Moth to a flame

Недели тянутся долго и муторно, Брендон опять обкладывается сверхурочными, а Даллон после крайней поездки почти не появляется. Сообщение Райана почти три дня остается дамокловым мечом в его телефоне, и когда Брендон собирает себя из лужи тревожной растерянности, в которую он успел превратиться, и отвечает, Росс пишет новое моментально. Они встречаются в каких-то бруклинских ебенях, чтобы сходить в тот самый бар, и Брендон честно собирается держаться униженным и оскорбленным, чтобы получить извинения, но уже издалека, подходя, видит, как Райан одной рукой вжимается в стенку, а другой зажимает нос, из которого натекло уже изрядно крови. Стоически горделивая мина исчезает, и Брендон с выраженной тревогой добегает до этой самой стенки. Черная ветровка Райана влажно блестит, и Брендон на ходу начинает шарить по карманам в поисках салфеток, смятых чеков или чего угодно еще. — Что с тобой? — вместо «привет», и рука ложится Россу на подбородок, чтобы держать голову ровно и не дать запрокинуть ее назад. — Перенюхал, видимо, — смеется Райан, и сквозь сжатые пальцы просачивается еще одна дорожка крови, точно повторяя маршрут по подсохшей багровой корке. — Блядство, — шепчет Брендон и тащит его за руку в бар, где в первую очередь начинает выпрашивать у бармена салфетки. Они сидят молчаливо: Райан выглядит расслабленным, но Ури едва чувствует вжавшиеся в стол побелевшие пальцы, — так его перекрывает волнением. — Не смотри на меня так, будто я умираю, — ворчит Райан гнусаво. Кровь почти не идет, но скрученная турундой салфетка все еще влажная и блестит в приглушенном барном свете. — С учетом того, как ты пропадаешь, я мысленно хороню тебя каждый раз, — мрачновато посмеивается Брендон. Он старательно пытается вернуть себя в омут обиды, но переживания сильнее недовольства. — Слушай, я... — Брендон собирается в кучу и наконец прокручивает в голове все то, что он о Райане слышал. Росс убирает салфетку из носа, затем чистой стирает остатки крови, и теперь, когда он в относительном порядке, Брендон начинает: — Слушай, я не очень тебя понимаю, честно. Сначала ты появляешься на пороге моего дома каждый день, потом пропадаешь, потом появляешься на общей вечеринке и не находишь минуты, чтобы хотя бы поздороваться со мной. Потом ты куда-то меня зовешь, и я... честно говоря, я не знаю, жду ли я повторения цикла или мне пора забить. Я знаю, что ты мне ничего не должен, не хочу строить из себя ревнивую истеричку, но это... — он жует нижнюю губу в сомнении, не ожидав от себя такой искренности: — ...правда неприятно, окей? Я не собираюсь за тобой бегать и ловить тебя, просто собери яйца в кулак и скажи, чего ты от меня, блять, хочешь. Если сначала Райан смотрит на него с легкой улыбкой, будто ему не впервой слушать такого рода претензии, то с каждым новым словом его лицо мрачнеет и даже зрачки едва ли не целиком затмевают радужку (Брендон замечает это даже в полумраке). Он двигает стул ближе и кладет сцепленные замком руки на стол. — Прости, — очень серьезно говорит он и старательно, виновато заглядывает Брендону в глаза. — У меня выдался сложный период. — Да хоть три, — Брендон прерывает зрительный контакт и принимается усердно изучать барную карту, в глубине души понимая, что он не выдержит этот заискивающий взгляд. — Об этом можно, блин, просто написать. Всего пара предложений, от тебя не убудет. Райан делает глубокий вдох, как всякий человек перед важным разговором, и протягивает ладонь вперед, чтобы погладить чужие костяшки для привлечения внимания. — Я знаю, но иногда это... плохо настолько, что я только и могу, что закрыться в четырех стенах и ненавидеть себя. А еще я уезжал. У меня... Брендон наконец встречает его взгляд, вздрагивая от прикосновения. — Я ездил домой, — тише добавляет Райан. — К родителям. Отец... мой отец не самый хороший человек, а еще у него зависимость, и мама... — он прикусывает губу. — В общем, я просто молился, чтобы он не убил ее, пока я не приехал. Я так сильно был занят там, что у меня просто не было возможности позвонить или написать. И вообще я не хотел впутывать тебя в это дерьмо, потому что ты... — вздох. — Ты очень хороший и ты наверняка захотел бы меня поддержать, а я из тех, кто замирает, когда вещи становятся невыносимыми. Поэтому я просто... я правда не хотел тебя впутывать. Брендон внезапно чувствует себя мелочным и глупым. Словно пытаясь исправить высказанное, он в ответ сжимает пальцы Райана и нежно их гладит. — Прости, я не знал, что у тебя... так. Я просто хотел знать, что у тебя была весомая причина. Теперь я знаю, что правда была. Мне даже жаль, что она... была. Райан с усталым вздохом кивает, поднимая взгляд.

***

Спустя три коктейля выясняется, что концерт в баре отменен, и Райан долго извиняется, что вечер идет наперекосяк. Закидывает Брендона идеями, как можно провести остаток времени. Они гуляют по улице с бутылками Modelo и громко смеются. Время на часах ползет к трем после полуночи, и они стоят, отвратительно влажно целуясь, прямо под фонарным столбом. Руки Брендона скользят под черную жилетку Райана, гладят острое подтянутое тело по груди и плечам, и все в этот момент кажется Брендону таким правильным и потрясающим, что в голове почти слезной мольбой крутится «пожалуйста, пусть это никогда не заканчивается». Они доезжают на такси в квартиру Брендона, долго путаются в одежде пьяными движениями и трахаются прямо на диване напротив телевизора. И пока худые пальцы Росса мягко двигаются по коже, пока он сам восхитительно двигается внутри Брендона, пока темнота и привкус алкоголя на языках сводит их обоих с ума, Брендону кажется, что ничего лучше он никогда не испытает. Утром Ури просыпается из-за того, что замерз под тонким пледом, и видит, как Райан кошачьими шагами рыщет по комнате в поисках одежды. — Ты куда? — хрипло спрашивает он, приподнимаясь на локте. — Тшш, спи, — говорит Райан мягко, с легкой хрипотцой. — Я не закончил с родителями. Нужно вернуться. — Ты бы сказал мне, если бы я не проснулся сейчас? — он чешет рукой голую грудь, пытаясь в темноте разглядеть выражение чужого лица. — Конечно, — все так же мягко отвечает Райан. Брендон закрывает глаза на мгновение, чтобы вынести вердикт: — Значит, не сказал бы. — Я бы оставил записку, господи, — огрызается Райан, и вся его ласковая робость исчезает из тона и с лица. — Ладно, — все еще сонный, Брендон решает не разводить скандал с утра пораньше. — Ты надолго? — Пока не знаю, — Росс жмет плечами и застегивает пуговицу на штанах. — Ты равно плохой герой-любовник, — ворчит он в подушку. — Только будь в порядке. Райан поднимает голову и внимательно смотрит на Брендона. — Я всегда в порядке, — кривая усмешка не скрывает откровенного обмана. Брендон слабо улыбается: — Ну разумеется.

***

Ожидаемо, Райан исчезает снова. Брендон старается не думать о нем слишком много, но дни идут, и тоска в его голове охватывает весь напряженный мозг. Однажды утром, закрывая смену и наливая себе пару шотов текилы, он пишет Даллону, и тот отзывается сразу — звонком. — Привет. — Привет. — М-можем поговорить? — Ты пьян? — Д-да. Н-нет. Немного. — Тогда не можем. — Пожалуйста, Даллон. Мне очень нужно. — Заеду к тебе вечером, когда поспишь. Брендон вздыхает, вжимая экран бедного мобильника в щеку. — Конечно. Спасибо.

***

Даллон появляется на его пороге в шесть вечера. Брендон только и успевает, что разлепить глаза да сходить в душ. Он выглядит просто потрясающе: широкая толстовка, чуть влажные из-за осеннего дождя волосы и спокойная улыбка, которую, кажется, с лица стереть может только катастрофа. — Мы будем о Райане говорить? — Даллон что-то настраивает на приставке. — О Райане? Ну... — Брендон вяло морщится. — Не совсем. — О Райане значит, — он пожимает плечами и запускает какую-то игрушку, — Брендон даже не смотрит. — Я просто... — он вздыхает. — Хорошо его знаешь скорее ты. — Что, мальчик снова обещал жениться, но сбежал? — Уикс смеется, пальцами проредив волосы. — Ожидаемо. Брендон хочет возразить, хочет сказать, что в этот раз все было честно и заранее, но вместо этого только спрашивает: — Почему ты приехал? Даллон откладывается джойстик, смеряя Брендона взглядом «ты-же-это-не-серьезно?». — Справедливости ради, я уже отвечал на этот вопрос. И чтобы не ублажать твое эго, назову другую причину: ты мой друг. Друзья, типа, поддерживают друг друга и помогают, когда это нужно. Слышал о таком? Друзья, значит. Брендон долго ищет подходящий вопрос в своей уставшей голове с запутанными мыслями. — Да, предположим, что так. Но... правда, почему ты здесь? Даллон вздыхает, откидывается на спинку дивана и спокойно отвечает: — Ради тебя я здесь, Брен, ради тебя. Тебе очевидно нужно плечо, куда можно поплакаться. Именно поэтому им сегодня буду я. И всегда, видимо. Брендон впитывает легкую горечь, которая сквозит в словах Уикса. Затем кивает. — Это неправильно. — Тогда ты сделал неправильный выбор, когда написал мне. Потому что я бы все равно приехал. — Ты тоже так считаешь? Даллон усмехается. Несколько мгновений молчит, разглядывая Брендона с легким скепсисом. — Я всегда поступаю правильно. — Правильно для других или себя? — В основном для других, — отвечает он, пожимая плечами. — Может, ты и прав. Но я бы ничего не изменил, будь у меня возможность поступить по-другому. Брендон кивает: — Пиво?

***

Брендон обещает себе не ждать, обещает не надеяться хотя бы на смс, но его нутро напряжено до предела, когда Райан не появляется даже на следующей неделе. Их отношения с Даллоном улучшаются: они снова играют в приставку, пьют по вечерам, а сам Уикс приезжает к нему в бар с ноутбуком. Все становится на свои места без Райана, и Брендон наконец позволяет себе не ждать. В какой-то момент он замечает, что Пит игнорирует его сообщения, и снова едет к нему с пакетом пива. Открывает девушка в длинной вентцевской футболке, доходящей ей до колен. — Ага, значит Пит добился своего, — ворчит он неловко, опуская пакет на пол. — Ага, значит Райан опять бросил тебя, — в тон ему передразнивает Меган. — Я так понимаю, я невовремя? — Совсем немного, да, — хмыкает она. — Зачем ты про Райана сказала? — Потому что это очевидно, — язвит она. Брендон переминается с ноги на ногу. — Кто доложил, Даллон? — Что? — Меган фыркает. — Даллон никогда не разводит грязь. — А кто тогда? — Келти Коллинз. Брендон хмыкает, и неприязнь накрывает его с головой. — Я не зайду сегодня, видимо. — Не сегодня, это точно, — Меган поправляет съехавшую с плеча футболку. — Я курьера ждала. — Пит дома? — В душе, — она скрещивает руки на груди. — И он тебя сегодня видеть не хочет. Брендон вздыхает и трет затылок. — Тогда пиво вам. Придумай что угодно. Она поправляет волосы и тоже вздыхает. — Извини. Ничего личного, — Меган поднимает пакет. — Удачи разобраться в себе. — И почему все вокруг так уверены, что мне надо разбираться? — ворчит Брендон, удаляясь.

***

Спустя неделю Брендон настолько пьян, что Даллон везет его к себе. В доме, где живет Уикс, стоит помнить, живет и Райан, но Брендону плевать, потому что он а) пьян, б) слишком устал ждать. Он совсем ненадолго остается один, а потом, просыпаясь, долго лежит на чужой кровати, не в силах подняться. Переступив гордость, Брендон выходит на общую кухню и видит ту, которую лучше бы не видел. — Привет, Келти. — Привет, милый мальчик, — отвечает она с усмешкой, словно не знает его имени, поправляя футболку. В целом, кроме футболки на ней нет ничего, но это ее совсем не стесняет. — Ты что, живешь здесь? — Живу? В этой холостяцкой берлоге? Да никогда, — она морщится. — Меня сюда пригласили на... пижамную вечеринку. Он с сомнением смотрит на нее, не зная, с кем еще помимо Райана она путается. — Райан меня позвал, — говорит Келли. — Конечно. В этот момент перед Брендоном все словно стекленеет. Что же, ему даже не пришлось задавать вопрос напрямую. Все и так становится понятным. Он думал, что надежды умерли, как умерли дурацкие бабочки в его животе, когда он снова закрыл вкладку «Райан» для себя. Но что-то болезненно щелкает, и Брендон хочет только одного — уйти. Но Келти держит нож высоко, и она еще не закончила. — Прости, твой мальчик тебе ничего не сказал? Неудивительно для него. — Он не мой мальчик. И давно он приехал? — он понимает, что за чувство подкатывает: разочарование. Что же, по крайней мере это не болит так, как болело до. — Давно приехал... откуда? Он не уезжал, — Келти растягивает слова с кошачьей ленивой улыбкой на губах. В этот раз она победила. Впрочем, как и в прошлые. Брендон вздыхает. — Детка был в рехабе, — поясняет она. — Он не хотел, но у меня есть свои способы воздействия. Маленький секрет. Брендон в упор не понимает лжи, которой его кормили. — Брендон Ури, тебе мой совет: не тягайся с теми, с кем у тебя не равны силы. Ты не выдержишь Райана, его никто не сможет выдержать. — А ты, значит, можешь? Она улыбается, и ее улыбка вязкая как патока. — С переменным успехом. Но мы тот сорт людей, которые никогда никому не принадлежат, поэтому мы всегда возвращаемся друг к другу. Пусть это будет замкнутый круг, но никто не справляется с Райаном Россом так же хорошо, как я. Если ты строишь ожидания — а ты явно строишь — Райан не твой человек. Нужно уметь терпеть ложь и исчезновения, нужно иметь чертовски толстую кожу, чтобы знать, что он убежит, даже если и вернется потом. Мой тебе совет — найди кого-то другого. Найди себя и держись подальше, чтобы не потерять снова. Ты милый, но Райан тебя сломает. Слушая весь этот монолог, Брендон чувствует тошноту, поднимающуюся к горлу. Он больше не хочет «терпеть» Райана или, черт возьми, Келти. Он больше не хочет играть в игры разума. Он так сильно, блять, заебался. — О, я ничего не строю.

***

Даллон готовит ему яичницу и садится напротив, щелкая суставами. — Ну, чего ты такой хмурый? Брендон ковыряет несчастный желток вилкой и смотрит в стол, пока его костяшки белеют на руке, сжимающей вилку. — Ты ее погнешь, Брен. — Извини. — Господи, да срать мне. Просто скажи, что случилось. Брендон еще некоторое время буравит стол взглядом, а потом с несчастным выражением лица поднимает голову. — Я пересекся с Келти. — Вот блять, — вздыхает Даллон и шумно сербает кофе, тут же осматриваясь по сторонам, словно ища следы ее присутствия. — И что она тебе наплела? Брендон чувствует себя совсем уж неуютно, поэтому прочищает горло и с кислой рожей произносит: — Что, ну, Райан... — Райан, — с мрачным нажимом резюмирует Уикс. — И что там Райан? Ури трет напряженный лоб, щупает переносицу, сжимает вилку, но не может найти якорь реальности, за который можно было бы зацепиться в моменте. Он снова опускает взгляд и тупо пялится в столешницу. Узоры сплетаются между собой причудливыми завитками, как сигаретный дым. Вот лицо клоуна, вот мальчишка, глядящий наверх, воздушный шарик, который... — Брен? — Он здесь? — все так же подавлено уточняет Брендон. Даллон вздыхает и сдается. Оглядывается, встает, проверяя обувь, верхнюю одежду, ключи в ключнице; возвращается обратно, на ходу отрицательно качая головой. На свой кофе он даже больше не смотрит. — Нет, он не здесь. Может, валяется в какой-нибудь луже из-за передоза, — добавляет он, не в силах больше сдерживать издевку. — Ну зачем ты так, — тихо говорит Брендон, снова сжимая несчастную вилку. — Брендон, Райан — наркоман с нестабильной психикой. Никто не знает, что он вычудит в следующий момент. Мне жаль, что ты узнал его. Иногда некоторые его стороны кажутся уж слишком соблазнительными. — Ты даже не понимаешь, о чем говоришь. Даллон смотрит на него как на умственно отсталого, а потом тяжело вздыхает. Снова этот «Ага-понятно-ты-просто-дебил» взгляд. Но еще есть в этом взгляде что-то уязвленное. Он решает, что ему показалось. Брендона окончательно отворачивает от еды, и он двигает симпатичную голубую тарелочку подальше от себя. — Он... он будет в порядке? — собрав в себе последние силы, хрипло спрашивает он, осмелившись наконец взглянуть Даллону в глаза. Даллон возвращается обратно в прихожую и с отвращением перебирает куртки. Серое укороченное пальто вряд ли принадлежит кому-то из парней. — Он никогда не будет в порядке, но всегда будет цел, — гневно потрясая вещицей, говорит он. — Она его таким сделать, ей и расхлебывать. Они долбили вместе, ебались вместе, делали другую хуйню вместе. Им навеки придется завязнуть в том дерьме, которое они натворили. И тебе, и мне, и всем остальным не стоит лезть в эти ебанутые отношения. Брендон сидит, тупо уставившись на Даллона, и наконец кивает. Вряд ли он когда-то слышал, чтобы Даллон так много ругался за такой короткий промежуток времени. Видимо, у него накипело. — Почему ты... Но Даллон его перебивает: — Не почему. Я не дам тебе пройти через то, через что он протащил сам себя. И я не дам ему сломать жизнь и тебе. Мне плевать, как долго мы были друзьями, он свой кредит доверия исчерпал. Они все. Суки. Заебали. Ненавижу. Брендон вздыхает и придвигает к себе тарелку. Он даже не притворяется, что ему хочется есть, он просто потрошит желток вслед за белком, умаляя свою тягу к чему-то разрушительному. — Вы были близки, да? Даллон вешает пальто обратно и устало кивает. Больше он ничего не говорит. Но он о чем-то молчит, хотя Брендон и не собирается допытываться. Даллон никогда не допытывался. Когда Келти через четверть часа спускается вниз по лестнице, он без лишнего велит ей поскорее проваливать, а она только улыбается довольно-довольно; ее улыбка не гаснет, пока она неспешно натягивает ботильоны и застегивает пальто. С ее уходом в лице Даллона что-то совсем разваливается, и он идет в свою комнату, ничего не сказав. Когда Брендон неловко заходит следом, Даллон беспорядочно ищет сигареты, а потом неровными пальцами пытается вытащить одну. Ури сначала мнется, но потом подходит ближе и кладет свои руки на его плечи. — Тише. Давай, вот так, — он берет сигарету из его пачки и осторожно вкладывает Даллону в пальцы. — Все хорошо. Я очень ценю, что ты обо мне так заботишься. — Да неважно, буду я о тебе заботиться или нет, если ты примешь свое собственное, другое решение, — Даллон стучит ему кулаком по голове так, будто это пустая бочка. — Дурацкое решение. Я устал подбирать слова, — и идет на балкон, попутно скидывая пачку на кровать и промахиваясь, отчего она шлепается на пол; он не оборачивается, видимо, не сомневаясь, что Брендон последует за ним. Брендон заходит на балкон следом. Из-за разбитого по пьяни другом Даллона (тоже Райан, как забавно) окна остатки стекла сняли полностью, и на балкон задувал страшный ноябрьский ветер, от которого Брендон не мог спрятаться за тонкой рубашкой. Даллону, кажется, все равно. Он делает затяжку за затяжкой и наконец тушит сигарету, — он уложился за полторы минуты. — Райан разрушает все, к чему прикасается. Людей, вещи, мир. Он — просто большая катастрофа. Он вырывает у тебя душу через кадык и смеется. Для него не существует будущего, потому что он не живет даже в настоящем. Он — таинственный мальчик с глазницами старого ворона, которого приносит северный ливень. Брендон почти напуган этими сравнениями, но не подает виду. Даллон всегда такой спокойный и собранный, а сейчас болезненные и мрачные метафоры срываются с его губ, как слова заветной молитвы. Он словно освобождается от груза, который тяготил его, по всей видимости, годами, и только теперь до Брендона доходит, что он... что он, может быть, он... — Ты любил его, — без эмоций на лице, но с бурлящей лавой внутри говорит он, хотя голос остается бесцветным. Даллон кривится и ведет пальцем по ямке на подоконнике, собирая остатки пыли и пепла. — Было дело. — Пиздец, если честно, — говорит Брендон. — Ага, — он жмет плечами и поворачивается. — Поэтому, блять, не будь как я, — его глаза становятся блестящими от выступивших слез, — не люби его. Господи, люби, пожалуйста, меня. Брендон не удивляется; он даже не пойман в ловушку. Он только улыбается и делает шаг вперед, сокращая расстояние. Гладит Даллона по лицу замерзшими пальцами. — Ладно, — легко соглашается он. — Спасибо, — отвечает Даллон и целует его. Северный ливень прекращается. Мир — больше не сломанная кость.