Оставь свет

Сожалеть наутро могло бы стать плохой привычкой, но Антон, как и в предыдущие разы, сожалел исключительно о том, что уснул за час до будильника. Ещё и не своего: по будильнику поднялся Арсений, шепнул “Рано ещё, спи”, и Антон, практически не приходя в сознание, перевернулся на другой бок и подмял под себя чужую подушку.  Заново он проснулся уже сильно за полдень.  И охренел от происходящего, как говорится, во весь рост. Потому что, ну в смысле, как так-то?.. Не сказать, что Антону совсем уж не доводилось просыпаться в чужих постелях, но чтобы вот так, в два этапа… И в первый раз рядом с ним был Арсений; стоило закрыть глаза – и создавалось полное ощущение, что он и теперь тут, тёплый, сонный, смотрит из-под ресниц, тоже не совсем понимая, что происходит.  А происходило форменное непотребство, с какой стороны ни посмотри. И удивительно, что Макар ещё не оборвал ему телефон на пару с Позом: после коленец, которые Антон выкидывал предыдущим днём, было бы ожидаемо. Но в мессенджере висело всего лишь "Не проеби работу, Казанова” от Макара, – и стикер с сонным котом от неизвестного контакта, легко, впрочем, идентифицируемого по нику.

ШасТунец: ты где? а я где?

Arsdvatri: Я на работе. А ты, надеюсь, у меня дома? Я оставил вторые ключи на кухонном столе, если тебе нужно будет уходить – закрой дверь, пожалуйста, на нижний замок, и брось ключи в почтовый ящик.

ШасТунец: а можно не уходить?

Arsdvatri: Можно не уходить. Я бы не отказался провести с тобой ещё немного времени, о мой любимый диджей :) 

ШасТунец: заявка на победу я хз если честно я только что проснулся пока не помню куда мне надо и во сколько ну то есть во сколько помню поздно следующий сет у меня сегодня ночью  но мама вроде хотела со  мной погулять днём она сюда в гости приехала а потом мы вместе обратно в мск

Arsdvatri: Понял тебя. Мне сейчас пора, так что напиши, что решишь. Насчёт провести время вместе, кстати, я абсолютно серьёзно. Давить лыбу в подушку, пахнущую чужим шампунем, было приятно донельзя, но всегда оставался немалый шанс, что мама его не простит, если он пропустит какую-то важную встречу (например, с маминой подругой тёть Олей, чтоб ей энциклопедии на ногу упали).  Пришлось вставать. 

ШасТунец: у тебя в холодосе есть колбаса и хлеб Я возьму?

Arsdvatri: Конечно. Твоё полотенце я со вчера никуда не девал, висит в ванной, если что.  Правда, второй зубной щётки у меня нет.

ШасТунец: ты космос даже без зубной щётки

Вставать, завтракать – и спускаться к подъезду покурить, потому что настолько хозяйничать в чужом доме, чтобы приспособить блюдце под пепельницу и угнездиться на балконе, Антон не был готов. Да и на балконе у Арсения было практически стерильно, никаких старых лыж, зимней резины или коллекции закаток возрастом три года. И даже никакого склада очень нужных, но не прямо сейчас, вещей. И он что, действительно тут чаи гоняет прямо за этим столиком?..  Судя по навороченной кофеварке и целой коллекции разнообразного, но едва начатого бухла в шкафчике – не чаи. Хотя чай у него тоже нашёлся, и Антон спустился к подъезду (стоп, он же в Питере; к парадной!) прямо с чашкой, накинув на плечи чужую рубашку поверх признанной условно чистой вчерашней футболки.  Макар взял трубку с первого гудка и был немногословен:  – Ты где?  – У Арса, – Антон затянулся, неловко прижал телефон плечом. – Только встал.  – Всё в порядке?  – В полном, а почему ты спрашиваешь?  – Да ссу после вчерашнего, – Макар заметно расслабился, вздохнул. – Тёть Майя усвистела на весь день, сказала, чтобы её не отвлекали, у неё Наполеоновские планы и билеты в три галереи и музей, хорошо если не в Эрмитаж. Так что если тебе там никакое солнышко между рогов не напекло, гуляй, только это… Арс же, получается, знает? Про тебя?  – Получается, знает.  – Ты его предупреди, что ли.  – Замётано, бро.  Понять бы ещё, как о таком предупреждать… “Арс, если у меня взгляд стекленеет и я ухожу в неизвестном направлении – дай мне в табло, я приду в себя”, – так? Даже самому смешно. Но Макар прав, что-то сказать всё-таки нужно. Тем более что ноющее чувство где-то глубоко внутри то утихало, то возвращалось снова, и ни отличный секс предыдущим вечером, ни общее приподнятое настроение, ни понимание, что он в большом городе, где не должно быть духов, не помогало его унять. 

ШасТунец: до скольки ты сегодня на работе?  можно тебя потом украсть?

Arsdvatri: Ещё часа полтора, сегодня разбор полётов вчерашнего спектакля. 

ШасТунец: Кайф а сколько ехать до твоего театра от твоего дома?

Arsdvatri: Чуть меньше, успеешь проснуться и перехватить что-нибудь посущественнее бутера :)  *Отправлена геолокация*  Сюда.

ШасТунец: буду

И он даже кружку и тарелку за собой помыл.  *

ШасТунец: ну я приехал стою под задней дверью где вчера был выходи подлец целоваться будем

ШасТунец: Арс?

ШасТунец: эм я всё понимаю но что-то кажется не понимаю дай знак тебя ждать или пошёл я нахрен

ШасТунец: сообщение доставлено сообщение прочитано сообщение проигнорировано крч я поехал ключи в ящике как ты просил

Arsdvatri: В смысле входящий перевод? Шаст? Что значит “спасибо за еду и ночлег”? Антон, прости, ты далеко уехал? Я не игнорю, меня отвлекли, и я никак не мог ответить. Я освободился, ты как?

ШасТунец: вообще это обидно если честно иди нахрен с возвратом перевода или я тебя в чс кину

Arsdvatri: Мы так и будем перекидываться этими деньгами или что?  Антон, я себя проституткой чувствую, когда ты мне платишь за секс. 

ШасТунец: это за еду и ночлег я же подписал иди нахер арс в чс я тебе клянусь

Arsdvatri: Антон, прекрати, это по-детски.  Я не хотел тебя игнорировать, меня правда отвлекли. Я же на работе, я не могу режиссёру сказать, что мне там любовник пишет, а то он меня ещё дальше пошлёт, чем ты сейчас.  Позволь загладить свою вину? У тебя есть время сегодня вечером, до работы?  Антон?  * – Ну вот и что мне с этим делать? – Антон провернул телефон на столе, снова уставился в открытый диалог. Контакт с необычным, но узнаваемым именем “Арсдватри” был онлайн. Наконец-то. После трёхчасового молчания. Антон успел разозлиться, обидеться, успокоиться и снова обидеться, когда Арс всё-таки объявился и начал отмазываться. Ну действительно, неужели отбить “занят” было так сложно?  Свербила мысль, что зря они всё это затеяли, и лучше было бы “курортному роману” остаться на “курорте”. Но от Арсения форменным образом крышу срывало, никаким здравым расчётом и не пахло. И ладно бы у Антона яйца звенели, так нет же: хотелось обнять, заласкать, не обязательно даже трахнуть, просто окутать теплом и нежностью, а там хоть трава не расти.  Может, это трепетное шаманское сердце требовало как следует отблагодарить того единственного, кто смог достучаться до него в обоих обликах? А может, Арс ухитрился попасть в его предпочтения на двенадцать из десяти, и теперь его просто не хотелось отпускать?  Но он же всё равно уедет, а Арс останется.  Правда, при этом в телефоне Антона останутся стикеры с сонным котом и Арсово радушие в это уютное, пусть и одинокое утро. И не так уж далеко сюда ехать, если уж на то пошло… – Ну Макар! – Антон пнул друга в голень, откинулся на диванчике.  – Прекратить выёбываться, – Макар зевнул в ладонь, сделал глоток отвратительного тёмного нефильтрованного. – Хочешь же. И не смотри на меня так, Шаст, я вот это всё не очень понимаю, но ты мой бро, и я готов это вот всё принять.  – Да ты новость о том, что я шаман, принял легче, чем мою бисексуальность, бро…  – Ой, завали. Ну хочешь – зови его к нам, посидите тут до сета. Или переоденься и иди с ним куда-нибудь пробздеться, только недалеко и ненадолго.  Антон скрипнул зубами, скинул приметный .”рабочий” бомбер, вытянув только из кармана сигареты, и пошёл ко входу.  В пути скинул Арсению геолокацию с припиской “Сегодня играю тут” и убрал телефон в карман, мужественно не достав его даже тогда, когда пришло несколько сообщений подряд. Если это мама и ей что-то нужно – она позвонит, Поз, не получив ответа, свяжется с Макаром, а больше ничего срочного не может произойти. Тут даже шанс, что у него крыша поедет опять и он уйдёт в незнакомые кусты, достаточно мал. Круглосуточный присмотр, который готов был ему организовать Поз после вчерашнего происшествия, несколько напрягал, но вместе с тем Антон ловил себя на благодарности. Ладно Поз, он с детства был с ним повязан, но то, что Макар вот так легко подхватил и приумножил заботу, наставничество и поддержку – это уже кое-что. И не просто подхватил и приумножил, а помог с работой, потом ещё раз помог с работой, и вообще…  – Шаст!  Антон чуть не проглотил почти докуренную сигарету, обернулся со смесью изумления и оторопи: – Ты телепортируешься, что ли?  Арсений шумно выдохнул, махнул рукой, согнулся, переводя дыхание: руки в колени, чёлка дыбом, глаза за стильными (сегодня – оранжевыми, как в их первую встречу) очками сверкают.  – Ты бежал? – Антон затушил окурок, потянулся было поддержать, помочь разогнуться, но одёрнул себя на середине жеста: обида на то, что днём его вот так откровенно продинамили, теплилась где-то глубоко.  Правда, неуместная, странная, будто бы сверхъестественная нежность почти перебила и её.  – Ага, я опасался… – Арсений поднял руку раскрытой ладонью вперёд, мол, подожди, – что ты не дождёшься или вообще не тут. А я… Уф… Буквально в паре кварталов… Блин, Шаст… Ну капец!  – Блять, Арс, из какого ты века? – Антон всё-таки поддержал его под локоть. Помедлив, обнял коротко, хлопнул по спине: “Рад тебя видеть”.  Арсений в ответ прижался крепче и отстранился будто бы нехотя: “Я тоже”. Дыхание он восстановил с какой-то невероятной скоростью, как будто бы тренировался каждый день.  Хотя, с таким-то телом и такой выносливостью… Наверняка тренировался. Может, не железо тягал в зале, но ходил на всяких там эллипсах и наматывал километры на велотренажёре – наверняка. Или бегал. Ему бы подошёл бег как вид спорта. – Что тебе не так?  – Нежный ты больно… “Капец”...  Арс хохотнул, пятерней зачесал ему чёлку назад и быстро ткнул пальцем в кончик носа:  – Не такое уж я ископаемое. Я вежливый и воспитанный. Антон, прости, я правда не хотел тебя игнорировать. Режиссёр задержал летучку, потом ещё оставил нас на обсуждение следующей постановки, потом техничка, в общем, я к чему, я всё прочитал, но мне реально было не вырваться, – казалось, что если бы они не стояли на людной улице, Арсений бы схватил его за руки и не отпускал. Или, может, даже обнял. Или, может, даже поцеловал, – Антон и сам хотел бы, но не под прицелом же взглядов прохожих.  Они и так стояли друг к другу куда ближе, чем позволяли правила приличия. И Антон ловил себя на улыбке: обида окончательно растворилась.  – Пошли, – он потянул Арсения за собой, ухватив за запястье. – Хочу погулять, мы же почти в центре.  – Куда гулять? А работа? – Арс вроде спорил, но не отставал. – Да ещё полно времени. Так, ща… Макар! Да не “алё”! Я с Арсом пройдусь, если что – звони. Да помню. Да расскажу, блин, не квохчи! Давай, тебе тоже. Тебе привет от Макара, – Антон бросил телефон в карман, к сигаретам, перебежал дорогу в неположенном месте.  Безотчётно хотелось нарушать мелкие правила, если уж нарушать большое и целоваться в общественном месте нельзя.  – И ему привет, – Арсений казался ошарашенным его неожиданной энергичностью.  – Ага, я уже передал. Так, куда тут можно погулять?  – Там сквер с уточками, – Арсений махнул рукой обратно через дорогу и только бровью дёрнул, когда Антон точно так же, в неположенном месте, перебежал обратно.  И присоединился. Ненадолго же его ошарашило.  – Сколько там у нас времени, чуть больше часа? – Антон нашарил в кармане пачку, но вытаскивать не стал: приберёг до сквера с уточками. – Отлично. Как на работе прошло?  – Да нормально, внезапно только очень, я не рассчитывал там весь день проторчать, даже еды с собой не взял. Катя заделилась, но…  – Так ты голодный? Вижу шаурмячную! Ты ешь шаурму?  – Шаурму нет, а шаверму ем. – Особенно если до неё дойти по поребрику и пройти в нужный двор через парадную?  – А ты смекаешь.  Невозможно было на него подолгу обижаться или злиться. Особенно когда Арсений, освоившись и, кажется, удостоверившись, что Антон больше не дуется, начал хохмить, каламбурить и кривляться на фото: Антон охотно снимал, преимущественно для себя, на память. Хохотал, сгибаясь почти пополам, когда Арсений, измазавшись соусом из шаурмы, не очень умело, но очень старательно пародировал злодеев из старых мультиков, от Аида до Гастона через Джафара. Смотрел во все глаза и снова и снова изумлялся, какой же он красивый. И как едва уловимо светится алмазная пыль на дне синих глаз. И как тянет к нему, хочется не то вихрастой, не то рогатой головой ткнуться в ласковую широкую ладонь, вложить в неё сердце-бубен или просто сердце и крепко сжать поверх пальцы, украшенные одним кольцом, похожим и непохожим на обручальное.  – Шаст? Ты чего залип? – Арсений толкнул его плечом и бросил утке в крохотном пруду кусок курицы из шаурмы (“Шаст, им нельзя хлеб, они от этого умирают! Ты – утиный убийца!”). Та курицу проигнорировала, уплыла к другому берегу, где лохматый ребёнок швырялся булкой. Именно что швырялся: будто не покормить хотел, а утопить.  – Да я это… – а действительно, чего это он.  Залюбовался. Засмотрелся. Пригрелся в мягком обманчиво холодном свете цвета алмазной крошки, невидимом, но ощутимом каким-то особенно призрачным уголком души.  – Всё в порядке? – Арсений наклонился, сгибаясь в неестественную позу, посмотрел ему в лицо.  – В полном. А что? Позу.  Поз. Поз и Макар правы, Арсений уже знает достаточно много, чтобы найти смелость рассказать ему ещё кое-что.  – У тебя взгляд остекленел. Ты там призрака увидел, что ли? – Арсений вроде улыбался, шутил, а вроде бы и было в его шутке что-то, отчего шутка таковой не казалась.  Ну когда, если не сейчас.  – Нет, но лучше бы да, – Антон бросил взгляд на часы: выдвигаться обратно в клуб пора было бы минут через десять.  Взялся за сигареты, бросил обратно в карман. Вздрогнул мелкой и противной дрожью, когда Арсений поймал его за запястье, посмотрел серьёзно и так, как будто бы уже всё знал:  – Ты же только что курил, Шаст.  – Да я… Блин, Арс, у нас и так свидание не задалось, а я сейчас его совсем испорчу!  – Отличное свидание, – Арсений широко улыбнулся, но тут же посерьёзнел снова. – Рассказывай давай. Это что-то… Что-то родственное… Тому, о чём я стараюсь не вспоминать, а если вспоминаю, то исключительно наедине с собой? – он улыбнулся снова, теперь тепло, лукаво как будто, словно дразнясь.  – Да, если мы говорим об одном и том же. У вас тут потерялся кто-то, и мне тяжело его игнорировать, но он слишком быстро бегает, и мы никак не встретимся лично, – Антон проводил взглядом воркующую парочку, примолк. Парочка, не иначе, как под его тяжелым взглядом, прошла мимо ближайшей лавки и ушла ворковать дальше. – Но он зовёт, и иногда я его слышу, и тогда… Короче, если что, бей в лицо. Я очнусь. – А провожать его, или что ты делал, так, как в горах после съёмок, ты не будешь?.. – непонятно, не расстроился ли Арсений.  – Не планировал, а что?  После съёмок в горах они шикарно потрахались. И во время съёмок. Но после съёмок Арс как раз застал его в процессе перехода на невидимые тропы, и невероятным образом получилось так, что Арс любил не только его, но и его-с-рогами.  Кстати, о рогах: взгляд Арсения скользнул вверх, к его шевелюре, и кадык – Антон прикипел взглядом к розовым пятнам, проступившим на его шее и подбородке, и только поэтому заметил, – дёрнулся.  – О. Антон жестом изобразил изогнутые рога у себя над головой, посмотрел вопросительно, и Арс кивнул, сглотнув снова: – Ага.  – А.  – Напомни, как ты относишься к сексу на первом свидании?  – Так это всё-таки свидание?  – И достаточно неплохое, как по мне. – Технически оно как минимум второе.  – А если совсем занудствовать, то уже даже почти четвёртое.  – Третье. Тот раз, когда ты на меня с порога запрыгнул, не считается. И наша первая встреча тоже.  – Короче, Шаст…  – Мне не обязательно готовиться к чему-то… Эдакому… Чтобы было, как…  – Как тогда, – Арсений не подвёл, не заставил договаривать то, что при свете дня звучало абсурдно и нелепо. Улыбнулся неожиданно тепло. – Я не настаиваю и ни в коем случае не требую, но если ты хочешь… И если ты не против… Было бы круто. – Думаю, мама простит мне, если я ещё разок не приду домой. В конце концов, мне уже даже не двадцать один.