Aftershock

Рауль лежал на кровати в реанимационном боксе. Бледный как полотно. Безупречно красивое тонкое лицо, несмотря на эластичную повязку на глазах, золотистые волосы, рассыпались по подушке. Кай стоял, прислонившись к дверному косяку, задумчиво разглядывая того, кто так безраздельно завладел его мыслями. Человеческая сторона натуры Кая находилась под жестким контролем с тех пор, как он покинул родину. А память… На нее он не оставил места и времени в своей новой жизни. Кай нежно гладил взглядом прекрасное лицо, мысленно перебирал мягкие кудри, обводил контур сжатых губ. Стараясь не тревожить своего пациента, он осторожно скользил по самой кромке сознания Рауля. Единственная доступная ему ласка. Пока рыжего сторожа нет поблизости. Он чувствовал себя вором, коварным злодеем, вероломно проникшим в чужой дом. Но отказаться от этой единственной малости был не в силах. Не сейчас. Он еще не готов. Потом он соберет волю в кулак и… Как уже было там, на Миори. Он заставил себя забыть любимое лицо и руки. Рё отказался уехать с ним, не смог пойти против воли отца. Однополые союзы не возбранялись, но подвергались негласному неодобрению. Особенно среди аристократов. А Рё был средним сыном в одном из самых влиятельных и древних кланов. Это был тяжкий удар, и Кай думал, что навсегда утратил способность чувствовать. Он закрыл глаза, вздохнул и повернулся, чтобы уйти. - Доктор? Вы тут? – еле слышный голос заставил его замереть на пороге. - Да, - сердце пропустило пару ударов. - Как все закончилось? - Все прошло хорошо. Дней через пять можно будет снять повязку. Я зашел, чтобы убедиться, что с вами все в порядке… - Муть в голове…и хочется пить. Кай аккуратно наливал воду в стакан, старательно отгоняя мысли о губах, к которым так хотелось прижаться. “Не глупи, Кай! Это пройдет! Должно пройти… Он поправится, уедет… и жизнь снова станет нормальной, спокойной… тусклой и бессмысленной… Нет! Я справлюсь! Я же сильный!” Прохладные тонкие пальцы коснулись его руки. Бледно-розовые губы прижались к краю стакана. Рауль жадно пил холодную до зубовной ломоты воду. И было так странно, что рядом с ним не Катце, а кто-то абсолютно чужой. Но этот факт его больше не тревожил. Сейчас самым главным была эта сладкая живительная влага, возвращающая жизнь каждой клетке тела. Было и еще нечто. Мягкое, бережное, теплое прикосновение и мысли, явно чужие, медленно проплывающие в сознании: “не бойся меня… я не сделаю больно…” И Рауль не пытался отогнать их, а лишь отодвигал в сторону, позволяя скользить по самому краю. Ему было спокойно сейчас и мысль о том, что будет с ним, если операция не удалась совершенно не пугала. “Какая разница… Главное – все кончилось.” - Вам лучше? - полушепот где-то совсем близко и тепло чужого тела. “Он, кажется, склонился надо мной?” – Хотите еще воды? - Благодарю, достаточно. Очевидно, я еще не полностью отошел от наркоза, голова немного кружится. Кай чуть было не сказал вслух, что наркоз тут не причем. То, что случилось потом, оказалось полной неожиданностью для обоих. Господин Тоичи наклонился к лицу блонди и поцеловал его в губы. Весь небогатый сексуальный опыт Рауля оказался бессилен перед этим невероятным ощущением. Язык Кая ласкал его губы, десны, толкался в язык и небо. Волны сильнейшего возбуждения неслись по телу, подобно пожару, поджигая каждый нерв. Что-то раскалено-упоительное разливалось под кожей, словно Кай одновременно ласкал его всюду. Наслаждение накрыло Рауля так неожиданно, что он лишь растерянно всхлипнул, выплеснулся на собственный живот и обескуражено замер, пытаясь выровнять дыхание и привести в порядок, хотя бы отчасти, напрочь расстроенный мыслительный процесс. - Прости… Еще не очень понимая, что происходит, Рауль почувствовал сильные руки, освобождающие его от промокшей рубашки и осторожно стирающие остатки спермы с кожи на животе. Потом руки пропали, влажную кожу мгновенно стянуло. Он замерзал. И ждал. Легкий шелест рядом с кроватью, и снова появились теплые ладони. - Я принес чистую рубашку, - прошептал Кай, поднимая Рауля за плечи, - переодену тебя и уйду… Не нервничай так. - Что это было, господин Тоичи? - Меня зовут Кай… - Что ты со мной сделал? - Поцеловал. - Зачем? – голос Рауля был холодным и спокойным. - Не смог сдержаться. Мне очень жаль. Я приму любое наказание..Когда ты поправишься… - Не смог сдержаться? Я не понимаю… - Я потерял покой, когда впервые увидел тебя, но надеялся, что смогу выдержать… Прости… - Это было так странно… - Ты создан для меня… Ты особенный! - Но у меня есть… - Знаю. Я не собирался вклиниваться в вашу пару. Клянусь, такое не повторится… Голос затих. Звук удаляющихся шагов заставил Рауля приподняться на локтях и окликнуть Кая. Тот замер на пороге бокса, не оглядываясь. Сердце болезненно сжалось. “Совсем, как у человека” – невесело усмехнулся про себя господин Тоичи. Будь он чистокровным сириусянином, такие мелодраматические переживания никогда бы не тревожили его. Но человек в Кае был все еще очень силен… - Не уходи так…, - Рауль и сам не знал, зачем остановил врача, - я хочу понять… - Я тоже хочу понять, Кейт, - Кай опустился на край кровати и бережно, нерешительно взял в ладони его руку, - Ты – загадка для меня. Как для ученого и человека. Твое притяжение оказалось непреодолимым для меня. Я понял, что пропал, когда взглянул в твои глаза… Обычно я так себя не веду, - грустная улыбка искривила его губы, - но быть рядом с тобой и оставаться спокойным… Если бы ты мог увидеть то, что вижу я! Ты...ты светишься… Я знаю, что ты невероятно чувствителен для человека и знаю, как тяжело тебе дается твое кажущееся спокойствие. Я сам устроен так же. А еще я знаю, что мы с тобой – идеальная пара… Такое встречается один раз на миллион, и мне очень грустно от того, что нам не суждено быть вместе… Кай замолчал, потом наклонился и осторожно поцеловал руку Рауля в том месте, где начинается большой палец. - Ты столько боли вынес, бедный мой…, - продолжил миорец, - Не знаю, кто это сделал с тобой, но будь моя воля – порвал бы голыми руками… - Я не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня. И уж тем более тебе я не желаю зла… Но… мне нечего ответить на твое признание… - Знаю. Я все уже понял, и сказал тебе о своих чувствах не для того, чтобы добиться взаимности, а потому…, что просто не мог дольше держать это в себе…, - теплая щека прижалась к раскрытой ладони блонди, - если бы ты знал, какое наслаждение мы могли бы подарить друг другу. Ты просто не понимаешь, от чего отказываешься… Рауль ошеломленно молчал. Кай сжимал в ладонях его руку, но тот отчетливо ощущал, как пальцы миорца перебирают волосы на его голове. От этого внутри разрасталось неприятное скребущее чувство тревоги и желание избавиться от странных прикосновений как можно быстрее. Он оттолкнул руки доктора и, перехватив одну из них за запястье, сжал так сильно, что тот невольно охнул: - Что тебе нужно от меня? - прошипел блонди, чувствуя холодную ярость, поднимающуюся внутри. - Ничего, - несмотря на боль в руке, миорец не пытался вырваться из захвата, - ты не должен меня бояться. - Ты не человек, - рыкнул Рауль. - Ты тоже, - Кай наклонился к самым губам дзинкотая и продолжил, - но любви это нисколько не мешает… Пальцы блонди разжались. Он глубоко вздохнул, выравнивая пульс, и холодно произнес: - Полагаю, будет лучше для нас обоих забыть о сегодняшнем разговоре. - Не сердись на меня. И, да, я сделаю так, как ты захочешь… Кай поднялся и быстро вышел из палаты. Лишь в коридоре он позволил себе оттянуть вверх рукав и взглянуть на расплывающиеся по запястью багровые пятна. Грустная усмешка осветила спокойное лицо. Пальцы прошлись по пульсирующей от боли коже. Сознание еще раз потянулось к светловолосому парню и губы беззвучно произнесли “прости меня”. Катце не мог сидеть, не мог стоять на одном месте. Ходьба по холлу из угла в угол тоже уже не помогала. Страшно хотелось курить или побиться головой о стену. Ну, да, ему сказали, что с его блонди все хорошо. Но почему-то сам доктор Тоичи не вышел к нему, хотя, вроде бы, должен был. Кай возник перед ним неожиданно. Словно сгустился прямо из воздуха. - Ваш друг хорошо перенес операцию. Повязку можно будет снять через четыре-пять дней. Точнее сказать сложно, - Кай внимательно рассматривал рыжеволосого парня. - Мне можно к нему? – Катце чувствовал, как противно дрожат от волнения пальцы. - Разумеется. На десять минут. Ему нужно отдыхать, господин Рейн, - вежливая улыбка никак не вязалась с пронзительным холодом серых глаз, - Пойдемте, я провожу вас. Миорец быстро шел на полшага впереди Катце, и рыжему казалось, что на коже от близости Кая образуется иней. Потом он увидел своего блонди и мгновенно забыл о странном докторе Тоичи. Теперь для него существовал только этот бледный худощавый человек с повязкой на глазах. Украденное счастье ценно вдвойне. Все остальное не имеет значения. Когда губы бывшего фурнитура коснулись высокого лба, обрамленного золотистыми завитками волос, Рауль сперва решил, что видит сон. Настолько ясно перед закрытыми веками встало узкое лицо со светло-карими глазами и длинной красно-рыжей челкой. - Ты пришел все-таки, - вздохнул блонди. - У нас только десять минут, - пальцы погрузились в густые волосы, мягко массируя голову. Они оба не находили слов. Поцелуй, глубокий, медленный и упоительный, как первый весенний ливень, возвращал силы и покой. Это было так правильно и так необходимо им обоим. Кай, все это время стоявший за дверью, почувствовал, как гигантский острый шип входит в его сердце, заливая острой болью грудь. “А чего я собственно ждал?” – скривился миорец, борясь с накатывающей дурнотой. Десять минут показались ему вечностью. Но гордый дух не позволил показать это кому-либо. Поэтому, если бы кто-то заглянул в глаза черноволосого мужчины, то увидел бы лишь обжигающий холод. И ровно через десять минут, прямой и невозмутимый, он шагнул в палату, сложил руки на груди и тихо произнес: - Вам пора, господин Рейн. - Иду, - не отрывая глаз от любимого лица, пробормотал Катце. Его пальцы так крепко сплелись с пальцами Рауля, что казалось отделить их друг от друга невозможно. Кай молча вывел рыжеволосого парня в холл, церемонно поклонился и повернулся, чтобы уйти. Нервы звенели от напряжения, и очень хотелось укрыться от посторонних глаз. - Господин Тоичи, - окликнул его немного хриплый голос, - когда мне можно будет снова его увидеть? - Если все пойдет нормально, то я полагаю, что завтра господин Райли будет в состоянии принимать посетителей. Позвоните мне после полудня. Он не мог продолжать этот разговор и, не дожидаясь ответа, быстро пошел к лифтам. - Благодарю вас, - пробормотал Катце. Дирк наслаждался покоем в пустом доме. Сумасшедшая парочка успела ему порядком надоесть. Поглощенные своими переживаниями, они бесцеремонно вторгались в его личное пространство, навязывая свой ритм жизни и втягивая в свои проблемы. Постепенно его отношение к блонди стало более терпимым и чем-то сродни сочувствию. Иногда в черноволосую голову даже забредали совсем уж крамольные мысли о том, что Рауль, в сущности, совсем неплохой парень и что они с Катце красивая пара, и что рыжий заслужил это счастье. Он готов был любоваться их романом. Но только издали. Потому, что выносить этих двух зануд свободолюбивому сыну Кереса было совершенно невыносимо. Катце увез Рауля в клинику и вторые сутки не появлялся дома. В первый вечер Дирк с удовольствием угостился дорогой выпивкой, обширные запасы которой обнаружились в подвале дома. Разумеется, на Амои он нашел бы более привычный способ скоротать вечерок. Но тут, в чужом непонятном мире искать приключений не хотелось. Он уже вырос из того возраста, когда все горы по плечо и моря по колено. Отличная закуска и вино, настоящий огонь в камине (подумаешь, в Кересе пацаны костры разжигали на пустырях и покруче!) и тишина. Никто не бубнит о том, что нельзя класть ноги на стол и чавкать во время еды. Никому нет дела до того, что выпито уже три бутылки и сердце стиснула старая неизбывная тоска. Никому нет дела до него… Он так и уснул в гостиной, не в силах даже дотащить себя до постели. Весь следующий день прошел в каком-то чаду, трещала голова, и глаза отказывались смотреть на свет. Но к вечеру даже до его одурманенного сознания стало доходить, что что-то не так. Катце не вернулся ночевать и не позвонил ни разу. Собрать мысли вместе Дирк не успел. Писк наручного комма, брошенного рыжим на столе впился в мозг, заставив поморщиться от боли. “Правильно, нафиг человеку комм? Чтобы было чем развлекать соседей!” – буркнул парень, нажимая кнопку ответа. В динамике раздался какой-то скрежет и шуршание, сквозь которые прорывался голос Дэрила. - Катце! Это я! У меня…мощности…н…атит…Прочччччитай…кстовое… сообщщщщщщ…Помощь! Мы…пшш..гибнем…шшшшш… Связь оборвалась. А еще через пару минут со звуком падающей в кастрюлю монеты пришло текстовое сообщение. Дирк моментально протрезвел от осознания того, что только что услышал. Содержание текста добило его окончательно. “Мы выбрались из города и по старым тоннелям ушли в Пустоши. По дороге наткнулись на группу из 17 дзинкотаев. Это в основном подростки. Самому младшему 10 лет. Иваки поправился и взялся лечить всех нуждающихся. В нашей группе двадцать семь беспородных, двенадцать бывших пэтов и дзинкотаи. Почти всем нужна помощь врача. Особенно пэтам. Нам удалось отыскать склад провизии и медикаментов, сохранившийся еще со времен восстания. Не бог весть, конечно, учитывая, сколько лет прошло. Половину лекарств пришлось выбросить. Зато белковый концентрат и средства для очистки воды присутствуют в большом количестве. На этих запасах мы продержимся несколько месяцев. А потом нас ждет мучительная гибель. Да и всю планету тоже. Возвращаться в город – самоубийство. Федералы удвоили численность контингента в Мидасе и возвели вокруг Кереса силовой щит. Правда, наш юный блонди уверяет, что на поддержание такого щита у них уходит вся вырабатываемая электроэнергия. Значит, все другие системы им приходится отключать. И, следовательно, щит бывает включен не постоянно. Но для обитателей Кереса все равно это верная смерть, ведь график отключений никто не знает. Люди умирают сотнями от ран, голода, плохой воды и болезней. Мы знаем, но ничего сделать не можем, загнанные в канализацию подобно крысам. Нам нужна твоя помощь, Катце! Я знаю, что прошу о чуде, но ты – наша последняя надежда. Батареи почти разряжены и едва ли нам удастся еще раз выйти на связь.” Мысли в голове метались, и выделить из них одну было невозможно. Да и винные пары не способствовали концентрации. Дирк то жалел о том, что свобода была для него такой недолгой, то злился на Катце, затащившего их в этот медвежий угол, то порывался угнать яхту и вернуться на Амои, не дожидаясь возвращения рыжего. Решение пришло само и, засунув в карман комм, черноволосый парень выскользнул из дома в короткие летние сумерки и растворился в тени вековых деревьев, разросшихся вдоль улицы. - Ты тут, Катце, - тихий голос Рауля заставил рыжего вздрогнуть. Он сидел в кресле возле спящего блонди несколько часов. И терпеливо ждал. Кай привел его в палату, распорядился принести кресло и беззвучно вышел. Их разговор длился не дольше минуты, и за это время доктор Тоичи успел сообщить Катце, что состояние господина Райли стабильно и его можно навестить, хотя едва ли в том есть смысл, поскольку после утреннего обхода ему ввели снотворное и ближайшие шесть-семь часов он будет крепко спать. “Видите ли, господин Рейн,” – невозмутимо рассуждал сероглазый доктор, - “ход реабилитации не вызывает у меня опасений. Но организм вашего спутника ослаблен, и последствия тяжелых травм все еще дают о себе знать. Поэтому он должен как можно больше отдыхать. Физические и эмоциональные нагрузки сейчас ему противопоказаны. Я рассчитываю на Ваше понимание.” Ночь накануне он просидел в холле. Сначала хотел вернуться домой, но понял, что все равно спать не сможет и решил, что ждать в больнице будет, все же, чуточку легче. Потом пришел Кай и после обхода проводил его к Раулю. За семь часов Катце пересчитал все листья на дереве, видневшемся за окном; прочитал от корки до корки четыре журнала, не понятно для чего сложенные на столике у кровати больного; успел даже пару раз задремать и всякий раз просыпался резко, словно от толчка в бок. Но распахнув глаза, обнаруживал, что ничего не изменилось. Его блонди по-прежнему неподвижно лежал на спине. Бледный и осунувшийся. Мучительно хотелось коснуться мягких вьющихся волос, обвести контур губ подушечками пальцев, ощутить живое тепло бесшумного дыхания. Но воля пока еще была сильнее тактильного голода и рыжий ждал. - Да. - Долго я спал? - голос Рауля был немного охрипшим со сна. - Весь день. - А ты? - Я ждал. Тебя. Как ты? Доктор сказал, что тебе нужно как можно дольше спать. Видимо сон еще не полностью отпустил Рауля. Мысли немного путались. Но Катце был рядом и внутри, где-то в груди от одного этого разливалось приятное спокойное тепло. А потом ласковые руки заскользили по его волосам, лицу и шее. Сухие и немного шершавые губы коснулись его губ, и все окончательно встало на свои места. Он вскинул тонкие руки, обвил ими шею любовника и стал отвечать на поцелуи. Уверенно и нежно. И с неожиданной ясностью понял, что возвращение зрения больше не имеет для него такого значения, как раньше. Это было странно, непонятно, но анализировать причины совершенно не хотелось. Может быть потом, когда-нибудь… Они целовались целую вечность. Губы припухли, кровь шумела в ушах, и сладкая тяжесть собиралась внизу живота. - Тебе нельзя, - дыхание Катце сбилось, и голос срывался, - ты еще не совсем здоров. Не надо, хороший мой! - Можно! Теперь мне все можно! – выдохнул ему в губы Рауль и начал подталкивать рыжеволосую голову вниз, недвусмысленно обозначая свое желание. - Ты чокнутый, блонди, - обреченно вздохнул бывший дилер и бережно погрузил в рот горячую головку. Рауль вдохнул сквозь плотно стиснутые зубы, едва сдерживая острое желание толкнуться в горячее влажное пространство. - Я…знаю… - Как я понимаю, господа, мои требования для вас – пустой звук, - голос Кая звенел металлом и плохо скрытым презрением. - Простите, доктор, - заговорил Рауль, - это моя вина. Я обещаю, что такое не повторится. - Не повторится. Тут вы правы, потому, что я больше не позволю вашему партнеру навещать вас в мое отсутствие до выписки. - Послушайте, Кай, - начал было Рауль. - Нет, это вы послушайте! Я ваш лечащий врач и отвечаю за ваше здоровье. Мне не нужны сюрпризы в виде кровоизлияний в глазном дне, отторжения тканей и прочего. - Я не прикоснусь к нему, клянусь! – неожиданно возвысил голос Катце – Только не гоните меня! Непроницаемая маска на лице врача едва уловимо поколебалась. Он впился серыми глазами в зрачки рыжего парня и после напряженной паузы заговорил снова: - Очень хорошо, господин Рейн. Надеюсь, вы сознаете серьезность подобного обещания. В другой раз я не буду так снисходителен. Он развернулся и уже у самой двери произнес: - Да, и если вам интересно, то в холле вас ожидает черноволосый молодой человек. Он назвался Дирком. - Иду, - брови рыжего удивленно взлетели, но вслух он ничего не сказал. Дирк сидел на диване странно ссутулившись, словно неимоверная тяжесть легла ему на плечи. Мрачное лицо и глаза, уставленные в пол. Противный холод дурного предчувствия пополз вдоль спины Катце при виде лучшего пилота Амои. - Что случилось? – подойдя почти вплотную он не мог не почувствовать резкий запах алкоголя и насторожился еще больше – В какую еще передрягу ты угодил? Дирк медленно понял голову и, не моргая, уставился на бывшего босса: - Ты комм дома забыл, - блеклый спокойный голос. - И ради этого ты проделал путь через весь город? – Катце принял миниатюрный прибор и, не сводя глаз с лица черноглазого парня, застегнул браслет на запястье. - Да. Проверь входящую почту. Пара быстрых движений и в воздухе развернулся голографический экран с содержимым почтового ящика. “У вас одно текстовое сообщение” - Что делать будем? – все так же безэмоционально спросил Дирк, наблюдая за выражением побледневшего узкого лица. - Не знаю… Не говори Раулю…Я сам расскажу… потом… - Как он? - Слаб еще, но пока все идет нормально. - Ты домой собираешься? - Нет. Как ты сюда добрался? - Пешком. - Сможешь вести кар? Дирк молча кивнул. - Возвращайся домой. Я свяжусь с тобой, - Катце встал, отдал Дирку ключ от кара и быстрым шагом вышел из холла. Домой. Странно было слышать это слово применительно к тому месту, где он жил теперь. В Кересе не было такого понятия. Где застала ночь – там и дом. Привязываться к жилищу было глупо. Еще глупее было привязываться к людям. Жизнь беспородного стоила меньше, чем ничего и тот, с кем ты еще сегодня делил кров и даже постель, мог завтра попросту сгинуть. Но люди есть люди. И, наверное, именно нерациональные поступки и делают их людьми. Именно такой нелогичный порыв заставил черноглазого парня в старой джинсовой куртке направить кар в сторону космопорта. - И это ты называешь чаем? – Рауль брезгливо сморщил нос. - Другого тут нет, - терпеливо вытирая губы блонди салфеткой, произнес Катце, - мы же не дома. Тебя выпишут, и я приготовлю роскошный праздничный обед. А сейчас… - Я не стану пить эту бурду, даже если она с самыми целебными травами! Старый башмак, отмоченный в кипятке, обладает более гармоничным вкусом! Разумеется, настаивать было бесполезно. Рауль редко капризничал. Вернее, практически никогда этого не делал. Не то, что Ясон. Но если уж начал… Катце поднялся и направился к двери. - Катце, я не хочу ждать выписки. Съезди домой и привези мне нормального чаю. - Рауль, я отдал Дирку ключи от кара. - Ну, так вызови его. - Что на тебя нашло? Блонди поджал губы и отвернулся. Он и сам не знал ответа на этот вопрос. Ему просто было плохо. Он не рассказал Катце о том, что произошло между ним и Каем. Не смог. И сейчас презирал себя за трусость. И не знал, что делать дальше. Ему бы спросить совета, только вот не у кого. От раздражения на себя начала непереносимо болеть голова. Так сильно, что он едва сдерживал желание застонать. Повязка давила на глаза и с каждой минутой врезалась в кожу все сильнее. А Катце. Нежный, заботливый, такой близкий. Он искренне хотел помочь, не отходил от него ни на шаг. Но почему-то не чувствовал его состояния. - Я вызову такси. Вот только…, - рыжий снова опустился на край постели и бережно обвел пальцами лицо Рауля, - мне кажется, что дело не в чае. Что с тобой? - Голова…болит…сильно… - Я позову врача. - Не надо, пройдет… - Зачем терпеть боль? – теплые сухие губы коснулись щеки, ладонь легла на лоб между бровями. – Ты просто устал. Да и действие обезболивающего видимо закончилось. Еще один невесомый поцелуй в губы и Катце ушел. Кай Тоичи сидел в кресле, и в который раз пытался сосредоточиться на работе. Но получалось это у него плохо. - Доктор, - от неожиданности Кай вздрогнул, - Кейту нехорошо. Красивые золотистые глаза внимательно разглядывали лицо молодого мужчины. Это было неприятно. Не потому, что он не привык к пристальному вниманию. С такой внешностью подобное стало привычным положением вещей. Но сейчас у миорца было чувство, что рыжеволосый нахал видит его насквозь со всеми недопустимыми мятежными мыслями. И от этого было неловко, словно его поймали за руку. - Идемте, - бросил Кай, поднимаясь и разрывая тягостный визуальный контакт. Рауль лежал на боку, подтянув колени к животу и обхватив руками голову. Видеть его таким было невыносимо. И для Кая и для Катце. Миорец приблизился первым, сел на край кровати и осторожно взял в ладони руку блондина. - Сильно болит? - голос Кая звучал мягче обычного. Рауль только слабо кивнул, и мгновенная волна острой боли пронзила его тело, заставив пальцы в руках врача судорожно сжаться. - Сейчас я ослаблю повязку, и станет легче. Легкие прохладные прикосновения, тихий, едва различимый шепот. А может голос звучал лишь в сознании? Он не различал смысл слов, просто позволил им течь сквозь свое сознание. И боль утекала следом. - Ты хотел, чтобы я испытал боль? – вопрос застал Кая врасплох. -Нет, конечно! Неужели ты еще не понял… - Но ты поддался гневу. Я же почувствовал. Твоя реакция выдала тебя с головой. - Quod licet Yovi, non licet bovi**. Так говорили в древности. Твой партнер не должен был так открыто провоцировать меня. - Yovi? – Рауль болезненно вздрогнул. – И ты решил наказать меня? - Я ничего не делал, клянусь… Прости меня! Я должен был знать, что так получится. Тонкие сильные пальцы легли на виски светловолосого мужчины. Кай закрыл глаза и замер. Катце, все это время стоявший, прислонившись к дверному косяку и сложив руки на груди, хмуро наблюдал за происходящим. И только мысль о том, что от действий этого странного человека его возлюбленному, возможно, станет легче, удерживала его от желания стряхнуть ухоженные руки с головы Рауля. Блонди чувствовал, что постепенно уплывает, покоряется спокойному волнообразному движению, направляемому руками миорца. Где-то там, в самой глубине еще тлели искры боли и протеста, но с каждой минутой их становилось все меньше. - Засыпай, я обезболил тебя до утра… - А что будет утром? - Я приду к тебе… Спи… Рауль легко вздохнул и с наслаждением погрузился в глубокий сон. Без боли и снов. Кай, молча, встал и быстро вышел, даже не взглянув на Катце. Дирк загнал аэрокар в ангар, вышел из него и, набрав на клавиатуре несколько буквенно-цифровых комбинаций, взошел на борт яхты. Дежурное освещение на мостике не раздражало глаза, ставшие светочувствительными после ударной дозы крепчайшего алкоголя. Только сейчас, сидя в кресле первого пилота, он начал понимать всю абсурдность своего поступка. Возвращение на Амои было верной смертью. Его собьют на дальних подступах к планете, и в лучшем случае оставшиеся в живых обитатели Кересе будут наблюдать красочное падение горящих в плотных слоях атмосферы обломков. Но жить, как ни в чем не бывало, после того, что написал Дэрил он не мог. От бессильной ярости руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки захрустели. - Дирк! Ты дома? – голос хлестнул по ушам, заставив парня болезненно сморщиться. - Нет. - Я тебе дал ключи не для того, чтобы ты носился по городу среди ночи. Приключений ищешь? - Нет, - мрачно буркнул Дирк, - провожу плановую предполетную диагностику вверенного мне судна. Повисла тишина. Потом Катце судорожно вздохнул и заговорил опять: - Я не могу сейчас вернуться, Дирк. Не имею права… - Я не требую. Оставайся со своим блондинчиком. Но мне-то никто не запретит… - Я…Я тебе запрещаю….Ты не сможешь им помочь. Только угробишься сам и угробишь наш единственный корабль. Идиотизм не следует путать с героизмом… - Ты не будешь мучиться угрызениями совести, а рыжий? – злость снова застилала глаза, и хотелось достать этого ублюдка. Пускай даже он прав во всем. Потому, что иначе впору в петлю. - Не буду. Я не волшебник и фокусы показывать не умею. Всякое чудо требует тщательной подготовки. Так что заканчивай и возвращайся. Мне нужно съездить домой пока Рауль спит. – и после паузы добавил, - И не думай, что мне все равно… Только теперь Катце понял, что рано расслабился. Уродливое чудовище по имени Амои в насмешку позволило им убежать на достаточно большое расстояние, не убрав привязь, а лишь ослабив ее на время. И вот теперь оно наблюдает, как они, корчась от боли, неудержимо несутся назад, прямо в открытую зловонную пасть. Это было горькое осознавание. В одном он был уверен абсолютно: никогда и ни за что он не отдаст ему Рауля. Даже, если придется лгать. Даже, если блонди возненавидит его потом. Прошло два дня. Напряжение нарастало. Рауль казался спокойным, но Катце было трудно обмануть. Слишком долго он прожил среди элиты. Слишком хорошо изучил своего блонди. Уложив его на живот, рыжий набрал полную пригоршню массажного масла и, растерев по ладоням, начал медленное плавное движение. Сухая бледная кожа благодарно впитывала влагу, согревалась и розовела под сильными длинными пальцами. Шея, плечи, спина. Руки горели, пальцы и ладони покалывали невидимые иголочки. Жар перетекал между телами, расплавлял напряжение, сковавшее мускулы, расслабляя и успокаивая. Как всегда безотказно. - Ты усыпляешь меня. - На это и был расчет, - улыбка осветила глаза рыжего, - тебе необходимо расслабиться и поспать. - Мой мир давно стал виртуальным, и отвлекаться от мыслей, постоянно снующих в голове, очень трудно. - Я знаю, чувствую твое напряжение и очень хочу, чтобы ты успокоился. Все. Будет. Хорошо, - последние слова Катце произнес медленно и с нажимом. Ему и самому было очень важно поверить в то, что он говорит. Блонди судорожно выдохнул, ощущая как на смену резкой боли, угнездившейся под левой лопаткой, приходит тепло. Глубокие тягучие движения чередовались с мягкими поглаживаниями. Тело плавилось в сладкой истоме. Голова опустела, и долгожданный покой снизошел на Рауля. Засыпая, он слышал, как хрипловатый голос шепчет что-то легкомысленно-ласковое у самого его лица, и улыбался в ответ уже не в силах шевелить языком. Утренний свет мягко заливал палату. Катце сидел в кресле напротив кровати Рауля и что-то сосредоточенно записывал в планшет, лежавший на коленях. Сон в эту ночь к нему так и не пришел. - Зашторьте окна, Мэган, - произнес спокойный голос Кая, отдающего привычные распоряжения, - Можете идти. Я вызову вас позже. Катце ощущал, как по телу прокатываются волны непроизвольной дрожи. Кто мог подумать, что он будет так психовать? Все эти дни ожидания он гнал от себя мысли о том, что будет, если исход операции будет негативным. Рауль сидел на кровати, прислонившись спиной к подушке, и ждал. Он даже не волновался, обратившись в слух. Рыжий нервничал, и от этого виски начинало ломить. Мягкие, почти ласковые касания Кая, как ни странно не вызывали отторжения или паники, а, напротив, гасили зарождающуюся боль. - Я сниму повязку, Кейт, и вы откроете глаза. Не торопитесь и самое главное – ничего не бойтесь, - от близости рук миорца возникло ощущение давление на темя, и по позвоночнику пробежала волна тепла. - Я не боюсь, - Рауль не узнал собственный голос. Настолько низким и бархатным он стал. Бережные прикосновения уверенных пальцев, скольжение повязки по коже, тепло чужого тела совсем рядом, запах дорогих духов – невероятно будоражащий и завораживающий…Кожу покалывает, словно от статического электричества…Голова кружится, и блонди, захваченный в водоворот ярких непривычных ощущений, уже плохо понимает, где он и что с ним творится. Влажный тампон скользит по коже под глазами, удаляя биоклей, фиксировавший веки на случай, если повязка случайно соскользнет. - Открывай глаза…Смелее… Уже можно, - шепот и ощущение чужого дыхания у самого лица. Ресницы дрожат. Рауль непроизвольно втягивает воздух через нос и резко распахивает глаза. И сразу же снова зажмуривается. Рассеянный свет в палате больно бьет по нервам, и он не сразу осознает, что видит его. - Ничего страшного, - голос Кая звучит в голове, обволакивает, ласкает, - попробуй еще раз… Медленно веки поднимаются. Над нижними ресницами собирается слезная жидкость. Блондин смаргивает, и слезы начинают скатываться по щекам. Света все еще слишком много. Он видит смутные очертания, движущиеся тени, блики. И ему хочется обратно в, ставшую такой привычной, темноту. - Не спеши, - словно в ответ на его смятение снова звучит мягкий голос, - закрой глаза, отдохни и попробуй еще раз. И Рауль послушно опускает веки. - Все нормально, - успокаивает голос, - ты просто отвык от света… Рауль медленно убрал ладони от лица. Внимательные, насмешливые серые глаза под черными прямыми ресницами. От этого лица трудно отвести взгляд – настолько совершенны его черты. И Раулю требуется усилие, чтобы повернуть голову в сторону второго мужчины. Вспышка красно-рыжего цвета заставляет сердце подскочить в груди. В памяти калейдоскопом проносятся звуки и ощущения последних месяцев. И вдруг становится невыносимо жарко и хочется спрятаться от этих двоих. Краска заливает бледные скулы блонди, и он в смятении опускает глаза. - Ты меня видишь, - прохладные пальцы осторожно касаются руки, и шквал эмоций врывается в сознание. - Да, - выдыхает Рауль и поднимает глаза. По щекам рыжего текут слезы. - Еще одна неприятная процедура…, - ладонь Кая легла на затылок Рауля, вынуждая смотреть прямо в глаза. От яркого света голова рефлекторно дернулась назад. Сильные пальцы не дали отвернуться, - я знаю, это очень неприятно, - снова зазвучал обволакивающий голос, - но другого способа оценить состояние глазного дна не существует. И, насколько я вижу, заживление идет очень хорошо… Теперь я со спокойным сердцем могу удалиться и оставить вас наедине с вашим партнером. “Мне показалось, или в его голосе прозвучал сарказм?” - пронеслось в голове у Рауля. Но Кай промолчал. Убрав с лица длинную прядь черных волос, он развернулся и двинулся к выходу. Блонди смотрел ему вслед и не мог отделаться от ощущения, что фигура доктора Тоичи движется, словно в замедленной съемке. Иллюзия была настолько правдоподобной, что ему даже пришлось сморгнуть, чтобы вернуться к реальности. И отчего-то снова заныло где-то в груди. “Да что со мной такое?!” Катце замер, глядя вслед доктору, забыв как дышать, тщетно пытаясь сглотнуть острый комок, впившийся в горло. Его блонди не смотрел на него. Зеленые глаза были прикованы к удаляющейся высокой фигуре в распахнутом халате. И этот взгляд говорил ему больше любых слов... ** Что позволено Юпитеру, то не позволено быку.