Vampires. A story of three lives and one death.

Ещё одно подтверждение того, насколько выматывающей была дорога, Сонхва получил на следующий день, точнее поздний вечер, ведь, когда он наконец-то проснулся, было довольно поздно, а брошенный на тумбе телефон уведомил о паре пропущенных вызовов, сообщений и новости о том, что уже без пятнадцати семь. Сонно пройдясь к окну, писатель отодвинул в сторону тяжёлые шторы и увидел, что солнце давно уже спряталось за неровную кромку леса, а по обширной территории вокруг особняка — или всё же стоит называть этом место замком, Сонхва пока не определился — расползается от кромки деревьев лёгкая полоса белёсого тумана, подсвеченная уже зажжёнными вдоль дороги и в саду фонарями. — Так поздно? Сколько же я проспал? Для того, чтобы привести себя в порядок, у Сонхва ушло на этот раз куда больше времени, чем прошлой ночью. Недавно выкрашенные волосы были всё ещё непослушными и розовой копной торчали в разные стороны, совершенно не желая слушаться хозяина; себе он мог признаться в том, что выбрал этот оттенок не просто так — Хонджун несколько раз упоминал в их диалогах, что любит яркие цвета, а совсем недавно и сам перекрасился из чёрно-белого сплита в рыжий, который ему невероятно шёл, впрочем, как и любой другой цвет. В том, что ему самому хорошо с новым цветом, Сонхва не был уверен до конца, а Хонджуну об смене имиджа он не хотел говорить, чтобы сделать сюрприз. Но судьба оказалась более удачливая на неожиданности, и теперь неизвестно, когда они с Кимом снова увидятся — парочка из пропущенных вызовов было именно от него, а в сообщениях он снова извинялся за своё отсутствие и спрашивал, как Сонхва добрался и всё ли в порядке. Быстро отбив ответ и видя, что собеседника нет онлайн, что для Хонджуна обычно служило сигналом настоящей занятости, ведь при других обстоятельствах он отвечал незамедлительно, Сонхва вышел из спальни и, как и говорил хозяин дома, нашёл готовый и, что удивительно, ещё не успевший остыть ужин, накрытый со всем возможным изяществом. И сами блюда, и сервировка были столь идеальны, что не хотелось портить такую красоту, так что Сонхва почти пришлось переступить через себя, чтобы заняться приготовленной для него едой, которая оказалась не только горячей, но и неимоверно вкусной. После ужина он ответил на другие сообщения и немного попереписывался с менеджером, улаживая дела насущные. На часах было уже начало девятого, когда Сонхва понял, что не знает, чем себя занять — настроения писать почему-то не было, Хонджун до сих пор не ответил, а в голове царила какая-то странная пустота. Ещё немного пролистав ленту новостей и так и не найдя ничего интересного, Сонхва решил, что можно попробовать прогуляться по поместью. Ёсан обещал провести ему экскурсию, но, учитывая позднее время, гость понимал, что, скорее всего, хозяин дома уже должен был отдыхать, и Сонхва, немного подумав, решил сам немного пройтись хотя бы по тому этажу, где располагались его собственные комнаты — по крайней мере, так шанс заблудиться казался чуточку меньше. И поскольку ему говорили чувствовать себя как дома, Сонхва пришёл к выводу, что почему бы не воспользоваться этим предложением? Заснуть он всё равно ещё долго не сможет, а для вечерних прогулок на свежем воздухе было уже слишком поздно, так что посидев немного, Сонхва вышел из отведённых ему комнат. По правде сказать, он не знал даже приблизительно, куда следует идти, и сможет ли он потом вернуться обратно, да и запоминать дорогу получалось не очень хорошо — внимание то и дело перескакивало с одного на другое, и Сонхва просто казалось, что он ходит по огромному музею, в котором почему-то оказался единственным посетителем. Чего Сонхва совершенно точно не ожидал, так это того, что, пройдя всего несколько комнат, он наткнётся на небольшую библиотеку, выполненную в довольно мрачных изумрудно-зелёных цветах. Высокие книжные шкафы, выполненные из какой-то тёмной породы дерева, полностью занимали все стены, не оставляя свободным даже пространства над дверью и окнами, занавешенными тяжёлыми бархатными шторами оливкового оттенка, в глубоких складках которых, прятались густые тени. Комната была шестиугольная, и в самом центре потолка, являющего собой зеркальную мозаику, отражающую всё убранство помещения, располагалась не менее впечатляющая хрустальная люстра, сейчас выключенная, а единственным источником света в библиотеке была самая простая настольная лампа, выполненная под состаренную латунь, но очевидно современная. Её слабый свет плохо освещал окружающую обстановку, скорее вырывая очертания предметов из темноты, чем полностью показывая их. В мягком мраке тускло поблёскивали золочёные ручки канделябров и витые узоры на корешках некоторых книг. Хрустальные подвески под потолком слабо мерцали, становясь похожими на застывшие осколки зеркального потолка, которые почему-то никак не могли упасть на устеленный ковром пол. В самом центре комнаты находился обширный стол, выполненный из того же материала, что и вся мебель здесь. На ровной блестящей поверхности громоздилось множество книг в красивых переплётах. Некоторые тома оказались открыты и слабо отбивали свет уже упомянутой лампы, будто специально направляя его на лицо человека, склонившегося над ними. Сегодня Ёсан выглядел иначе. Вчерашняя яркая красота не потеряла и толики своей силы, но теперь смотрелась будто совершенно по-другому. Мягче. Понятнее? Сонхва не смог бы охарактеризовать это чувство. Быть может, всему виной был мягкий золотистый свет, создающий ни с чем не сравнимую игру теней на чужом лице. Может, всё дело в позднем времени и в том, что этот человек уже собирался идти спать, хоть усталости в нём не читалось. Наоборот. Когда он поднял на Сонхва свои тёмные глаза, тот увидел, как пляшут в них живые подвижные искорки. — Добрый вечер, — поприветствовал его хозяин дома, и только теперь Сонхва понял, что всё это время он простоял на пороге, глупо рассматривая открывшуюся перед ним картину. — Уже почти ночь, — невпопад ответил Сонхва, но Ёсан в ответ тепло улыбнулся, и повисшая было в воздухе атмосфера неловкости будто рассеялась сама по себе. — Да, я надеялся, что ты проспишь до самого утра, потому велел никому не будить тебя, — на вопросительный взгляд Сонхва, Ёсан пояснил. — Обещанную мной экскурсию я хотел провести при свете дня, ведь тогда освещение в разы лучше. — О, — Сонхва поднял ладони, — мы можем осмотреться, когда тебе будут удобно и… — Я не хотел бы, чтобы всё это время мой гость сидел у себя в комнате, не зная, куда себя деть, — мягко перебили Сонхва, после чего Ёсан поднялся с места. — Пойдём? Отказаться от подобного предложения у Сонхва не было, как оказалось, ни возможности, ни желания. Он в самом деле очень хотел поскорее освоиться здесь. Мужчину и самого удивляло то, как спокойно он себя ощущал в этом месте. Не было чувства отторжения или неловкости. Огромный замок, построенный столь давно, должен был подавлять своим величием и пышностью, но вместо этого Сонхва казалось, что он здесь не впервые. Быть может, всё дело было в том, что нечто подобное он описывал в собственных текстах? Трудно было определиться с правильным выводом, а вскоре Сонхва и вовсе выкинул всё это из головы. Что бы ни говорил Ёсан, жалуясь на отсутствие дневного света, но это совершенно точно не могло испортить впечатление писателя о его новом месте пребывания. Экскурсия не была слишком уж подробной, ведь хозяин дома предположил, что Сонхва будет лучше самому позже всё рассмотреть и со всем познакомиться. — Большинство комнат открыты, и ты можешь свободно посещать их. Кажется, только на четвёртом этаже, — просто продолжал он, будто не замечая искреннего удивления на чужом лице, — сейчас ещё ведутся работы и туда лучше не ходить. Основная кухня находится на втором этаже, так что за всеми запасами лучше приходить именно туда. Наверное, я провожу тебя сейчас, чтобы ты лучше запомнил дорогу, — они вышли на очередной широкий лестничный пролёт. — Любишь вино? Сонхва слегка оторопел от подобного вопроса. — Эм, не то чтобы сильно, — неуверенно протянул он. — Просто в винном погребе есть небольшая коллекция. Если интересно, можем и туда как-то сходить, только оденься потеплее. — Думаю, это всё же не самая лучшая идея, — Сонхва невольно потупил взгляд, рассматривая витиеватый узор на паркете. — Почему? — Я, — он на мгновенье замялся, сам не понимая, почему решил рассказать об этом, — не очень люблю замкнутые пространства. А от того, что это будет ещё и под землёй, — чтобы скрыть собственное смущение, Сонхва виновато улыбнулся, но Ёсан, кажется, не собирался ни о чём его расспрашивать или лезть в душу. Единственным, что всё же решил уточнить он, стало: — Прости, я не хочу лезть не в своё дело, но всё-таки хотел бы, чтобы тебе было комфортно в этом месте, — теперь они шли по длинной галерее, стены которой сплошь были увешаны картинами. — Есть ли ещё что-то, что может заставить чувствовать себя не в своей тарелке? — Разве что ты решишь устроить большой костёр посреди своего замечательного сада, — быстро ответил Сонхва, но видя, что собеседник молчит, решил пояснить. — Я с детства боюсь огня. Не помню почему. Кажется, когда-то был какой-то пожар или что-то связанное с этим, но детали стёрлись уже из памяти, да и расспросить не у кого. Ёсан продолжал молчать, но тишина эта не казалась неуютной. А Сонхва уже устал удивляться тому, как легко этот человек располагал к себе. О его, как называют это специалисты, «пирофобии» знал только Хонджун и ещё кое-кто из немногочисленных родственников. В обычной жизни это почти не мешало Сонхва, стоило просто быть чуть осторожнее и всё было в порядке. — Что же, — короткую тишину нарушил голос Ёсана. — Тогда от атмосферного ужина при свечах придётся отказаться. — Звучит довольно романтично, — фыркнул Сонхва, и они оба рассмеялись. Кухня оказалась не так далеко, как он ожидал. Это было вполне современное помещение, больше похожее на студию, и лишь вид из окна, выходящий на лабиринт живой изгороди и большой фонтан, сейчас подсвеченный и тихий, связывал это место с убранством всего остального особняка. После продолжительной прогулки-экскурсии Сонхва не отказался от короткого перекуса, компанию которому составила бутылка красного вина, за которой, к счастью, не нужно было спускаться в подвал. Запотевшее от холода стекло Ёсан жестом бывалого фокусника выудил из недр холодильника. Они расположились прямо на широком и довольно длинном подоконнике, поставив перед собой большой деревянный поднос с сырами и прочими закусками и пару бокалов на высоких ножках. Алая жидкость ярко блеснула, выливаясь и тут же заставляя тонкие стенки бокалов запотеть. Ёсан предложил тост за своего гостя, и Сонхва поддержал, призывая выпить и за радушного хозяина. Чуть отдающий сладостью вкус алкоголя не пьянил, но вызывал во всём теле мягкую негу, расслабляя мышцы и прогоняя прочь любые серьёзные мысли. Они разговаривали о разных глупостях, и позже Сонхва понял, что на самом деле это он сам проболтал почти весь вечер и последующую за ним ночь. Ёсан же внимательно слушал, порой задавая вопросы и потягивая неспешно давно уже нагревшееся вино. Когда закуски закончились, писатель с ужасом понял, что он опять-таки умудрился сам того не замечая сточить их практически без посторонней помощи, а висящие на стене кухни электронные часы показывали половину третьего ночи. Удивлённый этим фактом, уже к тому времени успевший захмелеть и даже немного протрезветь Сонхва виновато попросил прощения, что снова заставил Ёсана бодрствовать так долго. Само собой, тот подобные извинения принимать отказывался, и всё просто свелось к тому, что виноватой осталась стоящая невдалеке на полу бутылка из-под вина. Незакрытая и полупустая. В свою спальню Сонхва добрался уже когда небо на востоке начало терять свою чернильную густоту. Обременив себя только тем, что стащил обувь и носки, писатель упал на свежую постель, вдыхая едва уловимый запах каких-то цветов и чувствуя во всём теле приятную лёгкость. Он уснул быстро, так и не застав момента, когда первые солнечные лучи позолотили верхушки дубов и сосен. Когда густая кисея тумана начала таять в свете наступившего дня, будто бы отступая к кромке леса, где ещё пряталась темнота уходящей ночи.