День, когда обрушилось небо

      Инеж не знает, когда именно это началось.       Может, в летний дождливый день, когда она с родителями укрывалась от непогоды в своеобразном шатре в ожидании выступления. Вытянутый тканевый купол, пестрящий яркими разнообразными оттенками, в тот миг казался неприступной крепостью, а крепкие, источающие нежность мамины объятия — самым уютным местом во всей Равке. Они сидели, прижавшись друг к другу, и Инеж, почти засыпающая на ходу, вслушивалась в мерный голос родительницы, который напоминал журчащую реку, переливающуюся в солнечном свете серебром и прозрачным хрусталем одновременно. Мама рассказывала маленькой Инеж её любимую сказку о родственных душах. Людях, предначертанных судьбой, людях, чьи пути обязательно пересекаются и после долгожданной встречи сливаются в одну правильную линию. Людях, познающих невероятное и неизвестное им доныне чувство — любовь, что взрывается в их сердцах сотней звёзд, образует целую Вселенную и разламывает небо напополам, стирая прежнюю историю, чтобы написать новую.       — Мы, сулийцы, верим, что в жизни каждого встреча с возлюбленным — переломный момент, с которого всё меняется. С рождения над нами образуется небесное полотно, сотканное из тонких облаков и блестящих лучей. Оно защищает нас от тех, кто нам не подходит или может причинить вред: так святые оберегают наш народ. Но после того, как мы встречаем родственную душу, эта оболочка исчезает. Небо обрушивается на человека, и он чувствует боль: его шрамы и родинки будто пылают, посылая сигнал о том, что предначертанный находится рядом. До тех пор, пока мы не примем свою судьбу и не поцелуем все отметины любимого человека в знак смирения с тем, что дальше нам нужно идти рука об руку, шрамы будут болеть сильнее и сильнее. Зато после ночи воссоединения — так мы называем время, когда возлюбленные признаются друг другу — эта боль утихает навсегда.       Кроха Инеж с удивлением и лёгким страхом посмотрела на женщину. Тысячи мыслей крутились в голове малышки, прежде чем она робко задала вопрос:       — А небо? Появляется новое?       — Нет. Небо даётся нам лишь однажды и исчезает, как только мы встречаем своего предначертанного. Считается, что после встречи с ним святые больше не беспокоятся о нас: человек с этих пор находится под самой серьёзной защитой — любовью. В мире не существует ничего, что могло бы сравниться с этим могущественным оружием, ведь любящее сердце, как стрела: у него есть направление, от которого нельзя отступить или отказаться.       — А если мне не понравится моя родственная душа? Вдруг она будет вредной или злой? Или мы будем слишком разными?       Мягкая, снисходительная, понимающая улыбка озарила лицо её матери.       — Судьба не преподносит нам неправильных людей в качестве спутников жизни. Сначала тебе может показаться, что вы не сойдетесь характерами и не сможете построить вместе что-то важное. Но это не так. Всему свое время. И если твои шрамы пылают, значит, надо идти навстречу, а не бежать, как бы сложно ни было.       Может, это стало зарождаться в одну из душных ночей, проведённых в «Зверинце» на лощеных простынях с очередным из незнакомых, противных, гадких мужчин. Они были абсолютно одинаковыми: слащаво ухмылялись, воображая себя прекрасными богами, которым было позволено касаться её где и как угодно. Шептали отвратительные, словно штампованные комплименты о светящейся коже цвета горячего шоколада, с упоением разворачивая красивые шелка и припадая губами к её шее. Их лица и имена Инеж не запоминала: для неё клиенты сливались в серую, склизкую, налипшую к телу вязкую массу, вызывавшую рвотный рефлекс.       В свой первый рабочий день — и в свой первый раз — она едва поборола рвущие горло рыдания, ощущая, как низенький полный купец прижимает её к кровати и с радостным предвкушением осматривает сведенные от страха ноги девушки. Танте Хелен запросила двойную цену за ту ночь.       Несколькими крюге больше, чем обычная стоимость развлечений с проституткой — вот цена невинности, которую Инеж берегла для своей родственной души.       Напрасно, глупая-глупая Инеж. Кажется, твоя небесная оболочка оборвалась раньше, чем положено, и святые не смогли уберечь тебя от неправильных людей.       И неправильных, грубых, выворачивающих наизнанку касаний.       В те мгновения она будто умирала и возрождалась снова, ведомая отчаянием и выжигающей организм изнутри надеждой. Надеждой, что прекрасный принц всё-таки выйдет из туманной завесы и заберёт её из этого ада. Но дни шли, сменяя один другой, а принц задерживался.       Непозволительно долго.       Может, всему виной оказалось знакомство с Казом, произошедшее скомканно, непонятно и смазанно. Как если бы художник, кропотливо вырисовывающий картину, резкими и неровными, тёмными мазками закрасил холст в порыве ярости — так и Инеж, осознавшая, что шансы на спасение утекают сквозь пальцы, с неведомой злостью вцепилась взглядом в сгорбленную, выточенную из камня и металла фигуру парня, стоявшего напротив Танте Хелен. Взгляд-мазок, взгляд-мазок, взгляд-мазок — нервно и прерывисто, с бьющимся в груди испугом и не дающей покоя мыслью: «Что будет, если она заметит?..»       Я могу помочь тебе.       Но сначала помоги мне. Сбежать из преисподней, пахнущей дешёвыми маслами и шуршащей поддельными тканями. Начать все заново. Забыть чёртов кошмар, что длится уже больше года.       Помоги мне. Помоги мне. Помоги.       А может, дело вовсе не в рассказе матери, дрянном «Зверинце» и их первой встрече. Может, все возникло из одного-единственного ощущения, которое разрубило привычный мир Инеж на неровные, неполноценные части. Жжение шрама на шее. Покалывание в области левого запястья, усеянного родинками. Острая, пронзающая боль в лодыжке, украшенной родимым пятном.       И все это — после появления Бреккера в её жизни.       Инеж не знает, когда именно это началось. Но, видят святые, тепло в груди, которое давно должно было уничтожиться под натиском ожесточающих обстоятельств, продолжало расти, превращаясь в огненный шар. Вера в лучшее роилась внутри, вышибая почву из-под ног и выбивая из сознания желание сдаться и отказаться от мечты стать по-настоящему счастливой. По-настоящему любимой и любящей.       Инеж всерьёз не знает, когда именно это началось. Но надежда на то, что её соулмейт близко, полоснула по израненной душе, как спичка по луже бензина.       Может, ей не мерещится, и отметины и вправду горят? Может, святые про неё не забыли?       Может, её предначертанный действительно рядом?