Seekrankheit (Морская болезнь)

      Вспомнить всё: Хао, наконец, попал на подводную лодку, познакомился с боцманом-мексиканцем по имени Пейот, который провёл Додзи экскурсию по отсекам субмарины и дал инструктаж о поведении в случаях возгорания и пробоины судна. Новая информация сильно утомила молодого человека.       Первая ночь на подводной лодке в жизни Хао немало отличалась от обычной: конечно, из-за посторонних звуков гребных винтов и тиканья неизвестного происхождения, которое, вообще-то, было звуком трения металла об металл, но Додзи этого не знал, а потому не думал. Словом, молодой человек не представлял, как среди многообразия всех этих шумов засыпает Пейот, бывший когда-то акустиком. Ещё и то ли слышались, то ли чудились в полудрёме, жутковатые скрипы, и в совокупности всё это способствовало тому, что Хао с трудом заснул. До кучи, взбудораженное новыми впечатлениями сознание, сгенерировало странные сны, в которых воспоминания обычной жизни так бредово и несуразно переплетались с впечатлениями существующей действительности. Апогеем этой ночи стало лёгкое головокружение при пробуждении. А наутро зевающий Хао выпил кружку крепкого чёрного кофе, который, кстати, мало чем помог. Окончательно проснуться молодому человеку удалось лишь к ближе к обеду, и то из-за нежданного визита боцмана…

***

      Пейот вошёл в спальный отсек, где безуспешно пытался проснуться Хао, без стука, но такая беспардонность не была грубостью или невежливостью, потому как по давней традиции и по стандартам техники безопасности дверь в спальный отсек не запиралась.       — Buenos días, amigo mío! — звучно поздоровался, врываясь в и без того тесный спальный отсек, мексиканец.       Хао лишь вяло клюнул головой, желая, вообще-то, твёрдо кивнуть, но бестолковка была слишком ватной, да и головокружение никто не отключал, поэтому получилось так, как получилось.       — Ну, как впечатления от первой ночи на воде? — весело спросил Пейот.       Вместо ответа Хао красноречиво зевнул и поднял на боцмана угрюмый взгляд.       — Понимаю… На земле и с подружкой под мышкой спится гораздо крепче, и сны приятнее… Я и сам был не в восторге от своей первой ночи, но ничего, как видишь, жив, цел, орёл! Ты тоже привыкнешь, как говорится, куда денешься с подводной лодки, а? — хохотнул мексиканец, довольный такой остроумной, по его же скромному мнению, игрой слов и ситуации.       Хао, между тем, не разделил хорошее расположение духа боцмана, а потому угрюмо-устало выдохнул без тени улыбки:       — Действительно…       — А знаешь что? Думаю, время познакомить тебя с капитаном и экипажем, чтобы ты не сидел здесь один целыми днями, а то, неровен час, и крыша сдвинется с места от одиночества… Да ты и так не особо нормальный, сидишь здесь, что затворник или отшельник, в потолок плюёшь… Непорядок, а я не люблю, когда в моей работе непорядок… Вставай, пойдём! Пора выходить в большой мир, и покорять его! — весело заявил боцман, добавляя с энтузиазмом, словно считая, что это должно поднять настроение Хао, — там и спортзал есть! Походишь в него хотя бы недельку, чем так бездельничать, вернёмся на большую землю, — и от девчонок отбоя не будет, гарантирую! Слышал когда-нибудь, что моряки — лучшие любовники? — продолжал неуклюжие подбадривания Пейот, даже несмотря на угрюмое и усталое лицо японца.       — Супер… — бесцветно выдохнул Додзи.       — Ну и чего такой недовольный? Заканчивай, а? Ты же нормальный парень! Ну вот и сделай лицо попроще! — не смог промолчать мексиканец, хлопнув Додзи по плечу.       — Всё, хорош окисляться, пойдём, отведу тебя к припадочному макаронному очкарику-капитану!        Хао, испустив страдальческий стон и ударившись головой о второй ярус двухъярусной кровати, таки покинул отсек вслед за боцманом, хотя предпочёл бы остаться в тишине и одиночестве в отсеке. Впрочем, после Пейота, наверняка, ворвался кто-то ещё так же без стука, да и на «припадочного капитана-очкарика» тоже любопытно взглянуть… Равно как и на спортзал и на остальной экипаж. Фауст не говорил, что будет кто-то, кроме Хао и Тео, хотя и про Пейота медик ни слова не проронил.       Додзи мог смириться с почти отсутствующим сном, но наловчиться существовать в таком тесном, компактном пространстве казалось чем-то почти нереальным. Молодой человек, к счастью, не имел лишнего веса, что значительно облегчало жизнь в условиях подводной лодки с её неширокими проходами и захламленными тесными отсеками. И без того с трудом помещался на узенькой кровати, вследствие чего счёл наиболее разумным решением спать исключительно на нижнем ярусе во избежание риска шарахнуться во сне сверху, как звезда счастья…       Нагнав боцмана в коридоре, Хао последовал за ним в «отсек начальства». Расстояния на подводной лодке небольшие, поэтому уже через две-три минуты Додзи с интересом осматривался в таком же небольшом помещении, обшитом каким-то тёмным деревом. В центре этого отсека стоял круглый стол, а у стола, — угловой голубой диван, на котором сидел, изучая морскую карту, светловолосый мужчина в очках. В отсеке даже висел телевизор, из чего японец сделал вывод, что начальство на подводной лодке неплохо живёт, уж точно лучше остальных членов экипажа, что, в принципе, совершенно закономерно и логично. Светловолосый мужчина, которого Хао принял за капитана, оторвался от изучения карты и поднял усталый взгляд на Пейота.       — Это Хао, от Фауста, — многозначительно проговорил мексиканец, враз становясь серьёзнее в присутствии капитана.       — Хорошо. Хао, — светловолосый капитан бросил на молодого человека взгляд из-за стёкол очков, — Вы уже знакомы с остальным экипажем, не так ли? — обратился мужчина с холодными чистыми голубыми глазами к японцу.       — Нет, Марко-сан, не знаком, — ответил Хао, смотря в упор на Марко.       — Нет?.. Вот как? — как-то сердито-расстроенно вкрадчиво прошипел светловолосый моряк, кидая строгий взгляд на мексиканца. Додзи отметил, что этот мужчина куда строже и собраннее Диаса, с ним нельзя не соблюдать субординацию.       — Впрочем, это не так страшно. Познакомитесь сейчас. У меня как раз по плану обход. Следуйте за мной, — спокойно-бесцветно проговорил Марко, поднимаясь с диванчика, а Хао отметил, что никаких признаков «припадочности», о которой упоминал боцман, пока на видит, хотя, возможно, ключевое слово здесь — «пока»?..       Марко провёл Хао в похожий отсек, тоже обшитый деревом и с диванчиком около стола, на котором [на диванчике] сидели молодые люди лет двадцати пяти-двадцати семи. Все встали при появлении Марко. Да, его явно здесь уважали все, кроме, кажется, Пейота.       — Хао, познакомьтесь с экипажем: научно-исследовательская группа под руководством господина Тео Алогоспола в составе четырёх человек: Мина Монтгомери — биолог исследовательской группы «Natura-I», специализируется на глубоководных видах, — симпатичная молодая девушка с волосами пшеничного цвета и доброй улыбкой легко и бодро помахала ручкой, — …В это подразделение входит геолог, основой специализации которого являются породы океанического дна — Джон Денбат, — молодой мужчина лет двадцати пяти с растрёпанными русыми волосами осторожно кивнул Хао, — …и, кроме этих двоих учёных в штате исследовательской группы «Natura-I» числится специалист-акустик, самый опытный среди своих молодых коллег — Кристофер Венстар, — крепкий мужчина сурового вида и постарше всех остальных исследователей, лет тридцати, коротко кивнул Хао, бросив на молодого человека взгляд исподлобья.       Из всех представленных японцу людей к Додзи подошла девушка с доброй улыбкой и пшеничными волосами, которые почему-то вызывали у Хао ассоциации с тёплым ароматным хлебом. От Додзи не укрылось, как напрягся Джон, когда девушка приветливо и очень мило улыбнулась японцу, сияя голубыми глазами.       — Хао, присоединяйся к нам в комнате отдыха сегодня вечером! Мы собираемся там каждый день, болтаем, смотрим фильмы, играем в настолки и шахматы, танцуем, иногда, когда Джон не ведёт себя как засранец, он нам играет что-нибудь на гитаре… В общем, приходи, это точно веселее, чем в спальном отсеке тупить! Мы все будем рады познакомиться с тобой получше, правда, ребята? Заодно расскажем тебе о том, как здесь всё устроено. Это действительно интересно: исследовательских групп на борту несколько, и все имеют свои задачи. Мы, — «Natura-I», — специализируемся на изучении физических параметров заданной области: изучаем флору и фауну; химический составе воды и почву дна. Для этого мы делаем вылазки и берём образцы материала, а потом анализируем их в лаборатории, составляем отчёты о проделанной работе, — каждый в своей области, а потом сдаём Марко-сану, чтобы он отчитался перед нашим непосредственным руководителем — Тео-саном, — беззаботно поведала Мина, — но Вам, Хао-сан, предстоит работа посложнее нашей… Поэтому, если появятся вопросы, пожалуйста, не смущайтесь и смело спрашивайте. Мы постараемся помочь Вам, если это к наших силах. Может быть, Вы знаете, что среди членов экипажей подводных лодок драки и стычки, равно как и безумие, — не редкость. Это происходит из-за постоянного эмоционального напряжения, невозможности увидеть семью; отсутствия натурального солнечного света и, как следствие, прогрессирующего депрессивного состояния, поэтому мы своим небольшим коллективом научно-исследовательской группы, частью которой стали и Вы, стараемся поддерживать друг друга и не допускать сгущения и концентрации напряжения, практикуя дружеские отношения между собой, — улыбнулась девушка и, перехватив ошалело-удивлённый взгляд Хао, объяснила, — я просто ещё и в качестве психолога на этом судне, так что, если вдруг понадобится помощь, не утаивайте и не стесняйтесь обращаться ко мне, я всегда рада помочь! — проговорила девушка, последний раз коротко улыбнувшись.       — Ничего не забыла, Мина? — угрюмо поинтересовался парень с растрёпанными волосами.       — Да, спасибо, Джон. Хао, хочу, чтобы ты просто знал: я очень строго отношусь к профессиональной этике, поэтому, если у тебя возникнет сексуальное или романтическое влечение к кому-либо на борту, нам придётся проработать эту проблему вместе. А сейчас пойдём с нами в комнату отдыха! — весело пригласила Мина, беря за руки растерявшегося японца уводя его куда-то по тесным коридорам, сквозь которые длинноволосый шатен протискивался исключительно втянув живот и внутренности и почти не дыша.

***

      Комната отдыха оказалась относительно просторным помещением, в котором располагались столы для шахмат по типу таких, что ставят на соревнованиях, чтобы спортсмены находились друг напротив друга. Столики эти стояли таким образом, что в центре отсека оставалось свободное пространство — небывалые роскошь и расточительство для подводной лодки, которые, тем не менее, имеет смысл.       Мина проследила направление слегка непонимающего взгляда Хао и выдохнула:       — Это площадка для танцев. Я же говорила, что мы тут танцуем. До сих пор лучшим танцором у нас был Джон, но, кто знает, может, теперь ты сможешь утереть ему нос? В любом случае, попробовать свои силы никогда не мешает, так что подумай об этом как-нибудь…       — Без вариантов, Мина, я своё звание первого танцора не отдам! — категорично, но смеясь, уведомил Денбат, — у меня ведь даже внешний вид под это заточен! Посмотри: чего стоит только одна моя причёска? Да под малиновую рубашку? А если добавить к этому мою жёлтую шляпу в горошек, то становится совершенно очевидно, что я…       — Что ты петух, Джон, — прервал Денбата низкий голос Венстара.       — Это стиль, который ты не понимаешь, деревня, — насмешливо выдохнул в ответ Денбат.       — Лучше быть деревней, чем заднеприводным… — не остался в долгу Венстар.       — Мальчики, поспокойнее! Мы же пришли сюда расслабиться, а не продуцировать лишнее напряжение… Давайте вместе сделаем глубокий вдох через нос на три счёта… И-и отпускаем через рот весь негатив на пять… Отпускаем все мысли, всё раздражение, всю усталость… Три, четыре, пять… И ещё вдох… Ра-аз, два… три-и, чувствуем, как с кислородом нас переполняет спокойствие и умиротворение… Отлично… Вот так. Молодцы, мальчики! — ласково, словно мама, похвалила Мина. Хао легонько улыбнулся. Эта девушка так легко, играючи, успокоила и пресекла назревающий конфликт, что не восхититься было невозможно, и Хао восхитился. Надо бы завтра маме позвонить…