Эффект бабочки

Просыпаешься очередной поздней ночью. Скоро начнут ходить автобусы. В комнате стойкий запах пыли и всего того, что не выбрасывали уже пару месяцев. Но тебе плевать, ведь там, куда попадает свет от монитора все относительно чисто. Под аккомпанемент жуткого кашля, который пока не помогает откашляться, ты тянешься за пачкой сигарет. Пусто. И снова выходить на улицу, идти на остановку, ждать чертов автобус-единственный-доехать до ларька с сигами. Идёшь, кутаешься в пальто, проклиная злосчастный ветер, в ушах играет Цой. Вдруг осознаешь, что вокруг все слишком ярко, слишком цветасто. Кажется, люди начали готовиться к новому году. «Самый бездарный праздник. Планета сделала очередной круг вокруг солнца, давайте бухать и нажираться до беспамятства.» Твой новый год пройдет, как и всегда: поздравление родителей, написать пост в ВК в своем паблике, где берешь заказы. Бутылка пива и салат, что передает мама каждый год. Подъезжает твой автобус. Пустой. Новый год только через две недели, а подарки раздавать начали уже сегодня? Ну, я не против. Перед тем, как двери закроются, слышишь крик: «Постойте, подождите, не уезжайте!» Просишь водителя подождать. Зачем? Да и сам не знаешь. Раскрасневшаяся блондинка с двумя длинными косами до пояса буквально залетает в автобус. — Спасибо большое! Думала не успею! Буркнув что-то вроде «Не за что» даёшь понять, что не хочешь продолжать разговор. Сколько раз встречал по жизни таких ярких, горячих девушек. Всегда из них жизнь бьёт ключом. Всегда радостные. И о таких, словно Икар о солнце, обжигался ты много раз. Знаем. Проходили. Больше не хочется. — Ой, а я вас знаю! Вы же живёте в одном районе со мной! Я вас часто на остановке вижу, когда гуляю по утрам! — Очень рад. — Я просто за продуктами выскочила, предпочитаю вести ночной образ жизни. Днём всё слишком яркое, слишком много видно из окна, кажется, будто там так много всего. Это отвлекает. Ах, вот оно что. Что ж, знакомо. Только в моём случае это не отвлекает. Скорее пугает. Заставляет размышлять и задумываться над своей жизнью. — Я вас понимаю. Всего пара фраз, и вот уже завязался какой-никакой диалог. И чем дольше вы едете, тем больше замечаешь, насколько же легко с ней общаться. Так просто, так интересно. Уже и забыл, каково это. Так тепло, будто залез на бабушкин чердак и нашел там старый граммофон, который слушал вечерами, далеко в детстве. Вы проезжаете очередную остановку, как вдруг она говорит: — Ладно, мне скоро выходить, поэтому, пожалуй, до свидания? И ты понимаешь: если упустишь ее, дашь ей сейчас уйти одной, то твоя жизнь будет кончена. Это твой последний шанс. Упустишь его и никогда не простишь себе этого. И ты лжешь. — Да мне, собственно, тоже здесь выходить. — Ой, как замечательно! Она весело хлопает ладошками. … Вы выходите из магазина, ты любезно согласился донести пакеты. Сигареты так и не купил. Ну и к черту их, давно пора бросать. Едете обратно, по дороге весело болтая. Ее задорный смех — это все, что тебе нужно от жизни. Ее улыбка — отныне твой смысл жизни. Ее искорки в бездонных голубых глазах — для тебя лучшее лекарство, панацея. … Доходите до ее дома, она рассыпается в благодарностях. — Слушайте, я бы пригласила вас на утренний чай, но мне очень стыдно сейчас вас впускать, потому что там полный беспорядок. Давайте завтра, в 11 вечера. И это не приглашение, я не даю вам права выбора, — с наигранной жёсткостью сказала она. — Знаете, а давайте лучше куда-нибудь сходим? Нет, вы не подумайте, я не… Блин, как сказать-то… В общем, мы же и без того ведем довольно закрытый, домашний образ жизни, вот я и подумал, что может сходить, прогуляться по парку, пройтись по улицам, а потом уже завершить вечер чаепитием… М-да, в голове это звучало куда более презентабельно. «Какой парк, какая прогулка, надо было пригласить её в кафе, или ресторан! Хотя, денег сейчас совсем нет. А что, если она откажется? Вот же дурак!». Я ругал себя за такое банальное и глупое предложение, лучше бы согласился просто посидеть с ней дома… — Ой, да что вы, отлично звучит. Я и вправду давно не выбиралась из квартиры, сегодняшний поход в магазин не считается. Так что, я с огромным удовольствием пойду гулять с вами! После этих слов гора падает с плеч. — Правда? — Конечно же! Покажу свой любимый парк. Ох, надеюсь, что завтра будет снегопад! — Это… Это чудесно! Тогда, как насчет того, чтобы я зашел за вами около 9 вечера? — Да, конечно. Только прошу, не опаздывайте, иначе я попросту усну, и вы меня до самой ночи не добудитесь! Вы ещё с полминуты стоите и просто смотрите друг на друга, благодаря русскую зиму, что в нее не ясно, ты смущён или это мороз пощипал за щёки. Потом быстро прощаетесь и ты спускаешься. Уже пройдя две лестничные площадки слышишь: — Спасибо ещё раз! Вы меня просто спасли! И с лёгкой улыбкой отвечаешь: — Да нет, это вы меня сегодня спасли. … Разумеется, всю ночь я не спал. В моей голове все мысли были заняты только моей незнакомкой. А ведь точно: незнакомкой. Почему я так и не спросил её имени? Как вообще можно общаться с человеком несколько часов и при этом совершенно забыть об имени? Дурак. В общем, ничего нового. Но ничего, вечером я первым делом узнаю, как ее зовут. Весь следующий день приводил себя в порядок. Побрился, умылся, принял душ. Нашел свою лучшую рубашку, в которой в свое время ходил в универ, выгладил. С особым чаянием почистил зубы. В голове вертелось с десяток вариантов того, как пройдет сегодняшний вечер. Естественно, больших надежд я не питал, но в голове нет-нет, да мелькали пошлые мыслишки, которые я, как мог, отгонял. Порой бывает сложно понять, что конкретно ты чувствуешь к человеку, но есть верный способ понять это. Если ты гонишь из головы мысли интимного характера, связанные с девушкой, значит она запала именно в сердце, а не куда-то ниже пояса. Вообще, в моей жизни было не очень много вещей, в которых я был бы точно уверен, но в том, что эта девушка мне нравится я был уверен на все сто. И от того внутри становилось очень тепло. Когда подошло время выходить, я покрутился перед зеркалом — для этой цели пришлось его помыть — причесался, повязал шарф и отправился на встречу. На улице стояла чудесная погода. Был снегопад. Снег падал медленно, большими, пушистыми хлопьями. В свете фонарей выглядело это все просто невероятно. «Ей точно понравится» — подумал я. Я дважды позвонил в звонок и принялся ждать. На часах было без пяти минут 9. С той стороны двери донесся шум, звук падающих вещей. Дверь открылась. Моя спутница тяжело дышала, локоны торчали из-под шапки, одна нога в сапоге, другая в носочке с лупоглазым котенком в костюме супермена. Я невольно расплылся в улыбке. — Прошу прощения, подождите буквально две минутки, мне неловко держать вас за дверью, но у меня катастрофически мало места, да и еще вспотеете, потом простынете, нехорошо получится… — Да ладно, ничего страшного, я тут подожду, мы же никуда не торопимся. С неловкой улыбкой она закрыла дверь и слышно было, как она возится там. Наверное, в поисках второго сапога. … Мы вышли из подъезда и отправились в сторону большого городского парка. По началу было, конечно, немного неловко, но эта девушка, кажется, могла растопить любую неловкость. Она рассказывала всякую чепуху, начиная с того, что коты, оказывается, считают нас не людьми, а огромными некомпетентными котами, которые не умеют жить по-кошачьи, заканчивая тем, что снег хрустит потому, что мы ломаем снежинкам хребты. Она ходила вокруг меня, активно жестикулируя, а я не мог насмотреться на нее. Такая забавная, такая добрая, такая красивая. Я все думал, как бы предложить ей пойти рука под руку, и при этом не показаться каким-то извращенцем. Все же опыт общения с девушками у меня был не настолько богатый, как могло показаться на первый взгляд. Она внезапно остановилась передо мной и посмотрела прямо в глаза. — Слушайте, вы не будете против, если я возьму вас под руку? — Э-эм… Что вы нет конечно я только за! От неожиданности я «выплюнул» слова, как из пулемета. Она лучезарно улыбнулась и, подойдя ко мне с правого боку, взяла меня под руку. Она была почти со мной ростом, совсем чуть-чуть ниже, от того никакого дискомфорта это не вызывало. — Знаете, последние минут пятнадцать я все думал, как же предложить вам пойти вместе вот так. Все боялся, что вы сочтете меня каким-то извращенцем, которому только дай девушку потрогать. — А вам что же, совсем не хочется меня потрогать? — Конечно хочется! Я ответил совершенно автоматически, абсолютно не думая над тем, что говорю. — Ой, дурак… Я, то есть, нет, не хочется, в смысле, хочется, но…! Боже, давайте я лучше помолчу, это у меня лучше всего получается. — ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Она так громко рассмеялась, что аж хрюкнула. Ойкнув, закрыла рот рукой. Я и сам расплылся в улыбке. Но все же было ужасно стыдно, я буквально чувствовал, как мои щеки пылают. Хотелось провалиться сквозь землю. Некоторое время мы шли молча, но она нарушила тишину. — Не волнуйтесь, я не считаю вас каким-то маньяком или извращенцем. Напротив, вы кажетесь мне очень милым молодым человеком. Тут она заговорила как-то более спокойной и серьезно. — С вами я могу вести себя так, как обычно. Мне не нужно придумывать под вас новую личность, подстраиваться. Я вижу по вашим глазам, мне не нужно притворятся кем-то, чтобы чувствовать себя комфортно рядом с вами. — И что же еще вы можете увидеть в моих глазах? Я, определенно, был смущен, но пытался не подавать виду. Она наклонила голову, прищурилась и посмотрела мне в глаза. — Щепотку грусти, капельку смущения и целую пропасть одиночества. Господи, настолько одинокого человека я еще не встречала… Она немного погрустнела. Я был поражен, как она смогла сделать эти выводы, почти не зная меня. Она снова взяла меня за руку, и мы молча пошли вперед. Мы прошли через парк и вышли на длинную еловую аллею, которая вела как раз к нашему микрорайону. Я первым прервал молчание. — Почему супермен? — Что, простите? — Супермен. Почему котик в костюме супермена? — А, вы о носках? Все-таки заметили? — Такое трудно не заметить. — Пялились на мои ножки? — Она ткнула меня в бок пальцем. — Ни в коем случае, меня интересовал только носок. Я толкнул ее бедрами. — Ах, вон оно что. Даже не знаю, успокоили вы меня или расстроили. Ну, мне нужны были носки, а простые белые, черные или серые мне не нравятся, этих цветов хватает и в жизни, поэтому хочется чего-то яркого, необычного. Плюс, я очень люблю котиков. Разумеется, будь выбор между котиком в костюме человека-паука или в костюме супермена, я бы взяла обоих! После этих слов она сняла перчатки и совершенно неожиданно засунула руки мне за шиворот. Ладони были просто ледяные, от чего моя спина выгнулась дугой. — А-А-А-А-А-А! Что это такое?! Казалось, что под пальто закинули кусок льда. Я начал пытаться достать ее руки из-за шиворота, но не удержал равновесие и, поскользнувшись, полетел в сугроб. Моя персональная морозилка полетела со мной. Она лежала на мне сверху, ладони ее были все в снегу. — А-а-а-а, как же холодно! Ой, вы не ушиблись? Она сидела на мне и хлопала ресницами. Я молча снял свои перчатки, взял ее мокрые, ледяные ладони в свои и начал дыханием отогревать их. — У тебя ледяные руки, так нельзя, нужно скорее возвращаться, иначе простынешь. — Разве мы перешли на «ты»? Я и сам не заметил этого. — Думаю, уже давно пора. У нас, можно сказать, настоящее свидание, а мы до сих пор на вы. К тому же, я не знаю, как тебя зовут. — Думаю, пока перехода на «ты» будет достаточно. Она лукаво улыбнулась. Чтобы хоть как-то оторвать взгляд от её больших, бездонных голубых глаз, я посмотрел на небо. В свете фонаря, под которым мы лежали, снегопад казался еще красивее. — Какой красивый снегопад. Из-за фонаря вдвойне чудеснее. — Так не честно, я ничего не вижу! — запротестовала она, — Я тоже хочу посмотреть. Я держал ее руки и никуда не отпускал. — Знаете, вы мне очень нравитесь. Я сам не ожидал от себя этих слов. Выражение ее лица застыло, словно ее и впрямь заморозили. — Мне даже кажется, что не просто нравитесь. Похоже, что я в вас влюбился. Совсем-совсем. Она ничего не говорила, только прерывисто задышала. Я не знал, зачем говорю эти вещи. Безусловно, я так думал, это были мои настоящие чувства, но все же было несколько излишним вываливать это на девушку на первом свидании, которое и свиданием-то не было. И тогда я решился. Я не мог больше ждать. Если ударит, то ударит, если сбежит, то сбежит. Я взял и поцеловал ее в губы. Никакой похоти, никакого «желания» не было в том поцелуе. Только мои искренние чувства. Она была вкуса вишневой конфетки. Детская гигиеничка. Наверное, губы сильно трескаются на морозе. Когда воздуха стало не хватать, она резко отстранилась от меня и отскочила. Она сидела на тропинке, подогнув под себя ноги, и смотрела на меня совершенно непонимающим взглядом. Потом я увидел, как ее нижняя губа затряслась. И в следующий миг она разрыдалась. Слезы градом полились по ее щекам. Пресвятой Рандом, что я наделал, до чего девушку довел. Дурак, кто тебя вообще просил это делать?! Она быстро-быстро замахала руками, пытаясь затушить слезный поток. Она рыдала так громко и так самозабвенно, как плачут люди, которые очень долго сдерживались, и теперь, когда эту плотину слез прорвало какое-то эмоциональное событие, ревут от души, наслаждаясь тем, как с нервной системы сходит груз, который они долгое время копили и носили. — У-у-у-у-у-а-а-а-а-а… А…А…А, п-п-п-простите, я сама не знаю, что на м-м-меня нашло-о-о-о…! Я встал и аккуратно, но крепко обнял её. Она уткнулась мне в плечо и продолжала плакать. В голове металась сотня мыслей, я не знал, что и подумать. Она обнимала меня все сильнее, а плакала все меньше. Я не видел её лица, но знал, что она уже успокоилась и ей стало легче. Поэтому я посмотрел ей в глаза и вытер слезки с её щек. — Пойдем домой, не то ты точно простынешь. Нас ждет горячий чай, ты же не забыла? Она улыбнулась и закивала головой. На протяжении всего пути назад мы молчали. Она крепко-крепко держалась за меня, а я за нее. Мы будто боялись, что кто-то сможет отобрать нас друг у друга. Мимо нас на всей скорости промчалась пара пожарных расчетов и скорая. Но мы не обратили на это никакого внимания. Нам было совершенно не до этого. *** Здание пылало. Верхних пяти-шести этажей одного подъезда буквально не стало. Всюду сновали спасатели, машины скорой сменяли одна другую, увозя пострадавших. Со всего двора слышались плач, крики и причитания. — Мой дом. Его нет. Он сгорел… Она стояла и смотрела на пожар. Из окна ее квартиры валил густой черный дым. — Только я было подумала, что все стало так хорошо, как случается что-то, что спускает меня с небес на землю. У меня никогда не бывает все хорошо, никогда… Я подошел к ней и сказал. — Ты должна быть счастлива, что тебя не было там. Ты жива, ты цела и здорова. Многим людям повезло куда меньше твоего. Не сомневаюсь, кто-то погиб, другие остались инвалидами. Людям и их семьям теперь жить с этим. А ты отделалась только материальным. Я обнял ее. — Я никогда тебя не оставлю. Я помогу тебе со всем, что нужно. Мы все вернем, вместе, слышишь? Я почувствовал, как она судорожно кивнула. — А пока, все, что тебе нужно, это согреться, выпить горячего и успокоиться. Сейчас мы идем ко мне, а завтра уже будем думать, что нам делать, хорошо? Она снова кивнула. Мы отправились ко мне домой. Я старался не думать, какая же там помойка. Ничего, завтра приберусь и… Тут я заметил девочку, лет девяти, которая стояла в стороне в тоненьких колготках и одной кофте. Она прижимала к груди обгоревшую куклу. Я подошел к ней и спросил, не замерзла ли она. Та утвердительно кивнула. Удивительно, как человек в моменты больших эмоциональных потрясений становится немногословен. — Слушай, давай я дам тебе свое пальто, вот так. Я вытащил из карманов телефон и ключи от дома. — Ага. И шарфик тебе повяжем, чтобы горлышко не заболело. Во-о-от. Так же лучше? Слушай, а как тебя зовут? — Женя… — Женя, какое красивое имя. Мне нравится. Меня Семеном звать. А где твои родители, Женя, ты же не одна здесь? — Папа работает далеко-далеко, а мама… А маму… На ее глазах проступили слезы. — А маму увезли на скорой, сказали, что она много дышала дымом и теперь ей плохо. Я так боюсь за нее. Я хочу к маме. — Твоей маме помогут врачи, все будет хорошо. Я говорил это, не зная всей ситуации, однако надо было ободрить девочку. — У тебя есть знакомы взрослые, у которых ты могла бы переночевать? — М-гм. Тетя Лена, она уже едет сюда. Я буду с ней… — Ну, что же, тогда, девочка Женя, все будет хорошо. Не волнуйся, твоя мама выздоровеет, и все снова будет как раньше. А пока, дай мне обещание, что не будешь плакать. Хорошо? Видишь вон ту девушку? Я показал на свою пассию. — Она тоже лишилась дома, и теперь я помогаю ей, как тетя Лена поможет тебе. Видишь, какая она: совсем не плачет. И ты не плачь. Она активно закивала головой. — Спасибо вам, дядя Семен! Я улыбнулся, и мы оставили эту маленькую девочку позади. *** Я усадил её на старенький диван. — Посиди немного тут, я сейчас сделаю чай. На выбор ничего не предлагаю, у меня только пакетированный, но я положу туда мед, так будет вкуснее. — Ой, извини, у меня аллергия на мед. Я сразу распухаю, глаза слезятся, дышать трудно. В общем, все как сейчас, только еще хуже. — Да за что ж тут извиняться. Без мёда, так без мёда. Значит с малиновым вареньем. На него-то уж аллергии нет? Она закрыла глаза и с усмешкой кивнула. Я стоял на кухне, ждал, пока закипит чайник. В голове прокручивал сотни действий наперед. Что же теперь делать? У нее наверняка есть родственники, к которым она завтра же уедет. И что тогда? Ей совершенно точно будет не до глупого дурачка, которого она знает едва ли больше суток. Забота о документах, работе, новом жилье полностью поглотят её. Я настолько бездарно жил свою жизнь, что у меня нет ни друзей, ни знакомых, которые могли бы ей хоть как-то помочь. Можно, конечно, кинуть клич в моем рабочем сообществе, все-таки, аудитория, какая-никакая, а у меня есть. Может, кто и откликнется. Мои размышления прервал кипящий электрочайник. Я заварил две кружки черного «Ахмада» и положил туда по две ложки малинового варенья. К тому моменту моя гостья уже заснула. Но как только я вошел в комнату с чаем, тут же проснулась. — Я тут немного закемарила, кажется… — Ничего. Сейчас попьешь чаю и ляжешь спать. Если хочешь, можешь принять душ. У тебя был очень тяжелый день. Она потянулась, села за стол и обхватила кружку двумя руками. — М-м-м, как вкусно… С удовольствием в голосе сказала она. — Варенье своё. Бабушка делала в деревне. Она положила голову на стол и закрыла глаза. — В детстве я часто ездила к бабушке и дедушке в деревню. Мне там очень нравилось. Красота, простор, свежий воздух, прекрасные виды. А какой летом чудесный аромат идет с лугов. Отпив чаю, она продолжила: — Помню, как сейчас: Я сижу на приступке у реки, ножками в воде болтаю, а вокруг стреко-о-озы летают и ничего не боятся ведь. И переливаются все так. Словно изумрудные. Она начала глотать слова. Усталость и стресс взяли свое. Ей нужно было поспать. Я разложил диван и застелил чистое белье. Несчастная погорелица уже вовсю сопела на столе. Я взял ее на руки. Она уткнулась в меня носом и уже бормотала во сне. — Привет… Меня Славяной звать… Но друзья зовут меня Славей… и ты зови… Славяна значит. Какое необычное имя. Ну, оно ей точно подходит. Настоящая русская красавица. Если бы она сейчас не лежала на моих руках, я бы ни за что не поверил в то, что мне сулит встреча с такой прекрасной девушкой. Я положил ее на диван, снял носки и свитер. Поборол желание снять брюки и футболку. Я убрал кружки и сел на пол, прислонившись к дивану. Я слушал мерное дыхание спящей Слави. Она широко улыбалась во сне. Видимо, ей снилось что-то очень хорошее. Наверное лето. Самое обидное в лете это то, что оно кончается. И лишь во сне оно может стать бесконечным…