Broken Parts

О этот прекрасный аромат хрустящего запечённого картофеля. Улавливая его яркие ноты во рту непременно скапливалась слюна и Артур надеялся, что его хозяюшка разберётся со всем как можно скорее. Однако Хару был последовательный, сейчас мелко-мелко шинкуя овощи для соуса. В яркой мозаике затерялся жёлтый перец, приятно похрустывающий под лезвием ножа и особой свежестью обдающей аромат свежего огурца. Есть в спешке он не любил никогда. Это будто маленький ритуал, пускай будет не слишком эстетично, но непременно ярко. По виду и вкусу. Так удовольствие от каждой новой ложки во рту кратно выше, чем с голода впихнуть в себя какую-либо закуску. Своим отношением Хару учил терпению и Артура. Хотя.. это было применимо только к еде. Джо-Джо протяжно запиликал, и Хару глянул на свои часы, что вибрацией сообщали о звонке. — Джо-Джо, прими звонок. И вот на громкой связи послышался знакомый голос. Артуру потребовалось несколько секунд, чтобы признать в нём коллегу Харуоми. — Хару, привет-привет. Не занят? — непринужденно начал Самуэль. — Не особо, — Хару не поворачивал головы на своего маленького помощника, а вот Артур смотрел на него, будто бы лично Джо-Джо говорит. — А у меня прямо таки засада. Ник позвал на день рождения, а я дни недели спутал, представляешь?! — с неподдельным возмущением с ноткой разочарование восклицал парень. — Напомни мне месяц, а то я думаю, ты вполне и их мог попутать, — усмехнулся Хару, лезвием ссыпая содержимое разделочной доски в миску. — Не издевайся.. Да чёрт бы с ним, только смену ставили на четверг, — а именно этот день недели значился на календаре сегодняшним. — Не мог бы ты сегодня меня подменить? — продолжил он, — Мне жуть как неудобно, да и Нику я уже согласием ответил.. — Судя по тому, что смена начнется менее чем через час.. —.. Ты моя последняя надежда — закончил фразу Сэм, плачась о несправедливости — Отработаю, когда скажешь, руки твои золотые поцелую. — Звучит, конечно, соблазнительно, — Хару повернулся в сторону Джо-Джо, закатывая глаза вверх. А Артур отрицательно мотал головой. Парень проснулся-то несколько часов назад — Ты же только с ночной.. Хару перевел взгляд своих глаз на любовника, мягко тому улыбаясь, и покачал головой в ответ на возражение. — Ты уже там, да? — на фоне он слышал тихий смех и разговоры. К тому же время, в которое он позвонил, могло значит одно - наверняка менеджер напомнила ему о профессиональном долге, когда тот уже думал блокировать звук телефона. — Это так заметно? Я и рюмки не выпил! — уверял коллега. — Да я верю.. Без проблем, — легко согласился Хару, — Мия в курсе? — Чувак, спасибо! Я ей сейчас позвоню, — радовался свалившемуся облегчению Самуэль. — Огромное спасибо, обещаю не разочаровать! — Постарайся,— усмехнулся, — не смею вас задерживать. Укоризненный взгляд говорил сам за себя: сегодняшний вечер должен был принадлежать ему, а Хару променял его на компанию шума алкоголя. — Я думал мы поужинаем и завалимся смотреть тот фильм, что уже три дня ждёт своего часа. — На первое я ещё рассчитываю, — легко подхватив миску этого соуса-салата, Хару отнёс её к обеденному столу и вернулся за картофелем. — И я волнуюсь о том, что ты подписался на очередную смену. — Беда только в том, что я нарушаю наши планы.. Прости за это. — извиняясь, он смотрел прямо в глаза, не скрываясь виной от пытливого взгляда. Крыть не чем, раз парень так решил, Артур лишь тихо выпустил воздух сквозь приоткрытые губы и принял тарелку из рук любимого. — В таком случае прогуляюсь с тобой до Центра, — его смирению Хару улыбался, скорее приступая к долгожданному ужину.

_____

Есть выражение, что голова становится ватной. Именно набитой спрессованной ватой ёлочной игрушкой Харуоми себя сейчас и ощущал. Прекратившийся гул музыки в ушах будто лишил его важной части, оставляя эту мягкую пустоту. После долгой смены обычные улицы ощущаешь иначе, так бывает и каждый с этим сталкивался: гуляя на рассвете, просыпаясь от солнечных лучей в те дни, когда не нужно никуда бежать, или же топая на учебу в морозное тёмное утро. Концентрируешься на себе, на своих ощущениях. Не задумываешься о планах и ответственности за их выполнение. Вместо того слушаешь тихие звуки города, ощущаешь камешки под носами ботинок и прикрываешь глаза удовольствии размеренной жизни. Отворяя дверь домой, от этого мимолетного спокойствия остается только уходящий в даль след. Шарм прохлады и одиночества рассеивается и плечи окутывает заботливый голос, а к носу пробирается устойчивый аромат поджаренного хлеба. Артур принимает в руки пальто, пока парень разувается и проходит в гостиную, останавливаясь взглядом на подготовленном завтраке, который он сочтёт ужином. — Прости, я не голоден, — запрокинув голову на плечо подошедшего сзади Артура, прикрывает глаза. — Устал..— лишь констатирует он, легко приобнимая за талию. То ли от заботы, то ли из чувств, парень расправился с пряжкой ремня, освобождая из его объятий. Под его пальцами быстро сдавались и пуговицы, бесшумно расставаясь с прорезями в ткани чёрной рубашки. — Хочу сразу лечь, — поправляя волосы рукой, Харуоми выпрямился. Опуская пальцы ниже, он размял напряженную шею, прежде чем вновь взглянуть на любовника — Я обязательно попробую, как проснусь. — Не волнуйся, уберу в холодильник, — Артур оставил мягкий поцелуй на его лбу прежде, чем тот удалился в ванную комнату.

_____

Увы, после объятий Морфея, отлепить себя от подушки стало задачей посложней, чем то, чтобы к ней не припасть до этого. Ожидаемой лёгкости не было, что невольно задумываешь о том, что надо проспать как минимум столько же, а лучше побольше, чтобы ощутить прилив бодрости. Цифры на дисплее говорят об упущенной роскоши: пора вставать. Тонкой ниточкой боль касается правого виска при попытке встать и заставляет парня нахмуриться. Опираясь на руки Хару поднялся и прошел в ванную: плана на законный душ терять не хотелось. Проходя мимо, он поприветствовал Артура лёгкой улыбкой и закрылся за дверью ванной комнаты. Чистка зубов, таблетка обезболивающего и прохладный душ, чтобы наконец открыть глаза полностью, а не прятаться за опущенными веками. Покончив с привычной рутиной и выбравшись из душной камеры, оставляющей на лбу лёгкую испарину, Хару ощутил тонкий аромат чая. Его приготовил Артур, увидевший как парень наконец проснулся. — Как спалось? — буднично поинтересовался он, отрываясь взглядом от экрана ноутбука. — Хорошо, спасибо, — благодарил не столько за вопрос, сколько за чашку горячего чая, что стояла рядом с украшенным яркой зеленью тостом с начинкой, — Как на работе? — Задолбали, — пожимает плечами Артур, будто открещиваясь от всего происходящего, — в презентацию выпустили шлак, времени особо не было, так что я просто выкинул лишнее. Порадовать новыми фичами не получилось, считай весь месяц в топку. Это я, конечно, приукрашиваю, работа никуда не делась, но и развитие показать не удалось. Хару присел на барный стул, уютно устроив горячую чашку в руках. Горячий пар доносил нотки мяты и ароматизатор персика, неестественно сладкий, но такой притягательный. А вот есть вновь не хотелось, однако отказываться от приготовленного он не спешил. Обычный вопрос, а заданный в нужный момент вылился в тираду о проведенной презентации. Харуоми не слышал ничего, столь глубоко провалившись в сон, зато краткую выжимку мог послушать сейчас, улыбаясь играющим эмоциям на лице Артура. Сила любви или углеводов, но съеденный завтрак действительно придал энергии. Не таких, чтобы свернуть горы или пробежать полумарафон, однако их хватало для бытовых дел. Стирка, будущий ужин, просмотр нового видео от сериала, что совершенно не понравился Артуру, все эти дела омрачала лишь тонкая нотка боли, опоясывающая голову как обруч и скатывающаяся ниже по позвоночнику. — Будешь ужинать? — спросил заглянувший в комнату Артур. Свет купола недавно угас и сейчас в комнате совершенно темно. Далеких вывесок не хватало для того, чтобы оглядеть пространство, а вот небольшой экран в руках парня помогал разглядеть его на кровати. — Могу выпить с тобой чаю, мне хватило полдника, — предложил Хару, поднимаясь на руках и прохрустывая шею плавными наклонами. — Это сколько часов назад было, что-то ты мне не нравишься, — чуть подняв бровь, парень потянулся к выключателю и зажёг верхний свет. Хару пришлось неприятно морщиться в ответ на разрушаемую камерную атмосферу в спальне светом диодных лампочек. — Я думал до этого пройдёт чуть больше времени, — с читаемой ноткой грусти в спокойном голосе, произнес Хару, поднимаясь с кровати. Его выдворяли из собственного убежища. Артур лишь покачал головой, понимая, что это лишь притворство, ровно как его фраза не заключала в себе негативного подтекста. — Какой чай ты будешь? — Думаю, как с утра, но я сам сделаю, — расправил пятернёй слегка запутавшиеся локоны. — А может ты просто не хочешь есть курицу, — предположил Артур, - а вот предложи я тебе запечённую дорадо на кругляшах моркови - сразу б растаял. — Я правда не голоден, — усмехнулся Хару, проходя в гостиную, а затем огибая кухонный остров. — Так.. с тобой явно что-то не так.. даже если мы польём её лимонным соком? — Даже тогда, и со мной всё в порядке, — тихий стук дна кружки о каменную поверхность дополнял их милые препирания. — Ладно, поведусь на этот раз, — согласился Артур, принимаясь доставать столовые принадлежности на одного. Толку от импровизированного допроса не было, с этим человеком такое не прокатывало. Зато с ним было так вкусно есть. Начав самостоятельную жизнь довольно рано, он научился потрясающе готовить, и пусть разнообразие блюд было вполне ограниченным, в таких рецептах не найдешь чего-то лишнего. — У вас-то как ночь прошла? — решил поинтересоваться Артур, закидывая мягкий кусок курицы в хрустящей панировке в рот. — Вполне спокойно, ни драк, ни домогательств, ни шумных компаний. То ли дело будет сегодня, — прокручивал ниточку на пальцах, задумчиво смотря в весенний цвета, разливающиеся в кружке. Уже наступила пятница. Она и суббота были самыми нагруженными для бара и в какой-то мере Хару был рад, что эту смену проведет в тишине - дома. — Мало ли, может труп сказали закопать, потому мертвецки устал, — пожимал плечами Артур, уплетая ужин за обе щёки. — Чтож.. если такое будет, думаю я не смогу тебе рассказать. — Утаишь нечто столь интересное? — Ты станешь соучастником, если я тебе хоть слово скажу, — на тонких губах играла полуулыбка. — Значит есть шанс, что именно этим ты занимался ночью, да? — вот так и отпускай его работать в чужую смену. — Мы не можем этого исключать, — согласился Хару.

_____

То, что проспал почти за вечера дало о себе знать. Но оказаться в мягкой постели было не менее приятно: укутываться в нежность воздушного одеяла, вдыхать аромат чистого белья и утыкаться лицом в мягкую подушку, с тихим шумом дотрагиваясь ресницами до ткани наволочки. Размеренное дыхание рядом успокаивает. Этот монотонный шум и неосязаемое чувство безопасности расслабляют чуть больше. Что остается на грани сна балансировать, так и не переступая эту тонкую грань, не проваливаясь даже в дремоту. Ему бы встать да заняться другим делом, но ничего иного не хотелось. Вместо сна мозг нашел себе занятия в перебирании мыслей о прошлом дне и о прошлом в целом. Глаза, привыкшие во тьме сразу разглядели лежащего рядом Артура. Его спокойное выражение лица, слегка раздувающиеся от дыхания ноздри, растрепавшая по лбу чёлка. Видеть всё это рядом стало привычным. Достаточную ли цену заплатил он за эти мгновения безмятежности или еще и не платил вовсе, взяв авансом? Такие дурные мысли следовало гнать прочь, чтобы они ржавым лезвием не окисляли настоящее. Думать лучше о том, как пройдет их будущий день, всё таки он был выходным. Они еще не гуляли под самым куполом: предпочтительнее был бы ресторан на крыше одной из башен, однако крыша собственного дома тоже ещё не встречала на себе ноги Артура. Ближе всего им встретить рассвет, но Хару предвкушал недовольные глаза, что щурятся на него в прямом вопросе зачем поднял в такую рань. О рассвете надо договариваться, нельзя бесцеремонно выдернуть и посадить на обдуваемые ветрами ограждения. Да и что в этом искусственном закате? Художник не добавил ему песни мрачного холода и огненного тепла, того, что завораживает в естественном великолепии и того, что Хару никогда и не видел. Естественное и настоящее. Если уж решили повторять, то сделайте это грамотно, чтобы потом не жалеть. Оставалось лишь вздохнуть, ведь на купол не повлияешь. Хоть так и хотелось встретить рассвет. Мозг окутывала дрёма, ведь бьющиеся беспрестанным потоком мысли были обезображены неестественными событиями и переплетением поворотов. Они вызывали жар, что пришлось скинуть с себя мягкое покрывало, и, разве что, мягкий комок прижать к щеке и продолжать разглядывать невидимые образы по внутреннюю сторону век. А рассвет Хару всё таки встретил, так и не сумев погрузиться в глубокий сон. Правда их очередное знакомство прошло в постели, под голубое сияние дисплея телефона. В наушниках был подкаст о фантастических книгах и чужие мысли занимали собственные, занимали место картинок сновидений. Тёплые руки, коснувшись его талии, пробирались по тонкую футболку и настойчиво прижимали спиной к чужому телу. Хару невольно улыбнулся этому и убирая один наушник, повернул голову в сторону. Глаза Артур так и не открыл, разве что на секунду, не отпуская тень сна с нависших на золотые глаза век. — Так рано проснулся.. — уткнулся носом в его шею у самых волос, теплый поток воздуха щекотал кожу, что хотелось немного съежиться. — Только вставать не хочу.. ещё слишком рано, — напоминал о времени и возможности как следует выспаться. — Тебя с кровати никто и не пускал, — лишь сильнее прижал к себе, умастив одну руку на его груди, а другую опуская под мягкую резинку белья. Спорить с ним не было бесполезным, но бессмысленным. Откладывая гаджеты за подушку, Харуоми отклонил голову назад, с едва заметной улыбкой поддаваясь на провокацию со стороны своего любовника. Знакомые пальцы заигрывали без раздумий, хоть у них отчётливо замечалась сонливая медлительность. Но Хару бы в ней не упрекнул его никогда, пускай играет, даже если по итогу уснёт в процессе. Он сам не думал сейчас о сексе, лишь наслаждаясь тихими ласками. Уложив свою руку поверх тыльной стороны ладони, он проводил по ней пальцами, затем переплетая их вместе. — Сколько говоришь времени? — вдохнув глубже, Артур поцеловал его в затылок. — Около семи, — поздние рассветы и ранние сумерки характеризировали купола раньше, да и сейчас недалеко ушли. Действительно ранний рассвет можно было встреть в Восьмом, что поставлял большинство органики, самые поздние - в ночном рейве первой пятёрки. Рубиновые глаза обратились к зашторенному окну, сквозь плотные слои ткани ни один лучик бы не пробрался, погружая комнату в бесконечную ночь. — А говоришь ещё рано.. — прикусывая шею зубами, Артур проявил свои намерения явно, утыкаясь утренним стояком в зад пассива. — Выходной ведь, — запуская вторую руку в его растрепанные волосы, Хару не мог не играть с прядками меж пальцев. — Ещё лучше.. — шептал у уха, а шаловливые пальцы отпускали чужой член, переходя к новой точке, скользя ладонью по ягодице.

_____

Лениво раскрывая хмурые глаза, парень для себя отвечает, что весь в поту. Им пропитались одеяло, подушка, несчастная футболка, которую можно было хоть отжимать. От влажной ткани знобит, пробивая на мелкую дрожь. Приходится сразу же подняться, стягивая прилипшую к телу ткань, без неё в комнате кажется куда теплее. Тяжело выдыхая и запрокидывая голову назад, шею кажется ломит лишь сильнее, а перед глазами словно на заблюренной фотоплёнке смазывается свет из гостиной.  Хару думал подремать на полчаса, а сейчас чёрт знает сколько прошло. Он тянется к телефону и с удивлением обнаруживает, что не потерял счет времени, дню и году. Выходя из спальни чуть прикрывает глаза рукой, чтобы яркие диоды не били в глаза. — О, уже проснулся, — взбодрился Артур, что уж съехав с дивана в смешной позе удерживался в полулежачем положении. Осмотрел парня, что сейчас оказался без футболки, он поднял бровь вместе с ехидными уголками губ. — Заскучал? — в спальне они были вдвоём, играя в детективную игру прежде, чем брюнет уснул. — Мешать не хотел.. а.. ты чего оголиться решил? — поманил к себе пальцами, привычно усаживаясь на мягком диване. Хару отрицательно покачал головой — Вспотел, лучше в душ. — Сегодня довольно прохладно, Джо-Джо, ты там ему парник устроил? — Температура в спальне и гостиной поддерживается на уровне 21-23 градусов. Хару, рекомендую проверить health-check, — оправдывался механический голос. — Не говори мне, что ты заболел.. Поднимая запястье и заходя в приложение на маленьком экране, Хару надул губы, ничего не произнося вслух. — Я же говорил ты горячий, а ты всё на меня спирал.. — Справедливо же, — усмехнулся Хару, ведь не распалиться под ласками мягких пальцев и его твёрдого члена было невозможным. — Зубы мне не заговаривай, сколько там? — Артур уже понялся, чтобы сделать чай с лимоном вперемешку с парацетамолом. — 38 и 4, — не стал улить Хару, заходя в ванную и закидывая в корзину для белья мокрую футболку. — И почему ты ещё не пишешь завещание как любой нормальный человек? Ну-ка иди в кровать, я принесу тебе чай и лекарство, — подгонял его Артур. — Пап, можно я хоть переоденусь? — сполоснув лицо прохладной водой, выглянул из ванной. — Звони лучше своему Сэму и проси должок вернуть — утренняя смена с такой температурой явно отменяется. — У меня ни кашля, ни насморка, это может быть переутомление, — рассуждал спокойно Хару, сам озвученных цифр он не ощущал: лёгкая слабость, головная боль и больная шея - всё что его беспокоило. — Иди давай в кровать, — хмурился Артур, глядя на любовника, что прислонился к стене. — Вслед за тобой, — прикрывая глаза, Хару улыбался этой ворчливой заботе, — уже иду.. — стыдливо отвёл взгляд, встретившись с золотыми глазами, в которых ни нотки игривости. Лишь ночью Хару действительно ощутил, что что-то не так. На грани сна создание выдавало иллюзии, что вслед за черепным давлением, болезненно распирающим каждый сосуд в голове, давили словно свинцовый обруч. Меняющиеся до бесконечности детали, расширяющими до размеров слона и сжимающиеся до пылинки объекты заставляли метаться с одного бока на другой. — Шшш.. — шептал Артур на ушко, убирая прилипшие ко лбу прядки. — Что принести?.. — коснулся обжигающего лба прохладной рукой, которой прежде помахал сбивая тепло собственного тела. Хару выпустил медленно воздух через сжатые слегка зубы, — чёрт знает..воды? Я лучше сам схожу, — начал было уже подниматься, но Артур его остановил. — Идея дрянь, малыш.. Хоть он и не спал, воспаленное сознание рисовало те же картинки, заставляя жмуриться от давящей боли в висках. — Лучше встать, окончательно проснуться.. Пойдем на воздух..— предложил он, будто распоряжаясь, но Артур не был против. Поднявшись он захватил с собой плед, которым позже и укутал парня, что облокотившись на перила прощался с кошмарным сном. Артур привык видеть его идеальным: красивое лицо, гладкая кожа, хитрые и искристые глаза. Ловкие пальцы оглаживают стеклянные грани, внутри которых плещется дурман всех цветов радуги. Выпьешь и на губах сладость, а в горле пожар, приятно обжигающий и медленно затухающий. Сейчас же Харуоми выглядел скорей измученным этой ночью. Под драгоценными глазами собрались мешки, а привычная улыбка улетела как сигаретный дым. Незамедлительно хотелось закурить, но пускай он дышит свежим воздухом, чем сизым ядом. Склонившись к парню, Артур окутал его своими объятиями, согреваясь и сам от его тепла. — Мие так и не звонил? — Ты слишком переживаешь, — прижался щекой к Артуру, что свесил голову на его плече. — И для того, кто думает, что я болен, не слишком ли ты беспечен? Могу тебя заразить.. — Мы всё равно в одной квартире живём, и моя работа не находится за её пределами, — пожал слегка плечами, целуя в самый уголок губ, а затем смотря перед собой. — Как голова? — Яснее, — прикрыл глаза, набирая в лёгкие больше кислорода, — можем вернуться в кровать? — Замёрз таки? — Скорее ты замёрз, хватит с нас одного температурящего..— Хару хотел выпутаться из объятий и накинуть плед на Артура, чья кожа под тонкими пальцами казалась слишком озябшей. — Брось, я та ещё батарея, — не выпуская любовника с объятий, наблюдал за спокойствием ночных улиц, что нарушались доносящейся с клубов музыкой. — Можешь сделать для меня кое-что? — этот вопрос звучал так странно, что невольно заражал тревогой. Золотые глаза теперь смотрели на Хару обеспокоено, а секунды молчания лишь больно укалывали непониманием. — Думай о себе.. — продолжил он, и эта фраза одновременно несла в себе заботу и предостережение. Она неприятно скользила по уху, но хоть Артур и свёл брови вместе, не решил что можно добавить. А Хару и вкладывал в них двойной смысл, не решаясь ответить самому себе, он не хочет, чтобы Артур простудился или же не хочет, чтобы когда-то он нанёс ему непоправимый ущерб. В кошмарных снах выступал тем самым острым лезвием, что даже держать в руках опасно, а Артур поднёс к самому сердцу. — Не заболей.. — шептал он, натягивая уголки губ в лёгкой улыбке. — Твоя температура на воздухе лишь поднимается. Вернёмся, — предложил Артур, приподнимая край полупрозрачного тюля и приглашая вернуться в тепло.