Криокамера

Резкий запах ударил в нос, голова дернулась непроизвольно. Тело дернулось тоже, но в меньшей мере; что-то сковывало его. – А, вы наконец-то очнулись, а то я уж было начал переживать. – Дотторе держал какой-то пузырек в руке, покрытой белой латексной перчаткой, морщившейся на пальцах. – Где я? – Вы опять за старое! Там же, д-о-м-а. – мужчина протянул по слогам, трудясь укоренить понятие «дом» в мозгу подопечного. – ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! – Итэр взревел, испытав порыв из зловонного коктейля гнева и ужаса, только чтобы снова опустить вздымавшеюся грудь на твердь металлического кресла. Щелчок по носу; плохой доктор смотрит с доброкачественной любовью во взгляде, и как же Итэру хочется думать что это ему кажется. – Откройте рот. – пропускает его крик мимо ушей, как и Итэр его требование. Подождав полсекунды, тянется к гладким щекам, надавливает слишком болезненно, чтобы ослушаться. – Не так уж и сложно, правда? – скребком проходится по его языку, откладывает в пакет. – Вы настоящее чудо, для науки, для общества, для меня... Вас нужно превнимательнейше изучать. Пожизненно. – мужчина задумчиво гладит его щеку, латексный материал холодит, заставляя поежиться. Внимательный взгляд слишком пугает, Итэр пытается отодвинуться, но ремни на теле и руки на лице не позволяют такой роскоши. Дотторе отстегивает ремни, слишком бережно снимает его с кресла; к раздражению путешественника, его тело все также беспомощно и не может дать желаемого отпора. Остается послушно лежать тряпичной куклой в всё таких же холодных руках мужчины. – Куда в-вы меня несете? – губы плохо его слушаются, толи от холода, толи от того что их не использовали неизвестное количество времени. Зубы стучат, но уже точно от страха. – Тшш... В вашу комнату. – мужчина нежно прочесывает запутавшиеся волосы, притягивает его голову ближе к груди. К удивлению Итэра, он слышит слабое, но спокойное и размеренное биение сердца. Было любопытно спросить что подразумевалось под его комнатой, но не хотелось давать доктору повод опять сказать что-то обыденное омерзительным тоном. Они пришли, точнее Дотторе его приволок. Она была еще более странной, комната, в которой он оказался. Слишком уж просторно для простого... Кого? Кем он вообще был? – Надеюсь комната придется вам по вкусу, хоть раньше вы здесь уже и были. – Был? – Да. Боюсь, холод имел негативный эффект на вашу память, но я уверен, это когда-нибудь пройдет. А если и нет... То у нас есть множество времени для построения новых воспоминаний. – мужчина довольно улыбнулся и опустил его на кровать. – Вам стоит отдохнуть перед завтрашним днем. – Дотторе наклонился и поцеловал его в лоб. Развернулся и молча ушел. А Итэр все также не мог полноценно двигаться, только урывками; он был уже в плену не у необычной морозильной камеры-клетки, а у своего тела. Он смотрел в бархатный потолок-балдахин кровати и думал, что даст ему завтрашний день. Так он и заснул, обтекающий ледяным потом и сжимающий челюсти. – Доброе утро... – голос, тянущийся как зефир, и теплое дыхание в ухо отняли его от сна. Это опять был он, тот кто снился путешественнику в темной мантии и с косой. Тот кто был его скорой смертью, хоть и пытающийся это скрыть под нежными прикосновениями. – Хоть уже и время обеда, но пора завтракать. Позвольте... – подносит ложку к его рту, все также ослабленное тело не дает ему сопротивляться. А желудок и вовсе запрещает думать о том, чтобы отвернуться, уж слишком манил аромат пюре из грибов в сочетании со сметаной... Ммм... Рот открылся автоматически, и на пальцы, все также в перчатках, которые поддерживали его за подбородок, Итэр уже не мог обращать хоть сколько-нибудь внимания. – Вот так, хорошо... – рука переходит с поглаживаний его подбородка на макушку, еще более заботливо играясь с локонами, пока путешественник жадно поглощает горячий суп. Может быть, это и было слишком унизительно для прежнего Итэра, подлинного, добровольно есть что-то с рук загадочного похитителя, но тот Итэр который существовал в эту минуту, томимый голодом Итэр, открывал рот все охотнее и охотнее. С последней каплей супа пришло осознание того что «завтрашний день» уже начался, и легкая дрожь опять вернулась в онемевшее тело. А ведь он также был беззащитен; брошенный на волю этого мужчины, осознающий, что он был не так мил, как казался на первый взгляд. – Я полагаю, что вы наелись; хоть вторая порция и никогда не бывает лишней, для сегодняшних процедур лучше иметь меньше еды в желудке. – мужчина смешливо подмигнул. – Что... Что за процедуры? – усилием воли Итэр выговорил каждую букву четко, не заикаясь. Хоть это и была мелочь, но он чувствовал скромное тепло гордости в груди. – Ну-ну, не будем портить вам сюрприз и мне радость от ваших искренних эмоций. – Дотторе подхватил его на руки, все также как тряпичную куклу, хоть уже и более потрепанную нервным истощением. Все тот же кабинет, то же кресло, только в этот раз путешественник смог рассмотреть все более подробно и менее мутно. Окна отсутствуют, голубое искусственное освещение. Темно-серый потолок, стены из камня, плиточный пол. Множество шкафов с разноцветными пробирками, инструментами, материалами. Кресло посередине, состоит из двух сегментов, рядом тележка с блестящими от чистоты и остроты инструментами, готовыми прямо сейчас вгрызться в плоть. Кожаные ремни, привлёкшие внимание Итэра, прямо перед тем, как доктор опустил его на кресло, и привязал ими. Путешественник судорожно вдохнул. – Ну вот вы и на месте! Нигде не жмет? – он покачал головой, хотя и был уверен, что если бы ответил «да», мужчина бы не ослабил утяжку. – Чудесно... – отошел, что-то напевая под себе под нос. – Что... АААААААА! – путешественник не успел и моргнуть, перед тем как ощутил разрушительный удар такого маленького молоточка по своей правой голени; больно не было, точнее не так сильно, как в тот момент ему показалось что остатки разума покинули его тело. Кровь заполнила полость рта, оказалось что он прокусил свой язык от боли. – Тшш, все хорошо... Открой ротик, нужно всё как следует обработать... Да, вот так... – Итэр и сам не заметил как подчинился просьбе, с закатившимися от боли глазами, как руки в смененных перчатках стали прикладывать смоченную вату в чем-то горьком к его языку. Поглаживания прохладных рук никак не уменьшали агонии, путешественник все также трясся и жалко скулил, тянувшись подбородком к потолку. Казалось, что ему сломали все кости разом, хотя сломали только одну. Доктор был рад и такой мелочи. – Ну вот, в этот раз ты... Вы точно никуда не денетесь. – мужчина выпрямился и опять отошел. Дотторе начал смазывать его ногу, нежными, пластичными движениями. – Сейчас мы все как следует загипсуем и пойдем спать... – доктор опять увлекся поглаживанием его ноги, которую уже можно было сравнить с желе. – Хорошо, что вы еще окончательно не отогрелись, иначе могло быть еще больнее... Не то чтобы я против. – скромно улыбнулся уголком рта, не обнажая заинтересованных беззащитной кожей зубов. Потом он начал накладывать повязки, затем промазывать их еще раз; такой цикл был повторен еще раз пять, пока нога окончательно не престала быть похожей на ногу, а только на какой-то неясный медицинский кокон. – Прекрасно, на сегодня все. – блаженно прикрыл веки, довольный своей работой. – Н-на с-сегодня? – сознание Итэра было где-то не здесь, слова формировались с вязкой слюной. – У вас еще целых три конечности... Да человек одними ими и не ограничивается... – задумчиво накрутил прядь путешественника на палец. Слов уже больше не было; сил тоже, но желание выжить и остаться целостным еще теплилось. Уже не как человек, а как раненное животное, Итэр начал лихорадочно метаться в кресле, не надеясь освободиться, но молясь чтобы это закончилось. – Нет, нет... Нет-нет-нет! Нет, пожалуйста... – доктор убрал прилипшие волосы с его лба и отвернулся на секунду. – Тшш, сейчас тебе будет лучше. – точный, отработанный несчетное количество раз, укол в плечо и поцелуй в макушку. Через пару мгновений руки стали опускаться, а веки тяжелеть. К сожалению, сознание отказывалось покидать его, цеплялось за дверь; а Дотторе с легкостью поднял его и куда-то понес. Его голова коснулась мягкой подушки, а ноги прикрыли пуховым одеялом. Кровать прогнулась под чьим-то весом, мужчина лег рядом с ним. Сил, да и желания, сопротивляться уже не осталось; он поддался жадным объятиям и успокаивающим словам.