Самые счастливые дни

Июль 2023 После технички они съездили поужинать с Димой, а затем Арсений потащил Антона гулять. Вообще, Антон много раз был в Питере, много раз гулял по Питеру, но прогуляться с Арсением вдвоем перспектива приятная. Питер в июле обладает чудесной особенностью: тебе и правда хочется гулять, несмотря на легкую усталость. Воздух теплый, но не жаркий, ветерок поддувает, вечереет, но не темнеет. Тот самый шарм Питера, в который влюбляются многие – по мнению Антона, именно в этом. Сейчас они прогуливаются в Лопухинском саду и предаются воспоминаниям о разных поездках. – Почему мы кстати никогда не снимали в Питере? – Ну… наверное, потому что я тут жил? – говорит Арсений, слегка призадумавшись. – И что? Разве город не идеально подходит под наше шоу? Как мы додумались снять в Барнауле, но не снять в Питере? – не унимается Антон. – Не трогай Барнаул! – показательно возмущается Арсений. – Да и мы не по доброй воле туда поехали, мероприятие же, помнишь? Мы и выпуск тогда снимали, чтобы совместить приятное с тем, за что платят. Но вообще, я люблю ту поездку, она была… особенная. – Ладно, ладно. Согласен. В конце-концов Москву мы тоже не снимали. Они садятся на камушки у реки, Арсений снимает обувь и ноги опускает в воду. Антон не удивляется, за столько лет знакомства привык к таким арсеньевским привычкам, хотя по первости поражало многое. Когда они познакомились, Антон подумал, что они не сработаются. Арсений был слишком шумный, его было слишком много, он постоянно занимал собой все пространство вокруг. Еще он любил выпендриваться и его неугомонное шило в заднице конкретно так подбешивало. Но вместе с тем, он был начитанный, эрудированный, знал несколько языков и фантазия у него оказалась просто восхитительно неожиданной. Да и сам Арсений оказался неожиданным, Антон таких людей прежде не встречал, и это восхищало. И, кажется, только благодаря этому после пары лет проб и ошибок, смены форматов шоу, тестированию разных вариантов у них получилось запустить шоу, которое покорило сердца зрителей. Потому что когда хотелось сдаться, именно энтузиазм Арсения держал Антона на плаву, именно его умение заполнять все пространство отвлекало от бесполезной рефлексии и фокусировало на важном. А теперь, спустя 10 лет, Антон готов назвать Арсения одним из самых близких людей и все его привычки больше не раздражают, а наоборот, кажутся весьма умилительными. И Антон иногда удивляется, что за все эти 10 лет у них даже мысли не возникало забросить шоу и разойтись. И думает, что даже если они шоу закроют, вряд ли с Арсением их пути разойдутся. Они ведь знают друг друга как облупленные. Антон всегда замечает, когда Арсу становится тяжеловато, и перетягивает внимание на себя. И знает, что тот мерзнет иногда, но красоты ради выпендривается, поэтому с удовольствием отдает Арсению свои перчатки/шапки/шарфы. Арсений же знает, когда Антон включает режим интроверта и тогда берет все коммуникации на себя, или знает, например, что Антон ненавидит корицу и заставляет барист переделывать ему напитки, если те ошибаются или кладут без спроса. Они доверяют друг другу практически все – от выбора еды до указания друг друга в доверенных контактах при экстренных ситуациях. И это дорогого стоит. – Шаст, ты чего там завис? Погнали домой? – вырывает Арсений из мыслей. Антон аккуратно встает и выхватывает у Арсения кроссовки, пока тот сушит ноги об траву. Затем опускается на корточки и помогает обуться. Это не кажется чем-то интимным, это скорее какой-то трогательный порыв нежности и заботы. Антон давно про себя знает, что перед Арсением он иногда абсолютно не способен контролировать свои порывы. Идут они недолго. Антон в этой части Петербурга не особо ориентируется, но дом Арсения находится в пятнадцати минутах от сада и во дворе они оказываются быстро. Днем Шаст не рассмотрел его как следует, а сейчас замечает круглую качель-сетку. – Покачаемся? – спрашивает он у Арсения, на что тот кивает и легонько улыбается. Качель не то, чтобы рассчитана на двух взрослых мужиков под два метра ростом, но они умудряются уместиться вдвоем. Лежать на качели, конечно, неудобно, и Арсений в какой-то момент приподнимается и залезает Антону под руку. – Не боишься, что нас увидят вот так? – улыбается Шаст, но в противовес своим словам ладонь опускает ему на спину. – Не знаю, в последнее время как-то стало все равно. Мы же ничего такого не делаем, так что по закону спроса с нас ноль, разве что соц.сети разбушуются, но к этому не привыкать… Нас и в парке снимали, кстати, так что жди отметок в инсте. Антон хмыкает, но не удивляется. Это и правда стало каким-то обычным делом, что вокруг них всегда много шума. Какое-то время еще качаются, пока у Антона окончательно не затекает рука. Он аккуратно достает ее из-под Арса, ногой притормаживает качель и аккуратно встает. Подает Арсению руку, тот за нее цепляется, но потом не отпуская, тянет к подъезду. Уже в лифте Арсений неожиданно спрашивает: – Ты сейчас с кем-то встречаешься, Шаст? – Нет… Арсений кивает. Наступает неловкая пауза, которую, к счастью, прерывает звуковое сопровождение лифта: «8 этаж». В квартиру заходят молча, разуваются, моют руки, оказываются в гостиной, но не садятся, просто болтаются, не находя себе места. И только спустя еще несколько минут разрастающегося напряжения Антон не выдерживает: – Почему спрашиваешь? Арсений поправляет челку, смотрит внимательно и говорит: – Тебе честно сказать? – Арс… – В лифте я словил ощущение, что очень сильно хочу тебя поцеловать. Антона неожиданно окатывает волной собственных чувств, которые вроде бы вели себя спокойно в последнее время и не вылезали такой бурей эмоций. Ведь смирился же уже, думал, ни на что не надеется, а получается, что при первом малейшем поводе вся эта установка дала трещину. Он поднимает глаза на Арсения и ничего не может произнести, потому что мысли не формируются, слова вдруг становятся каким-то неправильными. Он делает маленький машинальный шажочек в его сторону, и Арс зеркалит это действие. – Можно? – делает еще пару шагов на встречу Арсений, оказываясь близко. Антон пальцами касается щеки Арсения и спрашивает: – А ты сейчас с кем-то встречаешься? – и вроде бы ответ должен быть понятен из самой ситуации, но сердце от волнения начинает биться быстрее. – Нет, конечно, – усмехается Арсений и порывается сказать что-то еще, но Антон наклоняется к его губам, едва касаясь своими, и Арсений, наконец, его целует. Антон целует его в ответ – нежно и очень чувственно, руки перемещает на талию и притягивает Арса к себе, ведет ладонью вверх к лопаткам, будто пересчитывая позвонки. Арсений обхватывает Антона за шею, пальцами поглаживает затылок и замедляет темп поцелуя. Антон отрывается от него на мгновение, чтобы спросить: – Ты же не собираешься сейчас снова слиться, Арс? Я тебя так просто не отпущу больше, – и целует снова, уже настойчивее. – Мгм… – только и удается промычать Арсению. Антон сминает его губы, слегка покусывает, лижет и практически издает довольный стон, когда ощущает чужой язык у себя во рту. Стоять абсолютно не хочется и Антон начинает тянуть Арса в сторону дивана, продолжая выцеловывать его рот. Однако, усевшись, Арсений от него отрывается: – Давай все же поговорим, я хочу объясниться, и у тебя, наверняка, есть вопросы. Вопросы, конечно, есть, но сейчас Арса хочется целовать до беспамятства, а никак не разговаривать. Но тот настроен серьезно, поэтому Антон слегка отсаживается, чтобы перевести дух, и произносит: – Хорошо. Давай говорить. – Только… Помоги мне немного, пожалуйста. Задай вопрос, который вертится у тебя в голове, чтобы было с чего начать. – Почему сейчас? И давай без твоих «когда, если не сейчас». – Если боишься – не делай, делаешь – не бойся. Устал бояться. – Бояться чего? – Да всего, Шаст… И Арсений впервые делится с Антоном историей своего взросления со строгими родителями, сложным опытом отношений в стране, где геем быть запрещено, своими предрассудками об отношениях в целом, своими мыслями о том, что он в отношения не способен, своими сомнениями относительно ситуации и всей публичной истории их взаимоотношений, своими постоянными страхами что-то чувствовать, потому что чем сильнее чувства, тем потом больнее. Перед Антоном открывается другой Арсений – ранимый и хрупкий, которого хочется любить, обнимать и беречь. Антон слегка тянет его на себя и обнимает за плечи, пока Арсений продолжает свой рассказ: – Ты не подумай, Шаст, я не перекладываю ответственность за все, где я облажался перед тобой, на свое прошлое. И мне до сих пор страшно, честно говоря. Не потому что мы в России, не потому что мы знамениты. А потому что я боюсь тебя подвести, не оправдать твоих ожиданий, облажаться перед тобой снова. Мы знаем друг друга много лет, но будут моменты, где нам еще предстоит узнать друг друга. Я знаю, что ты любишь на завтрак, что не можешь спать в дорогах, знаю, какую одежду ты предпочитаешь, знаю, когда ты впервые куда-то съездил и как решил делать шоу. Но я не знаю, как ты проводишь выходные, любишь ли порядок в шкафу или складываешь все на любые свободные поверхности, не знаю твоих предпочтений в сексе и не знаю о твоих планах на старость. Но я хочу все это узнать, Шаст… И прости меня за то, что так долго занимался ерундой, додумывал, решал за нас двоих и за то, что так долго шел к тебе. Арсений выдыхает и, наконец, разворачивается лицом к лицу, заглядывая в глаза, ждет ответа. Антон в ответ смотрит с нескрываемой нежностью, улыбается уголками глаз, берет за руки. – Арс, я тебе уже сказал, что я тебя никуда не отпущу больше. Это чистая правда. Я сам не подарок, я ревнивый до ужаса и собственник, пиздец просто, у меня столько вопросов есть в голове, что ты с ума сойдешь, если будешь на них отвечать. Но ты бы знал, как много лет я в тебя влюблен. И я сейчас понимаю, что все мои шаги к тебе были неподходящими. Надо было разговаривать, много разговаривать. А потом только уже делать шаги… – Антон, если бы не твои шаги, я боюсь представить, сколько бы еще лет мы к этому шли и шли бы вообще. – И все же. Я ведь знаю все подходы к тебе, меня Стас столько раз с тобой договариваться вместо себя просил, не сосчитать, но почему-то здесь не срастил, не понял и стал действовать по-другому. – Это теперь не так важно, Шаст, я же говорю, нам еще предстоит узнавать друг друга, если ты, конечно, хочешь попробовать. Ты хочешь? – Я надеюсь, это риторический вопрос? – но по глазам видит, что нет. – Арсений, я очень сильно хочу узнавать тебя, хочу научиться варить тебе твой дурацкий кофе, хочу ругаться с тобой из-за порядка в шкафу, хочу вместе готовить ужины, хочу валяться с тобой по выходным и смотреть сериалы и еще много всего хочу с тобой. Поэтому да, я хочу попробовать. – Тогда давай попробуем. – Теперь можно целоваться снова? – А ты вопросы свои задавать не будешь? Ну те, от которых я с ума сойду? – лукаво улыбается Арс, а сам двигается ближе. – В другой раз, – отвечает Антон уже в губы, увлекая Арсений в долгий, тягучий и абсолютно приторно-романтичный поцелуй.

***

Июль 2023 Быть в Питере и не снять рекламную интеграцию было бы чем-то удивительным, поэтому когда менеджер разбудил Арсения с утра неожиданным звонком, он даже практически не возмущался. Разве что от того, что пришлось вылезти из объятий Антона. В этот раз рекламировать нужно будет отель (да еще какой!), и в целом перспектива сходить на массаж и полежать в джакузи не такая уж плохая, но Арсений, засыпая на кануне, уже успел размечтаться о том, как они с Шастом проведут этот день. Жаловаться на судьбу-злодейку ему не пришлось, потому что Антон предложение тоже не оценил. Хотя скажи Арсению кто-то пару дней назад, что они будут нос воротить от оплаченного проживания в Four Seasons, он бы ему в лицо рассмеялся. Но работа есть работа и вот они в отеле, ожидают, пока вежливый сотрудник на стойке регистрации выдаст им ключи: – У вас забронировано два люкса с террасой. Вот ваши ключи от номеров. Номера находятся на пятом этаже. Обратите внимание на расписание завтрака, который сервируется с 7 до 11 утра. Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться к нам, если у вас возникнут вопросы или потребуется помощь во время вашего пребывания. Хорошего дня. Все это выглядит натянуто вежливо и чересчур пафосно, и они оба еле сдерживаются от разного рода шуточек. Взяв ключи, спокойно двигаются в сторону лифта и, лишь оказавшись наедине, наконец-то позволяют себе посмеяться вдоволь. – Это отвратительно, Арс, мы же вообще не вписываемся в эту атмосферу, мы выглядим как гопники с района с этими кепками. – Да ладно тебе, наденешь местный халат и тапочки и сразу будешь выглядеть как сын миллионера. – А почему не как сам миллионер? – Слишком молодой и красивый. – Ты теперь постоянно мне будешь сомнительные комплименты делать? – Да, привыкай, мы же теперь встречаемся. – Тогда и ты привыкай, – Антон открывает один из номеров карточкой и тянет Арсения за собой. Как только дверь за ними закрывается, Антон прижимает Арсения к стене и целует. Арсений к такому привык бы с удовольствием, но пока это кажется настолько непривычным, что аж дыхание сводит. Неужели это и правда между ними происходит? Арсений растворяется в ощущениях, нежно поглаживая бедра Антона и трепеща от жара чужих губ. Поцелуй влажный и чувственный постепенно перерастает в страстный и нетерпеливый, Антон отрывается от губ, проводит языком по подбородку и спускается к шее, слегка прикусывая нежную кожу. Арсений откидывает голову назад, открывая больше пространства, дыхание совсем сбивается, изо рта вылетают непонятные звуки и начинает нарастать возбуждение. Прошлой ночью они целовались до искусанных губ, но так и не зашли дальше. На эмоциональный разговор ушли почти все силы, поэтому окутанные томлением в перемешку с нежностью, они уснули в объятиях друг друга. Сейчас же Арсений понимает, что дело явно движется дальше, и это, честно говоря, слегка нервно. – Шаст, погоди… Антон продолжая оставлять следы поцелуев на шее, поднимает глаза вверх, отрывая губы буквально на секунду: – Что такое? – и снова продолжает оставлять мокрую дорожку на коже. – Я, кажется, немного волнуюсь… У меня давно не было секса. Антон поцелуями переходит к губам, чмокает и, наконец, совсем отрывается: – Хочешь поговорить? – заглядывает в глаза. – Не знаю, – смущается Арс. – Я как бы не привык разговаривать… – Я заметил, – улыбается Шаст. – Но ты делаешь большие успехи. Идем. Антон отстраняется, подхватывает рюкзак, который не помнит, как скинул на пол, и проходит в номер. – А здесь весьма неплохо, Арс. – Это ты еще халат не надел, – игриво вскидывает брови Арсений. – Если ты продолжишь в том же духе, мы не будем разговаривать, – Антон садится на диванчик и хлопает рядышком. – Может, и не надо? – Надо, мой хороший. Что тебя волнует? Арсения прямо сейчас волнует это нежное «мой хороший» вперемешку с собственническими нотками. Это, определенно, будоражит и возбуждает, но Антон прав, в их случае лучше сначала разговаривать словами через рот. – Ну не что-то конкретное, скорее в целом: это как бы… наш первый раз. – Верно, но не последний же? – Надеюсь, – хихикает Арс от волнения. – Ты как предпочитаешь… ну… снизу или сверху? – Мне без разницы, а ты? – Антон перехватывает Арсения за талию и усаживает себе на колени. – Я больше люблю снизу, – щеки у Арса горят. – Но не против экспериментов. – Хорошо, что еще? – У меня давно не было никого, я не уверен, что хочу сегодня полноценный секс. – Без проблем. У меня тоже давно не было, можем просто подрочить друг другу или я могу тебе отсосать, – Антон говорит последние слова нарочито медленно, понижая голос. – Боже, почему это так звучит ужасно, – Арсений закрывает лицо руками. – Потому что мы говорим об этом вслух. Но тебя же это заводит, да? – Шаст бросает недвусмысленный взгляд. – Да, – признает Арсений. – Возьму на заметку. – Может, ты тоже хочешь о чем-то спросить? Антон вздыхает и отводит взгляд в сторону. Арсений считывает перемену в настроении, подтягивает лицо Антона за подбородок и легонько целует в уголок губ. – Эй, ну ты чего? – смотрит участливо, волнуется. – Боюсь, что не имею право задавать такие вопросы и в целом, это все неважно и даже ответы ни на что не повлияют, просто я… не знаю, зачем вообще обо всем этом думаю. Забей, Арс. – Тс-с-с, Антон. Мы же теперь учимся разговаривать, да? И если тебя это волнует, просто спроси. Антон обнимает Арсения покрепче, утыкается носом в плечо, делает глубокий вдох и выдох. – Ты с кем-то встречался все эти годы? Имею в виду с того момента, как мы впервые поцеловались? – Если ты имеешь в виду прямо отношения, то нет, – Арсению даже думать не надо. – Я же говорил, что не особо верю… верил в то, что мне это все вообще надо. А так, были какие-то связи, но ничего серьезного, никаких чувств. Просто секс. Антон кивает. Глаза темнеют немного, но он их прикрывает на мгновение и когда открывает, говорит тихонько: – Спасибо, что ответил. – Шаст… – Прости, Арс. Я не знаю, почему меня это все вообще волнует, это ведь прошлое, но я с ума схожу, когда думаю об этом, – Антон обреченно откидывает голову на спинку дивана. – Ну чего ты, все хорошо. Я же тебе давно не безразличен, я все понимаю. – Я просто блин хуеву тучу лет в тебя влюблен был и долгое время думал, что это не взаимно. А теперь осознавая, что это было взаимно, я прям злюсь – не на тебя, на ситуацию в целом. Арсений понимающе кивает, слезает с коленей Антона, встает и тянет его к себе. – Шаст. Я таких чувств, как к тебе, никогда не испытывал. Я с ними – с чувствами – не в ладу все время был, поэтому во многом это моя вина, что так сложилось. Но если тебе станет легче, я после нашего поцелуя в Сан-Себастьяне вообще перестал кого-то целовать. Не удивляйся, у меня много таких загонов, о которых стремно говорить. – Но почему? – Антон приобнимает Арсения за талию. – Потому что мне показалось, что этот поцелуй был каким-то очень важным, и мне не хотелось перебивать его другими… – Арс водит пальцами по Антоновым плечам и немного смущается. – Он и был важным вообще-то, я ж не виноват, что ты дурак и придумал там себе что-то, – подтрунивает Антон, но на самом деле очень растроган – и ситуацией в целом, и таким откровенным признанием. – Да я понял, понял, зато вот дождался теперь поцелуев от тебя, – Арсений смотрит с вызовом, губы поджимает. – Долго же ждать пришлось, – Антон чмокает его в нос, намеренно делая вид, что не понимает намека. – Поцелуи стоят того, чтобы ждать, – в глазах искорки блестят. – Хочешь продолжить с того момента, где мы остановились, или, может, пойдем снимать рекламу? – Шаст продолжает немножко издеваться, улыбается хитро и не может оторвать глаз от всем своим видом выражающего недовольство Арсения. – Да поцелуй ты меня уже, черт побери! И Антон, конечно же, целует.

***

Август 2023 – Мы знаешь, как вообще поняли, что вы наконец-то сошлись? – смеется Катя. – Когда у вас в телеграм-канале один из рекламных постов про отель вышел, а там ты в халате и две кепки так четко на фоне виднеются. Я так орала, Димка не даст соврать. – Да, с кепками проеб вышел, – улыбается Антон, поглядывая в сторону Арса. Тот играет с Савиной в бадминтон и о чем-то весело ей рассказывает. Арсению безумно идет эта атмосфера загородной жизни – он такой расслабленный весь и мягонький, шляпу какую-то соломенную откопал, смотрится просто восхитительно. Они уже третий день отдыхают на даче у Димы с Катей, жарят шашлыки, по вечерам пьют холодное пиво, днем гуляют по лесу, иногда валяются в кровати, иногда вместе с Савиной и Тео собирают лего. Сегодня вот приехал Сережа и они устроили небольшой пикник в саду. Последние августовские дни по-приятному теплые. Атмосфера здесь такая спокойная и умиротворяющая – не надо прятаться, не надо контролировать свои действия, не надо думать. Можно просто быть собой и быть с Арсением. – Шаст, подмени меня в игре, – вырывает его из ленивой полудремы голос Арса. Он встает с креслица и вальяжно направляется в его сторону. – Только за поцелуй, – улыбается широко, смотрит нежно. Арсений глаза закатывает, но в щеку целует особенно трепетно, затем сует ему ракетку в руку и направляется к Сереже с Димой – те стоят у мангала и что-то оживленно обсуждают. Антон слышит отголоски фраз. – Да я тебе говорю, что в поход мы так легко никого не соберем, – настаивает на своем Дима. – А почему нет? – подключается Арсений. – Вот и я ему говорю, что круто будет, можно вообще куда-нибудь в сторону Карелии съездить. – Там хорошо, конечно, Сереж, но вот эти двое первые же ныть начнут, ты их вообще в палатке представляешь? – Фу, зачем мне их в одной палатке представлять, – смеется Сережа. – А-а-а-а, сил моих нет. Ладно, но этот поход на твоей ответственности, – сдается Поз. К вечеру все разбредаются, кто куда – Дима укладывает Тео, Катя с Савиной что-то рисуют в доме, Сережа после бессонной тусовочной ночи ушел спать. Они с Арсением сидят на крылечке. Антон курит, выдыхая колечки дыма, Арс, уже по привычке уложив голову ему на плечо, пальчиками перебирает волосы на антоновых руках. И от этого так хорошо и так спокойно внутри. Антон рядом с Арсением ощущает себя как дома абсолютно в любой обстановке. Как будто бы Арс – и есть дом. От этой мысли сердце бьется чуть быстрее, но не тревожно, а скорее от избытка чувств. Вот вроде бы уже так много лет влюблен в коллегу… А оказывается, с каждым днем можно влюбляться в него еще сильнее. – Шаст, ты знал, что они на нас ставки делали? – лениво бормочет Арсений, зевая. – Нет, но я почему-то не удивлен. И кто выиграл? – Никто, мы слишком долго тупили. Антон смеется, тушит сигарету о пепельницу и оставляет там окурок. Аккуратно забирает руку из-под Арсения, сразу же обнимая, и чмокает в макушку: – Ты о чем так громко думаешь, Арс? – Да так, о разном. Ты не жалеешь больше, что мы все эти годы так долго искали путь друг к другу, а могли бы уже столько лет жить свои счастливые дни вместе? – Не знаю, Арс. Я размышлял об этом. Может, если бы мы сошлись раньше, мы бы были к этому не готовы? – Думаешь? – Нет, ну конечно, существует вероятность, что мы были бы счастливы сразу, да. Но это же уже не изменить. Вот что я точно знаю, так это то, что я не хотел бы по-другому провести эти годы. В смысле, не хотел бы провести их без тебя. Все мои самые счастливые дни все равно были с тобой – в наших поездках, в самолетах, в апартаментах, в отелях – везде, где мы были вдвоем и открывали друг для друга этот мир. – Мои самые счастливые дни с тобой сейчас, – улыбается Арсений и поворачивается, чтобы украсть поцелуй. Их самые счастливые дни, определенно, точно еще впереди.

Так тихо внутри, так красиво снаружи,

Нет повода в чём-то кого-то винить.

И ты там, где, действительно, очень нужен,

В свои самые счастливые дни.

Твои, самые счастливые дни.

Мои, самые счастливые дни.

(Мария Чайковская и Гуша Катушкин

– Самые счастливые дни)