Don't go home without me

Прошёл месяц. Эдди наконец выписали из больницы. Его имя было очищено, и большинство жителей Хокинса поверили в его невиновность и начали возводить его в ранг своего рода мученика. Стив видел, что его парень — Боже, он не мог поверить, что теперь может так говорить — был этим не очень доволен. Он признался ему, что, несмотря на то, что какая-то его часть всегда хотела, чтобы его обожали, на самом деле он не хотел, чтобы его считали чем-то бо́льшим, чем он был на самом деле. Он хотел, чтобы люди любили его таким, какой он есть. Фальшивая история, придуманная правительственными агентами, создавала ложное впечатление о его героизме, и Эдди тошнило от этого. Один раз Стив напомнил Эдди, что он действительно герой. Эдди огрызнулся в ответ, сказав, что готов умереть за него и за их друзей, а не за город, который с радостью плевал бы на его могилу только потому, что этого потребовал какой-то спортсмен. Стив не мог с этим поспорить. Конспиративное жилище, которое они нашли для Эдди, находилось недалеко от озера Влюблённых, на частной дороге, которую Стив никогда раньше не замечал. Она значилась как «Частная собственность», о чём табличка на въезде угрожающе сообщала всем, кто осмелился бы вторгнуться на территорию. Сперва агент, который приехал за Эдди — довольно кроткий на вид мужчина по имени Берт, — сказал Стиву, что ему запрещено ехать с ними на конечную локацию. Эдди показал ему средний палец и отказался покидать больницу, пока он не позволил Стиву поехать с ними. Это было мило и ненужно. Стив предпочёл бы вцепиться в Эдди и рисковать проблемами с законом, чем выпустить его из виду слишком надолго. Кроме того, его пытали русские, когда он был в костюме моряка. Он мог справиться с кем-то, кто был тощим и на пять дюймов ниже его. Безопасный дом был внушительных размеров, отметил Стив, когда они, наконец, приехали, прихватив с собой совсем немного вещей. Две спальни, две ванные комнаты, просторная гостиная и хорошая кухня. Эдди спросил, почему ему позволили остаться здесь, и Берту пришлось объяснять — в пятый раз, — что это не наказание. Конспиративная квартира нужна не потому, что он подозреваемый или преступник, а просто для того, чтобы держать его подальше от толпы, пока не появятся более интересные новости, которые переключат внимание жителей города. По-видимому, реального срока у этого не было. В этом конкретном месте явно годами никто не останавливался. Берт оставил им два ключа и напомнил никому не говорить, где они. Естественно, как только он ушёл, Эдди связался по рации с Дастином и сообщил ему точное местоположение. — Можно мне прийти сейчас? — взволнованно спросил Дастин, и Стив смог расслышать улыбку в его голосе. Наступила пауза. Стив посмотрел на Эдди и увидел, что он смотрит на него с очень задумчивым выражением лица. Через мгновение Эдди нажал на кнопку и ответил: — Может, лучше отложить это на день или два, чувак. — Почему? — Честно говоря, — вздохнул Эдди, — я только что выписался из больницы и вроде как хочу хоть раз без помех пообжиматься с твоей няней. Стив издал протестующий звук и услышал, как Дастин поперхнулся в рацию. — Мне не нужно было этого знать, чувак, — заныл Дастин. — Ладно. Неважно. Сообщи мне, когда можно будет безопасно приближаться к резиденции Мансон-Харрингтон. Стив нахмурился: — Почему твоё имя первым? Опять? Эдди проигнорировал его: — Да, спасибо, Хендерсон. Конец связи. Он отключил рацию и отбросил её в сторону, немедленно поворачиваясь к Стиву. На мгновение Стив повторил его слова. Хоть раз без помех. Это было правдой. С самого начала они никогда не оставались совсем одни. В Изнанке Нэнси и Робин всегда были рядом. Когда они вернулись к нему домой, где он приходил в себя, все дети были внизу. Единственный раз, когда они остались вдвоём — это когда все остальные ушли за оружием, и даже тогда их «момент» был прерван Дастином, который ворвался, чтобы сообщить им о своём возвращении. В больнице они всегда рисковали, что кто-нибудь войдёт. Они никогда не оставались наедине больше часа, и дверь в палату почти всегда была открыта, чтобы медсёстры могли заходить и проверять, как Эдди идёт на поправку. Он быстро выздоравливал. Теперь у них были одинаковые шрамы, над которыми они оба смеялись, несмотря на всё произошедшее. У Эдди ран было больше, чем у него, и его восстановление занимало больше времени. Но в целом у него всё было хорошо. И он был прав. Сейчас, впервые с тех пор, как всё это началось, они были совершенно одни, и могли не опасаться, что кто-нибудь им помешает. Они несколько секунд смотрели друг на друга. А затем Стив рванулся к нему, сокращая расстояние между ними. Он не собирался терять ни секунды рядом с Эдди Мансоном. Только не опять.

***

После двух дней, когда он только и делал, что целовался, его губы стали сухими и потрескавшимися. Он не помнил, когда в последний раз был так сосредоточен только на поцелуях. Но ни один из них не был готов двигаться дальше, учитывая раны Эдди, его психическое состояние, неопытность Стива и ночные кошмары. Отсутствие давления было приятным, а присутствие Эдди успокаивало. Дети пришли, как только Эдди сообщил Дастину, что всё чисто, чем окончательно вывел парня из себя и заработал несколько неприязненных комментариев Майка на заднем плане. Они так и были надоедливыми сопляками. Дастин появился у них буквально через час, и он определённо был не один. Нет, он, похоже, привёл с собой… вообще всех. Эл, Майк и Лукас первыми появились вслед за ним, причем Эл подошла прямо к Эдди и прижала руку к его голове в какой-то странной форме утешения, которую Стив не понял. Разумеется, что это Нэнси и Робин привезли их сюда — как и Джонатан с Аргайлом, которые привезли с собой Уилла и Макс. Макс заковыляла к двери, Аргайл следовал за ней, на случай, если она упадёт. С тех пор, как Макс начала заниматься физиотерапией, она была решительно настроена оставаться независимой в движении, но это не означало, что ей время от времени не нужна была помощь. Стив был бы лицемером, если бы отчитал её за то, что она не просила о ней. Однако она улыбнулась ему, проходя мимо. Стиву нравилась эта связь, которая установилась между ними, несмотря на все остальные проблемы. — Что ж, полный зал, — сказал Стив, когда Джонатан закрыл за собой дверь, войдя последним. Эдди рассмеялся и направился на кухню — за ним по пятам следовала вереница детей. — Не будь эгоистом, Харрингтон. Каждый заслуживает немного моего внимания. — Да, Харрингтон, — повторил Майк, ухмыляясь. — Не будь эгоистом. Боже, он ненавидел этого парня. Проходя мимо, Робин сочувственно похлопала его по плечу: — Не злись на него слишком сильно. Совершенно очевидно, что он просто без ума от Эдди. Он всю дорогу вообще не затыкался, говоря о нём. Сидевшая рядом с ней Нэнси согласно хмыкнула: — Почему Эдди встречается со Стивом? Он такой некрутой. Эдди слишком крут для него, — передразнила она гнусавым тоном. Да. Майка он определённо любил меньше всех. Нэнси и Робин улыбнулись ему, проходя мимо, а Стив задержался в дверях, просто наблюдая. Макс сразу же устроилась, как дома, возле барной стойки, шаря в контейнере, в котором Эдди прятал шоколад, когда думал, что Стив не видит. Эл стояла рядом с ней, прижавшись к её плечу с тёплой улыбкой. Дастин и Лукас уже препирались из-за чего-то, связанного с ДнД, а Майк пристально смотрел на них, как будто оценивал их аргументы. Уилл тихо разговаривал с Эдди. Они сблизились с тех пор, как Уилл и Эл навещали Эдди в больнице — ближе, чем сам Стив когда-либо был с младшим Байерсом. Аргайл, Робин и Нэнси уже рылись в кухонных шкафах. Наверное, это было связано с едой. — Это как семья, да? Стив повернул голову, чтобы посмотреть на Джонатана, который наблюдал за всеми с такой же нежностью. — Запутанная семья, — сказал Стив, и Джонатан усмехнулся: — Да. Хотя я бы не поменял бы ни одного из них, верно? Стив снова оглянулся на них. Эдди поймал его взгляд и ухмыльнулся. — Не-а, — согласился Стив. — Ни за что на свете.

***

Прошло два месяца. Это было похоже на затишье перед бурей. Никакие поцелуи и объятия в постели не могли по-настоящему отвлечь Стива от того факта, что жизнь просто должна продолжаться, несмотря на всё, через что они прошли. Он вернулся на работу в «Family Video» — в основном один, потому что Робин сосредоточилась на учёбе, чтобы закончить школу, — и дети тоже вернулись в школу, пытаясь наверстать упущенное. Он проводил почти весь день, глядя на пустую парковку и позволяя мыслям блуждать. Это было опасно. Если бы он позволил себе слишком много думать, он бы вспомнил всё то, что так усердно пытался забыть. Его пальцы всё ещё скользили по запястью, несмотря на отсутствие там слов, и это каждый раз вызывало боль в груди. Он знал, что Эдди в порядке — вероятно, читает, лёжа на кровати, или пытается приготовить что-нибудь отличающееся от лапши быстрого приготовления или консервированного супа. Но отсутствие метки души всё ещё заставляло его чувствовать холод — как будто что-то внутри него сломалось в тот момент, когда Эдди умер, как бы быстро это не прошло. Звякнул колокольчик над дверью, и Стив поднял глаза от запястья, собираясь произнести стандартное приветствие, когда увидел, что это всего лишь Макс. Он улыбнулся ей, пока не увидел выражение её лица: широко раскрытые глаза и дрожащие губы. Мэйфилд была одной из самых сильных девушек, которых он знал, и, несмотря на всё, через что ей пришлось пройти, она никогда по-настоящему не ломалась. До этой самой секунды. Похоже, оказалось достаточно обеспокоенного взгляда Стива, чтобы Макс рухнула на колени и разрыдалась. Стив торопливо вышел из-за прилавка, повесил на дверь табличку с надписью «закрыто» и запер её. Он наклонился над Макс, помогая ей встать на ноги, и повёл её в комнату отдыха. Макс прижалась к нему, рыдая у него на груди, пока они, прихрамывая, проходили через зал. Она практически рухнула на диван, едва оказавшись рядом, и Стив опустился перед ней на колени, убирая волосы с её лица. — Что тебе нужно? — спросил он. — Вода? Чипсы? Полусгнившее яблоко, про которое Кевин забыл на неделю? Она слабо рассмеялась сквозь слёзы: — Просто останься здесь, пожалуйста. — Хорошо, я прямо здесь. Макс взяла его за руку и замедлила дыхание, пока Стив терпеливо ждал, сев на пол и устраиваясь поудобнее. Она взяла себя в руки удивительно быстро, и Стив был уверен, что это не очень хорошо для кого-то столь юного. В конце концов, её всхлипы стихли, и она просто несколько раз судорожно вздохнула. Она ещё раз сжала его руку, прежде чем отпустить её. — Прости. Я не хотела… я не собиралась плакать. Мне просто нужно было поговорить. Стив пожал плечами: — Не нужно извиняться. Тебе явно не помешает ещё несколько срывов. — Спасибо, Стив. Тебе нравится видеть нас несчастными, я запомню это. — Заткнись, Мэйфилд, — усмехнулся Стив, слегка подтолкнув её локтем. Она улыбнулась, сделав ещё несколько глубоких вдохов. В конце концов, она спросила: — Тебе когда-нибудь снился Векна? Ох. Да, Стиву следовало этого ожидать. Особенно потому, что Векна был частой причиной его ночных кошмаров. Он не видел Векну в его настоящем виде в своём трансе — тогда он не знал, как выглядит это присутствие зла, пока он, Робин и Нэнси не столкнулись с ним лицом к лицу в Изнанке. Но он знал, что чувствовал в своём уме, эту дрожь в затылке и чувство страха, сопровождающее его. Он помнил своё проклятие, и то, что оно показало ему самым жестоким из всех возможных способов. Стив чувствовал это каждую ночь. Холод, как будто за ним наблюдали. У Векны были лица тех, кого он обожал и кем дорожил, когда уничтожал его. Чаще всего он просыпался с криком, но Эдди обнимал его, шепча ему на ухо утешительные слова. — Да, — в конце концов ответил Стив. — Постоянно. Макс немного успокоилась, явно выдохнув с облегчением. Стив был уверен, что в солидарности что-то есть — в осознании того, что есть кто-то, кто точно понимает, через что она проходит. Он тоже это чувствовал, когда смотрел на неё. — И что ты делаешь? Стив вздохнул: — Просыпаюсь. Рыдаю в плечо Эдди. И снова засыпаю. Макс нахмурилась: — А что потом? — Просыпаюсь и продолжаю жить своей жизнью. — Как? — потребовала Макс. — Как ты можешь просто… вести себя так, словно ничего не происходит? — Не знаю, — признался Стив, улыбаясь. — Просто берёшь и делаешь. — А что, если я не смогу? — Ты сможешь, — сказал Стив, наклоняясь вперёд, чтобы снова взять её за руку. — Ты уже это делаешь. Каждый день ты просыпаешься, идёшь в школу и занимаешься всем этим повседневным дерьмом. Каждый день ты ходишь на физиотерапию, чтобы вылечить свою ногу. Каждый день ты тусуешься со своими друзьями и смеёшься. Всё продолжается. Макс покачала головой: — Но каждую ночь… — Ты можешь позвонить мне, ты же знаешь? — перебил её Стив. — Если ты проснёшься, если всего этого будет слишком много. Позвони на телефон конспиративного дома. Мы можем поговорить, я могу приехать за тобой. Всё, что тебе нужно. Тебе не обязательно иметь дело с реальностью в одиночку. Я знаю, что я этого не могу. Она уставилась на него. Затем она спросила: — Он помогает? Когда ночью слишком много всего? — Он всё время помогает, — сказал ей Стив. — А я помогаю ему. — Потому что вы родственные души. — Потому что мы заботимся друг о друге, — поправил он её, стараясь не показать, как его задело напоминание о родственных душах. — Мы заботимся о тебе. Лукас заботится о тебе. Роб и Нэнси. Дастин, Эрика, Эл, Уилл, Майк. Думаю, что именно так ты и ведёшь себя на самом деле. Ты позволяешь людям быть рядом. Она усмехнулась: — Ты раньше никогда так не делал. Ты тянул всё бремя в одиночку. — Иногда я до сих пор так делаю. Но я стараюсь. Между ними повисла тишина, и Макс закрыла глаза. Вскоре она встала и ушла, быстро обняв его напоследок, прежде чем снова отправиться к Лукасу. Стиву оставалось только смотреть, как она уходит, и надеяться, что она обратится к кому-нибудь за помощью, когда будет в ней нуждаться. И когда той ночью она позвонила им домой с просьбой прокатиться, Стив схватил ключи, поцеловал спящего Эдди в лоб и просто понадеялся, что сможет помочь Макс с её исцелением.

***

Стив был под кайфом. Он не был уверен, кого в этом винить — Эдди, Джонатана или Аргайла. На самом деле, возможно, они все сговорились против него в попытке заставить его расслабиться. Они вчетвером сидели на кухне, передавая по кругу косяк. А потом ещё один. Стив не курил травку со средней школы, и его терпимое отношение к наркотикам было абсолютно испорчено тем опытом с русской сывороткой правды или что там, блядь, ему вкололи. Тем не менее, Эдди сейчас выглядел более расслабленным, чем за все прошедшие месяцы, и Стив не хотел всё портить, изображая зануду. Оглядываясь назад — это, вероятно, было не лучшим решением. Под кайфом он всегда болтал, не думая. И сегодняшний вечер не стал исключением. Эдди и Аргайл сидели в другом конце комнаты, между ними лежали книги по ДнД, пока Эдди пытался объяснить историю… чего-то, и сюжет своей последней кампании. Он уже как-то пытался рассказать это всё Стиву, но его растерянный и пустой взгляд, похоже, только настроил Эдди на поцелуи. Вероятно, было проще поговорить об этом с Аргайлом. И, честно говоря, он выглядел искренне очарованным тем, о чём рассказывал Эдди. И… его парень выглядел таким симпатичным. Это, конечно, не было новым открытием. Он всегда считал Эдди привлекательным. Но теперь это становилось… чем-то бо́льшим. Иногда он не мог делать ничего другого, кроме как думать об Эдди — думать о том, сколько в нём тепла, о том, как он обожает звук его смеха или тает при виде его улыбки. Он терялся в мыслях о том, как его парень обнимал его, лениво целовал и рассказывал о каких-нибудь книгах или фильмах просто потому, что знал, что Стиву нравится звук его голоса. Даже сейчас, когда Стив не мог разобрать, что он говорит, он был совершенно очарован им. Без всякого сомнения, наркотики сломали его умение сдерживаться и сделали его невероятно очевидным — судя по дразнящим ухмылкам, которые Эдди то и дело бросал в его сторону. — Почему он такой горячий? — громко заскулил Стив и завалился набок, положив голову на плечо приятеля. Джонатан Байерс сидел рядом с ним, время от времени тихо над чем-то посмеиваясь и, похоже, вполне довольный тем, что сидит молча и не мешает Стиву пялиться. Однако он вздрогнул, когда голова Стива опустилась на его плечо. — Привет, Стив, — сказал он блаженным голосом. — Это нечестно, — пробормотал Стив. — Ты посмотри на него. Он почувствовал, как Джонатан повернул голову, чтобы посмотреть через комнату. Он хмыкнул: — Я предпочитаю своего собственного парня. Без обид. Взгляд Стива сместился с Эдди на Аргайла. Он ему тоже очень нравился. Хотя у них не было абсолютно ничего общего, и они едва успели полноценно пообщаться. Но пару недель назад Стив оказался на грани срыва, пытаясь помешать Майку и Дастину порвать друг друга на части. Он чувствовал себя неуютно, как в тумане — он был слишком, блядь, перегружен. Следующее, что он осознал — как незнакомые руки обхватили его и потянули в сидячее положение. Он весьма удивился, увидев напротив себя Аргайла, смотрящего на него в ответ и объясняющего технику дыхания, которой он не знал. Он сидел рядом с ним до тех пор, пока Эдди не увидел неважное состояние Стива, и не взял всё на себя, но и после этого Аргайл периодически невзначай проверял его. «Беспокойство — это жуткая хрень, — сказал он, когда Стив спросил его об этом. — Но у тебя всё получится, чувак». — У Аргайла красивые волосы. Джонатан рассмеялся: — Да. Я тоже так думаю. — Вы давно вместе? — Не знаю. Месяцы? Почти год? Не помню. Это было справедливо. Он тоже не мог вспомнить, когда они с Эдди решили быть вместе. Честно говоря, он не думал, что они вообще это решали. Стив как-то услышал, как Эдди назвал Стива своим партнёром в разговоре с Уэйном и… так оно и было. Несколько дней спустя, когда они оба были измотаны после очередной ночи кошмарных снов, Стив спросил его об этом, на что Эдди фыркнул и сказал «как будто я стал бы делить тебя, Харрингтон». И с тех пор… что ж, он не мог думать ни о чём другом, кроме того, что даст им эта эксклюзивность, когда они не будут так… эмоционально измотаны. Стив сел и повернулся всем телом к Джонатану, двигаясь с некоторым трудом: — Ты делал это? Джонатан откинул голову на спинку дивана, поднося косяк к губам: — Делал что? — Трахался, — прямо сказал Стив. Его друг довольно сильно закашлялся от этих слов, и поднял руку, несколько раз постучав себя кулаком в грудь. Стив сочувственно похлопал его по спине. — Вы двое там в порядке? — окликнул Эдди. Джонатан отмахнулся: — Порядок, у нас всё нормально! — крикнул он в ответ, после чего повернулся лицом к Стиву и понизил голос: — Господи, чувак. Что за хрень? Стив безразлично моргнул: — Так что? — Ну, типа… — он в замешательстве потёр затылок. — Да, чувак. Конечно. А ты нет? Стив понимал его неверие. В старших классах у него точно не было репутации девственника. Он покачал головой. Джонатан задумчиво оглядел его, прежде чем передать ему косяк, который Стив взял. — Ну, всё в порядке, — медленно и неуверенно сказал он. — Ты не обязан. Есть… есть такая сексуальность, когда людям просто неинтересно… Стив снова покачал головой: — Нет, я… Я хочу этого. Джонатан поднял бровь: — Может быть, тогда тебе стоит сказать ему об этом? О, Стив собирался ему сказать. Со временем. Эдди, конечно, приводил его в замешательство, но секс — это то, что у Стива получалось лучше всего… получалось, когда он вообще добивался каких-то действий. Единственная проблема заключалась в том, что… раньше он входил в сексуальные ситуации с такой уверенностью, потому что всегда знал, что делает. Быть с Эдди? Парнем? Он ни хрена не понимал. — Как… знаешь… — он сделал ещё одну большую затяжку и вернул косяк обратно, — делать это? Джонатан сделал паузу, прежде чем сказать: — Ты же понимаешь, что у тебя было значительно больше сексуальных партнёров, чем у меня, правда? Он выглядел смущённым выбором темы. Стива, возможно, это волновало бы немного больше, если бы он был трезв. — Я имею в виду с парнем, — поправил он себя. Джонатан бросил косяк в пепельницу, прикрывая рукой покрасневшее лицо: — О, Господи. Я не собираюсь разговаривать о сексе со Стивом Харрингтоном. Что я употреблял? Стив потряс его за руку, снова заскулив для пущей убедительности: — Давай, чувак. Мы же как… почти как бывшие. — Да уж… — Джонатан сделал паузу и глубоко вздохнул. Вообще-то он выглядел так, словно был на грани панической атаки. — Хорошо. Во-первых… не забывай о безопасности, хорошо? В смысле, я думаю, что это в любом случае хорошо, но ты действительно должен помнить о безопасности, окей? Я говорю о презервативах и чёртовой тонне смазки, ага? Ты же не хочешь никаких ран, слёз или чего-то подобного. Стив кивнул, сделав мысленную пометку сходить в аптеку при первой же возможности. Джонатан снова потёр лицо, морщась, и, очевидно, готовясь к следующей части разговора: — Итак, ладно… секс. Там есть актив и пассив… Для того, кто не хотел говорить об этом, Джонатан очень скрупулёзно подошёл к информации, которую излагал. Стив не был уверен, откуда Джонатан всё это узнал — вероятно, от Аргайла, — но он был благодарен. Он знал, что мог бы спросить и Эдди, но… вообще-то… он просто немного нервничал от мысли признаться ему в лицо, как сильно он его хочет. Джонатан говорил о многом. Значения терминов, необходимость подготовки — «Я не шучу, Харрингтон, это важно. Никаких пропусков прелюдии!» Как будто он хотел. Кем он себя возомнил? В конце концов, Джонатан откинулся на спинку стула и сделал большой, тяжёлый вдох. Стив просто наблюдал за ним. — Ты хочешь знать что-нибудь ещё? — спросил Джонатан, уже сворачивая очередной косяк. — Потому что если нет, мне нужно немедленно забыть этот разговор. Стив заколебался, оглядываясь на Эдди и Аргайла. Теперь они оба рисовали, выкрикивая что-то о «классах», чего Стив не понимал. Это было неважно, ему нравилась увлечённость Эдди. Он оглянулся на Джонатана: — Больно? — пробормотал он. Удивительно, но лицо Джонатана смягчилось: — Не-а. Нет, если сделать всё правильно, — заверил он, глянув на двух шумных парней напротив. — В любом случае, не думаю, что он способен причинить тебе боль. И я уверен, что он знает, что делает. Стив улыбнулся и откинул голову назад. Он полагал, что не так уж важно, насколько он неопытен. Он доверял Эдди — и это было всё, что имело значение.

***

Так прошло три месяца. Векна не умер. Это была новейшая информация. Ну, это не было чем-то неожиданным. Уилл и Эл знали это с самого начала, но они не хотели никого беспокоить. Они хотели, чтобы при возвращении в Хокинс никто не переживал за их безопасность, и не хотели, чтобы их чрезмерно опекали. Они собрали всю компанию в конспиративном доме Эдди и сообщили им новости. Эл тут же заверила Макс и Стива, что Векна совершенно точно исчез из их голов и что он, скорее всего, сейчас слишком слаб, чтобы снова подчинить кого-то прямо сейчас, но она хотела, чтобы они все знали о его постоянном присутствии в Изнанке. Эти новости принесли их компании тишину, страх и немного отчаяния. Стив не знал, как с этим справиться. Он был слишком занят, пытаясь стереть выражение лёгкой паники с лица Робин, в тот момент, когда она это услышала. У него не было времени размышлять о том, что он чувствует по поводу сложившейся ситуации. Не сейчас, когда Дастин спрашивал о планах на случай непредвиденных обстоятельств, и не когда Робин тихо всхлипывала ему в плечо позже той ночью, потому что была абсолютно уверена, что всё закончилось и они могут вернуться к нормальной жизни. Она просто хотела поступить в колледж и забыть об этой паранормальной херне, происходящей в Хокинсе. Она просто хотела, чтобы дети перестали проходить через это. Эдди чувствовал себя немногим лучше. Новости о Векне превратили его в параноика. Он постоянно выглядывал из окон, проверяя, как там дети, с беспокойством пялился на Стива, когда ему казалось, что тот выглядит так, будто вот-вот взлетит и разобьётся прямо у него на глазах. Стив успокаивал его, когда мог, но Эдди в основном отмахивался от этого и вообще отвергал все формы утешения. Он даже обвинил Стива в том, что тот нарочно отвлекает сам себя. Что он не может просто выпустить свой страх наружу, потому что думает, что все зависят от него. Возможно, он был прав. Но он ненавидел то, что волнение Эдди за него подрывало их в остальном хорошие отношения — ненавидел то, что Эдди смотрел на него так, словно доводил себя до исступления из-за тревоги за Стива. Ему отчасти казалось, что он должен вернуть обвинение Эдди обратно ему. В конце концов, из них двоих он был не единственным, кто прошёл через дерьмо в Изнанке. Эдди в прямом смысле умер. Он просто не был готов говорить об этом. Он хотел вытащить Эдди из-за этой стены, которой тот отгородился, подбодрить его и вернуть ему… что-то типа нормальности. Помощь другим — это то, что у Стива получалось лучше всего, и его просто убивала собственная неспособность помочь Эдди. Он хотел заставить его улыбнуться хоть на две секунды, хотел, чтобы Эдди понял, что если в этот раз что-то будет не так, он ему скажет. Больше всего ему хотелось сказать Эдди, что он любит его. Потому что он действительно любил его. Это понимание его не поразило, не застало врасплох и не повергло в панику. Однажды он просто посмотрел на Эдди, когда тот страстно и воодушевлённо читал Дастину лекцию о моральных принципах Бильбо Бэггинса, кто бы это ни был, и просто осознал это. Родственные они души или нет — он любил его больше, чем кого-либо до этого. Поэтому ему пришлось придумать план. Сказать Эдди, что он любит его, и сделать его счастливым — и всё это одним махом.

***

Ему пришла в голову мысль, когда он вернулся в дом Харрингтонов — он уже давно не называл его своим домом — забрать кое-какую одежду. В глубине своего гардероба он нашёл форму «Scoops Ahoy» и вспомнил, как Эдди дразнил его по этому поводу. Тогда он был счастлив, хохотал во всё горло и подшучивал над ним так нежно, как только мог. А ещё его, похоже, привлекла идея надеть это на Стива. Привлекательность плюс юмор могли равняться очень радостному признанию в любви. Это стало достаточной мотивацией для Стива, чтобы забрать форму с собой. Он вернулся в их дом с одеждой и купленными продуктами, делая вид, что у него нет никакого плана, спрятанного на дне сумки. Эдди, похоже, понял, что он что-то задумал, но не совсем понимал, что именно. Остаток дня они провели в мире и гармонии, если не считать случайных обеспокоенных взглядов, которые Эдди бросал в его сторону. Когда наступила ночь, они поднялись в свою комнату, и Стив пошёл в ванную, чтобы приготовиться ко сну. Эдди растерянно проводил его взглядом — а почему бы ему не удивляться? Они всегда переодевались в одной комнате — но всё равно отпустил его. Он слегка нахмурил брови, когда Стив взял с собой сумку с одеждой, но опять промолчал. Форма «Scoops Ahoy» по-прежнему сидела на нём идеально, даже носки и дурацкая маленькая шапочка. Его волосы сейчас были не так ухожены, как когда он работал в торговом центре, но он и не стремился к совершенству. Он просто хотел заставить Эдди улыбнуться. И он мог немного опозориться для этого. Он вернулся в их спальню, открыв дверь с ненужным пафосом. — Ахой! — гордо объявил он, входя. — Добро пожаловать на борт корабля «Безопасный дом», сегодня я буду вашим капитаном. Эдди, сидящий на кровати, уставился на него широко раскрытыми глазами, приоткрыв рот от удивления. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы просто что-то сделать. А затем он расхохотался. — Какого хрена, Харрингтон? — спросил он, вытирая уголки глаз. Да, Стив совершенно не возражал, чтобы Эдди смеялся над ним, если от этого он выглядел таким счастливым. — Я же только что сказал. Сегодня я буду твоим капитаном. Ты не слушаешь? Смотри, у меня даже шапка есть. Эдди ухмыльнулся: — Это было в вашем сценарии? — Не знаю, я вообще-то не часто ему следовал, — признался Стив, и развернулся, чтобы покрасоваться. Он ненавидел эту форму, ненавидел некоторые воспоминания, которые она вызывала. Но Эдди смотрел на него со смесью юмора и… чего-то немного более мрачного. Его взгляд оценивающе блуждал по нему, и он встал с кровати, обходя вокруг Стива, чтобы получше рассмотреть его наряд. Стив услышал, как он одобрительно хмыкнул. — Хотел бы я зайти туда, пока ты там работал. Я бы поддался этому влечению к тебе намного раньше, — пробормотал он. Он усмехнулся: — Ну что ж. Я рад, что ты этого не сделал. Сейчас я хочу тебя этим подбодрить. Эдди остановился перед ним, вскинув бровь: — Подбодрить меня? Стив кивнул: — Я знал, что понравлюсь тебе в таком виде. Надеялся, что это тебя порадует. Так что… Лицо Эдди смягчилось. Он посмотрел на него своими, как однажды сказала Робин, «глазами Бэмби». По-видимому, он довольно часто смотрел на него таким взглядом, особенно когда Стив этого не замечал. Было мило, что Эдди так беззастенчиво увлёкся им, и это определённо придавало ему уверенности. Но когда он увидел это своими глазами, ему захотелось упасть в его объятия и растаять под этим нежным взглядом. Эдди коснулся рукой его щеки, чтобы привлечь всё его внимание: — Стив? — Мм? Эдди улыбнулся: — Я люблю тебя. Его мозг отключился. Доверься Эдди, и он полностью перевернёт твой план с ног на голову. …И всё же это было самое лучшее, о чём он только мог просить. Это было всё, чего он хотел. Эдди заключал в себе всё, что ему было нужно в партнёре, в друге, в родственной душе. И он любил его. Эдди любил его. Просто Стива, просто няню. Эдди Мансон выбрал его, чтобы влюбиться. — Это должно было стать моим признанием в любви, — пробормотал Стив. Эдди рассмеялся: — Тогда скажи это в ответ. Стив раздражённо фыркнул, но его отношение было легко угадать по его очевидной радости: — Я люблю тебя, Эдди Мансон. Эдди ухмыльнулся и притянул его к себе в объятия, глубоко целуя. Это было… настойчиво. И заводило сильнее, чем в любой другой раз, когда они целовались. Это только укрепилось, когда он почувствовал, как Эдди осторожно тянет его за низ матросской майки. Стив без колебаний стянул её через голову, прихватив эту нелепую матросскую шапку. Пальцы Эдди скользнули вниз по его груди, и он притянул его другой рукой, чтобы снова поцеловать. Им снова пришлось прерваться, когда Стив тоже потянул Эдди за футболку. Он много раз видел Эдди без рубашки. Весь в шрамах, татуированный, красивый. Но это был единственный раз, когда он чувствовал себя ошеломлённым. — Ты в порядке, милый? — мягко спросил Эдди. — Да. Просто… хочу тебя, — легко признался Стив. — Это ещё одна причина, по которой я надел эту дурацкую форму. Эдди рассмеялся: — Ты бы привлёк меня и в мусорном пакете, Стив. Но спасибо за эстетику. А затем он повернул их и толкнул Стива на кровать. Эдди тут же уселся на него и наклонился прямо к его шее. От таких его поцелуев оставались следы на несколько дней, но это было нормально — раз уж у них не было меток души, они, по крайней мере, могли отмечать принадлежность друг другу другими способами. Эдди прошептал ему на ухо: — Как далеко мы зайдём? Что ж, это был хороший вопрос. Когда Стив забирал эту форму, у него было довольно хорошее представление о том, к чему это в итоге приведёт. И они уже занимались другими вещами — иногда мастурбировали, один минет, от которого Стив чуть не потерял сознание, от того, насколько это было чертовски хорошо. Но это не было постоянным, и они никогда по-настоящему не говорили об этом. Часть его определённо надеялась… надеялась, что его план к этому приведёт. Эдди отстранился, слыша его молчание, и посмотрел на него. — Можем ли мы… можешь ли ты… — Стив сглотнул. — Я хочу, чтобы ты сделал это. Со мной. Для меня. Неважно. Там в сумке есть презервативы и смазка. Эдди на мгновение уставился на него, очевидно, пытаясь понять, есть ли у Стива какие-то сомнения. Стив решительно посмотрел на него в ответ. Он хотел этого — Господи, он не думал, что вообще когда-либо хотел чего-то так же сильно. Чёрт возьми, он и так долго терпел! Целых три месяца! Он вполне имел право хотеть, чтобы его парень трахнул его! Эдди кивнул, запустил пальцы в его волосы и нежно поцеловал его: — Мы будем действовать медленно. — Да, чёрт возьми. Конечно. Всё, что ты захочешь. — Будь осторожен в своих просьбах, Стив. Он целовал его грудь, поглаживая пальцами его кожу, от чего Стив извивался и скулил от нетерпения. Он был уверен, что Эдди даже несколько раз шикнул на него в своей поддразнивающей манере, но Стив был отчаявшимся человеком. Отчаявшимся человеком, влюблённым в того, кто был — нет, кто до сих пор являлся — его второй половинкой. Часть его чувствовала, что он ждал этого всю свою жизнь. Движения Эдди прекратились, и Стив на мгновение повернул голову, чтобы посмотреть на него. Его руки всё ещё лежали на его талии, но он смотрел на него с благоговением. Когда Стив издал небольшой звук замешательства, Эдди потянулся к нему, одной рукой коснувшись его щеки, и прижался к нему лбом. — Ты самое лучшее, что со мной случалось, — прошептал Эдди. Стив улыбнулся, потянувшись, чтобы поцеловать его: — Я люблю тебя, — сказал он. Просто потому, что мог. Эдди поцеловал его — такой мягкий, такой нежный. Всё, чем он не был, но всё, чем он был полон решимости стать для него. — Я люблю тебя, — эхом отозвался он. — Покажи мне, насколько сильно, — с едва заметной усмешкой бросил вызов Стив. И Эдди показал.