День не по плану

      Ночь. Кавех возвращался домой из таверны не в лучшем настроении. Солнце целый день пекло, заставляя всех живых существ вариться в кипящем котле, как в аду. Дела, как обычно, шли не так, как планировались, да и потеря кошелька оставила след на замученном лице мужчины. Его день и так был паршивым, а отказ бармена в еще одной бутылке взаймы после установления пропажи, или, на крайний случай, бутылке, записанной на имя аль-Хайтама – ведь этот зануда уже все нервы истрепал, за что явно полагается нехилая компенсация! – ударил еще сильнее. Кавех – завсегдатай баров, он точно отдаст, если должен, с чего вдруг он подвергся такому неуважению и недоверию?! Он шел домой, матеря про себя эту жизнь, погоду и долбанного бармена, зажавшего какую-то бутылку вина! знает же, что тот вернёт, но нет! Голова мужчины болит от духоты и нескончаемых мыслей. Рубашка расстегнута в надежде, что лёгкий ветерок, легче от которого не становится из-за дикой жары и влажности, все-таки обдаст своим дыханием бархатную кожу, создав невесомое ощущение прохлады.        Вот и дом. Кавех дошёл до порога, полез в карман за ключами, но, вывернув его наизнанку, ключей в нем не обнаружил.        — Блядь. Только этого не хватало.        Кавех понятия не имел, где мог выронить ключи, сегодня день его помотал как никогда. Искать их было бесполезно, найти их точно невозможно, впрочем, как и достучаться до соседа в наушниках. Выбора не было, мужчина принялся барабанить в дверь.        — Хайтам, мать твою, открой мне дверь! — кулаки мужчины покраснели, а колено, которое он пустил в ход за кулаками, заныло от боли. — Знаю же, что не спишь, говнюк! Я уже все руки стёр, открывай уже!        По ту сторону двери стояла тишина, но мужчина не сдавался. Он продолжал стучать, навалившись на дверь, и когда надежда уже пропала, дверь внезапно открылась. Кавех с трудом устоял на ногах. На пороге стоял сосед с невозмутимым выражением лица.        — Твою мать, я стучал минут двадцать, чем ты занимался, что был так занят открыть мне нахуй дверь? — нервы Кавеха на пределе, этот день выбил его из колеи, ещё и сосед подливает масла в огонь.        — Я не собака, чтобы ждать тебя возле двери. У тебя есть ключи.        — Умный такой, да? Если бы у меня были с собой ключи, думаешь, я барабанил бы, чтобы спустя двадцать минут увидеть твою недовольную рожу? — Кавех сделал пару шагов, громко захлопнув за собой дверь.        — И где опять твои ключи? — голос аль-Хайтама был спокойным и тихим.        — А я знаю? Я, по-твоему, совсем двинулся, чтобы оставлять их где-то целенаправленно?        — Это не первый твой раз. – Хайтам пожал плечами, а уголок губ едва скривился в ухмылке. Кавех взбесился ещё больше.        — Ты думаешь, мне в кайф лишний раз пересекаться с тобой? Серьёзно? Да ты бесишь, меня уже трясти начинает от одного твоего упоминания, а жить с тобой и твоими вечными упрёками вообще невозможно!        — Всё сказал? — голос мужчины ни чуть не изменился.        — Нет, не всё! Я заебался мириться с таким отношением. Ты младше, а ведёшь себя настолько дерзко и надменно по отношению ко мне, что это каждый раз выводит из себя. Какое право ты вообще имеешь меня критиковать? Даже сейчас, я с тобой разговариваю или нет? Сделай хотя бы вид, что ты слушаешь меня!        — Я слышу тебя, — спокойным и ровным голосом ответил аль-Хайтам, - можешь не орать, иначе весь город услышит твоё нытьё.        — Я ещё и ною? Нытиком меня назвал? — Кавех закипает от злости, глаза наполняются кровью, а мужчину напротив это, кажется, нисколько не смущает, что выводит архитектора из себя еще больше. Доля секунды — и Кавех тянет руки к его шее, кажется, стараясь задушить наглеца, но что-то вновь идет не по плану — да что за день такой! — и вместо шеи руки падают на плечи Хайтама, крепко в них вцепившись, а губы накрывают губы напротив.        Сердце Кавеха бешено бьётся, а кончики его пальцев незаметно подрагивают, заставляя мужчину крепче вжаться ими в плечи соседа, скрывая волнение под внезапной настойчивостью. Губы Хайтама тёплые, мягкие и влажные, отстраняться Кавеху совершенно не хочется, да и его партнера, видимо, всё более чем устраивает. Даже если бы Хайтаму был противен Кавех, определённая часть его тела уже увеличилась в размерах и ощутимо отвердела, упираясь архитектору в живот. Наверное, именно в этот момент к Кавеху приходит осознание того, что он творит, но идти на попятный уже поздно, ведь его язык уже активно сплетается с чужим.        Кавех прижал аль-Хайтама к холодной стене, сминая тёплые влажные губы своими, Хайтам же запустил свои руки в волосы Кавеха, сплетая непослушные пряди пальцами и фиксируя его положение, не давая отстраниться от своего лица. Только что в комнате стояли недовольные крики, а в атмосфере царило что-то затхлое и удушливое, сейчас же пространство заполнилось разгоряченным дыханием и частым причмокиванием.        — "Это неправильно"... — мелькает в голове Хайтама, когда тот снимает с Кавеха рубашку и отбрасывает куда-то в сторону. Они препираются друг с другом каждый день, но ещё ни разу их стычки не вытекали в то, что вышло сейчас. Кавех стягивает майку с Хайтама и жадно целует в шею. Его горячий и мокрый язык скользит по нежной бархатной коже, оставляя на ней влажные следы, спускаясь ниже, обрисовывая языком ключицы, медленно переходя к груди.        Припав губами к груди и обхватив сосок, мужчина легонько потянул его на себя, принимаясь яростно насасывать и нализывать его, параллельно теребя другой сосок пальцами левой руки, наглаживая и легонько покручивая его из стороны в сторону. Аль-Хайтам закрыл глаза и запрокинул голову, волосы по всему телу встали дыбом, а тело мигом покрылось мурашками. Сжав светлые пряди в кулаки, он распрямил ладони, надавливая на голову Кавеха, заставляя того опуститься ниже, встав на колени. Кавеха такой расклад вполне устраивает. Жадно вырисовывая языком узоры на груди, слегка прикусывая нежные чувствительные соски и тут же нещадно зализывая их, мужчина сам возбудился не на шутку. Его руки потянулись вниз, ослабляя завязки штанов соседа и высвобождая яростно рвущийся из одежды горячий и истекающий смазкой член. Хайтам нервно сглатывает. Он не раз думал о том, как грубо берёт своего соседа, насаживая его задницу на свой член, заставляя сменить звуки его истерик на громкие стоны, но точно не думал о том, что его вспыльчивый сосед возьмет инициативу в свои руки и буквально даст сигнальный звонок к действиям.        Довольно улыбнувшись, Кавех прижался щекой к чужому члену и, плавно скользя вдоль него, принялся целовать и посасывать его. Обхватив губами головку, помогая языком, Кавех начал ритмично сосать, насаживаясь горлом, стараясь захватить как можно больше. Спина аль-Хайтама онемела, а тело обмякло. Губы его чуть приоткрылись и слегка задрожали. Картина, открывшаяся перед ним, сопровождалась невообразимо пошлыми звуками и будоражила сознание. С губ сорвался хриплый приглушенный низкий стон. Кавех продолжал вбирать в себя член так глубоко, как только мог, периодически поглядывая на Хайтама, стараясь разглядеть в тусклом свете затуманенный взгляд мужчины.        — Остановись… — хрипло произнёс аль-Хайтам, но Кавех, кажется, не придал этому значения, — Хватит…перестань… — мужчина потянул Кавеха за волосы, заставляя отстраниться с громким причмокиванием.        — В чем дело? Тебе не понравилось? — тяжело дыша, глядя на соседа, мужчина вытер губы ладонью.        — Нет, я… Я тоже хочу сделать тебе приятно.        — Ты уже делаешь мне приятно, - сказав это, Кавех вновь потянулся к члену, однако не успев коснуться его губами, почувствовал горячую руку, обхватившую его подбородок, заставляющую посмотреть вверх и подняться.        — Так не пойдёт.        — Хорошо. Я тебя понял.        Кавех вновь припал к губам Хайтама, параллельно приспуская свои штаны, высвобождая горячий орган. Крепко сжав их члены в руке, он начал надрачивать. Уткнувшись в шею Хайтама, рвано и часто дыша, он неистово орудовал рукой, срывая с губ мужчины хриплые стоны. Ноги аль-Хайтама дрожали, сердце бешено билось, а комната наполнялась влажным хлюпающим звуком. Все вокруг стало зыбким.        Момент кульминации приближался, стоны стали чуть громче, как вдруг в дверь кто-то постучал. Неожиданный стук заставил Аль-Хайтама резко прийти в себя. Он машинально дернулся и приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но Кавех тут же закрыл ему рот ладонью, не позволяя издать ни звука.        — Мы ещё не закончили, — тихо прорычал блондин.        Крепче сжимая их члены, поглаживая и надрачивая, Кавех принялся наращивать темп. Сдерживая изо всех сил стоны, аль-Хайтам уткнулся головой в плечо Кавеха, горячо и тяжело дыша, изо всех сил стараясь не терять самообладание. Истекающие соком желания члены запачкали ладонь мужчины, отчего при каждом новом движении Кавеха комната наполнялась пошлым и дурманящим хлюпающим звуком. Стук в дверь продолжался, и Кавех, кажется, периодически орудовал рукой в его ритм. Терпеть больше не было сил, желанная разрядка наступила и мужчины обильно излились, запачкав не только руки, но и живот, и деревянный пол, и, кажется, ботинки.        — «Тут возле крыльца ключи валялись. Не ваши? Заберите, а то мало ли в чьи руки попадут» — донеслось до мужчин с очередным стуком.