Падре

— Нил Абрам Джостен, ты меня погубишь, — слышу я и чувствую как губы Эндрю снова соприкасаются с моими. Я увидел его чуть больше 2 месяцев назад, когда от скуки зашел на утреннюю проповедь. Я, собственно, не собирался именно на нее, просто хотел посмотреть на церковь изнутри, но мой взгляд упал на Эндрю и уйти я уже не смог. Не знаю, что меня так привлекло в нем — спокойная и размеренная речь с мягкими "р" и округлыми "а", его широкие плечи туго обтянутые сутаной, или секундная заминка в голосе, когда он видел, как я на него смотрю. В тот же день у какого-то мальчика-служки я узнал, как зовут падре. Эндрю. Я катал это имя на языке и думал о том, сможет ли оно проявить румянец на его щеках, если я прошепчу ему его на ухо. Я был на каждой его проповеди за эти 2 месяца и я был безвозвратно влюблен. Стоит ли говорить, что моя влюбленность вылилась в такой жаркий сон, что я проснулся тяжело дыша? Прикрыв веки я увидел янтарные глаза напротив и почувствовал призрак его дыхания на своей шее. Сегодня или никогда. Я решил признаться ему, хотя никакого четкого плана этого признания у меня не было. Все, что я собирался сделать, это прийти в конфессионал и… дальше этого "и" я не мог думать, потому что воображение рисовало мне пылкие признания и страстные поцелуи, навеянные какими-то викторианскими романами о любви. Какое позорище, Нил. Мне кажется, что никто из нас не ожидал, что эта встреча пройдет вот так. Я видел твой густой румянец и это сводило меня с ума. Я просто смотрел, смотрел и смотрел на тебя, а мои голосовые связки отказывались воспроизводить хоть какие-то звуки. Не понимаю, почему твое черное одеяние, призванное вызывать уважение и смирение, во мне вызывало лишь жгучее желание. Я представить не мог, что ты ответишь на мой поцелуй, но ты ответил, и, черт возьми, я запомню это мгновение как одно из самых счастливых в своей жизни. Я приходил в исповедальню еще трижды. Все повторялось примерно по одному сценарию: Эндрю смотрел на меня своими золотистыми глазами, а я сцеловывал свое имя с его губ через крошечное окошко между нами. Мне было этого мало! Я до чертиков хотел Эндрю, но не смотря на то, что и в его глазах я видел это желание, мне было невероятно страшно сделать следующий шаг. К моему удивлению его сделал Эндрю. Сегодня я пришел немного раньше обычного и увидел, как Эндрю проводил меня взглядом до конфессионала. Через некоторое время я услышал его шепот у двери. — Пойдем. Тише! Я выглянул из-за двери, а он молча схватил меня за запястье и торопливо повел за собой. Моя рука под его прикосновением горела огнем. За исповедальней оказался коридор с неглубокими нишами, но, не успев в него зайти, Эндрю свернул в незаметный закуток со ступенями уходящими вверх. Через 3 витка лестницы мы уперлись в массивную деревянную дверь. Втянув меня за собой, он бесшумно прикрыл ее и опустил примитивный кованый засов. Помещение было маленьким и довольно пыльным, справа от двери лестница продолжала уходить вверх, на высоте чуть выше 5 футов начинались узкие стрельчатые окна. — Это лестница на колокольню, здесь нас не потревожат, — торопливо объяснил Эндрю. Он несколько раз шумно вздохнул, а румянец начал заливать его щеки. Мне было чертовски наплевать куда он меня приволок, все, что я мог видеть, это его, не отделенного от меня проклятой перегородкой конфессионала. Подойдя к нему вплотную, я провел пальцами по его челюсти и ниже. Контраст мягкой кожи шеи Эндрю и жесткого края колоратки на мгновение оглушил меня. Мои пальцы продолжили свое движение и я расстегнул этот своеобразный ошейник. Легкая дрожь прошла по телу Эндрю, когда я освободил его шею и приник к ней губами. Его руки обхватили меня и притянули ближе. Я чувствовал его бешеный пульс под своим языком и едва держал себя в руках. Черт! Черт! Черт! Джинсы давно стали мне тесны, но я никуда не собирался торопиться. Вернувшись губами к губам Эндрю, я начал медленно расстегивать бесконечные пуговицы сутаны. Когда я расстегнул уже больше половины, Эндрю нетерпеливо повел плечами, помогая мне сдернуть плотную черную ткань. Я почувствовал, как он расслабился, сбросив последнюю часть своей аскетичной брони. Прислонившись лбом к моему, Эндрю смотрел на меня, не моргая. Зрачок практически перекрыл золотистую радужку, делая его взгляд немного диким и потусторонним. Когда мои руки начали расстегивать его ремень, пальцы Эндрю погрузились в мои волосы, притягивая меня для нового поцелуя. Черт бы меня побрал, если бы утром я знал, как закончится этот день! Брюки и нижнее белье Эндрю упали к его ногам, туда, где темной грудой уже лежала сутана. Он был тверд, и это очевидное свидетельство его желания окончательно сорвало мне крышу. Я взял его в кулак и сделал несколько неторопливых движений. Все тело Эндрю выгнулось мне навстречу, когда я прошептал его имя. Медленно я опустился на колени, не отрывая своих глаз от его. Его лихорадочный румянец уже спустился на шею, как жаль, что я не мог разглядеть это лучше в полутьме исповедальни. Он был просто дьявольски красив, я смотрел на него, кажется, как истовый верующий смотрит на своего бога, с благоговением и восторгом. Взяв его в руку, я провел своим языком от самого его основания до головки. Я повторил это еще несколько раз, а после взял его целиком. Я делал ему минет, а Эндрю наблюдал за мной, дыша сквозь приоткрытые губы. Закатное солнце, проникнув сквозь узкое окно расцвечивало его фигуру багряным и рыжим. Мы оба были так возбуждены, что довести Эндрю до пика было не сложно. — Нил. Нил, я… — сбивчиво проговорил он прикрывая глаза. Я сделал еще пару движений языком, он подался бедрами мне навстречу и стон, сорвавшийся с его губ свел меня с ума. Я даже не заметил, что его пальцы все еще были в моих кудрях, пока он не притянул меня к себе. В мягком и медленном поцелуе я прочел все, что он хотел мне сказать: это был и тихий укор, и благодарность, и обещание, что это не последняя наша встреча.