Aftershock

Подчиняясь и подчиняя, рассыпая дождем бесчисленные поцелуи, они сплетались все теснее, переставая ощущать границу между телами и душами. Незыблемая стена, отделявшая в сознании блонди его самого от всего остального мира с его радостями и горестями, не дававшая вздохнуть полной грудью, сейчас казалась чем-то призрачно далеким. Не выпуская руки светловолосого парня из захвата, Катце самозабвенно ласкал его лицо, шею, плечи. Сквозь полуопущенные ресницы он видел нежный румянец на впалых щеках, дрожащие веки с голубыми прожилками сосудов, розовые губы, жадно хватающие воздух и завитки золотистых волос, прилипшие к влажному лбу. Пальцы сами разжались и рыжий заскользил по разгоряченному телу вниз. От влажного горячего языка соски блонди мгновенно отвердели, руки погрузились в растрепанную шевелюру любовника, робко поглаживая голову. Рот приоткрылся, выпуская едва слышный вздох удовольствия. Блонди прогнулся, подставляясь под ласковые губы и руки. Стройные бедра раздвинулись, давая Катце возможность устроиться удобнее. Рыжий воспринял это приглашение с горячим энтузиазмом и осторожно вобрал в рот горячую атласную головку. Никогда в жизни он не испытывал такого наслаждения от орального секса. Очевидно потому, что ни один из прежних партнеров не значил для него так много. Дыхание сквозь сжатые зубы, волны дрожи по коже, тонкие пальцы, перебирающие его волосы и редкие тихие стоны, когда любой на месте блонди уже сорвался бы в крик… Все это подстегивало и без того запредельное возбуждение. - Катце…, - рыжий поднял голову, заглядывая в любимое лицо, - прошу… - Что…, - Катце бережно прочертил пальцем дорожку от пупка к островку мягких кудряшек у основания члена Рауля, - что-то не так, мой хороший? - Я…хочу, чтобы…, чтобы ты…взял меня… Катце захлебнулся стоном, чувствуя, что теряет контроль. Мог ли он мечтать о подобном! Нет! Этого быть не может! Никогда! Блонди-совершенство признался, что хочет Его! В себя! Способность мыслить здраво в любых обстоятельствах – ценнейшее качество, свойственное единицам. Элита Амои славилась своим несокрушимым хладнокровием. Об умении блонди держать лицо ходили легенды. Но почти никто не знал, что не только блонди, но и их молчаливая незаметная мебель владеет этим искусством. Быть может даже в большей степени. И Катце не был исключением. Жестокий надсмотрщик, живущий в сознании, мгновенно среагировал, заставив сердце рыжего парня сжаться от нестерпимой боли. Он говорил Раулю “нет” и, слыша собственный голос, будто со стороны, не верил, что все происходящее реально. Отказаться от того, о чем мечтал столько лет! Оттолкнуть существо, ставшее средоточием всех его надежд и желаний! Немыслимо… - Я не могу…,прости…, - тихо выдохнул Катце. В повисшей тишине было слышно, как постепенно затихает гул крови в ушах. - Ясно, - спокойно произнес Рауль, проводя ладонью по глазам. - Ты позволишь мне объяснить…, - заговорил было рыжий. - Не нужно…. Я понимаю…, - пальцы правой руки нашли край простыни и начали теребить тонкую ткань. - Не понимаешь! Я хочу тебя! До сумасшествия! Но не могу…, не смею…. Ты ведь сам не знаешь, о чем просишь… Я искалечу тебя…, снова… - Не надо, Катце! Не оправдывайся! Я не ребенок и все понимаю…Кому приятно спать со шлюхой? - Замолчи! – рявкнул Катце. Нависнув над Раулем, он накрыл его рот своими губами и начал целовать. Медленно, осторожно, трепетно, - Прости меня! Я…так боюсь…потерять тебя…, - губы в губы. Горло давил судорожный комок, в глазах закипали слезы, - Ты – все, что есть у меня в жизни! Я не могу причинить тебе новую боль! Потому, что…, - он не договорил. Голос сорвался и пропал. Катце ткнулся лицом в изгиб шеи блонди, чувствуя, как по щекам начинают стекать соленые капельки. - Потому, что что, Катце? – тихий спокойный голос. - Потому, что…, - “нельзя говорить такое блонди”, - я…люблю тебя… Оба затихли. Понимание того, что только что случилось, запаздывало. Мысль, острая, как бритва, рассекла сознание Катце ледяным всполохом: “Я буду жалеть об этом всю жизнь!”. Он резко поднялся, сел на край кровати, мрачно рассматривая собственные босые ступни, и начал одеваться. Натягивая майку через голову, он услышал тихий, едва уловимый ухом, звук, похожий на шелест: - Я…тоже… Потрясений на одну ночь было явно многовато. Катце так разволновался, что запутался в одежде, нетерпеливо стаскивая ее с себя и расшвыривая по полу каюты. - Даже, если ты пошутил, я все равно поверил…, - рыжий сгреб Рауля в охапку, тщетно стараясь выровнять сбившееся дыхание, - потому, что мечтал о тебе всю жизнь… Ответа не последовало. Вместо этого гибкое тело под ним извернулось, и Катце обнаружил себя лежащим на спине. Рауль наугад провел рукой по его лицу. Пальцы едва заметно дрожали, а сердце отчаянно билось под тонкими ребрами прямо в грудь рыжего. - Я не умею быть ласковым, Катце, - губы блонди изогнулись в невеселой усмешке, - но я постараюсь… - Ты прекрасен, - ладони рыжего бережно сжали лицо, большой палец обвел контур губ и сразу был затянут в горячий рот, - мой блонди… Рауль гладил его руками, губами, языком, всем телом. Катце мягко направлял его движения, чувствуя, как напряжен его любимый, нежно отвечая на ласки. “Этого не может быть!” – шепот в сознании постепенно затихал. Блонди спускался все ниже, и остатки самообладания испарялись от жара нежных губ, струящихся по коже бывшего дилера. - Я никогда не делал этого сам, - прошептал зеленоглазый красавец, осторожно облизывая покрасневшую пряную головку раскинувшегося под ним рыжеволосого парня, - ты поправь меня, если что-то пойдет не так… - Ты не обязан делать это, Рауль! Я не обижусь… - Знаю…, но мне хочется… И всюду за легкими касаниями рук следовали горячие ласковые губы. Мягкая сила нежности заставляла тело Катце выгибаться, гореть и звенеть, словно натянутая струна. - Как приятно…, ты такой нежный, отзывчивый… Я не думал, что можно получать такое удовольствие от этого…, - промурлыкал Рауль, проводя языком по стволу члена рыжего от основания до головки, - Я не делаю тебе больно? - Это… м-мм…восхитительно…а-ааах…, - Катце мотнул головой, облизывая пересохшие губы, - сладко… Чувствуя, что вершина близка, рыжий перехватил возлюбленного за плечо, потянул вверх и, вложив в его ладонь пульсирующий член, прижался ртом к припухшим губам, всхлипнул и выплеснулся тремя тягучими толчками. Оргазм, как мощный взрыв, оглушил его, разорвав связь с реальностью. Рауль упал на него, тяжело дыша и замер. Шевелиться не хотелось. Тела отяжелели и отказывались слушаться. На душе было тепло и спокойно. - Катце, - тихий голос заставил рыжего разлепить веки, - тебе…понравилось? - Да-а, мой блонди… “Рауль не насытился”. Катце протянул руку, убирая со лба блонди спутанные золотые волосы, коснулся не успевшего посветлеть шрама на виске. Потянулся к любимому лицу, притронулся губами к дрожащим темным ресницам, вобрал в рот губы и стал целовать. Медленно, бережно, смакуя каждое прикосновение. - Не хочу отрываться от тебя даже на секунду, - руки, словно два легких крыла, взлетели над головой рыжего и обвили шею, - не отпускай меня… - Я твой, - губами по тонкой переносице, крыльям носа, ямочке над верхней губой, - Ты чудесно пахнешь, радость моя, - сладковатый комочек соска медленно выскользнул из губ. Руки легли на острые колени, скользнули по бедрам к паху, - голова кружится… Ладони мягко развели в стороны длинные ноги. Губы горячим кольцом сомкнулись вокруг нежной плоти Рауля, заставив его судорожно вздохнуть и нетерпеливо толкнуться навстречу. Но в этот раз Катце быстро отпустил разгоряченный орган и, раздвинув бедра любовника еще немного шире, заскользил языком по нежной мошонке, промежности, вдоль розовой полоски свежего шрама, и, наконец, прильнул к аккуратной звездочке. Молодой мужчина мучительно застонал, комкая в руках простыни и мотая головой, дернулся в руках рыжего, пытаясь отодвинуться, закрыться. - Не вырывайся, Рауль, прошу! Я не сделаю больно…, - удерживая любимого, прошептал Катце, - Доверься мне! - Я верю…, это рефлекторно… - Я постараюсь, чтобы ты забыл… На смену ласковому языку пришел длинный тонкий палец. Жаркий рот снова завладел членом блонди. Неторопливые, осторожные движения губ и языка, ощущение наполненности в заднем проходе и, наконец, острые яркие всполохи наслаждения от прикосновений к простате. Оргазм, ослепительно-сладкий, пронесся по телу, гася последние отголоски внутренних метаний и напряжения. - М-мм…мой…Катце…, - выдохнул Рауль, проваливаясь в сон. - Люблю тебя…… Рауль проснулся один. За время жизни в Кересе и на корабле он научился безошибочно определять присутствия Катце рядом. И дело тут было даже не в запахе табака, который в последнее время почти полностью выветрился ввиду полного отсутствия сигарет, и не в шорохах и тепле, излучаемом телом рыжего парня. Блонди просто знал. Это было чем-то сродни зрению. “Я превращаюсь в летучую мышь” – невесело усмехнулся светловолосый мужчина, спуская с кровати босые ноги. Медленно ступая по мягкому ковролину, он привычно нашел дверь в ванную комнату, положив ладонь на панель замка, дождался ее открывания и шагнул в гулкое пространство, чутко вслушиваясь в едва различимое дробящееся эхо собственных шагов. Тонкие пальцы скользили по шероховатым плиткам стены. Вот и стеклянная стенка душевой кабины. Кнопки управления на сенсорной панели тихо пискнули, и на подставленную ладонь заструилась теплая вода. “…ты же знаешь, как Ясон любил воду…” Влага стекала по телу, забиралась в рот, уши и нос. Рауль многое отдал бы за то, чтобы воспоминания перестали преследовать его... В лицее был большой спортивный комплекс с бассейнами и тренажерными залами. Юные элиты должны были расти гармоничными личностями, настолько, насколько это было позволено Юпитер. Для того, чтобы сбивать волны бушующих гормонов использовались изнурительные программы физической подготовки, благодаря которым дети ИскИна не забивали свои головы любовной ерундой. Но так было в теории. Всей вычислительной мощи Лямбды 3000 не хватало для того, чтобы просчитать поступки своих творений. Несмотря на строжайшие запреты, выматывающие тренировки и учебные задания, требовавшие полной концентрации всех внутренних ресурсов будущих полубогов, стрелы Амура и тут находили лазейки. Ясон обожал плавать и наведывался в бассейн не только тогда, когда предстояло сдавать очередной зачет по физподготовке. Вода завораживала его, и он мог часами наматывать круги по дорожкам с поплавками, отфыркиваясь и ныряя, словно дельфин. Для Рауля же с некоторых пор поход в бассейн приобрел новый тайный смысл: там они могли побыть рядом, даже если вокруг были другие мальчишки. В воде случайные прикосновения и поглаживания не были так заметны и не воспринимались как нечто вызывающе неприличное. Ладонью по плечам и спине, голой ступней по лодыжке, бедром по бедру… Ничего особенного, это же вода! Но для них эти прикосновения были единственной допустимой формой тактильного контакта, заставлявшей юные сердца отчаянно стучаться о ребра. Ясон учил его нырять рыбкой с вышки. Получалось плохо, потому, что Рауль не мог сосредоточиться на прыжке. Все мысли занимали руки, только что собиравшие его мокрые растрепанные волосы в пучок на затылке. Тепло чужого тела рядом и аромат светлой гладкой кожи и волос… “Когда же ты отпустишь меня, Ясон?” – думал Рауль, подставляя лицо потоку воды, - “Ты никогда не был моим! Я никогда не видел тебя обнаженным с тех пор, не прикасался к тебе. Тогда почему мне так больно? До сих пор!” - Рауль! – голос Катце заставил блонди вздрогнуть, - Ну и напугал же ты меня! - Чем, интересно? – бровь непонимающе изогнулась. - Не понятно, да?! – рыжий явно сердился, - Ты же мог свалиться в ванну! Там глубина почти три метра! Переломал бы себе все на свете!! - Чего ты кипятишься? Ничего же не случилось. Я хожу по стенке, и свалиться туда никак не могу. Не сердись, - он протянул руку вперед и, ощутив под пальцами худощавое плечо, потянул любовника к себе, ухмыляясь от того, как недовольно тот зашипел, попав под струи воды. Мягкие губы накрыли рот Катце, уже готовый исторгнуть поток гневных тирад. Тонкие руки обвились вокруг шеи и дилер позорно капитулировал, покорно раскрывая губы для глубокого сладкого поцелуя. - Через два часа мы выйдем на дальнюю орбиту Дейны. Там располагается пограничная станция. Нас должны зарегистрировать и выдать разрешение на посадку. Если все пройдет гладко…, мы будем дома часов через пять! -Дома… - Да, мой желанный! У нас с тобой есть дом. Новый и красивый. Нас ждет новая жизнь… - Яхта Ясона, дом Ясона, жизнь, предназначавшаяся Ясону…Ты имеешь право на все это. А я? Я приживальщик… - Ты состоятельный мужчина, Рауль. Возможно, ты не в курсе, но Ясон распорядился открыть счет на твое имя, куда перечислялись деньги, вырученные от сделок, связанных с продажей медицинского оборудования и разработок твоих лабораторий. Ты напрасно волнуешься… - Я не знал, - растерянно ответил блондин, опуская голову, - Этот дом… Он сам его выбирал? - Да. Я показывал ему разные варианты. И этот был самым лучшим… - У нас новые документы? - Да. И новые биографии. Мы – богатые путешественники, попавшие в передрягу на одной из отдаленных планет, заселенной разумными насекомыми. Теперь намереваемся отдохнуть и подлечиться. Глядя на нас с тобой, в такую историю легко верится, - хохотнул Катце, заворачивая Рауля в полотенце. - И как же нас зовут? - Я – Сиэл Рейн. Ты – Кейт Райли. Мы родом с планеты M3459 в системе Лира. Это другой конец галактики. - Я никогда не бывал дальше Кереса. Что, если нас начнут расспрашивать о “родине”? - Будем рассказывать. Только без подробностей. В пределах путеводителя для туристов. Рауль скептически сморщил нос, чем вызвал новый взрыв веселья у своего спутника. - Брось ты, кому может понадобиться выводить нас на чистую воду на Дейне? Все будет хорошо, Рауль! Обещаю! Дейна встретила их прохладным летним утром. Катце медленно вел аэрокар по улицам уютного спящего города, с видимым удовольствием рассматривая двухэтажные дома, утопающие в зелени садов, безупречно ровные газоны с изумрудно-зеленой травой и громадные вековые деревья, смыкающие ажурные кроны над дорогой. Тишину раннего утра нарушало лишь щебетание невидимых в листве птиц да негромкий гул двигателя. Прохладный чистый воздух, насыщенный кислородом и пропитанный ароматами цветов и трав, казалось, можно пить. После Амои с ее пыльными бурями и предельно низким содержанием кислорода в атмосфере, здешние условия казались чем-то невероятным. Дирк вертел головой, рассматривая окрестности и беспрерывно комментируя увиденное. И только Рауль сидел рядом с Катце с абсолютно неподвижным лицом, глядя незрячими глазами прямо перед собой. Рыжий украдкой поглядывал на любимого и чувствовал, как болью сжимает сердце при виде измученного бледного лица с темными кругами под глазами и впалыми щеками. Сейчас, среди всего этого пышного летнего ликования нездоровье его избранника особенно бросалось в глаза. Еще один поворот дороги и они остановились перед домом цвета слоновой кости с красной черепичной крышей, такой же, впрочем, как и у всех домов в этом городе. Катце шел по дорожке, выложенной светлыми каменными плитами, к дому и старался убедиться себя в том, что все происходящее реально. “Этот дом должен понравиться Рики. Я надеюсь…” Кодовый замок на двери опознал двадцатизначную комбинацию, дверь с тихим шелестом отъехала в сторону, открывая вход с просторную прихожую. Катце шагнул внутрь, вдыхая непривычный запах разогретого дерева и еще чего-то незнакомого, но удивительно приятного и умиротворяющего. На ступенях лестницы красного дерева лежали прямоугольники солнечного света. На столике рядом с большим в пол зеркалом обнаружился пульт для открывания гаражных ворот. От нажатия кнопки часть фасада справа начала плавно отъезжать в сторону. Новый хозяин грустно вздохнул и направился назад к ожидавшему его кару. - Я отведу Рауля в дом, а ты загони машину в гараж, Дирк, - произнес Катце, подавая руку блонди, - Сегодня у нас только приятные хлопоты, - понизив голос, проговорил он и сжал прохладные пальцы в ладони. Рауль не ответил, лишь ниже склонил голову и неуверенно двинулся за рыжим. Пройдя через просторную гостиную, они попали на застекленную веранду с видом в сад. Прозрачные двери расступились и двое молодых мужчин замерли на ступенях. - Где мы, Катце? - Мы дома… - А что это за звуки? Это птицы, верно? - Да, мой хороший… Они поют… На Дейне начало лета… - А чем тут пахнет? - Цветы. Много цветов. Всех цветов радуги… - Красиво? - Очень! - Как жаль… - Скоро ты все это увидишь сам…, - Катце потянулся к возлюбленному и осторожно коснулся губами опущенных ресниц. - Я никогда не буду видеть, - спокойно возразил Рауль, - ты ведь знаешь… - Это и есть сюрприз, любовь моя! Я привез тебя сюда потому, что здесь тебе вернут зрение. Я уже договорился об операции. Послезавтра нас ждут на консультацию… - Ты меня разыгрываешь? - Клянусь, это правда. Я отправил запрос полтора месяца назад, и ответ пришел в день нашего побега. Я не рассказал тебе сразу, потому, что было не до того… А потом решил, что ты узнаешь все, когда мы доберемся сюда. Я так боялся спугнуть удачу… - Не может быть…, - голос Рауля вдруг задрожал, и по щекам заструились слезы, - этого не может быть…, - как заведенный повторял он, глотая соленые капли. Ласковые руки обвили худое тело блонди. Мягкие, бережные губы ловили слезинки, готовые сорваться с темных ресниц. - Тише! Не надо, не плачь…Тише, любимый… Рауль спрятал лицо на плече Катце и затих. Утреннее солнце медленно карабкалось вверх по небосклону. На Дейне расцветал новый летний день... Медленно, след в след, они идут по серо-рыжему песку. Ноги проваливаются, и каждый новый шаг дается труднее предыдущего. Он падает на колени и понимает, что сил больше нет. Руки тянутся вслед уходящему спутнику, пересохшие губы раскрываются, чтобы позвать его, но безмолвный крик не слышен. Ветер несет горячий песок, заметая одинокий след. Еще пара мгновений и фигура бредущего впереди человека скрывается за гребнем дюны. “Ясооон!” – крик разрывает легкие и Рауль просыпается. За окном тихо шелестит летний дождь. Рядом на подушке посапывает Катце. Где-то близко тикают часы. Снова дурной сон… И снова руки. Теплые, ласковые, осторожные. Им можно доверить все. Самого себя. Отдать без остатка. Он помнит еще, какие они: узкие кисти, тонкие красивые пальцы с желтыми следами от сигарет на коже. Прежде они пахли табаком и едва уловимо духами. Странно возбуждающее сочетание… И Рауль поддается, струится бездумно между пальцами любовника и ждет освобождения. Быть может у Катце получится, и под мягким натиском тепла и ласки тяжкий груз, лежащий на сердце измученного блондина, падет… - Сегодня мы поедем к врачу… - Уже? Так скоро… - Не верится, что прошло два дня… нашей свободы Дейна – одна из первых планет, освоенных выходцами с Терры на заре космической эры. Это была эпоха величайших открытий, необратимо изменивших историю человечества. Открытие пространственно-временных тоннелей сделало мечту о далеких мирах реальностью. Голубая планета, так похожая на Терру, казалась людям таким желанным местом. Но совсем скоро контакты с более древними цивилизациями, начало торговли и освоение новых планет, богатых полезными ископаемыми, на другом конце галактики, увели большую часть переселенцев. Остались лишь те, для кого мирная жизнь и созерцание нетронутой цивилизацией первозданной красоты были важнее денег и власти. Постепенно о Дэйне забыли, не найдя здесь ничего ценного с точки зрения технократической цивилизации. Колония росла медленно. Жесткие ограничения, установленные на ввоз инопланетных животных и растений и генетический контроль, позволили оградить местную природу от агрессивных пришельцев. Именно поэтому здесь не было хищников, паразитов, змей и ядовитых растений. Красота местных птиц стала притчей во языцах, привлекая на планету орнитологов со всех концов галактики. Люди приезжали сюда за чистым воздухом и ласковым солнцем. Начал развиваться туризм, сувенирная промышленность. Покой и уединенность привлекали сюда ученых. Возникали исследовательские институты и лаборатории. На орбите появилась изощренная система спутникового слежения, способная остановить даже весьма массированную атаку извне. Дейна охраняла свой покой… Кай Тоичи летящей походкой шел по коридору в сторону своего кабинета. Его ждали. Это был интересный случай, просто лакомый кусочек для настоящего ученого. Он терпеливо ждал своего нового пациента и в какой-то момент даже решил, что тот передумал. Расстояние действительно было нешуточное и не каждому под силу преодолеть его. Тем более с таким диагнозом. Поэтому, когда вчера в трубке послышался хрипловатый мягкий голос и объявил, что некто по имени Кейт Райли прибыл на планету и просит назначить ему время консультации, господин Тоичи не задумываясь, назвал собеседнику час, отведенный им для отдыха. Отдых подождет! Высокий, элегантный молодой мужчина с холодно-правильными чертами лица, вполне мог бы соперничать красотой с лучшими представителями амойской элиты. На Дейне давно перестали удивляться при виде инопланетников. И все же привычка главного врача носить длинные черные волосы, уложенными в сложнейшую прическу, украшенную шпильками и заколками с драгоценными камнями, вызывала у многих удивление на грани культурного шока. Да и небольшой узор на левой скуле, выполненный цветными стойкими красками, в сочетании со спортивной одеждой на взгляд приверженцев консерватизма был сплошным моветоном. Сам же господин Тоичи воспринимал все это с отстраненным спокойствием. Единственное, что могло по-настоящему расшевелить невозмутимого сероглазого красавца, была работа. Он вошел в просторный прохладный кабинет, обставленный в минималистском стиле. Все здесь настраивало на спокойное созерцание: тихое журчание воды, стекающей по стене из подсвеченного стекла; мелодичный перезвон тонких металлических стержней, подвешенных на прозрачных нитях перед раскрытым в сад окном; продолговатые картины в рамах из некрашеного дерева с изображениями горных пейзажей и цветов, выполненные акварелью; спокойные холодные тона в отделке и мягкие кресла-мешки, принимающие форму тела. Их было двое. Один – пронзительно красивый худой блондин с яркими зелеными глазами, спокойно-неподвижный со сложенными на коленях тонкими руками. И другой – пожалуй, не менее красивый молодой мужчина с красно-рыжей длинной ассиметричной челкой, скрывающей половину лица, и острым, как лезвие, взглядом светло-карих глаз, похожий на напряженного хищного зверя. **** Кай церемонно поклонился гостям, прошел к письменному столу со столешницей из темного дерева и, удобно расположившись в кресле, заговорил: - Надеюсь, путешествие было не слишком утомительным, и вы успели немного отдохнуть, - довольно низкий голос, насыщенный обертонами, казался осязаемо бархатным, - Я назначил встречу на сегодня, поскольку хотел бы узнать о ваших планах относительно лечения и сформулировать свои предложения. Глаза Катце неотрывно следили за собеседником, но даже его умения читать по лицам было не достаточно. Абсолютное отсутствие эмоций делало Кая похожим на заводную куклу. - Да, мы немного отдохнули, хотя для полной адаптации, полагаю, нужно больше времени, - ответил рыжий, краем глаза следя за Раулем. Тот словно окаменел и явно не торопился вступать в разговор. - В таком случае, думаю, мы могли бы начать обследование завтра, если вы не против. - И как же вы намерены лечить меня? – Катце непроизвольно вздрогнул, услышав негромкий голос Рауля. - Подробный план я смогу представить вам только после завершения обследования. Но, исходя из той информации, которая содержалась в вашем письме, я намерен произвести отбор генетического материала, вырастить в питательной среде имплантаты и, затем, вживить их вам. Если все пойдет успешно, примерно через месяц вы снова сможете видеть. Рауль молча склонил голову. В установившейся тишине было слышно лишь журчание воды в фонтане. - И каков процент приживляемости в вашей методике? – снова заговорил светловолосый мужчина. - Примерно 96%. - Хорошо, - и после паузы добавил, - я согласен. Кай поднялся из-за стола. - В таком случае, господа, - произнес он, невозмутимо встречая напряженный взгляд рыжего парня, - я имею честь пригласить вас к себе на обед по случаю нашего знакомства. Если, конечно, мое предложение не противоречит каким-либо вашим убеждениям и традициям. - Отнюдь, - Рауль поднял голову, убирая со лба золотистый завиток, - почтем за честь посетить вас, доктор. У входа в клинику их ждала машина. Катце помог Раулю сесть на заднее сиденье, опустился рядом и обратился в слух, ибо расположившийся на сидении напротив господин Тоичи стал рассуждать о таких вещах, от одного упоминания о которых у рыжего дилера начинала мучительно болеть голова. Рауль же напротив, оживился и с видимым удовольствием включился в беседу. Они увлеченно разговаривали всю дорогу до дома Кая, продолжили за обедом, а затем и в уютной гостиной у горящего камина за бокалом отменного красного вина. И чем больше оживал Рауль в обществе сероглазого красавца-доктора, тем паршивее становилось на душе у Катце. - Ваши познания в медицине впечатляют, господин Райли, - голос доктора потеплел, и лицо осветилось удивительно мягкой улыбкой, - Я буду рад продолжить наше общение, разумеется, если вы пожелаете. - Я польщен, - блонди смущенно потупился. Природная эмоциональность, не ограничиваемая более лекарствами, больше не поддавалась контролю, а длинные волнистые локоны, служившие прежде надежной защитой от чужих взоров, больше не скрывали вспыхнувший румянец. Поэтому, немного справившись с собой, добавил, - но нам, я полагаю, пора уходить. Кай проводил гостей до двери. - Вам нужно хорошенько отдохнуть, господа. Это единственная причина, по которой я так легко вас отпускаю, - его глаза улыбались и в какой-то момент он неуловимо напомнил Катце Ясона, от чего все внутри болезненно съежилось, - жду вас завтра в два часа. Доброй ночи. Всю дорогу до дома они молчали. Рауль сидел с закрытыми глазами, откинувшись на подголовник. Катце хмуро смотрел в темное окно. Рассмотреть что-то было невозможно, но рыжий этого не замечал. С тоской он думал о том, что в очередной раз свалял дурака. Вообразил невесть, что только потому, что блонди позволил ему спать с собой. Но разве это что-то изменило? Что может быть общего у золотого блонди, пусть и пребывающего не в лучшей физической и психической форме, с изуродованной бывшей мебелью? Никакого равенства нет, и не может быть! За годы, прожитые среди элиты, он твердо выучил это правило. Аксиому. И почему с Раулем должно быть по-другому?… Они почти приехали, когда вдруг Рауль подал голос: - Прошу тебя, Катце, не злись на меня…, - блонди судорожно вздохнул и добавил, - Пожалуйста… - С чего вы взяли, Рауль-сама? – фыркнул рыжий. - Вот именно с того… Прошу! Ты меня убьешь… - Я вас пальцем не трогаю, Рауль-сама, - Катце откинулся на спинку сиденья, едва сдерживая рвущуюся наружу обиду. - Я чувствую тебя, глупый… Это очень больно. Прости меня! – блонди протянул руку в пустоту, туда, где мгновение назад было лицо со шрамом, - Катце, пожалуйста… Голос усталого светловолосого парня заметно дрожал, и даже в сгустившихся сумерках рыжий заметил неестественную бледность, разливающуюся по осунувшемуся лицу. Сердце защемило. “Я абсолютно безнадежен…” – пробормотал про себя Катце и, подавшись вперед, осторожно обнял худые плечи, чувствуя волны непроизвольной дрожи, прокатывающиеся по телу в его руках. - Я не хотел. Прости, Рауль, - шепот в мягкие светлые локоны. - Ты не виноват… Я увлекся… Я ученый, меня для этого создали… - Знаю, все знаю… Губы нашли прохладный рот, руки заскользили по тонкой батистовой ткани рубашки, ощущая тепло гибкого тела, вся горечь безрадостных мыслей куда-то испарилась, и осталось ощущение всепоглощающей нежности. “Плевать! Сейчас он мой. Только мой…” – пьянея от тонкого запаха духов и нежной кожи, подумал Катце. Не разжимая рук, они влетели в прихожую, разбрасывая на ходу детали одежды и, не в силах подняться в спальню, рухнули на диван в гостиной. - Я…а-ах-аа…не могу…больше не могу… пожалуйста, м-мм, Катце… - Не спеши… Ты же сильный…, - в голосе рыжего сильнейшее возбуждение и смех, - Сверхчеловек… Такой горячий, сладкий…мм…с ума сойти! - Не больно, радость моя? – шепчет Катце, не уверенный в том, что возлюбленный слышит его. Но влажные стрелки ресниц вздрагивают, затуманенные глаза распахиваются и Рауль выдыхает: - Как хорошо… Еще… Потом они спят на диване, перемазанные спермой и мокрые от пота, не в состоянии добраться до душа. Их тела так тесно сплетены, что кажутся одним невиданным живым существом. Любовь в который раз разрушает все рамки и условности, придуманные людьми, уравнивает их и сплавляет в единое целое. Как когда-то Ясона и Рики… -Ну, вот, дожились! Вы двое совсем рехнулись? Вам уже спальни не достаточно? – кричал Дирк, распинывая в стороны разбросанную одежду – Я вам не прислуга! Слышишь, рыжий?! Катце лениво поднял голову с плеча блонди, открыл один глаз и, сдувая в сторону спутанные волосы, хрипло произнес: - Поставь чайник, Дирк…, - потом снова уткнулся лицом в шею Рауля, ласково поцеловал и добавил, ни к кому конкретно не обращаясь, - завтракать я люблю в постели… Светловолосый парень под ним завозился, потянулся всем телом, совершенно не стесняясь присутствия черноглазого пилота и мурлыкнул: - И проследи, чтобы яичница не подгорела… - Совсем обнаглели! – рявнул Дирк, нарочито громко хлопая дверью. - Похоже, мы остались без завтрака, - резюмировал Рауль, запуская пальцы в лохматые волосы возлюбленного. - Я накормлю тебя, блонди! Они целовались долго и самозабвенно. Терлись друг о друга возбужденной плотью и, наконец, излились в руки друг друга, не размыкая зацелованных губ. - Идите есть, ненормальные, - пробурчал где-то совсем рядом сердитый голос, - я разогревать не буду! - Спасибо, Дирк, - голос блонди прозвучал так, словно он на приеме в Эос и недавний оргазм на него совершенно не подействовал, - мы сейчас придем… Катце заржал в голос и прибавил от себя: -Ага, уже идем… ***** Не в привычках Кая Тоичи было сближаться с людьми. Он был одинаково прохладно-отстраненным со всеми, начиная с персонала и заканчивая пациентами. И даже те, кому доводилось видеть его улыбку, не могли отделаться от ощущения, что это не более, чем судорога лицевых мышц. Вероятно оттого, что прозрачные серые глаза молодого гения оставались холодными и равнодушными даже в такие моменты. Надо ли говорить, что Кай был совершенно одинок и не пытался что-то изменить в своей жизни. Разумеется, как медик и взрослый мужчина, он признавал потребности плоти и не был асексуалом, но мимолетные связи на одну ночь не оставляли в его душе следа подобно тому, как сбегает вода по гладко отполированному камню. Работа – единственное божество, чью власть он признавал. И только в ней проступала невидимая постороннему глазу страстность его натуры. Однако в этот раз все было иначе. Новый пациент зацепил его. Не шел из головы, занимая непривычно много места в мыслях. Это удивляло, раздражало, …пугало? В результате господин Тоичи промучился без сна до середины ночи и уснул лишь перед рассветом. Утро не клеилось. Привычный ритм жизни, отточенный годами, впервые дал такой серьезный сбой. После чашки безвкусного чая и контрастного душа стало немного легче, и к приходу парикмахера Кай был почти в форме. Легкие женские пальцы скользили в массе тяжелых черных волос, умащивая их тонко пахнущим бальзамом. Кай полулежал в кресле с мягким подголовником. Под закрытыми веками плыли цветные пятна, приятное тепло текло по телу волнами от корней волос до кончиков пальцев на ногах. Это всегда действовало на него безотказно. Его человеческая составляющая в такие минуты заслоняла холодный здравый смысл, и он позволял себе расслабиться. Двойственность натуры, заложенная в его генах, требовала максимальной собранности и пристального внимания. Иначе перекос неизбежен. Иначе человеческая импульсивность в сочетании со сверхчеловеческой силой вырвется наружу, круша все вокруг. Дома, на Миори он видел такое. Взрывы всесокрушающей ярости, безумие и неизбежная смерть. И хорошо, если от собственного вакидзаси. Потомки переселенцев из Японии и с далекого Сириуса чтили традиции далеких предков, и несдержанность в проявлении чувств считалась позором. Несмотря на численное превосходство, черноглазые выходцы со Старой Терры были вынуждены признать главенство светлоглазых светловолосых сириусян, наделенных невероятными интеллектуальными и физическими способностями. Их союзы, тщательно просчитанные и утверждавшиеся на самом высоком уровне, дали начало уникальной генерации полулюдей. Постепенно границы стирались, и на Миори почти не осталось чистокровных представителей исходных рас. Неизменными оставались строгие правила отбора производителей при заключении браков и генетический контроль, не допускающий появления особей с рецессивными признаками. Кай должен был стать наследником громадного состояния, вступить в благословенный брак и продолжить свой древний аристократический род. Должен. Но не смог, поддался эгоистическому порыву, опозорил память предков и вместо карьеры военного выбрал стезю врача. Уважаемая и бесспорно необходимая работа. Но не для потомка рода Тоичи. Отец был великодушен. Он не лишил старшего сына наследства, как следовало, а лишь передал право старшинства младшему сыну и приказал Каю покинуть Миори. Двери отчего дома навсегда закрылись для него. Он стал отшельником, скитальцем. И это обстоятельство не прибавило жизнерадостности его характеру. Ему осталась только работа и он отдавал ей всего себя. Так привык жить в этой ледяной пустоте. И вдруг… Зеленоглазый блондин смутил его покой. - Господин Тоичи, к вам пациент, - невысокая молоденькая секретарша неслышно возникла в дверях с блокнотом в руке. - Очень хорошо, - Кай поднял голову от бумаг, разложенных на столе, откинул за спину длинную черную прядь, - пригласите его. Девушка исчезла за дверью и в следующую минуту на ее месте стояли двое молодых мужчин. Кай поднялся с учтивым поклоном им навстречу, нацепив привычно-спокойную и обманчиво мягкую маску на лицо. И только очень внимательному наблюдателю могло показаться, что в глубине прозрачных глаз черноволосого доктора плещется волнение. - Проходите, господа. Надеюсь, вам удалось отдохнуть, - о себе он бы такого не сказал. - О, вполне, - заговорил рыжеволосый парень, не выпуская руки спутника из своих пальцев. - В таком случае не будем откладывать. Моя ассистентка проводит вас в смотровую. Там у вас возьмут кровь на анализ и образцы клеток. Затем мы проведем сканирование вашего черепа, чтобы определить степень интактности тканей мозга. Это не займет много времени. - Я бы хотел сопровождать господина Райли, - снова подал голос парень со шрамом на щеке. Кай чувствовал, как внутри начинает вскипать глухое раздражение от того, как тот дерзко смотрит ему прямо в глаза, как сжимает руку молчаливого блондина в своей ладони. - Разумеется, - ни единый мускул не дрогнул в лице господина Тоичи, - если этого желает господин Райли. - Если это возможно…, - тихо проговорил светловолосый мужчина. Он сидел перед Каем на кушетке. Прямой и неподвижный. Тонкие узкие кисти рук сложены на коленях. Губы плотно сжаты. Ресницы полуопущены. - Вы не сердитесь на меня за то, что я попросил вашего спутника подождать вас в приемной? Мне показалось, что в его присутствии вам неловко отвечать на мои вопросы, - голос врача обволакивал и нервировал Рауля. Его словно аккуратно заворачивали в непроницаемый тончайший кокон. Он ощущал странную волну возбуждения, исходящую от обладателя этого голоса и сам начинал волноваться все сильнее. - Вовсе нет. Он мне нисколько не мешает. Я привык к тому, что он стал моими глазами и полностью ему доверяю. Пальцы в мягких тонких перчатках осторожно коснулись кожи на виске рядом со шрамом, переместились в массу густых вьющихся волос и, вынуждая блондина склонить голову, аккуратно раздвинули завитки на затылке. - У вас множество рубцов на коже головы. И, если я не ошибаюсь, травмы нанесены примерно в одно время. - Да, все верно. - У вас были обмороки, головные боли, тошнота? – голос врача слышался возле самого лица. - Да. Кай снял перчатки, сделал какие-то пометки в планшете и продолжил осмотр. Невесомые прикосновения и болезненная дрожь по всему телу. “Что он делает со мной?” – Рауль чувствовал, как растет внутри самый настоящий страх. Никогда еще он не испытывал настолько сильных ощущений от присутствия другого человека. Пальцы Кая, касающиеся кожи и разглаживающие его волосы, обжигали, сердце колотилось где-то в горле и хотелось сорваться с места и бежать. Но тело налилось немыслимой тяжестью и не подчинялось. Голова шла кругом, и липкий холод потек по рукам и груди, чередуясь с удушливым жаром. - Вам нехорошо, господин Райли? – тревога в голосе Кая казалась неподдельной, - Вы так побледнели! Рауль разлепил пересохшие губы, чтобы ответить, но не успел. Гул в ушах смолк вместе со всеми прочими звуками, и спасительный обморок накрыл его словно душное одеяло. - Что? Что вы сделали с ним? – голос Катце, как спасательный круг для утопающего. Встревоженный, готовый сорваться на крик. - Ничего, - холодный, спокойный, почти безразличный голос Кая, - у вашего спутника сильно расшатаны нервы. Гипервентиляция. Сейчас он очнется. Пожалуй, на сегодня достаточно стрессов. Я сделал ему укол. Думаю, завтра я буду готов прокомментировать результаты анализов и томограмму. А пока вам лучше отправиться домой и уложить господина Райли в постель. Пусть спит. Чем дольше, тем лучше. Я провожу вас до машины, - и прибавил уже более мягко, - Мне очень жаль, что так получилось. Ладони. Теплые, такие ласковые и родные. Он и не думал, что настолько привязался к этому парню. Они скользят по коже, освобождая от одежды, успокаивая, возвращая силы и желание жить. Как он жил раньше без этих рук? Без этого голоса? Без Катце… - Хороший мой, родной, - губы беспорядочными поцелуями уносят последние отблески недавнего шторма, - мальчик мой… любимый…, - хрипловатый голос звучит так нежно, - все прошло! И Раулю так не хочется, чтобы этот голос замолкал. Чтобы исчезли эти губы и руки, теплое дыхание и такой восхитительный, немного терпкий аромат волос и кожи. Теперь, когда Катце бросил курить, его тело приобрело более тонкий, изысканный запах. Или это только так кажется? Мозг, изголодавшийся без зрительных образов, ищет новые источники информации? Звуки, запахи и тактильные ощущения стали резче, объемнее. А может быть, такая острота восприятия всегда была в нем? И это и есть его дефект? Нет, едва ли. Элита гиперчувствительна по определению. Он знал это по Ясону. Не для того ли всем им запрещались тактильные контакты и предписывалось ношение облегающей все тело униформы и перчаток. Даже дома. Минимум контактов с окружающим миром. Чтобы не отвлекаться от главного – служения Ей. Постепенное превращение в машину. Полное и безоговорочное подчинение. Никаких желаний, кроме стремления быть нужным Ей. Никаких чувств, кроме чувства преданности Ей. А взамен – роскошная золотая клетка, корм по часам и смерть по графику. Рационально. Логично. Ничего личного. Пустота…Но даже для элиты он был череcчур чувствительным. И то, что случилось сегодня… Он никогда не встречал людей с таким сильным полем. Глубина ментального контакта с этим человеком потрясла его. Даже сильнее, чем сеансы взаимодействия с Юпитер. Там не было такого шквала эмоций. Только холодный, всепроникающий поток чужого, безразличного сознания. Насильственный, жестко прямолинейный. Потом он всегда болел несколько дней, вынужденный удваивать обычную дозу препаратов, помогавших удерживать контроль над собственными чувствами в рамках, установленных для блонди. Но Кай. Он не походил ни на одного из людей, с кем сталкивала Рауля судьба. Что-то неизмеримо большее скрывалось за невозмутимо-холодным обликом доктора Тоичи. И это что-то было нечеловеческим. Даже для дзинкотая. - Ты расскажешь мне, что случилось? – шепот Катце прервал ленивый поток мыслей Рауля. - Он трогал меня…Ты же знаешь…, я плохо переношу чужие прикосновения…Особенно к голове… У него очень сильная энергетика, Катце… - Что же делать тогда? Как же он будет оперировать тебя? Катце волнуется и у Рауля снова поднимается волна непроизвольной дрожи. Он не умеет управлять этим. Некому было научить. И сейчас очень хочет закрыться, не чувствовать как заходится болью чужое сердце. Отключиться. Нажать кнопку и оборвать контакт. Но он не может. Или не хочет? И сам не зная, что делает, тянется туда, к этому трепещущему измученному комочку плоти, обвивает руками стройную шею и, зарываясь лицом в мягкие волосы, шепчет: - Все будет хорошо. Ты же будешь рядом? - Да, - судорожно выдыхает рыжий, - обещаю! - Тогда мне ничего не страшно, - Рауль пытается улыбнуться и чувствует, как постепенно спадает напряжение, и тело в его руках расслабляется. Кай мерил шагами свой кабинет. Он отменил прием на сегодня, запер дверь, отпустив секретаршу, и теперь мог в одиночестве подумать о том, что случилось. Он сорвался. Безупречный, непоколебимый в своей неприступности, холодный и рассудочный. Кай Тоичи настолько забылся, что вступил в ментальный контакт с низшим! И был потрясен тем, что обнаружил. Светловолосый молодой мужчина не уступал ему по уровню энергетики, способности к ментальному контактированию и психокинезу. Кая буквально отбросило в сторону, когда блондин вдруг запаниковал. Как печально! Он напугал такое тонкое, восхитительное создание. Поторопился. Забыл о сдержанности. Но кто бы на его месте устоял? Такой красивый, невыразимо притягательный, несмотря на явное нездоровье. И такой восприимчивый! Нигде, кроме родной планеты, не встречал Кай никого, хотя бы отдаленно напоминавшего его соплеменников. Никто из его многочисленных любовниц и любовников не обладал такими способностями и потому не мог удовлетворить его. Только сочетание физического и глубинного энергетического взаимодействия давало господину Тоичи полную разрядку. Но низшие не годились для подобных практик. Их восприятие тонких вибраций было слишком грубым и примитивным. Контакт получался поверхностным и неполноценным. Его партнеры испытывали небывалые по силе и глубине переживания, пополняя обширную коллекцию сероглазого красавца, мечтали о повторении, которого почти никогда не бывало. Сам же обладатель этих глаз ощущал лишь новый приступ тоски и старался убедить себя, что ничего другого он не заслужил. И вдруг такое! Господин Райли был просто создан для него, Кая. И даже сейчас, несколько часов спустя пальцы помнили прикосновение шелковых кудрей и бледной бархатистой кожи, золотистое свечение, исходящее от тела его нового пациента и свежий тонкий аромат, заставляющий сердце отплясывать чечетку в груди. А еще рядом с этим чудом все время был тот рыжий парень. И в этом было что-то дразнящее неправильное. Кай не был наивным простаком и отлично понимал, какие отношения связывают этих двоих. При иных обстоятельствах он отступился бы. В конце концов, вселенная огромна и без партнера на ночь он не останется. Не проблема. Но тут… Было в этой паре нечто такое, что давало Каю надежду. Зыбкую, как туман. Катце сидел на веранде в плетеном кресле и рассеянно следил за стекающими по стеклам каплями дождя. Долгий, по-осеннему неторопливый дождик, заливал сад за окнами. После поездки в клинику Рауль спал до вечера. Проснувшись, попросил стакан воды и снова провалился в сон. День начинал клониться к вечеру, а блонди никак не просыпался. Словно время двинулось вспять. Рыжий места не находил от тревоги. Этот доктор. Он сам его разыскал. Радовался, что все так удачно складывается. Мечтал о том дне, когда его возлюбленный сможет увидеть солнечный свет, скользящий по сочной зелени. И вот теперь, когда до воплощения мечты остались считанные дни, ему стало страшно. Кай Тоичи был опасен. Боги, он был настоящим хищником! И кто сказал, что на Дейне нет зверей? Как отдать ему в руки любимое существо? Дорогое вино в высоком пузатом бокале напоминало по вкусу уксус. Мир побледнел. “Небо с овчинку – так, кажется, говорили в древности? ” Катце поднялся, шагнул к высокому под потолок окну и прижался пылающим лбом к холодному стеклу. “Моя несокрушимая самоуверенность дала трещину. Я не знаю, как защитить тебя, звезда моя.” Он вздохнул, закрыл глаза и замер. Дирк просунул в дверь лохматую черноволосую голову, уставился на рыжего и уже открыл рот, чтобы окликнуть, но почему-то передумал и бесшумно исчез. Кай промучился до позднего вечера и вместо того, чтобы уехать домой, засел в лаборатории с анализами господина Райли. Нельзя сказать, чтобы результаты были такими уж непредсказуемыми. Он ждал чего-то в подобном роде. Новый пациент оказался не человеком. А вернее генетически модифицированным человеком. Это многое объясняло. И возбуждало еще больше. Впервые профессиональный интерес подкреплялся личной симпатией. Поисковая система выдала несколько ссылок. Система Лира – полнейшее захолустье. Несколько обжитых планет, население которых занято в горнодобывающей промышленности. Шахтерские поселки, непроходимые болота и чахлые низкорослые леса, суровый климат и минимум жизненных удобств. “Hakidame ni tsuru*” – выдохнул Кай, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза, -“Кто же вы такой, господин Райли?” Катце сел на край постели, рассматривая точеный профиль спящего блонди. Рука, подложена под щеку, чуть приоткрылись губы, золотые кудри спутались, закрывая высокий лоб. Там, на Амои он не думал о том, какой будет их жизнь в новом мире. В конце концов, чего так беспокоиться. Рауль не мальчик и сам разберется. Иррациональное стремление защищать дзинкотая от всего на свете при иных обстоятельствах выглядела бы, по меньшей мере, смешно. Но сердце не слушало доводов рассудка и продолжало болеть. Рыжий склонился к лицу любимого и осторожно прильнул губами к щеке. Ресницы задрожали, блонди тихо вздохнул и медленно открыл глаза. - Катце? – немного хрипло со сна произнес он. - Я, радость моя, - теплые губы скользнули на шею, горячий язык очертил линию челюсти, - пора просыпаться! Тяжелые веки снова опустились. Рауль потянулся всем телом, разминая затекшие мышцы. - Долго я спал? - Почти сутки. - Никак не могу проснуться…, - длинные сильные пальцы нашли лицо Катце, прошлись по лбу и щеке со шрамом, коснулись губ, скользнули в волосы. - Я знаю, как разбудить тебя… Катце потянулся к вазе с фруктами, выбрал самое красивое яблоко и поднес его к губам блондина. - Как пахнет! Что это? - Яблоко, Рауль. Попробуй! На Амои таких не было… Ровные белые зубы прикусили ароматную мякоть, брызнувший сок, потек по нежным губам. - М-мм, какая прелесть! Рыжий почувствовал, что голова начинает идти кругом, прижался к губам Рауля, слизывая капельки яблочного сока. - Это ты прелесть! Такой вкусный…, сладкий мой… Кай позвонил около полудня спустя два дня. И сразу перешел к делу. - Я изучил результаты исследований и распорядился приступить к выращиванию имплантатов. Это займет примерно две стандартные недели и за это время вам нужно будет пройти курс укрепляющей терапии. Я подготовил для вас список лекарств и процедур. Все это носит, разумеется, рекомендательный характер. Но я полагаюсь на ваше благоразумие. Физиотерапия не будет отнимать много времени, - он боялся остановиться, боялся услышать, что его новый пациент передумал. - Отлично, господин Тоичи. Я буду рад ознакомиться с вашими рекомендациями и полностью доверяю вашему профессионализму, - голос спокойный, негромкий, словно журчание горного ручья. И ни следа недавнего смятения. - В таком случае жду вас через три часа, - “Спокойно, Кай! Ты пациента ждешь, а не свидание назначаешь!” - Буду, непременно, - короткий ответ и щелчок на линии, означающий конец связи - Как я и предполагал, травмы головы оказались довольно серьезными и требуют самого пристального внимания, господин Райли, - Кай смотрел в лицо Рауля, следя за малейшими переменами настроения. Но их не было. Никаких. “Поздравляю, Кай! Он закрылся! И теперь понадобится целая вечность, чтобы пробиться к нему, завоевать доверие. Вот идиот!”, - Но, к счастью, зрительный центр не пострадал, и будем надеяться, что после операции нам удастся полностью восстановить ваше зрение. Рыжеволосый спутник, как и в прошлый раз, сидел рядом, сжимая в ладони тонкие пальцы блондина. Кай старался не думать о том, что означает этот жест, но раздражение упрямо поднималось внутри, мешая сосредоточиться на разговоре и сохранять деловой тон. “Я пожалею об этом!” – успел подумать Кай, устремляя сознание навстречу рыжему наглецу, сметая наспех возведенную оборону. И отшатнулся, встретив жесткий отпор. Даже ладони вспотели и перед глазами поплыли цветные пятна. Парень почти не уступал своему спутнику в чувствительности, а в умении держать удар, пожалуй, даже превосходил его. Голова отчаянно заболела. Он едва не поморщился. - Что же, если у вас нет каких-либо пожеланий, возражений, то, полагаю, мы закончим на этом. Сейчас вы, господин Райли можете проследовать за моим ассистентом на первый сеанс физиотерапии. Ваш спутник подождет вас в холле, - Кай метнул горящий взгляд на Катце, сидевшего с абсолютно невозмутимым лицом. - Благодарю, доктор, - голос Рауля казался задумчиво-расслабленным, - у меня нет возражений. Ваш план лечения кажется мне разумным и сбалансированным. Рауль поднялся. Голова немного кружилась. Ощущение присутствия чужого сознания где-то на грани восприятия было ненавязчивым и больше не вызывало паники. Просто нужно держать дистанцию. Это не сложно. Кажется. В какой-то момент напряжение стало расти, но очень быстро сошло на нет... Они вышли из кабинета, а в воздухе остался тончайший аромат духов. Его духов. Кай узнал бы его из тысячи других запахов. Как могло случиться, что его так зацепило? Теперь каждый второй день становился испытанием. Зеленоглазый красавец стал его наваждением, ядом, медленно распространяющимся по телу, отравляющим разум и лишающим воли. - Знаешь, я тут подумал…, - Катце лежал, ласково поглаживая обнаженную грудь блонди, - у тебя операция послезавтра. У нас целый день впереди… Может, поедем на пикник? Я нашел тут отличное местечко в пригороде. Там река, песчаные пляжи, тенистые рощи. Тебе нужно отвлечься, отдохнуть… - Река… Звучит заманчиво, - голос у Рауля был сонный и расслабленный, - Ты же знаешь…, я готов… куда угодно… - Нет, Рауль, я хочу, чтобы тебе самому этого хотелось! – неожиданно запальчиво воскликнул рыжий, - Чтобы тебе было хорошо! По-настоящему! - Мне хорошо…, - мягкая улыбка осветила бледное лицо. Они ехали молча. Кар стелился над дорогой, взметая воздушной волной облака белых и розовых лепестков. Сезон цветения заканчивался. “Жалко, Рауль не увидит это великолепие до следующей весны”. Катце вздохнул и бросил косой взгляд на блонди. Тот сидел, как всегда, прямой и неподвижный, с закрытыми глазами, будто спал. И руки на коленях. Как-то он привык к виду изуродованных рук любимого, но иногда, как сейчас, смесь жгучего гнева и щемящей тоски затопляла душу рыжего. “Сдохни, Аристарх И! И вся твоя лживая грязная шайка!” - Где вы, господин Райли? – голос Кая Тоичи, словно хлыст, обжег Катце и заставил сгруппироваться, как перед падением. - Мы едем за город. - Я полагаю, вы не забыли, что на завтра назначена ваша операция? – обволакивающий мягкий голос. - Я помню. Завтра в десять часов я буду в клинике, доктор. - Будьте осторожны, не переутомляйтесь, - этот голос ощущался кожей, проникал вглубь тела. Катце представлял, как будет медленно и с удовольствием убивать наглого докторишку. У Рауля начало ломить в висках от нарастающего вокруг него напряжения. Невыносимо. - Я постараюсь. Блонди отключился и повернул голову в сторону Катце: - Не надо так, - мягко проговорил он, хотя от боли мутилось в голове, - не злись на него… - С чего ты взял? - ответил Катце более отрывисто, чем следовало бы, и выдал себя с головой. Рауль не ответил, только плотно сжал губы и медленно закрыл глаза, откидывая голову назад. Настроение было испорчено. Рауль шел босиком по кромке воды. Размолвка в дороге была забыта. Лицо блонди светилось счастьем. Он крепко сжимал руку Катце и улыбался. Открыто, совсем по-детски. И у рыжего сердце колотилось от радости. Теплые волны ласкали ступни, мелкий белый песок ощущался тончайшим шелком. Легкий ветер перебирал волосы. - Я даже не предполагал, что может быть так хорошо, - прошептал Рауль, наклоняясь и набирая пригоршню речной воды, - У воды такой удивительный запах. Она совсем не такая, как на Амои. - Это из-за очистных систем. На Амои вода мертвая, ты же знаешь, - улыбнулся Катце, нежно поглаживая тонкие пальцы. - Наверное, я выгляжу глупо. - Ты выглядишь прекрасно! Оказывается, для счастья нужно совсем немного… Катце так и не рискнул предложить Раулю искупаться. Боялся лишний раз тревожить гордость блонди. Да и простудить его накануне операции не хотелось. Поэтому они просто гуляли по воде, сидели в тени раскидистых деревьев и вели неспешный разговор. Обо всем на свете. Только не о прошлом, в котором они потеряли все. Потом блонди лежал на коленях у красивого рыжеволосого парня со шрамом на левой щеке, и солнечные блики танцевали на их фигурах, причудливо дробя тени. Пальцы Катце ласково гладили его голову, лоб и щеки. Тихий шелест листьев и щебет птиц, звук плещущейся речной волны и тепло гибкого тела рядом. “Хорошо!” – выдохнул Рауль, уплывая в прозрачный легкий сон. И рыжий боялся шелохнуться, всматриваясь в любимое лицо. Они возвращались в сгущающихся сумерках. Звезда, так и не получившая собственного имени и по привычке именовавшаяся тут солнцем, давно погрузилась в тонкую полосу темных облаков на горизонте. “Завтра будет дождь” – безразлично подумал Катце, сворачивая с трассы на главную улицу города. В прихожей повис неповторимый запах разогретого дерева и льняного масла. Катце, молча, отвел Рауля в гостиную и отправился готовить ванну. Ужин отменялся из-за предстоящей операции. Да и есть не хотелось. Он вернулся в гостиную, где блонди сидел в том же положении, что и в момент его ухода. Задумчивое лицо, пальцы теребят край рубашки. Он молчал, пока Катце раздевал его, бережно мыл мягкой губкой, укладывал в постель и делал массаж . И лишь когда они лежали обнявшись, ожидая Морфея, блонди прошептал: - Ты будешь завтра со мной…там? - Конечно, я же обещал тебе! – теплые губы скользнули по ушной раковине. Больше слов не было. Только нежные легкие ласки и ощущение целительного тепла, текущего по телу. За окном начинался дождь… Черноволосый глава центра генетики и трансплантологии быстро шел по коридору в сторону лаборатории. Нужно было проверить все самому перед операцией. Не от недоверия к ассистенту, занимавшемуся выращиванием трансплантатов, а просто потому, что он так привык. Все контролировать, все перепроверять и вникать в каждую мелочь. Некоторых сотрудников это раздражало, другие удивлялись фантастической работоспособности шефа и буквально боготворили его. И абсолютно никто не оставался равнодушным к сероглазому ослепительно красивому молодому мужчине, всегда собранному и спокойному, вежливому и неизменно холодному. В лаборатории было тихо, только едва слышно шелестели вентиляторы в приборах и вытяжках. Ассистент, русоволосый мужчина лет тридцати, сидел за столом, что-то аккуратно записывая в электронный лабораторный журнал. - Все готово, Алекс? – от неожиданности мужчина вздрогнул. - Да, все в порядке, господин Тоичи, - он встал и подошел к стерильному контейнеру с прозрачным окошком в крышке, - я сегодня утром еще раз все проверил. Кай бросил мимолетный взгляд внутрь. Он проверил все еще вчера вечером. Просто нужно было как-то унять некстати поднявшееся перед операцией волнение. Потом, когда он переоденется и войдет в операционную, все будет правильно. Он забудет о том, кто лежит перед ним на столе и останется только работа. Привычная любимая работа. Это после, когда придется каждый день видеть невероятное кудрявое создание, касаться его, слышать его голос, ощущать его запах и тепло кожи, ему понадобится вся выдержка и умение держать лицо. Алекс стоял рядом, напряженно следя за шефом. Эти попытки угадывать его состояние всегда забавляли Кая. Он никому не позволял читать себя. Но сегодня обычное самообладание изменяло господину Тоичи. Он поднял на ассистента холодные серые глаза и вопросительно вскинул бровь. - Вас что-то беспокоит, господин Тоичи? – голос мужчины едва ощутимо дрожал от напряжения. - Все в порядке, Алекс. Я просто хотел убедиться, что все идет по графику, - Кай вернул на место планшет с записями, развернулся на каблуках и быстро вышел, хлестнув ассистента длинными волосами по лицу. Тот провел ладонью по щеке, опустился на стул и уронил голову на руки. Рауль ждал господина Тоичи в приемном покое. Кая обдало жаром, когда он еще в коридоре ощутил аромат его духов. Блондин выглядел расслабленным, и, казалось, привык к присутствию доктора, его прикосновениям, физическим и ментальным. Осмотр, переодевание. Тихий ровный голос: - У меня к вам просьба, доктор… - Какая? - рука без перчатки скользит по коже на сгибе локтя. - Позвольте моему…спутнику присутствовать в операционной. - Но вы будете под наркозом, господин Райли. - Знаю. Но я, все же, прошу вас… - Хорошо. Обычно у нас такое не практикуется. Но если вам так спокойнее… Катце подошел к каталке, на которую уложили его блонди, бережно сжал тонкую бледную руку, наклонился и шепнул: - Я с тобой. И такой же еле уловимый шепот в ответ: - Спасибо.