Don't go home without me

Эдди никогда не признавал эту идею родственных душ. Сначала нет. Потом он ненадолго передумал. Всего на несколько дней. После Векны он вернулся к насмешкам над этой концепцией. Он оглянулся на тот краткий миг, когда принял эту идею, даже увлёкся ей. Слова на его запястье всё ещё невероятно пугали, но он ни в коей мере не жалел о том, что принял всё это вместе со Стивом Харрингтоном. Он понял, почему судьба связала их вместе, даже если она собиралась обломать их, заставив его умереть до того, как у них появился шанс полюбить друг друга. Он вернулся к жизни без метки души, но всё ещё без ума от Стива. Он полагал, что наличие души не так уж важно, если он может любить так же, как прежде. Судьба, конечно, не планировала его возвращения, но он не собирался позволять навязанной татуировке диктовать ему, с кем проводить свою жизнь. Возможно, было ещё рано говорить об этом. Они едва ли провели вместе четыре месяца. Но, даже до всей этой ситуации с Изнанкой, он всегда был очарован Стивом. Что-то было всегда. А Эдди… что ж, у него в жизни было не так уж много хорошего. И он не собирался в ближайшее время позволить исчезнуть лучшему, что с ним происходило. Стив крепко спал рядом с ним — кажется, впервые за несколько недель. Обычно Эдди в это время тоже уже спал, но он не мог устоять перед возможностью посмотреть на то, каким умиротворённым был его парень. Он заслужил это, заслужил отдохнуть без кошмаров или воспоминаний о том, что случилось с ним, и с ними обоими. Потребовалась примерно неделя беспрерывных кошмаров, чтобы Стив сломался и, рыдая у него на груди, рассказал ему… буквально всё. Его отношения с родителями, его страхи по поводу любви из-за отношений с Нэнси, его опыт на российской базе — это, вероятно, напугало Эдди больше всего. Ему не нравилась мысль о том, что Стив был в этом месте, мысль о том, что он сам жил своей обычной жизнью, пока его родственная душа так ужасно страдала под торговым центром. Ему казалось, что он должен был это почувствовать. Но, вообще-то, он никогда по-настоящему не понимал этой связи. В любом случае, Эдди его слушал. И это всё вроде как-то отключилось. Упрямство Стива, его страх быть обузой, его желание заботиться обо всех остальных, а не о себе. Он хотел быть нужным и хотел забыться. Но ему больше не нужно было этого делать. Не рядом с Эдди — теперь они были друг у друга. Его парень признался, что не привык быть таким открытым, но он пытался. Эдди гордился им за это. Его запястье слегка заныло при мысли о том, что Стив проходит через это в одиночку. ...У него болело запястье. Эдди отвёл взгляд от Стива и посмотрел на своё запястье — как раз вовремя, чтобы ощутить слабое царапанье. Не так уж сильно отличается от набивания татуировки. А затем последовал очень сильный ожог. В этот момент Стив резко сел рядом с ним, схватившись за собственное запястье. — Что за хрень… Эдди не был уверен в том, кто из них это сказал. Он сел рядом со Стивом, и они приложили свои руки друг к другу. Он чувствовал, как слова царапают его кожу — он был уверен, что в детстве это не было так больно. Судя по тому, как Стив сжимал кулаки, он испытывал нечто подобное. Эдди прижался к нему чуть сильнее, со страхом наблюдая за происходящим. Потому что Эдди умер, и их метки души исчезли вместе с этим. Что, если это разорвёт их связь друг с другом? Что, если появится совершенно новый почерк, принадлежащий кому-то другому, а не Стиву Харрингтону? Он увидел, как Стив посмотрел на него, увидел беспокойство, отразившееся в его глазах. — Я люблю тебя, — сказал ему Стив. — И нахуй то, что написано на метке. Довольно серьёзное чувство для того, кто так безоговорочно верил в родственные души. Эдди слабо улыбнулся: — Нахуй то, что написано на метке, — согласился он, и они оба повернулись, глядя на свои запястья. Он не отрывал от него глаз. Слова начали проявляться. В комнате воцарилась тишина. До тех пор, пока Стив с облегчением не всхлипнул рядом с ним, и Эдди полностью разделял его чувства. Потому что слова, начавшие складываться на его запястье, были написаны невероятно знакомым почерком. Несмотря на его смерть, несмотря на то, сколько времени потребовалось, чтобы метка вернулась — а он даже не знал, что такое возможно, — они всё ещё оставались родственными душами. Эдди даже не успел толком разглядеть слова, как Стив рванулся к нему, в момент оказавшись у него на коленях, и поцеловал его, затаив дыхание.

***

Намного позже, когда они оба осознали взаимное облегчение и радость от сложившейся ситуации, Эдди пошёл принести Стиву воды. Когда он вернулся, Стив лежал на кровати и держал руку перед лицом, уставившись на свою метку души. Эдди подтолкнул его стаканом. — Пей, — велел он, и Стив приподнялся на локте и взял стакан. — Как ты себя чувствуешь? Стив сделал глоток и вернул стакан: — Болит. — Ещё бы, — фыркнул Эдди, отставляя его в сторону. — Ты действительно слишком увлёкся, Стив. Стив легонько шлёпнул его по руке: — Да не в этом смысле, придурок. Ну, вроде как. Я имел в виду своё запястье. Оно болит. Когда он снова упал на спину, Эдди лёг рядом с ним и поднял руку так, чтобы она была рядом с рукой Стива. Его запястье тоже немного болело, но ему было всё равно. Какое это имело значение? Судьба каким-то образом даровала ему ещё одно благословение в виде того, что Стив остался его родственной душой. После этого он обдумал идею начать верить в судьбу. Наконец, он посмотрел на свои слова. Ты, я, и конец света, да? Что ж. Это было немного лучше, чем в прошлый раз, но всё равно так же зловеще. Почему-то Эдди даже не был удивлён. Поскольку Векна всё ещё был жив, а Одиннадцать и Уилл сообщили им, что битва, похоже, не закончена, Эдди предполагал, что им двоим предстоит ещё одна схватка со смертью, которая рано или поздно произойдёт. Тем не менее, это казалось… немного более позитивным. По крайней мере, что бы ни случилось, похоже, они будут вместе. Он взглянул на запястье Стива, на его метку и сразу же ухмыльнулся. Я бы предпочёл провести одну жизнь с тобой, чем встретить все эпохи мира в одиночестве. Стив, естественно, ничего не понявший, мило улыбался. — Это очень романтичные последние слова, Эдди Мансон. Я мог бы даже подразнить тебя по этому поводу. Эдди усмехнулся: — Дразни Толкина, это его слова. Стив повернулся, чтобы посмотреть на него: — Что? — Это цитата, — сказал Эдди, ухмыляясь. — Из «Властелина колец». — Что… — Я процитирую «Властелина колец» в качестве своих последних слов? — Эдди рассмеялся, особенно когда Стив бросил на него полный ужаса взгляд. — Я чертовски крут, чувак. Стив застонал, замахиваясь на него: — У меня на коже навсегда останется эта ботанская цитата? Ты издеваешься? Эдди взял его за запястье и легонько поцеловал: — Но это не неправда, Харрингтон. Раздражение Стива исчезло, выражение лица смягчилось, и он тихо вздохнул. Забрав свою руку, он наклонился вперёд, чтобы поцеловать его, после чего взял Эдди за запястье и тоже посмотрел на надпись там. Он вздохнул: — Немного зловеще. Эдди кивнул: — Хотя не так душераздирающе. Не так уж плохо умереть рядом с тобой. — Придурок. Эдди фыркнул, наклонился и толкнул Стива обратно на кровать. Он навис над ним, покрывая лёгкими поцелуями его шею и подбородок: — Думаю, это означает только то, что мы должны максимально использовать время, которое у нас сейчас есть. И я планирую полностью воспользоваться этой ситуацией, родственная душа. — О нет, — саркастически сказал Стив. — И как же я с этим справлюсь? Эдди поднял его и снова обнял.

***

Из-за своих травм и общего беспокойства за его безопасность, Эдди немного опоздал с выпуском. Но главным было то, что он закончил школу. Он двигался в правильном направлении. Жаль, что он не смог показать фак всей школе. Он отправился за своим дипломом с небольшой компанией. Конечно, там был Стив, который в основном следил, чтобы дети — Дастин, Майк и Лукас — не бегали вокруг и не аплодировали, чтобы компенсировать отсутствие церемонии. Робин и Нэнси тоже пошли. И, конечно, его дядя Уэйн. Дядя крепко обнял его и сказал, что он им очень гордится. После этого у них состоялся долгий разговор о будущем, и у Эдди не хватило духу сказать ему, что, несмотря на то, что всё понемногу налаживается, у него есть большие сомнения, что ему ещё долго жить в этом мире. Хотя ради Уэйна он был готов притвориться оптимистом. Эдди сам не осознавал, как много дядя для него значил, пока вся эта хрень не вылезла наружу. Он больше не будет принимать его как должное. К большому неодобрению Стива — позже Эдди загладит свою вину, Стив знал это — они устроили праздничную вечеринку в резиденции Харрингтонов. Это был самый большой дом, куда они все могли прийти, и, поскольку они планировали кампанию ДнД, которая должна была продлиться все выходные, лучшего места для её проведения просто не было. Единственным его поводом для беспокойства были Гаррет, Джефф и Грант, и то, что они подумают о выбранном им месте проведения. К счастью, Робин пригрозила им ещё до того, как они подошли к двери, когда услышала, как они бормочут о «короле Стиве». Они ещё больше остыли, когда Эдди крепко поцеловал Стива у них на глазах, просто чтобы показать, в чём заключается его преданность. Стив, к счастью, всё это время ничего не понимал. Следующие два дня в доме Харрингтонов находились его ближайшие друзья и приятные ему люди, поскольку большинство из них — за исключением Эл, Макс, Стива и Нэнси — играли в кампанию, которую он начал писать с тех пор, как застрял в больнице. Джонатан, Робин и Аргайл были отличными новичками, а Уилл, как и обещал Майк, оказался опытным игроком, и его было приятно мучить во время игры. Он мог притворяться, что всё нормально, пока они сидели все вместе, счастливые и расслабленные. Эдди мог притвориться, что не замечает, как рука Уилла время от времени взлетает к затылку, или то, что Эл не раз вытирала нос от крови. Векна не был побеждён. Но сейчас у него было всё это. Его друзья, его любимые. Его родственная душа. Он посмотрел на Стива во время перерыва в игре и увидел, что его парень наблюдает за ним с самой нежной улыбкой. И он понял, как ему повезло. Что бы ни случилось дальше, они встретят это все вместе. И Эдди справится со всем, что преподнесёт ему жизнь.