тесные каморки, горячие поцелуи и глупый хан джисон

      у джисона девяносто девять проблем, и одна из них — ли минхо.       глупый, противный ли минхо, который затаскивает его в тесную каморку, едва не швыряя в стену, и прижимается своим охуенно горячим телом к телу джисона. ручка швабры больно упирается джисону в спину, он шипит и ёрзаёт, и пытается что-то сказать, но мешают руки, расстегивающие ширинку одним быстрым движением.       руки у минхо — красивые, с маленькими ладонями и аккуратными пальцами, маникюром и всеми делами. совсем не похожи на руки джисона, все в мозолях от долгой игры на гитаре и облезлым чёрным лаком, купленным в ближайшем магазине, потому что джисону захотелось. он вообще весь из себя такой шершавый и нескладный, будто чей-то набросок, так и не ставший полноценной картиной. джисон так себя и ощущает — неполноценным. он всё время не на своём месте, так ему, во всяком случае, кажется, и минхо рядом с ним только усиливает это ощущение, потому что они совсем не пара.       джисон до сих пор думает, что в день, когда он подкатил к нему на вечеринке со словами «у тебя есть кто или ты самозанятый» у минхо была травма головы, потому что он тогда только улыбнулся и взял джисона за руку, утягивая на танцпол. романтичным тот вечер не назовёшь, потому что уже в конце него он выгибался на простынях, чувствуя член минхо глубоко в себе, а его губы — на своих губах. иногда джисон жалел о том, что это случилось. ему бы жилось куда проще, если бы он знать не знал ли минхо — старшекурсника, старосту группы, умного и красивого, любимчика преподавателей и вообще лучшего из лучших. джисону было бы легче, если бы его сердце не трепетало каждый раз, как их взгляды встречались в студенческой столовке. он бы тогда не вёл себя как идиот и уж точно бы не слушал глупые шутки феликса, который до сих пор не знал, что именно связывает джисона с минхо.       джисон, если быть совсем уж откровенным, сам не знал, что их связывает. что они делают? когда это закончится? и хочет ли он, чтобы это и правда прекратилось?       рука минхо обхватывает его член в грубой ласке, и джисон утыкается ему в плечо, хрипло постанывая. у него дрожат пальцы, но он упорно пытается расстегнуть брюки минхо — идеально, блять, выглаженные, не то что у него. никаких дырок на коленях и потёртостей, никаких нашивок и дешёвых цепочек на поясе. ли минхо — красивая картинка, написанная кем-то очень талантливым, и выставленная в музее, чтобы такие, как джисон, приходили поглазеть. у джисона внутри всё и правда сжимается от восторга каждый раз, когда он видит минхо, ловит взгляд его темных глаз или слышит тихий смех, такой, как будто бы интимный, только для джисона. он смеется так редко, джисон это заметил, и ему душу греет тот факт, что иногда он сам становится причиной этому едва слышному хихиканью.       ему хотелось бы быть лучше, чтобы минхо не стыдился, хотелось бы, чтобы у него тоже были крутые родители и три тачки в гараже, как у всех друзей ли, чтобы он не смотрел на ценник, когда заказывает себе поесть, и чтобы минхо тоже смотрел на него так, словно джисон — тот, из-за кого звёзды горят. но джисон маленький и глупый, неуверенный в себе, у него есть только старая квартира с допотопным ремонтом и гитара, доставшаяся от отца. у джисона на ужин — рамен и самобичевание, на десерт — тяжелые мысли о том, что пора бы это всё прекратить, пока не стало слишком сложно. пока он не привязался окончательно.       проблема в том, что джисон уже привязан к минхо так крепко, что не оторвать.       минхо целует его скулу, пока джисон загнанно дышит ему в шею, жмурясь от удовольствия. там, внизу, где рука минхо крепко сжимается, быстро двигаясь на влажном от смазки члене, всё горит огнём. джисон тонко скулит, когда чувствует, как пальцы минхо трутся о нежную кожу между ягодиц, даже не пытаясь сделать что-то большее — у них под рукой ничего нет, а слюны явно будет недостаточно, да и трахаться в каморке со швабрами такая себе затея. минхо шепчет ему что-то ласково-горячее прямо на ухо, и джисон не выдерживает. его бедра мелко трясутся, пока он кончает, и он бормочет:       — минхо, пожалуйста, пожалуйста, что угодно, блять, минхо, ах, хён, я...       хриплый смех пускает мурашки по коже. джисон трётся лбом о чужое плечо и давит пальцем на влажную головку члена минхо, заставляя его подавиться своими смешками. он смотрит, как сперма растекается по его руке, ощущает эту липкую влагу и чувствует себя так... хорошо. в грязной, пыльной каморке, прижимаясь к минхо и обмениваясь с ним влажными, тёплыми поцелуями, джисон чувствует себя на своём месте.       — всё, что угодно? — минхо усмехается, поправляя одежду, и джисон морщится, закатывая глаза.       — заткнись, я сказал это просто...       — будь моим парнем, джисон.       джисон замолкает, глядя на свои руки, а затем неловко смеётся.       — глупости говоришь, хён... где ты, а где я.       — я здесь. с тобой, — минхо подходит ближе, переплетая их пальцы. — джисон, не знаю, что происходит в твоей голове, но я всегда с тобой. совсем рядом. и для меня между нами нет никаких границ.       у джисона внутри — пожар в магазине фейерверков. чувства салютом взмывают вверх, чтобы взорваться ярким, ослепительным огнём, и осесть согревающим теплом где-то в районе солнечного сплетения. он смотрит минхо в глаза, не отводя взгляда достаточно долго для того, чтобы понять — минхо смотрит на него так, как он хотел. как на что-то прекрасное. так, словно джисон — старая песня из далёкого детства, сладкое ванильное мороженое в жаркий день, горящий на горизонте самый красивый закат и любовь в любом её проявлении.       минхо смотрит на джисона так, словно он — дом.       — так ты будешь моим парнем или продолжим по углам прятаться? — минхо смеётся тем самым смехом, который джисон так сильно любит, и у него нет сил на разговоры.       он может только согласно кивнуть.