Будильник

Короткая трель будильника заставляет поморщиться и с полным отрицанием уткнуться лицом в руки. Напившись вчера практически до беспамятства, Кавех мало что помнил. Помнил, как вернулся домой, ненавидя весь свет за то, что мора в кошельке имеет привычку заканчиваться. Помнил, как не застал дома аль-Хайтама, но в тот момент, в целом, клал на это, и не исключено, что стащил из его кабинета подарочную бутылку какого-то коллекционного вина. И ей богу, лучше бы он не был жив, чем был, но так. — Вставай. Сейчас начнется. Голос над ухом неожиданно громкий, Кавех невольно подскакивает, чудом не задев головой наклонившегося к нему аль-Хайтама. И только сейчас в голове мелькает осознание, что здесь что-то не так. У аль-Хайтама как минимум какие-то более навороченные наушники, чем обычно, а одежда, наоборот… проще. Какого… — …какого черта на тебе надето? — И это первое, что ты спросишь? — вскинув бровь, сосед окинул его взглядом. — Паршиво выглядишь. Я так понимаю, коллекционное вино было сомнительным. — Это ты с чего взял? Вкусное бы… Сразу замолчав, Кавех отводит взгляд в сторону, понимая, что его шалость была полностью предугадана. Впрочем, об этом он забывает практически сразу, окидывая взглядом место, в котором они находятся, и почему-то это место абсолютно не имеет ничего общего с их домом. Совершенно ничего, блять, общего. Аудитория чем-то напоминает ту, в которой он учился в Академии, со всеми этими поднимающимися вверх рядами, но эта была более… минималистичной, что ли. Лаконичной. Искусственной. Это слово подходило больше всего. — А мы где вообще? — Понятия не имею, — аль-Хайтам, кажется, тоже озадачен, вот только чуть меньше, чем Кавех. Хотя утверждать наверняка невозможно, особенно тогда, когда в руке у него появляется весьма небольшое сенсорное устройство, на котором он с легкостью проверяет, судя по всему, который сейчас час. Кавех, конечно, слышал об их разработке, но прототипов пока не видел. И вообще, почему этот козел даже не похвастался своей новой побрякушкой? Впрочем, мысли о побрякушке тоже исчезли сами собой, стоило вернуться к насущному: они все еще черт знает где. Впрочем, не только они. На первом ряду Кавех заметил Сайно и Тигнари неподалеку, выше — близнецов, еще пару случайных знакомых и незнакомых лиц. — Ты сказал, что-то начнется. Что? — Распределение ролей, очевидно. — Ни черта не очевидно, каких еще ролей? — Тебе следует перестать злоупотреблять, если хочешь не растерять остатки своего гениального мозга. — Да что, черт возьми, происходит?! Аль-Хайтам поднял взгляд на него с очевидным осуждением, так и сквозит им. Если он злится на выпитое вино, то можно сказать об этом напрямую, а не корчить из себя невесть что. — Веди себя потише, нас услышит вся аудитория. — Пусть слышит! Если ты… Не успевая договорить, Кавех возмущенно мычит, пытаясь укусить аль-Хайтама за руку, но тот только сильнее закрывает ему ладонью рот. — Закрой рот и слушай. Потом покричишь. Собираясь было уже начать возмущаться снова, Кавех вдруг осекся, замечая, как удивительно громко скрипнула входная дверь в аудиторию, а к преподавательскому столу подошел мужчина в маске, кажущийся смутно знакомым. По описанию он походил на одного из предвестников Фатуи, который находился в Академии какое-то время назад, но после инцидента с цикличным сном куда-то исчез. Или… …вот же… — …это. — Это. — Ты тоже видишь его? — Да, замолчи. — Какого хрена он…? — Кавех, заткнись. В голосе аль-Хайтама особо ничего не поменялось, но Кавех ощутил что-то необычное. Какое-то… напряжение, которое совершенно ему не свойственно, не это уебанское спокойствие и надменность, которые до мозга костей его выводили. Аль-Хайтам тоже не понимал, что происходит. И, судя по всему, только он один, вся остальная аудитория делала вид, как будто ничего не произошло, уставив взгляд на Дотторе. С чего бы ему показываться так… лично? Здесь что-то не так. — Добро пожаловать на шестьдесят девятую Мафию, — голос Дотторе звучал громко и отчетливо, как будто он стоял в метре от них. — Рад, что вы проявили инициативу в этот раз и никого не потребовалось присоединять к игре принудительно. …принудительно? Кавех растерянно смотрит на аль-Хайтама, но тот только коротко бросает на него взгляд, как будто читая его мысли, но вслух никак не комментируя. Чуть кивает в сторону Дотторе, мол слушай дальше. Приходится снова переключить внимание на него и на огромное табло, которое появилось за его спиной. Фотографии всех присутствующих с их именами и прочерками напротив критерия «роль». Какая, черт дери, роль? Следующая мысль догоняет другую: роль в игре, он только что об этом сказал, но что это, мать его, за игра такая, куда он в этот раз никого не загнал принудительно? Вот же… Вспоминая все, что этот ублюдок сделал в экспериментах, Кавех понимает только одно: этот блядский сон либо не заканчивался, либо начался новый, но каким образом у него получилось это сделать — вопрос на миллион. Он не то что бы много знал о том, что произошло: Итэр рассказывал вкользь, нехотя, да и выпил тогда, потому не сумел вспомнить особенно важных деталей. Сказал только, что сон был цикличным. И им с Паймон помогала Младшая Властительница Кусанали. Боже, в какое же дерьмо они влипли… Собираясь было подняться, Кавех почувствовал, как аль-Хайтам удержал его за плечо, сильно надавив. Подсел чуть ближе, понизив голос почти до шепота: — Тут его клоны. Не делай резких движений. --… клоны?.. Чуть кивая, он убирает руку, снова переводя взгляд на Дотторе. Тот, невероятно довольно улыбаясь, оглянулся на табло. — Тогда не будем тянуть и приступим к самому сладкому. Правила те же, что и раньше: утром мы собираемся здесь для подведения итогов предыдущего дня и голосования города, днем вы распоряжаетесь так, как сочтете нужным, а ночью действуете, согласно полученным ролям. Это ясно? Молчание в аудитории послужило знаком полнейшего согласия, хотя у Кавеха, честно говоря, были вопросы. Кусая щеку изнутри, он бросает косые взгляды на аль-Хайтама, который слушает Дотторе удивительно внимательно, чуть хмурясь и делая пометки при помощи своей новой побрякушки. — Через пару минут на ваши телефоны придет роль и минимальное краткое досье на других участников нашей игры. Мне более незачем вас здесь держать, а потому — до следующего утра. Как только Дотторе неспешным шагом уходит, аль-Хайтам резко поднимается на ноги, доставая телефон и хмурясь. Кавех чувствует в кармане брюк вибрацию, тут же доставая то, что послужило ее непосредственной причиной, и до невозможного удивляется тому, что новая побрякушка есть и у него. Побрякушка есть, а аль-Хайтама, мать твою, уже нет. Только-только вышел за дверь, даже не удосужившись его дождаться. Рванув за ним, Кавех останавливает его, хватая за руку. — Какая нахрен игра вообще? — Говори тише. — Я и так говорю тихо. — Доедем домой и все обсудим, не устраивай прилюдную сцену. — Что мы, блять, обсудим? Ты в своем уме? Ты вообще понимаешь, что происходит? — Нет, не понимаю. И собираюсь в этом разобраться, если ты не против. — Я не… — Заткнись и поехали. Чем дальше они спускаются по лестнице, тем тяжелее Кавеху становится понимать происходящее. Здание, внутри которого они находятся, кажется излишне пустым и простым, похожим на тюрьму, а голова от количества новых фактов и вопросов без ответов начинает раскалываться не хуже, чем утром после невероятного похмелья. На улице все тоже оказалось… Не таким. Мягко говоря. Технический прогресс достиг чего-то более автоматического, чем было изобретено учеными Сумеру ранее. И помимо прекрасного нового сенсорного девайса в распоряжении аль-Хайтама оказалось средство передвижения, смутно напоминающее… телегу? Да, типа того. — Ты уверен, что садиться туда безопасно? — Садись. Дверь у этой штуковины открываются наружу, сиденья мягкие и, честно говоря, Кавеху это даже нравится. Если бы эта штука действительно могла ездить сама… Город оказался чем-то похож на Фонтейн, но… еще более современный? Да, похоже на то. И более примитивный с точки зрения архитектуры, на что Кавех отзывался исключительно презрительным фырканьем. Было очевидно, что эта реальность не более, чем сон, и если это сон, то не имеет смысла воспринимать эти новшества слишком серьезно. Да и их примитивность все еще никто не отменял, пусть в этом и было свое очарование. Это приходилось все-таки принять сквозь зубы. До дома доехали молча. За окном темнело, а из машины они и вовсе вышли, когда было совсем темно. Их дом оказался отдаленно похож на настоящий. Но, опять же, слишком простая отделка выдавала халтуру. Недовольно цокнув языком, Кавех забежал в дом практически сразу за аль-Хайтамом, который не произнес ни слова с тех пор, как они сели в машину. И сейчас тоже не произнес, скрываясь в одной из комнат и закрывая дверь. — Хэй! Ты обещал поговорить, когда мы будем дома! Из комнаты, однако, в ответ ему ничего не донеслось. Нетерпеливо стуча, Кавех нахмурился, готовясь при удобном случае дверь попросту выбить. Однако приложиться было некуда, да и плечо будет проще сломать, чем выбить дверь из настолько плотного материала. — Открой сейчас же! И снова тишина. — Немедленно! Аль-Хайтам не ответил и спустя еще несколько требований, из-за чего оставалось лишь устало стукнуться лбом об дверь, зажмурившись. Спокойствие, которое овладело им на выходе из того здания и на пути домой постепенно улетучилось. Появился вязкий и неприятный страх, который возникает обычно во время не самого приятного сна, и Кавех неосознанно поддался этому страху, прислоняясь спиной к стене возле двери и сползая по ней спиной. Хотелось проснуться, если все это лишь какой-то совершенно неуместный и ужасный сон. Обстановка давила, а вибрация на этом чертовом устройстве вызывала дикое желание бросить его в стенку. Но вместо этого он лишь смотрит на дисплей, на котором светится одна только фраза: «Город засыпает». Черт возьми. Они же играли в какую-то подобную игру на одной из совместных вечеринок. Психологическая игра на умение найти лжеца среди всех остальных. Кавех тогда хорошо играл исключительно за мирных жителей, ему каким-то чудом удавалось выяснить, кто именно оказался плохим среди хороших, но какого же, черт возьми, черта ему снится эта чушь? Откладывая устройство, он устало утыкается лбом в колени, но не успевает даже тяжело вздохнуть, как дверь в комнату аль-Хайтама открывается, а он сам спустя секундную заминку опускается рядом с ним на корточки, протягивая руку. — Дай сюда телефон. — Дать тебе что? — Телефон. Справа лежит. Неглядя протягивая ему вышеназванное устройство, Кавех следит взглядом за выражением его лица, и ожидает чего угодно, но только не облегченный вздох. — Путана, значит. Неплохо, — отдавая ему телефон назад, он выпрямился, спуская наушники на шею. — Какая нахрен… — Вставай, нам есть, что обсудить. Поднимаясь на ноги, Кавех по привычке отряхивается, пусть и знает, что полы в их доме всегда чистые. Аль-Хайтам заходит обратно в комнату, дожидаясь, когда внутрь зайдет и Кавех, чтобы закрыть дверь. Первое, что бросается в глаза — огромная пробковая доска, на которой висит мини-копия того табло из аудитории. Напротив его, Кавеха, имени стоит цифра один с одним вопросительным знаком. — Теперь ты можешь мне объяснить, какого черта происходит? — Сядь. — Да прекрати ты уже уходить от темы, отвечай на вопросы! Кавех готов поклясться, что этот придурок сейчас закатил глаза, останавливаясь напротив пробковой доски и дописывая маркером рядом с его именем еще одно слово. Путана. Какая нахрен путана? — Мы играем в мафию, что тебе не ясно? — Мне не ясно, почему мы не дома, а в каком-то примитивном и технологичном мире. И с какого хрена мы вообще во все это… — О, так ты помнишь. Славно. Я не был уверен до конца, в конце концов, мало ли какую роль Дотторе прописал себе здесь. — В смысле? — Все, за исключением тебя, уверены, что ничего странного не происходит. Я послушал пару разговоров. Они и правда пришли сюда добровольно ради огромного выигрыша, который был заявлен Дотторе заранее. Самый куш, конечно, если ты один играешь против всех. — Но какой в этом смысл? — Ты же помнишь Сабзеруз? Это что-то похожее. Как я предполагаю. Этот мир настолько же реален, насколько нереален, но я не могу предположить, каким образом ему удалось это сделать, если акашей никто давно не пользуется. — …новые будильники? — Что? Обернувшись к нему, аль-Хайтам едва заметно хмурится, склоняя голову к плечу. Про новое приобретение в их доме аль-Хайтам еще не знал, но трель этого будильника — первое, что услышал Кавех, проснувшись в аудитории, спутать это было ни с чем нельзя. — Купил его тебе в подарок на день рождения. — У меня день рождения через три месяца. — Да какая разница? Это может быть он? Итэр рассказывал о каких-то мозговых волнах… — В нашем случае если только ультразвуковые, — оборачиваясь к доске, аль-Хайтам ставит небольшую пометку в правой стороне. — Предположим, что так. Но я сомневаюсь, что теперь это сможет решить нашу проблему. Это другая система. И даже не коллективный разум. Я перебрал все варианты, бестолку. — И то, что другие ничего не помнят, это тоже так и должно быть? — Нельзя говорить с уверенностью, что не помнят все. Нам просто повезло. Если допускать твою теорию с будильником, то он ведь в подарочной коробке, не так ли? Да еще и спрятан. Он слишком далеко. Оборачиваясь к Кавеху, он скрестил руки на груди, в одной все так же держа маркер. — Мы на одной игровой стороне. Это преимущество. — И что нам делать? — Пока что играть по написанным правилам. Если Дотторе не солгал в своем руководстве, то его клоны следят за порядком. Это же касается и соблюдения правил. Нарушишь — умрешь вне очереди. — …умрешь? — Да, Кавех. Умрешь. Опуская взгляд на свои руки, Кавех на несколько секунд мешкается, перед тем как неуверенно спросить: — Нам придется убивать своих друзей и знакомых? Как в этой чертовой игре, только по-настоящему? — Не относись к этому настолько серьезно. К тому же, твоя роль убийства не подразумевает, а если уж и… — Моя роль? — Ты не читал руководство? — Что читал? — В твоем телефоне. Там указана твоя роль, которую в идеале никому не сообщать без необходимости. Не говори мне, что ты не помнишь, как играть в эту игру. Это та же чушь, в которую вы с Сайно любите играть до потери пульса. — Да, да, это она, но… — осознание резко ударяет в голову, а гнев на секунду заставляет хмуро посмотреть на доску на треклятое слово рядом со своим именем. — Путана, блять, да? Это проститутка? — По руководству именно заниматься сексом ты не обязан. Провести ночь можно как угодно. — А ты какого хрена полез смотреть? Аль-Хайтам не менее хмуро указывает на свое фото, рядом с которым уже красовалось такое же вписанное слово. Шериф. — Да ты что угодно можешь написать. Покажи. — Тебе не достаточно того, что я тут распинаюсь перед с тобой? Будь я доном, не проще мне было бы убить тебя в первую же ночь? — Покажи. Столь же упрямый, как аль-Хайтам, Кавех протянул руку за телефоном, и с не менее недовольным лицом аль-Хайтам отдал его ему. Только после этого что-то внутри немного успокоилось. Он и вправду оказался шерифом, а сам Кавех — чертовой проституткой. — Мое действие на эту ночь — проверить твои документы. Я проверил. Убедился, что тебе можно будет доверять, даже если ты ничего не помнишь. Но ты помнишь, это сильно облегчает задачу. Теперь достаточно ясно, или мне разжевать еще сильнее? — Нет, спасибо. Отдавая ему телефон, Кавех откинулся на спинку кресла, обреченно вздохнув. — Я же могу в теории остаться дома и типа-занять-тебя-на-ночь. — Это твоя первостепенная задача. Второстепенная — подумать над тем, к кому ты пойдешь завтра. И желательно, чтобы этот человек не совпадал с тем, к кому пойду я. Придется пораскинуть мозгами. — Пораскинуть мозгами?.. — Дотторе хочет, чтобы мы все играли по его правилам. Мы будем играть. Пока не найдем способ вырваться. — Знаешь, это звучит слишком пафосно, почти как в драматических спектаклях. Не думаешь, что за это нужно выпить? — Кавех. — Что? Мне нужно выпить, в этой блядской игре без ста граммов не разберешься.