Broken Parts

~~~

— Что пьёт моя маленькая боль? — голос Джуды звучал непривычно мягко. Должно быть сегодняшний день озарил его хорошим настроением. — Бурбон, — коротко ответил Хару, переводя взгляд на появившегося хозяина квартиры. Предлагать бокал ему, конечно, никто не собирался. Альфа облокотился одной рукой на столешницу барной стойки, за которой сидел бармен, правда сейчас в роли гостя — Не выспался? Мешки под глазами туманят твой взгляд. — Думаешь это причина?.. — он прислонился виском к бокалу, на дне которого плескалась золотистая жидкость — Ты моё проклятье, болезнь, прожигающая изнутри, пинать мяч на сторону сна слишком глупо. — Грубое замечание или камень в мой огород. Любовь это болезнь. — Она смертельна для тебя? — без особой надежды спросил парень, ему хотелось лишь услышать подтверждение. Подтверждение того, что рассчитывать не на что. Шумный выдох вперемешку с усмешкой слетел с его губ, а распростертая ладонь приглашала вложить в неё свою руку. И Хару последовал за её предложением, поднимаясь со стула и опускаясь на тёплый пол. — Ты всё ещё терзаешь себе душу.. — уложив большие руки на его щеки, он полностью обхватил лицо, убирая указательными пальцами кудряшки за уши. — Хару, тебя никогда не полюбят, — он заботливо развенчивал миф, таящуюся надежду в тесном теле. Тёмные глаза смотрели прямо в душу, а парень не сводил с них взгляда. Не знал хочется ли перечить, сказать что тот не прав, или напротив согласиться. Обе мысли привычно уживались в его голове сменяя друг друга как волны в неспокойном море. На собственных губах от чего-то заиграла улыбка. Лёгкая и в то же время сдавленная. — Разве эти рамки для тебя? Как думаешь, что между нами? — умел ли Альфа быть чутким? Всё же был внимательным, глядя на проглатываемую обиду, на то как дрожат его ресницы несмотря на улыбку. Но это ничто, чтобы изменить мировоззрение. Мир другой, другие и они. Изрекаемую картину парень должен был давно принять, но грубые пальцы желали успокоить своего потерявшегося щенка. — Ты даже найдешь этому определение? — Не столь замызганное, которое ты ждёшь, — не успел он договорить, как его перебил тихий голос. — Я не жду от тебя такого, Джуда... — шептал, прикрывая глаза. — Смотри на меня, — запрещал он отводить взгляд. — Ты не создан для этих чувств. — прикосновения оставляли тёплые дорожки на щеках — а меж нами связь куда глубже. Принадлежность. — Ты пользуешься мной.. — В равной степень, сколь и ты мной. Ты знаешь это определение? Так запомни его. Брюнет едва качал головой в согласии с чужими, но не чуждыми словами. Его касания в миг ощущались тяжелым грузом, таким, что хотелось склониться, опуститься в привычное положение и оказаться ниже, ближе к земле. Альфа позволил тому склонить голову, уложив ладонь за его затылок. Не убирая другой с его щеки, он провёл пальцами по ямочке над верхней губой, коснулся кончика носа, вздёрнув его вверх. «Во что я превращусь, перенимая твой цинизм» — думал Харуоми, разглядывая носы лакированных ботинок. Он поднял голову чуть погодя, поглядев в карие глаза. Столь естественный порядок вещей повелевал сдаться и принять, что подобные чувства были чужды и ему, хотя чувство обиды не давало забыть о существовании чего-то светлого и болезненного. Перехватив руку за манжет, брюнет притянул его к себе, освобождая изрядно потрепавшийся низкий хвост от цепкой резинки. — Знаешь же, я быстро учусь.

~~~

Заботливо сворачивая порвавшийся в затянутой петле свитер, Хару уложил его жесткий пластиковый пакет. Он разделял участь нескольких носков и перчатки, потерявшей своего собрата, что собрались в заточении полимерной клетки. — Может на смену ему мы приглядит что-то жёлтое? — оперевшись плечом на дверной проём Артур наблюдаю за низвержением в утиль. — Прошу, оно не будет сочетаться ни с чем здесь имеющимся. — жёлтый свитер? Такое недоразумение надо было ещё поискать. — Почему же, жёлтый с чёрным сочетается прекрасно, будешь изображать пчёлку. — парень уже представлял любовника в новом образе, свитер непременно должен был быть больше, мягко нависая на приталенных брюках. В его фантазиях такой образ походил на осень, окрашенную столь солнечными цветами, которые найти можно было только в детских книжках. — Чем прикажешь выполнять норму выработки мёда? — О, ты действительно хочешь услышать? Хару усмехнулся, повернувшись к Артуру. — Пожалуй, нет. — освободившиеся руки опустились на колени и натянутыми пальцами скользили вверх по бедрам. — Ты уже бывал в оранжерее? — Мао показывал её еще на первой неделе, — Артур не сводил глаз с тонких пальцев, что танцевали на его теле. Это нарочно. Заметив устремлений на них взгляд парень сделал вид, что убирает ворсинки, в чём не было никакой необходимости. — Отец его жены и занимался разработкой этого место, так что для их семьи место знаковое. Ты хочешь сходить? — Ты сказал о пчёлах и я подумал о цветах. Думаю там стало куда красивее за то время, когда я был там последний раз. — Можем пойти прямо сейчас или.. — переведя взгляд на его лицо, столкнулся с хитрой улыбкой, осознав, что парень лишь дразнит. — Да, пойдем сейчас.

_____

— Что мы вообще делаем здесь.. — беглым взглядом он осмотрелся вокруг. Цветам нужен свет, но здесь было на удивление темно. Не время сумерек, что же воссоздавали в Северной части этой оранжереи? — Это была твоя идея. — Хару спустил с плеч кардиган, капельки пока уже осели на его лопатках, стоило снять его раньше. — С чего это моя? — Артур.. глубже. — прошептал, прислонившись к мокрому лбу. Он едва держится на ватных ногах, хоть одну из них и прижимает к чужому бедру. — Ты сводишь меня с ума, — горячо выдыхал во влажные губы. Вновь тонул в вине его глаз, покорялся его соблазну, жару, и растворялся в дурмане. Без права медлить Артур подался вперёд, чтобы черноволосый чувствовал его каждой клеточкой своего тела. Чтобы не мог упрекнуть в том, что он делает недостаточно. Глядя на то, как брюнет наслаждается, задыхается в стонах и то, какими глазами он на него смотрит, в душе Артура рождалась смесь безудержного желания и жгучей ревности. Но с чего бы? Им повезло быть единственными гостями. В будний день, ещё и до обеда, люди были заняты работой, домашним бытом, а кто-то и вовсе сном. Беззаботное шатание по городу, или вот в оранжерее, удовольствие для немногих. Рваный стон распугал бы птиц, если бы они здесь были, однако их пение лишь было записано и доносилось из колонок под самой крышей. Харуоми сам нежно пел любовнику на ухо, обхватив шею двумя руками. Меж пальцев проскальзывали темно-русые пряди, они, кажется, отливают золотом, искажаясь из-за собравшихся на ресницах слезинках. Он вовсе не заботился над тем, чтобы не упасть, а поза обязывала оказать этому должное внимание. Вместо этого вверяя себя Артуру, ведь сам уже не касался земли. Непроизвольно сжимаясь и тихо постанывая, он подвиливал бедрами и играл на тонких струнах. Так хорошо. Безумно. С влажных губ сорвалось повтором звучное имя и встретилось с прямым взглядом его обладателя. По истине драгоценный, как и его глаза. Ему невольно улыбаешься, радуешься. Набежавшую слюну, что должна была уберечь горло от столь шумного дыхания, пришлось сглотнуть прежде, чем оставить влажную полоску языком на его ресницах и бровях. — Теперь будешь меня вылизывать? — тяжело выдыхая, он вжимал брюнета в стену, как в другую точку опоры. — Я не против, но тебе есть чем заняться внутри меня, — с придыханием сообщил он. Хотелось ещё больше. Внутри. — Это цветочный аромат на тебя так влияет? Знал бы, твоя спальня была бы завалена букетами. — двигается грубее, скулит и жаждет тоже услышать у самого уха. Хару горячо выдыхает в шею, от чего кажется, что он плавится. Здесь слишком жарко. Всё же удерживаться на весу было действительно сложно. Одежда вносила свою лепту мешаясь как следует ухватиться за его талию,за бледные бёдра. Проскользя по стене вниз и таки рухнув на пол вместе с любовником Хару тихо рассмеялся. — Позор моей выдержке, мы точно должны отправиться в зал. Сладкое и тягучее, как мёд, желание нарывало с головой. Растекалось жаром где-то внизу живота и слегка пощипывало. Скинув кардиган уже полностью брюнет обхватил ногами талию Артура. Приподнимая бедра, он помог себе рукой, направляя твёрдую от напряжения плоть туда, где было наилучшее место. Вместе с тем его лёгкие покидал воздух, уж углекислого газа эти двое отдадут на переработку растениям с лихвой. Вновь полностью насаживаясь на его член, Хару закусил губу и запрокинул голову. Меж ними было слишком мало кислорода, чтобы дышать. — Ты точно с ума сошёл. — только и успел вымолвить златоглазый, ведь теперь он с трудом сдерживал стоны. Каждый теряется, тонет в своих сумасшедших чувствах, непредсказуемо настигнувших здесь, на виду. Запах его тела, пота и спермы выбивает остатки адекватности напрочь. Влажно и горячо. А напряжение кажется достигает апогея, не уступая сладкому фимиаму. Он насаживает на себя до упора, будто произошедшего ему мало или напротив, чтобы насытиться. Он изливается первый, но Артур не заставляет себя долго ждать. Боже.. опять это дьявольская улыбка, что сносит крышу. — Когда ты такой, это просто безумие. — пальцы нежно гладили уставшее лицо по щеке. Безрассудное неконтролируемое желание перетекает в трепетную нежность, в искрящуюся в глазах любовь. И вместе с тем нет сил молчать — Я люблю тебя. Невольно пассив поджал губы, а голову отвел назад, будто прячась в витиеватых кудряшках. Смущен или расстроен? Не успев выразить недоумение, Артур тут же наблюдал его улыбку. Сколь много уже их показал, но отчего-то эта казалась самой искренней. Возможно туман в голове ещё не рассеялся от подскочившей температура, но ему хотелось вернуться к его губам. Поцелуй себя ждать не заставил, правда его инициатором выступил черноволосый. — Я тоже.