Нежданный

      Кастиэль бросил взгляд в сторону Сэма, собирающего сумку. Его пальцы еле заметно подрагивали, но эта деталь не была упущена внимательными глазами ангела. Ему потребовалось все его самообладание, чтобы сдержать себя от действий в сторону Уриила, последствия которых были бы совершенно непредсказуемыми. Но старший угрожал Винчестеру, пожалуй, этого было достаточно хотя бы для мыслей о том, чтобы заткнуть Уриила. Да, Кастиэль сказал Дину правду, у него были сомнения. Они были у него какое-то время. Существовали в дальних уголках сознания, шептались, но достаточно тихо, чтобы их заглушило чувство долга. Тогда. Тогда. Потом он встретил Сэма Винчестера. Ангел закрыл глаза, глубоко вдыхая. Через темноту прикрытых век прорвались красочные воспоминания недавнего прикосновения к Сэму. Как сияла его душа, так ярко, что это почти опаляло. Его глубокая, сильная любовь к миру, духу, создателю, отразилась во всем существе Кастиэля. И ангел подумал, что именно так должен был бы чувствовать себя Бог, если бы они когда-нибудь с ним встретились. И как же этот человек, обладавший столь светлой душой, мог стать орудием Ада? Это казалось неправильным, несправедливым. Настолько неправильно это все было и все сомнения, шептавшиеся ранее в глубине его души мелкими мушками, на грани слышимости, теперь вопили во весь голос. Кастиэль открыл глаза своего сосуда. Сэм продолжал собираться, плотно сжимая челюсть от напряжения. Ангелу от чего-то захотелось смягчить это выражение. А ещё снова прикоснуться к Сэму, почувствовать эту замечательную душу. Что-то внутри кричало — смой с него демоническую кровь, загрязняющую все вокруг, очисти скверну, яви миру его действительный свет души. А Кастиэль знал, что должен был вернуться в свой гарнизон. Они ждали его приказов, ждали безропотно, но так необходимо. А Кастиэль, казалось, не мог оторваться от Сэма, будто какая-то сила сжимала все изнутри. Он никогда не был ангелом-хранителем. Это не было его предназначением, смыслом существования, он был воином света и Небес. Хотя ангел и считал себя пастырем человечества, он никогда не был предназначен для защиты отдельных людей. Никогда даже не хотел этого. И все же в тот момент ничто не имело для него большего значения, чем защита Сэма Винчестера. Он задался вопросом, не так ли относились ангелы-хранители к своим подопечным? Кастиэль никогда не спрашивал. Порыв ветра, и рядом с ним, нахмурившись, уже стояла Эстер. — Кастиэль, — Поприветствовала она, но глаза ее сосуда были устремлены на Сэма, прищурившись. Странное яростное желание защитить человека, которое он почувствовал, наблюдая за разговором Уриила и Сэма, снова всклокотало внутри, и Кастиэль сделал все возможное, чтобы побороть его. — Эстер, — Ответил он отрывистым тоном, получилось плохо. — Ты нам нужен. Времени мало, а мы все ещё на том же месте. Наша задача найти печать скорее демонов. Ангел оглянулся на охотника, и в его существе возникло невыразимое желание. Он не знал, как справиться с таким количеством эмоций, у него даже не должно было быть эмоций. Не так, как сейчас. Он заглянул внутрь, шарясь по углам души, отыскивая то чувство долга, которое всегда двигало им. Исчезло. Испарилось будто и не было. Все, о чем он сейчас заботился, — защитить человека. И тогда Кастиэль понял, чуть кивая собственным мыслям. Это был лучший способ из всех возможных — остановив разлом печатей, остановив восстание Люцифера и использование Сэма в его эгоистичных целях, это был его новый способ спасти все, поднимая щит из уже совсем воображаемого долга над головой Сэма. Кастиэль повернулся к Эстер, преисполненный решимости. — Нам пора.