Vampires. A story of three lives and one death.

«…Одна из стен замка была полностью увита диким виноградом, напоминающим пышную тёмно-изумрудную портьеру, под которой серовато-белый камень самой постройки практически невозможно было разглядеть. Этот виноград никто здесь не разводил специально, но растение настолько хорошо вписывалось…» — Бред. Тонкая полоска курсора несколько секунд обречённо моргала на одном месте, а затем методично начала стирать ровные строки текста. Сонхва с тяжёлым вздохом отъехал от рабочего стола, откидываясь на спинку стула и снимая натёршие переносицу очки — текст этим вечером явно шёл тяжело, и глава, над которой он работал вот уже почти неделю, сначала намертво застопорилась на одной-единственной сцене, а теперь и вовсе ушла в совершенно ненужное описание ландшафта, который в продвижении сюжета не помогал вообще. Когда он только начинал свою карьеру писателя, всё казалось куда проще: тексты выходили из-под пальцев точно сами по себе, а персонажи послушно следовали изначальному плану, сейчас же, когда несколько книг уже успели получить довольно высокие рейтинги, а фанбаза методично разрасталась как в родной стране, так и за её пределами, Сонхва внезапно начал понимать, что чем дальше, тем капризнее становится вдохновение, а герои собственных текстов порой творили чёрт знает что, из-за чего приходилось менять изначальный концепт очередной задумки чуть ли не до самого основания — не сказать, что это слишком шло во вред произведениям, но отнимало немало сил, когда приходилось в очередной раз переписывать уже практически готовые фрагменты. Возможно, дело в том, что не следовало несколько лет к ряду столь глубоко заходить в эти дебри — было время, когда Сонхва просиживал у экрана чуть ли не сутки напролёт, увлечённый придуманным миром. Как результат — почти полное отсутствие социальных связей, пара лишних диоптрий в линзах излюбленных очков и в довершение всего этого теперь, кажется, стоило начинать переживать о творческом выгорании. Его менеджеру явно не понравится такая новость — следующая часть трилогии, над которой работал Сонхва, была анонсирована уже к середине следующего года, а у него вот уже половину новой главы сюжет не просто не двигался, а совершенно очевидно стал напоминать капризного ребёнка с неустойчивым вниманием — то и дело переключался не пойми на что. — Или же это мне нужно перестать отвлекаться, — пробормотал Сонхва, дотягиваясь руками до края стола и подъезжая на стуле обратно. Понимание того, что и сегодня сдвинуть сюжет хоть на толику, очевидно, не получится, неприятно кольнуло, но и писать через силу он не умел совершенно — по опыту можно было со стопроцентной вероятностью заявить, что ничего хорошего из этого не получится, а даже если и получится, то его всё равно придётся позже переписывать. Пусть Сонхва и сумел превратить любимое дело в источник дохода, но так и не научился заставлять себя относиться к писательству как к обязательной работе, отлынивать от которой нельзя. Впрочем, благодаря нескольким вполне удачным книгам и собственному неумению пускать деньги на ветер, у него накопилось некоторое состояние, благодаря которому можно было бы позволить себе небольшой отпуск, но Сонхва понимал, что эта мысль лишь часть хитрого плана его собственного подсознания в попытке оправдать подступающую прокрастинацию. Вполне удачного плана, стоит признать. Ещё немного посверлив взглядом раздражающий значок курсора, который упорно не хотел самостоятельно дописать за него проклятую главу, молодой писатель всё же решил признать поражение — в этот вечер не только настроение, но и даже сама вселенная была против того, чтобы он смог набрать хоть минимально приличный текст, так что, смиренно сохранив документ, Сонхва выключил компьютер и, лениво шаркая обутыми в тапки ногами по мягкому ковру, поплёлся в сторону кухни — время было уже далеко за полночь, но день, проведённый у монитора в обнимку только с коробкой заказанной ещё вчера пиццы, очевидно, не способствовал тому, чтобы быстро уснуть — нужно было придумать что-то на поздний ужин. Холодильник вновь напомнил, что кое-кто давно уже никуда не выходил, а факт того, что ассистент пополняет запасы еды только раз в неделю, привёл к мысли, что Сонхва всё же пора что-то менять в своей жизни. Так что спустя полминуты философского рассматривания пустых полок было принято решение, что за неимением альтернативы обычная яичница — вполне себе вариант. Дожидаясь, пока накалится сковородка, Сонхва взял со стойки лежащий там планшет, хотя он вообще не помнил, в какой момент притащил сюда технику. Экран блокировки встретил стандартными обоями, которые, кажется, не менялись ещё с момента покупки, и парочкой значков уведомлений из приложений: менеджер прислала на утверждение расписание встреч в следующем месяце и Сонхва с грустью заметил, что красным цветом, который означал, что отмахнуться не удастся, было выделено по меньшей мере четыре даты. Впрочем, была надежда, что у него всё же получится придумать для себя отмазку — не сказать, что он считал себя затворником, но за последнее время привык сидеть в уютной тишине собственного дома, где его никто не достаёт лишними вопросами о карьере, доходе и прочей ерунде. Также была парочка уведомлений из соцсетей, которые Сонхва почти не вёл самостоятельно, делегировав их всё той же умнице-менеджеру-дай-бог-здоровья-этой-замечательной-женщине — несколько из них он просто смахнул, не найдя ничего интересного, но вот над одной из иконок палец ненадолго завис, а губы сами по себе растянулись в смущённой улыбке. HJ: «Если я снова увижу, что ты прочитал это сообщение после полуночи, то клянусь — лично прилечу в Сеул и загоню тебя пинками под одеяло». И пусть время уже и вовсе близилось к той отметке, когда нельзя было оправдать себя обычным «засиделся», но Сонхва всё равно не удержался и нажал на значок сообщения, быстро набирая ответ. SH: «И это ты мне пишешь в начале четвёртого ночи?» Сонхва ничуть не удивился, когда собеседник практически сразу же начал набирать ответ, хотя с момента его предыдущего сообщения прошло больше часа. HJ: «Если бы кое-кто больше спал, то соображал бы достаточно ясно, чтобы вспомнить, что у нас разница в семь часов — это раз. А два — ТЫ ОБЕЩАЛ, ЧТО НАЛАДИШЬ В КОНЦЕ КОНЦОВ ЭТОТ ЧЁРТОВ РЕЖИМ СНА!» SH: «Прости. Я снова за текстом сидел, вот и не заметил, как время пролетело». И пока над диалогом вновь появилась надпись «печатает», Сонхва забрался на высокий барный стул, стараясь лучше рассмотреть новое фото в иконке профиля, мимолётно жалея, что нельзя раскрыть его в полном формате. Хонджун не очень часто публиковал собственные фотографии в профиле, зачастую снимая окружающую обстановку, других людей или предметы, и весь его аккаунт по сути был галереей его собственных работ в архитекторском деле. Их переписка с Сонхва длилась уже давно, ещё со времён, когда Пак только начинал публиковать собственные рассказы онлайн, зубами выгрызая время для работы над ними между двумя подработками и учёбой, даже не подозревая, во что вскоре превратится это хобби. И пусть они ещё ни разу так и не смогли увидеться, но Сонхва очень ценил общение с этим человеком. Хонджун был одновременно и хорошим рассказчиком, и слушателем, он разбирался в огромном множестве самых разнообразных областей — Сонхва порой казалось, что он может спросить его о любой теме: от наиболее выгодной валюты для вложения и вплоть до рецепта блинчиков на твороге. В любом из этих случаев Хонджун сразу же сможет дать полный и исчерпывающий ответ. С ним было интересно и легко, хотя Сонхва всегда довольно тяжело давалось общение с другими людьми, и Хонджун стал для него совершенно удивительным исключением из этих правил. Почти за три года переписок Сонхва начинал понимать, что оказался полностью покорён: его умом, умением поддержать и выслушать, его невероятной харизмой и множествами талантов. И именно он умудрялся вытащить Сонхва из нескольких довольно глубоких творческих кризисов, когда хотелось одним махом удалить все наработки и позвонить менеджеру со словами, что он завязывает со своей непродолжительной карьерой писателя. В последнее время Сонхва уже давно начинал замечать, что Хонджун вызывал эмоции, которые едва ли можно было назвать просто желанием дружить, и мог поклясться, что не он один испытывает эти чувства. Нет, ничего конкретного не было ещё произнесено вслух или написано, но чем дальше, тем очевиднее Сонхва понимал для себя, что если вдруг Хонджун исчезнет из его жизни, то это нельзя будет считать чем-то не стоящим внимания. HJ: «Тебя ведь бесполезно отчитывать за это, да? Как успехи? Сдвинулся с того эпизода?» Конечно же Хонджун знал обо всём, что происходило в жизни Сонхва, как и о том, как продвигается его новая работа. Прочитав сообщение, Сонхва с тяжёлым вздохом пожаловался на то, что и сюжет ушёл в какие-то тёмные дебри, и персонажи совсем от рук отбились, из-за чего атмосфера истории просто валится в пропасть. SH: «… и вообще, как я должен, живя среди Сеула, описывать все эти романтические замковые интриги и балы? Зачем я вообще за это взялся?! Нужно было браться за ту задумку с детективом». Откуда-то послышался запах раскалённого металла, и Сонхва вспомнил, что он вообще-то занимался поздним ужином. Хонджун почему-то с сообщением задерживался, и Хва успел не только приготовить продукты, но и усесться с ними обратно за стойку, вновь беря в руки планшет, где уже вновь виднелось уведомление о новом входящем сообщении. HJ: «Тебе просто необходимо немного вдохновения. Что же, я думал предложить тебе это ещё в начале месяца, когда ты в прошлый раз говорил, что не очень получается прочувствовать необходимый настрой, но всё никак не решался. Теперь ты начал портить свой и без того никакой режим сна, так что мне придётся вмешаться. У моего близкого друга есть замечательный особняк викторианской эпохи. Всё, как тебе нужно: башенки, веранды, фонтаны, эркеры и прочие излишества. Изначально это здание строилось немного в другой манере, но после того, как его хозяин поменялся, оно преобразилось — позже я пришлю тебе фото. Соглашайся! Ты никого не стеснишь своим приездом, ведь кроме владельца там никто не живёт, разве что пара человек прислуги, а территория просто огромна, тебе будет где творить и побыть со своими мыслями наедине, и я сейчас имею в виду не то пыльное гнёздышко, где ты сейчас живёшь. Согласись, это отличная идея?! Твоим текстам пойдёт только на пользу смена обстановки, и к тому же — думаю, нам пора наконец-то увидеться. Я очень хотел бы встретиться, Сонхва. Жду твой положительный ответ». Лишь спустя минуту Сонхва поймал себя на том, что уже четвёртый раз перечитывает одно и то же предложение. «Я очень хотел бы встретиться…» Сам он понимал, что со своей стеснительностью не скоро бы решился даже просто завести тему о личной встрече, не то чтобы предложить её самостоятельно, хоть на самом деле уже давно мечтал о ней. Но теперь Хонджун предлагал это сам! Да, было бы отличной идеей сменить обстановку и заняться текстом в месте, которое по атмосфере будет подходить больше, чем небольшая двухкомнатная квартира в одной из стеклянных высоток вечно шумной столицы. Гаджет в руках вновь коротко подал звук, оповещая о новом сообщении, и Сонхва увидел несколько фото фасада и внутреннего интерьера здания, от которых складывалось впечатление, что смотришь на кадры исторического фильма. — А у его друга интересный вкус, — пробормотал Сонхва, продолжая рассматривать всё приходящие картинки, на которых белели мрамором утопающие в цветах беседки и витые арки, огромный зал с высокими потолками, посреди которого стоял невероятной красоты белый рояль с открытой крышкой, несколько фото других комнат с роскошной мебелью, обитой бархатом и шелками, увешенные картинами коридоры и садовые дорожки, среди которых были расставлены статуи и спрятаны гроты — всё было точно в сказке, и Сонхва не мог поверить, что ему вправду предлагают посетить это место. И к тому же… — Там будет Хонджун. Мысль об этом, кажется, разом затмила все прочие плюсы полученного предложения. Если Хонджун предлагает, значит хозяин поместья и вправду не против визита Сонхва. Да и, судя по некоторым из полученных фото, при желании в том доме запросто можно бесследно потеряться, не то что избежать встречи. «Я очень хотел бы встретиться…» Сонхва отчётливо понимал, что уговаривает сам себя, хотя на самом деле мысленно давно уже думает о том, как лучше сообщить менеджеру о своём внезапном творческом отпуске. HJ: «Меня пугает твоё молчание». HJ: «Я надеюсь, что не оттолкнул тебя предложением встретиться?! Знаю, мы всего лишь переписывались, но мне показалось, что ты был бы не против…» И прежде чем пришло следующее сообщение с извинениями, Сонхва поспешил открыть клавиатуру — замечтавшись, он и не подумал, как мог истолковать его молчание собеседник. — Веду себя как влюблённая старшеклассница, — едва слышно проговорил молодой мужчина, привычно быстрым темпом набирая текст ответа, сам не замечая того, как по щекам разливается смущённый румянец, а губы вновь трогает нежная улыбка. К удивлению Сонхва, менеджер лишь поддержала новость о поездке за границу. — Думаю, это отличная идея, — звучал в трубке её спокойный и ровный голос, пока сам писатель чувствовал себя точно подросток, который отпрашивается у родителей на ночёвку к друзьям. — От предыдущей премьеры книги прошло всего ничего, и пусть я вам и предлагала сделать перерыв, вы практически сразу же сели за новую работу. Конечно, вы нуждаетесь в отдыхе! Я посмотрела в интернете: страна, куда вы отправляетесь, очень красива, с чудесной природой и архитектурой. Ваш друг большой молодец, что смог договориться насчёт парочки недель в особняке. Только не забудьте мне потом скинуть геолокацию, хорошо? Нужно будет… Вот так с благословения и помощи этой замечательной девушки, в которой для Сонхва, в сущности, и заключался почти весь близкий круг общения, он и потратил почти неделю на подготовку к поездке, заказ билетов и покупку всего необходимого, ведь, как оказалось, у него даже подходящего чемодана не имелось. Про первый в своей жизни столь длительный перелёт Сонхва вообще предпочёл бы никогда не вспоминать, так как соседом по месту ему попался какой-то хмурый европеец, который даже на формальное приветствие посмотрел в ответ так, словно Сонхва уже нарушил все его личные границы, от чего весь путь Сонхва чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Единственным, что помогло пережить этот перелёт, был диалог с Хонджуном, который находился онлайн всё время, пока Сонхва бедствовал, и хоть как-то отвлекал от тревожных мыслей, которые то и дело лезли в голову. Само собой, Сонхва волновался. Нет, он не думал, что, встретив Хонджуна в реальной жизни, он в нём разочаруется — скорее боялся обратного. Вдруг это Хонджун не увидит в нём того человека, которого представил себе, общаясь в сети? Вдруг Сонхва покажется ему недостаточно интересным или слишком застенчивым? Или он не понравится ему визуально? Что угодно могло пойти не так! И Сонхва искренне переживал, что их первая встреча может оказаться в то же время последней. И лишь за час до прибытия оказалось, что волноваться стоило совершенно по другому поводу. HJ: «Это ужасно. Ты помнишь, я рассказывал тебе о последнем заказе? Ну, та вилла в Италии, которую строят по моему проекту? Этот идиот дизайнер не послушал моих советов насчёт материалов и решил всё сделать по-своему… Хотя я ему говорил, что обычное стекло не подойдёт для такой сложной конструкции потолка! Нужно срочно ехать и оговаривать с заказчиком не только план исправления недочётов, но и разбираться с непредвиденными расходами! На дистанционные уговоры он просто уже не согласен. Извини. Я правда пытался решить всё по телефону, но, если мы потеряем этот контракт, полетят не только головы виноватых, но и вся контора потеряет колоссальную сумму. Мне лично на это всё равно, но я хочу своими руками оторвать голову тому идиоту, который отошёл от изначального плана. Хва, правда, мне очень жаль! Ты ведь простишь меня? Я опоздаю всего на несколько дней, правда! Тебя встретят в аэропорту и отвезут в особняк. О твоём приезде все знают и всё готово. Только не обижайся на меня, пожалуйста, мне правда очень жаль!» Сонхва почти наяву видел, как виновато поджимаются чужие губы, а тонкие брови, которые вот уже почти месяц были совершенно прелестного рыжего оттенка, складываются в очаровательный «домик». Последние дни они разговаривали либо по телефону, либо по видеосвязи, но очевидно, что сейчас Хонджун очень спешил и собирал вещи, а потому не мог этого сделать и обошёлся лишь сообщением. Уже в аэропорту Сонхва встретила милая девушка с рыжими волосами, в чёрной маске, того же цвета брючном костюме и с табличкой, на которой было написано его имя. «Прям как знаменитость встречают», — пришла в голову Сонхва глупая мысль, после чего он спешно подошёл к ожидавшей его даме. — Здравствуйте, я Пак Сонхва. Рад нашей встрече, — поздоровался он на английском, так как местный язык не знал от слова «совсем». — Взаимно, — приветливым тоном отозвалась блондинка на прекрасном корейском, чем немало удивила новоприбывшего. — Я — Лидия. Работаю помощником господина Кана, меня прислали забрать вас и доставить домой. Надеюсь, что вы не слишком устали с дороги. Нам ещё предстоит преодолеть несколько часов на машине. Несмотря на заверения Сонхва о том, что он ничуть не устал, не прошло и двадцати минут, после того как он сел на заднее сидение белого внедорожника, как сон тут же начал одолевать его. Всё же смена поясов, долгий перелёт и переживания взяли своё, а постепенно всё ускоряющийся ночной пейзаж за окном только убаюкивал сильнее. Вскоре приглушённый пунктир фонарей за затемнённым стеклом начал сливаться в одну сплошную линию. Ехали они по-видимому действительно долго, потому что по ощущениям Сонхва он успел поспать пару часов, прежде чем проснуться на одном из поворотов. С обеих сторон дороги их окружала тёмная стена высоких деревьев, ровные ряды которых вырывал из ночи только яркий свет фар. — Простите, я уснул, — чуть хрипло пробормотал Сонхва, выпрямляясь на сидении и стараясь рассмотреть за окнами хоть что-то. — После столь долгого перелёта неудивительно, что вы устали. Но не беспокойтесь. Господин Кан отдал все необходимые распоряжения, и по приезде вас ожидает мягкая постель, а также всё необходимое после длительной дороги. — Очень любезно с его стороны, — вернул улыбку Сонхва, и в салоне вновь повисла тишина, которая, впрочем, казалась довольно уютной. «Господин Кан», о котором упоминала Лидия, был владельцем особняка и по совместительству тем самым другом Хонджуна, который согласился принять Сонхва в своём доме и предоставить ему место для вдохновения. «Только он просил упомянуть себя в предисловии к истории» — шутил Хонджун во время одного из их последних разговоров, когда Сонхва в очередной раз спросил, не помешает ли его присутствие в чужом доме, и что он ещё мог бы сделать за такую огромную услугу. Когда машина сделала очередной поворот и наконец-то вырвалась из лесного лабиринта, который казался просто бесконечным, Сонхва вдруг осознал, что, судя по всему, едва ли всего его состояния хватило бы, чтобы дать «господину Кану» то, что он не способен приобрести для себя самостоятельно. После непроглядной чащи, мимо которой они ехали, представшее перед Сонхва зрелище казалось просто продолжением сна, что обрёл какие-то фантастические масштабы. Из присланных Хонджуном неделю назад фото не было ни одного такого, которое охватывало бы всё здание особняка целиком, и теперь Сонхва понимал почему. Простое определение «особняк» уж точно не было подходящим для этого строения. Фасад белого камня в четыре этажа был подсвечен чуть голубоватым сиянием, отчего казалось, что здание парит в воздухе, как раскрывшаяся кувшинка на воде, лепестки которой — многочисленные башенки, венчающие крышу с тёмной черепицей. Высокие окна, за которыми горел свет, причудливые тени статуй и лепнины, которыми был украшен… у Сонхва даже язык не поворачивался назвать это место просто домом. Больше всего оно напоминало королевскую резиденцию, замок или что-то в этом роде, но уж точно не скучный особняк, в котором живёт от силы несколько человек. Вокруг здания не было никакого забора или ограждения, лишь темнеющая кромка леса на фоне чуть голубоватого неба. Выйдя из остановившегося авто у крыльца с несколькими широкими ступенями лестницы, Сонхва всё ещё не мог в полной мере осознать, что в этом месте ему предстоит провести несколько ближайших недель — кажется, до этого момента он подсознательно ожидал, что все фото, присланные Хонджуном, были лишь результатом удачного ракурса и освещения, теперь же, столкнувшись с реальностью, он чувствовал себя точно пресловутая принцесса из сказки. — Господин Пак? — кажется, Лидия уже не в первый раз звала его, стоя у первой ступени, но Сонхва, увлечённый разглядыванием громады особняка, услышал её только со второго раза. — Пройдёмте внутрь? — А? Да, конечно! Массивная на вид дверь с витражными вставками, изображающими, кажется, сцену на какой-то религиозный сюжет, легко поддалась под руками миниатюрной девушки, и на слабо освещённое крыльцо хлынул яркий свет будто сотен лампочек. Первое, что увидел Сонхва, шагнув через порог, был большой зал с десяткой колонн, сразу напротив входной двери которого сходились с двух сторон, сливаясь в одну, две широкие лестницы, покрытые лазурными коврами без какого-либо орнамента. Взгляд Сонхва беспрестанно перескакивал с одной детали на другую, пробуждая внутри всё больший восторг от увиденного. Хонджун ни разу не преувеличил, когда говорил, что это место — идеальный источник вдохновения, ведь именно что-то похожее Сонхва описывал в собственном тексте. Во множествах ваз стояли белые цветы в сложных композициях, а немногочисленные, но изящные предметы мебели и декора создавали совершенно идеальную эстетику, находясь среди которой хотелось быть лишь молчаливым соглядатаем. Высокие золочёные подсвечники и симметрично расположенные огромные картины с морскими пейзажами, природа на которых точно и вправду двигалась и жила — вообще весь зал был выполнен в бело-голубых тонах, и лишь в некоторых мелких деталях присутствовала позолота. Увлечённо разглядывая обстановку, Сонхва уже совершенно беззастенчиво вертел головой из стороны в сторону, сам не заметив, как прошёлся вглубь зала. Хотелось увидеть как можно больше, а от былой усталости точно не осталось и следа. Будь его воля, он бы прямо в тот момент отправился осматривать всё здание целиком, хотя, кажется, на это уйдёт даже не один день, ведь только по этой своеобразной «прихожей», в которой его собственная квартира могла поместиться три раза, хотелось бродить долгие часы. Подняв голову, Сонхва только теперь заметил, что и потолок также является своеобразным произведением искусства, напоминая те, что он видел на фото итальянских капелл или храмов — Сонхва не мог сказать наверняка, что это было: мозаика или роспись, так как не очень хорошо в этом разбирался, но многочисленные изображения покрывали полностью весь потолок, своими сюжетами напоминая ни то какие-то притчи, ни то древнегреческие мифы. Живопись привлекала взгляд, заставляя глаза неотрывно следовать из одной сцены на другую, двигаясь то по изогнутом полотну потолка, то спускаясь прямо на стены. Именно следуя этому причудливому расположению изображений, взгляд Сонхва вдруг пересёкся с чужим — тёмным и внимательным. Чуть справа от одной из лестниц, оперевшись рукой о белый мрамор перил, стоял молодой человек, приблизительно одного с Сонхва возраста, а может и немного младше его. Чёрные волосы, обрамляющие тонкие черты лица, красивыми волнами спускались до середины изящной шеи, часть их была собрана в небольшой хвост. Бледная кожа без тени румянца и, точно в противовес этому, ярко-алые чувственные губы. На юноше была надета простая белая футболка и тёмно-синие джинсы, которые, кажется, были совершенно неуместны в окружающей вычурности обстановки, но даже так, едва взглянув на этого человека, Сонхва почувствовал то же самое, когда смотрел на сложное сочетание красок на полотне. «Он сам точно произведение искусства», — пронеслась в голове одна-единственная мысль, разом прогоняя все прочие. Всё в этом человеке, казалось, было создано для того, чтобы очаровывать, приковывать к себе взгляд — как аромат и красота цветов предназначены, чтобы приманивать к себе бабочек. — Вы наконец-то прибыли? Голос прозвучал будто бы негромко, но — возможно всё дело было в акустике зала — Сонхва показалось, что говоривший стоит прямо напротив него и есть возможность расслышать каждую ноту, каждый оттенок. Низкий, приятный звук, отзывающийся словно бы внутри сознания. Точно давно забытое воспоминание. Лишь спустя несколько секунд Сонхва осознал, что обращаются именно к нему. — Я… Да, здравствуйте! Спасибо, что согласились принять меня в своём доме! Это место просто невероятно! — поспешно затараторил он, но так и не смог отвести взгляда от человека на верху. — Надеюсь, что моё присутствие не причинит вам неудобств. Юноша слушал его сбивчивую речь с вежливой улыбкой, но Сонхва почему-то показалось, что в ней сквозит какая-то странная нежность, будто бы осторожность. Неверие? — Вам не стоит об этом переживать, — вновь раздался всё тот же приятный голос. — Друг Хонджуна — и мой друг тоже. К тому же, я всегда рад принимать гостей в своём доме, особенно таких интересных как вы, — На вопросительный взгляд Сонхва юноша объяснил, — я читал все ваши книги, Сонхва, и мне они очень понравились — у вас определённо талант. — Благодарю, — уже совсем смущённо пробормотал писатель, чувствуя, как щёки заливает предательским румянцем. Возможно, ему лишь показалось, но хозяин особняка на миг улыбнулся чуть ярче, однако улыбка эта была до странного наполнена какой-то секундной грустью, точно от старого воспоминания, но мгновение это было столь коротким, что смотрящий решил, что ему показалось. — Вы ведь Кан Ёсан, я прав? Юноша наконец спустился по широкой лестнице вниз, теперь оказываясь рядом с Сонхва, всего в паре шагов от него. Получив возможность рассмотреть хозяина особняка теперь ближе, Сонхва лишь сильнее укрепился в мысли о том, насколько красив этот человек. И красота эта именно та, что лишает возможности говорить или даже просто думать о чём-то — лишь безмолвно смотреть, стараясь запомнить как можно больше её граней. — Да, но я думаю будет лучше, если мы перейдём к более неформальным обращениям, что думаете? Сонхва чувствовал, что совершенно теряется под взглядом этих тёмных глаз, оттенок которых нельзя было назвать просто карим — он был куда глубже, но понять, какой именно, было трудно из-за искусственного освещения зала. — Да, это… это отличная мысль, — вновь запнулся на полуслове Сонхва, уже мечтая о том, чтобы диалог этот поскорее закончился. Слишком сильным было чувство того, что его полностью подавляет чужое присутствие, и даже связать вместе пару слов — уже непосильная задача. Ему не приходилось ещё встречать таких людей. — Замечательно, — Сонхва мог поклясться, что собеседник понял, о чём он думал. — Думаю, что все прочие разговоры нам стоит перенести на потом: ты очень устал с дороги и всё, что сейчас тебе требуется — ванная и крепкий сон. И ещё, как насчёт ужина? Я велю прислуге принести что-то в твою комнату. — Спасибо, не стоит! Я не голоден, но вы… прости, ты прав — боюсь, что после сегодняшнего перелёта просплю минимум сутки. — Тогда так и поступим, — согласно качнул головой Ёсан, отчего мягкая чёрная прядь упала на его лицо, чуть закрывая глаза — Сонхва как зачарованный проследил за её движением, лишь усилием воли подавив в себе порыв осторожно убрать её обратно за ухо. «Мне определённо стоит выспаться» — подумал Сонхва, удивляясь тому, насколько присутствие рядом Ёсана странно влияет на него. Хозяин дома тем временем продолжил: — Твои вещи уже доставили в комнату, но, наверное, распаковывать их стоит уже завтра. Пойдём, я провожу к спальне. — Да, спасибо, — Сонхва обернулся в ту сторону, где ранее стояла девушка, привёзшая его в особняк, но только теперь понял, что в зале, кроме него самого и Ёсана, больше никого нет — он и не заметил, когда так получилось. Спальня, которую ему выделили, находилась на третьем этаже, и пока они шли к ней, Сонхва понял, что ему придётся постараться, чтобы даже просто найти выход из этого здания, не то что запомнить все расположения комнат и зал. К его огромному облегчению, Ёсан почти ничего более не спрашивал и почти всю дорогу рассказывал о распорядке жизни в особняке, которого в сущности не существовало, и Сонхва мог просыпаться и засыпать, когда ему будет удобно, а также об особенностях его внутреннего устройства и прилегающих территорий. — Мой предок, выкупивший эти земли, был не большим любителем шумных соседей, а потому приобрёл это место и прилегающие земли вокруг, так что и территория вокруг особняка, и несколько акров леса — всё это мои владения. Сам лес являет собой в основном скучные чащи, часть из которых находится на довольно болотистой местности, так что если захочешь прогуляться — лучше сделать это близ особняка. Завтра, как проснёшься, могу устроить тебе экскурсию по этому месту. Показать, где находится кухня и всё прочее? — Это было бы замечательно, — Сонхва благодарно улыбнулся. — Боюсь, что сам я не скоро здесь смогу освоиться. А если мне нужно будет съездить за некоторыми покупками для себя? — чем больше Сонхва общался с этим человеком, тем больше чувствовал, что привыкает к его обществу. Неловкость постепенно отступала, уступая место какому-то странному спокойствию. — Ты можешь просто сообщить о том, что тебе нужно, и это привезут в кратчайшие сроки, — пожал плечами собеседник, но чуть подумав, всё же добавил, улыбаясь. — Звучит так, будто я тебя здесь запереть собрался. Конечно, ты можешь при желании покидать это место. Умеешь водить авто? — Да, но думаю, что мне понадобится время, чтобы приноровиться к местным дорогам, — вернул осторожную улыбку Сонхва. — Я позже покажу тебе паркинг, — кивнул будто сам себе хозяин дома. — Если будет нужно, я могу сопровождать тебя, пока не приедет Хонджун. — Не хочу утруждать тебя ещё и этим, — смутился писатель. Он и так чувствовал себя не в своей тарелке из-за того, что заявился в чужой дом, где его встретили с таким радушием и предоставили все условия. — Мне только в радость, — Ёсан остановился у одной из высоких белых дверей с серебряным узором и того же цвета отделкой на ручках. — Добро пожаловать в мой дом. Входите смело, идите без страха и оставьте нам здесь что-нибудь из принесённого вами счастья. — Это из Стокера? — рассеянно припомнил Сонхва, опуская ладонь на одну из ручек, и легко повернул её, открывая дверь, вновь поражаясь красоте и роскоши обстановки. Но несмотря на то, что были очевидными и стоимость меблировки, и всего прочего в этом месте, это всё равно не отталкивало и не казалось вычурным или гротескным — наоборот, всё было расставлено со вкусом и лишь притягивало взгляд. — Верно, — подтвердил Ёсан, но сам проходить внутрь не стал, оставаясь стоять на пороге. — Это гостиная, дверь справа, — он указал рукой, — рабочий кабинет с выходом на террасу. Налево — спальня и примыкающая к ней ванная. Если что-то понадобится — во всех комнатах есть кнопка вызова прислуги. Я распорядился, чтобы тебе приносили еду сюда и оставляли в гостиной, но при желании ты можешь есть в любой из столовых. — Ох, я доставляю тебе столько хлопот, — Сонхва вновь обернулся к собеседнику, смущённо сцепляя руки за спиной и виновато улыбаясь. — Ничуть, — без раздумий отмахнулся Ёсан. — Наоборот, я рад, что в этом доме появился новый обитатель. Смею надеяться, ты задержишься здесь подольше, — видя, что гость вновь готов что-то возразить, юноша опередил его. — И оставь свои переживания. Сначала давай, как и говорил Хонджун, ты поживёшь здесь пару недель, и, если всё же тебе здесь будет некомфортно, тогда вернёшься домой, а пока — осваивайся. Надеюсь, что поместье и вправду станет для тебя местом, в стенах которого ты найдёшь вдохновение. — Спасибо большое. Я даже не знаю, чем благодарить за такую возможность, — Сонхва уже сбился со счёта, сколько раз за вечер благодарил этого человека. — Как я и говорил, твоё пребывание здесь — это и есть лучшая плата. Я был бы очень рад, если бы ты не был против иногда проводить со мной время, — Ёсан бросил короткий взгляд на наручные часы в золотистом или, скорее всего, золотом корпусе. — Уже почти три часа ночи? Так поздно… Я совсем заболтался, прошу меня простить, — Сонхва вновь не успел ничего сказать, когда он продолжил. И в этот раз гость вновь почувствовал то же самое, что и когда впервые услышал этого человека — во время их предыдущего разговора — это ощущение будто бы оборвалось, но теперь голос Ёсана вновь зазвучал ниже, с едва слышными тягучими нотами, будто нараспев. — Ты очень устал с дороги, Сонхва. Оставь все разговоры на завтра и отправляйся спать. Твоему прибытию рады все в доме, и я в том числе, поэтому не стоит волноваться о том, что своим присутствием ты причинишь кому-то неудобства. Совсем наоборот — мы очень ждали тебя. А теперь — доброй ночи. Сонхва, который почему-то почувствовал, как внезапно на него обрушилась усталость долгой дороги, вновь поблагодарил за заботу и также пожелал хозяину дома спокойной ночи. Ёсан улыбнулся, на этот раз чуть шире, и где-то на краю сонного сознания у Сонхва промелькнула мысль о том, какая необычная улыбка у этого человека, вот только понять, что с ней не так, он не успел. Дверь закрылась, оставляя его одного, и Сонхва, ещё несколько секунд бессмысленно простоял на месте, рассматривая витой крестообразный узор, и лишь немногим позже отправился в сторону той, за которой должны были находиться спальня и ванная. Его чемодан и сумка с ноутбуком и вправду уже были в гостиной, но разбираться с ними сейчас не было совершено никаких сил — лишь после слов Ёсана он в полной мере, кажется, осознал, как сильно устал за этот день. Всё, на что хватило Сонхва — это быстро принять душ и наконец-то рухнуть на кровать, не позаботившись даже о том, чтобы проверить телефон, чего раньше он никогда не позволял себе.