Уроки литературы.

-Серьезно? Рампо, ты.. Ты сделал это для меня? -Да. О, боже! Неужели, мой глупый По наконец понял, что я делаю это для него, а не ради соперничества и себя. Твои глаза наполнились смешанными эмоциями, радостью, шоком, смущением и еще чем-то, не совсем мне ясным. Твое лицо залилось, будто, краской ярко-красного цвета. Ты не знал, что мне сказать, глядя на тебя мое сердце пропустили удар. Я и сам перестал понимать, что делать, что говорить, и нужно ли? Расслабленная атмосфера так долго оставалась, что я буквально испугался от твоих резких движений. Ты встал из-за стола и, словно за пару секунд, приблизился ко мне. Я не знал, как реагировать, мое сердце забилось чаще от внезапности, а мои узкие глаза раскрылись широко, как только могли, когда ты правой рукой обхватил мою талию, левой же снял мои очки, после прислонив ладонь той руки к моей щеке. Я только хотел что-то сказать, уже и не вспомню, что конкретно, как ты, сделав глубокий вздох, дрожащей ладонью притянул мое лицо к своему, затянув в долгий поцелуй. Моему шоку не было предела, я не знал, что делать, потому я поддался этому сладостному моменту, прикрыв свои и без того ничего не видящие глаза. На тот момент я будто стал гиперчувствительным. Я чувствовал твою руку, держащую мое тело, чувствовал твою ладонь на моей щеке, чувствовал твою примкнувшую ко мне грудную клетку, чувствовал удары твоего сердца, чувствовал твои губы. Ты явно волновался не меньше меня, казалось, ты всю жизнь готовился к этому моменту. Я знал, помимо того, что ты не хочешь отпускать меня, ведь этого момента может и не случится больше, ты боялся его конца, моего осуждения, ты боялся всего, что может произойти, я тебя прекрасно понимал, но не стал отталкивать. Воздух стал кончаться, ты отпрянул от моего лица на пару сантиметров, но вспомнил про личные границы, которые пересек минуту назад, и, приготовившись к моральной казни и извинениям медленно убрал руку с моей талии. -Прости.. Я.. Я.. Я видел, что ты не в состоянии оправдаться, ты опустил свое помрачневшее личико, ожидая самого плохого. -Эдгар, я хочу сказать. -Да?.. Сколько страха было в этом простом вопросе, ты будто никогда в жизни так не пугался, хотя страх преимущественно владел тобой, зачастую. Говорят, для людей самое страшное - неизведанность. Те, кто так говорят абсолютно правы. Ты буквально дрожал, ведь становилось лишь страшнее, покуда ты осознавал всю ситуацию и слышал мое молчание с навязчивой тишиной. Услышать оскорбления от любимого человека, сказанные грубо, не в шутку и в таком случае.. Страшно, очень. Особенно тебе, такому чувствительному, нежному и правильней сказать, не трусливому, а боязливому человеку. Ты начитан о грехах этого мира, ты пишешь о них же, кому, как ни тебе знать все страхи отчаяния и унижения. Видя тебя в таком состоянии, я никак не мог отказать, даже если бы мне было все равно на тебя. А когда твои чувства взаимны, то тем более, мне хотелось, как можно скорее прижать тебя к себе, успокоить, и больше никогда не допускать страха на твоем лице. Я формулировал, как сказать тебе о своих чувствах, описав подробности, как сказать вкратце, как сказать, что не хочу видеть твоей боязливости, как мягче преподнести, как, в конце концов, сказать хоть слово, но вдруг. Я осознал, что своим долгим молчанием я, буквально, пытаю тебя сильнее, чем если бы сказал сразу, что ты мне противен. Нужно было скорее сказать тебе, ведь ты не имел совсем никакой надежды, хотя все наоборот, нежели, чем ты думаешь. И вот, глоток воздуха, короткие слова, что лучше красноречия. -Я люблю тебя, вот, что хочу сказать.