и судить так, как принято у небожителей. С Призрачным городом он отныне не связан.       Се Лянь кивнул, но не смог скрыть промелькнувшую на краткий миг на губах улыбку. Пусть Хуа Чэн и говорил холодно, будто человека перед собой не желал знать, только что в «порыве ярости» он уничтожил все, что могло бы его вину усугубить. Это была последняя от Градоначальника своему бывшему подчиненному помощь. Возможно, причиной ее стала верная и долгая служба Инь Юя на протяжении столетий, а может выражение, что простые черты его лица делало пронзительным: страх чужой неизбежной смерти.

***

      Впервые за несколько сотен лет Владыка Циин вернулся в Небесную столицу: чтобы принять участие в суде против своего бывшего шисюна, а после — остаться у места его заключения. Пусть действия Инь Юя принесли немало проблем, и последствия от них еще долгое время будут исправляться управлением, ничего по-настоящему ужасного он сделать не успел, потому был приговорен лишь к заключению на Верхних небесах. Кроме того, Небесный император к демону проявил необычайную милость: запер его не в темнице, а в полуразрушенном дворце Циина — который от темницы по виду мало чем отличался, — позволив там Инь Юю дождаться окончательного падения культа бывшего западного Бога Войны. Все понимали, что времени до этого осталось уже очень мало.       Для предоставления доказательств и свидетельских показаний на Верхние небеса вызвали огромное количество сотрудников управления — в офисе мира смертных осталась едва ли треть. Конечно, и Се Ляню следовало явиться. После заседания принц рад был бы вновь на долгие столетия забыть о делах небожителей, но правила сошествия, за последние дни нарушенные сначала очень явно Небесным императором, а потом тайно — Владыкой Наньяном, хотя бы теперь следовало соблюдать и Его Высочеству пришлось ненадолго остаться.       Глядя на выражение его лица, Му Цин фыркнул:       — Выглядишь как девица, запертая во внутренних покоях.       Се Лянь примерно так себя и ощущал, но не стал спорить, вместо того спросив:       — А ты рад вернуться?       — Более чем, — отвернувшись, ответил Му Цин. — Мир смертных некоторыми вещами… неплох, но место небожителя — в Небесной столице, — сказав так, он придал лицу возвышенное выражение, которое, однако, уже через миг осело в опущенных уголках губ горечью. С нажимом Му Цин добавил: — А место смертных — в мире смертных.       В первое мгновение Его Высочество не понял, к чему это было сказано, но после в стороне вдруг заметил спешащего в его сторону служащего средних небес. Он был облачен в форменные одежды своего дворца, но выглядели они на нем несколько неуместно, а короткие волосы виду и вовсе придавали развязности. Впрочем, в эти тягостные времена куда неуместнее была улыбка, расцветшая на губах молодого человека. Еще издали, звонким голосом пугая всех вокруг, он воскликнул:       — Ваше Высочество!       Му Цин со вздохом отвернулся, едва сдерживая желание отступить от Се Ляня на шаг, а принц лишь улыбнулся.       — Надо же, ты меня отыскал, — сказал он и, понизив голос, добавил: — Так быстро…       — О, я в этом хорош, — радостно сообщил Е Циу, к груди прижимая стопку бумаг. Тут же его голос стал серьезен: — Ваше Высочество, в твоем дворце накопилось достаточное количество документов и отчетов от дворца Линвэнь, которые требуют твоего внимания: я пока плохо все тут знаю, так что мне понадобится помощь, чтобы разобраться в том, что там важно, а что можно выкинуть…       — Там все важно, — тихо заметил Му Цин. При взгляде на него в глазах Е Циу появилась снисходительность:       — Конечно, — тут же он вновь обратился к Се Ляню. — Так вот, теперь мне можно игнорировать потребность во сне, поэтому, если мы начнем прямо сейчас, то сможем закончить к концу судебных разбирательств, и я смогу переговорить с несколькими божествами, которые обычно отбывают далеко в свои вотчины, — тут же, склонившись к принцу, Е Циу доверчиво поделился: — Мне не терпится поспрашивать Повелительницу дождя о связи изображений ритуальных животных в ее храмах и Небесного императора.       — Конечно, — кашлянул Се Лянь в ответ. — Только в начале мне нужно закончить некоторые другие дела.       Е Циу на миг поджал губы, но тут же вновь взбодрился:       — Ну хорошо, тогда я займусь другим. В твой дворец пришли несколько небожителей: ты же не планируешь с ними встречаться? Я поговорю от твоего имени и, возможно, об их культах мне тоже удастся выяснить что-то новое.       Смотря в след воодушевленно удаляющемуся юноше, Му Цин улыбнулся:       — После этого посетителей в твоем дворце не станет совсем.       — Ну и пусть. — отмахнулся Се Лянь. — Я все равно там не бываю.       — Что, отдашь дворец собственному младшему служащему?       — Почему нет? — улыбнулся принц. — Некоторым служащим не жаль уделить и чуть больше внимания. Как там Ли Фэн?       Улыбка тут же померкла на губах генерала:       — Я планирую его уволить. Достаточно насмотрелся на его работу в царстве смертных — подобные служащие мне не нужны.       — А мне казалось, что вы подружились.       — Пусть идет во дворец Наньяна, — непримиримо отозвался Му Цин. Се Лянь хмыкнул:       — Да, дружить оттуда будет куда удобнее.       Так, за праздными разговорами, небожители дошли до оплетенной лозой стены дворца Циина, который на фоне других ухоженных резиденций выглядел заброшенным. Некоторые служащие из царства смертных вернулись, чтобы навести здесь порядок, и теперь у главных ворот суетились — но от того вид становился лишь пронзительнее. За частью обрушившейся стены увидеть можно было внутренний двор, в углу которого были установлены широкие качели. Облаченный в простые темные одежды, без маски на лице, на них сидел Инь Юй, вслух читающий что-то, а на голой земле у его ног устроился Цюань Ичжэнь. Издали незаметна была бледность лиц, а увядшие травы вокруг придавали виду лишь больше изящества: казалось, будто в маленьком дворе время на краткий миг нерешительно замерло.