любоф и кекс

***

— Ещё! Федя! Да! Пальцы Достоевского по хозяйски двигались в горячем нутре Гоголя. Ему до безумия нравилось доводить блондина одними пальцами. Доводить до громких криков с невнятными мольбами скорее приступить. Доводить его до судороги. Доводить до слёз от перевозбуждения. Николай царапал несчастный стол, ноги разъезжались в разные стороны. С каждым движением внутри, тело будто ударяли током. жарко. безумно жарко. дыхание сбилось, толчки слишком резкие и неожиданные. жарко. очень жарко. хочется открыть окно и почувствовать зимнюю прохладу. невыносимо. —Фёдор… прошу. я сейчас.. Брюнет не слышал. Он наклонился к блондину и начал покрывать его спину укусами. Завтра они начнут неприятно зудеть, но сейчас их это совсем не беспокоит. Достоевский более грубо начинает двигать пальцами внутри Николая каждый раз попадая по чувствительной точке. Гоголь уже не сдерживает стоны, он срывает голос и его не волнует, что из-за криков соседи могли уже вызвать полицию. стены картонные, за ними всё слышно.

***

Вся спина Гоголя уже покрыта многочисленными пятнами и следам от зубов брюнета, пока сам Фёдор уже расстёгивает пуговицы на своей любимой, черной рубашке, которая через секунду летит на пол. За рубашкой летят и брюки. — Повернись. — Николай вздрогнул. Как же он любил этот бархатный голос. такой глубокий, низкий. Одного шёпота достаточно, чтоб кончить. Николай так и не перевернулся. Демон пристроился сзади и, предварительно предупредив нижнего, начал медленно входить. Коля скулит от распирающего чувства снизу и ещё сильнее начинает царапать уже изуродованный стол. как же хорошо… Фёдор входит полностью и немного подождав, пока Коленька привыкнет, начинает медленно двигаться, постепенно наращивая темп. Перед глазами всё плывёт, слезы сами наворачиваются. Коля поджимает пальцы на ногах и поддаётся назад. Дьявол уже начинает вдалбливать податливое тело в стол, который очень опасно покачивался. ощущение, что сейчас он может просто рухнуть, от очень активных движений. Руки Николая тряслись, а ноги перестали держать. он просто повис на несчастном столе, на котором есть уже нельзя. скорее всего, его уже завтра выбросят, или же просто перестанут использовать его по назначению. В комнате пахло персиковой смазкой и ещё чем-то сладким. Разбираться откуда этот запах никто не хотел, в данный момент они заняты абсолютно другим. Ещё один резкий толчок и дальше всё как в тумане. Фёдор помнит только как прижимал к себе возлюбленного, пока тот что-то сонно бурчал. Завтра утром они и проснутся и оба пойдут на работу, а вечером будут в обнимку смотреть очередную сопливую мелодраму. и вообще хеппи энд, они любят друг друга.