Наречённая

      Было принято единогласное решение отправиться к Уллю. И единогласное оно не потому, что его принимали все втроем, — Астрид никто и не собирался спрашивать, — а потому, что боги одновременно произнесли его имя. Бог охоты, — так его они представили. И Рид пыталась свыкнуться с мыслью о том, что попала в место, о котором лишь читала в книгах, статьях, картинки которого рассматривала в свободное от занятий время. Когда со временем цепочка событий выстроилась в ее голове, Астрид не позволила поднимающейся к горлу панике выплеснуться наружу, сдерживая непривычную тревогу. Почему-то возникло ощущение, что она поселилась там надолго, выбрав для себя сердце девушки на постоянное место жительства.           Из глубокой задумчивости ее вывел полный энтузиазма голос рыжевласого трикстера:           — Но для начала... — Локи осмотрел с головы до ног брюнетку, которая поморщилась от вкуса медового алкоголя, который ей предложили, чтобы хоть чем-то смочить пересохшее горло. Воды в их хижине не нашлось. Астрид, к всеобщему удивлению, удивлена данному факту не была. — Надо что-то придумать с ее одеждой. Она слишком выделяется даже на нашем с тобой, — он бросил мимолетный взгляд на Хенира. — фоне.           — А что со мной не так? — Рид недоуменным взглядом обвела саму себя: кожаные ботинки, классические черные брюки и белая рубашка. Она нахмурилась почти расстроено. И ведь действительно, она явно выбивалась из полноценной картины того мира, где оказалась.           — С тобой? — трикстер насмешливо приподнял правую бровь. — С тобой-то все более, чем «так», искорка. А вот с одеждой, повторюсь, надо что-то делать. Покрутись-ка.           Астрид почти возмущенно поперхнулась от такого наглого и почти самодовольного тона, но решила не спорить с богом. Ведь, если хорошенько подумать, у нее не было припрятано несколько дополнительных жизней в запасе. Она не кошка, хоть в детстве и мечтала ею быть, заглядываясь на свободолюбивых, грациозных животных, которые даже не обращали внимания на такую «мелочь», как люди.           Ее взгляд устремился на золотые, почти огненные на вид, нити, которые сочились из кончиков пальцев Локи. Они неторопливо, подобно песчинкам, устремились к ее ногам, обвивая на манер лиан. Тепло, исходящее от них, словно от костра, обволакивало, даровало успокоение, словно в тот момент она находилась вовсе не в мифологическом месте, а у себя дома, в кровати, под теплым пледом, перед сном выпив теплое шоколадное молоко, как делала это всегда, чтобы стереть усталость прошедшего дня.           После усердно проделанной работы, Локи с видом победителя, — или же «последнего гордеца», как на тот момент подумала Астрид, — повел ее к зеркалу, стоящему в углу комнаты, наигранно галантно взяв ее под локоть. Предательские мурашки пробежали по коже. Почти лихорадочный жар, разливающийся по телу от этого прикосновения кожа к коже, заставил мелко вздрогнуть. Благо, заметным это не оказалось, и к тому моменту Локи уже отпустил руку девушки, позволив ей вдоволь насмотреться на сотворенную им одежду.           — Хочешь сказать, у вас так принято одеваться? — ей еле дались эти слова.           В зеркале на Астрид смотрела иная, непривычная дева. Именно дева. Асгардская дева. Ее можно было бы с легкостью принять за валькирию. От этой мысли она затаила дыхание, почти завороженным взглядом заскользив по своему отражению.           Передние пряди ее волос были завязаны три крупных косы, которые были собраны в высокий хвост, а остальная их часть была распущена, привычно завиваясь на концах от природы. По ее оголенным плечам струились золотые, словно тонкие нити, цепочки, закрепленные у корней. Ее взгляд зацепился за подвеску, неизменно висевшую на лебединой шее. От этого уголок ее губ дрогнул, намереваясь растянуться в улыбке.           Опустив глаза ниже, Астрид едва сдержала удивленный вздох. Литые из чистого серебра доспехи, по форме напоминающие корсет, не сковывали движения и полностью повторяли каждый изгиб ее тела, будто изделие было создано не из металла, а из плотно обтягивающей ткани. Округлая окантовка из нарочито потемневшего золота ощущалась приятно, не впивалась в кожу и не приносила дискомфорт. Кожаные брюки цвета бургундского вина напомнили Астрид трендовые вещи в секонд-хэнде. С внешней стороны бедра вдоль тянулись разрезы, крепко сплетенные тонкими шнурами, и смотрелись гармонично с высокими черными сапогами на массивной подошве. Что больше всего бросалось в глаза, так это колени, которые были защищены надежно закрепленными металлическими накладками, походящими на наколенники для детей, которые только учатся кататься на роликах или велосипеде.           Черные рунические знаки были выведены на ее лбу, словно дополняя этой незначительной деталью одеяния.           — Конечно. Не веришь мне, искорка? — Локи театрально оскорбленно приложил руку к сердцу. — Хотя... можешь ничего не говорить. По твоей мимике и без того понятнее некуда, что ты в немом восторге. Хотя я бы не отказался от благодарственных речей.           Астрид сморгнула наваждение и перевела взгляд на стоящего рядом трикстера, который с самодовольством смотрел на созданное им одеяние. На ее губах блеснула почти снисходительная улыбка. Так улыбаются детям, которые все еще верят в единорогов и Санта Клауса. Встретившись с горящими золотом глазами, она кивнула, подтверждая его слова. Сил спорить не было. Как и желания.           Единственным желанием Астрид было узнать, для чего она оказалась в Асгарде и как ей, по возможности, вернуться обратно, в Мидгард.           — Достаточно хвастовства, — грузные шаги Хенира раздавались едва ли не эхом по помещению. От него исходила такая энергия, от которой невольно вжимаешься в стену позади себя, будто бы в ожидании приговора. — Не голыми руками тебе сражаться, дева. Один помилуй, хоть бы не пришлось, — голос его звучал устало, будто бы он прожил несколько тысяч тяжелых лет. Хотя, кажется, что так и было. Спустя мгновение Хенир вытащил меч из ножен, выставив его вперед.           Хмурый вид мужчины заставил Рид инстинктивно сделать шаг назад, плечом врезавшись в трикстера. Она неосознанно перевела на него взгляд, встретившись с насмешливыми золотистыми глазами. Мгновение, — и девушка уже смотрит на бога войны вновь в попытке избавиться от липкого ощущения опасности, исходящего от Локи. Чувство безопасности покидало ее с каждой минутой нахождения в этом мире. Астрид почти физически чувствовала его взгляд на себе. Он одновременно обжигал и согревал. Это было похоже на кончики небольших языков пламени. Ей не хотелось оборачиваться вновь. Не хотелось искать его взгляда.     Но она не могла по-другому.           — В следующий раз вручай меч иным путем. В противном случае дева может неправильно расценить твои намеки, — рыжевласый бог вальяжно обошел Астрид, которая стояла на одном месте, как если бы ноги ее приросли к земле. Он, будто насмехаясь, мотнул головой в сторону вежливо предоставленного меча. — Забирать оружие будешь, искорка?           Астрид очнулась от сковавшего тело наваждения, энергично закивав. На ее руки лег увесистый меч, рукоять которого идеально села в ладонь. После он был спрятан в ножны на поясе, материализовавшиеся после короткого шепота трикстера.           — На будущее, — сказала брюнетка, когда они втроем ступили за дверь хижины и уже прошли достаточно по аллее, ведущей к выходу из леса, в котором та располагалась. — у меня имя есть. Астрид. Если ты забыл.           Рид бодро прошла вперед Локи, который на ее слова лишь позволил губам растянуться в хитрой усмешке. Он наблюдал за ней, пока она пыталась выведать у Хенира маршрут. И спустя пару минут уже с интересом наблюдал, как Астрид пила из ручья, прямо из сложенных лодочкой ладоней. Точно за диковинным зверьком. Прямым взглядом скользил по неспортивному, но хорошо слаженному телу, обладательница которого склонилась над землей, чтобы с блаженной улыбкой утолить жажду. Он хотел, чтобы она чувствовала его взгляд. И он знал, что так и есть, когда та бросала мимолетные взгляды, наивно полагая, что трикстер не видит.           — Я помню твое имя. Астрид, — прошептал Локи в пустоту, растягивая гласные. Рыжевласый плут смаковал каждую букву ее имени, и если бы оно было сладостью или алкоголем, то он не упустил бы возможности наслаждаться десертом или напитком столько, сколько ему заблагорассудится.