Будильник

Трель будильника снова неприятно бьет по ушам, заставляя недовольно жмуриться и проклинать все на свете, что его невозможно просто так взять и выключить. Вчера они с аль-Хайтамом все-таки открыли — открыть-открыли, но пил только Кавех — бутылку вина, полностью погрузившись в расследование и выставив ряд предположений о том, к кому шерифу следует наведаться первым. Методом исключения был выбран Сайно: роли, конечно, распределялись в случайном порядке, но генерал махаматра мог быть либо на стороне мирных с активной ролью, либо играть против всех. Аль-Хайтам хотел убедиться, что конкретно он не будет опасен для них, и Кавех, впрочем, был на это абсолютно согласен. Тем временем вопрос с тем, кого закрывать ему самому, оставался открытым. Он так и не решил, заснул на диванчике в гостиной, и вот проснулся снова за столом в аудитории, ровно в том же самом месте, что и вчера. И, судя по всему, проснулся последним. Потому что даже Дотторе уже был внутри и с интересом осматривал присутствующих. На душе становилось легче, когда пришло осознание, что сегодня никто не погиб. — Первая ночь была ознакомительной для криминальной части города, но весьма великодушно со стороны независимых лиц оставить город в целости. Дотторе присел на край стола, перелистывая какие-то бумаги в руках. Кавех, глянув на доску, заметил на доске изменения: напротив имен «Люмин» и «Итэр» стояло по одинаковой подписи. Судья. — …а судья — это? Аль-Хайтам снова посмотрел на него краем глаза, коротко шепнув: — Принимают решения большинства, если голоса разделяются. Такую роль они в своих посиделках не прописывали. Да и не было в этом особенной надобности, компании более семи человек практически никогда не было, большинство в этом случае было, мягко говоря, не то что бы большинством. — Впрочем, это не отменяет сегодняшнего голосования. Или от него сегодня тоже хотите воздержаться? Поднимая взгляд на аудиторию, Дотторе уже было не ожидает дождаться ответа, но наверняка удивленно вскидывает брови, когда слышит голос откуда-то с верхних рядов: — Было бы несправедливо тыкать пальцем в небо, особенно, если мы даже толком говорить о мотивах не можем за неимением жертв. Голос принадлежал молодому темноволосому парню с выделяющимися заплетеными спереди косичками. Кавех видел в альбоме Итэра пару фотографий с ним, но упорно не помнил, как именно его зовут. Хотя, впрочем, он мог и не знать. — Вы совершенно правы. В своей степени, — Дотторе улыбнулся, поворачивая голову к Итэру и Люмин. — Вас устраивает такой ход? После весьма однозначных кивков решение принято, а Дотторе неторопливо кланяется, все так же неспеша удаляясь. Парень, что высказался на их импровизированном собрании, уже болтал с кем-то другим, покидая аудиторию. — Кто это? — Венти. Бард из Мондштата. Итэр показывал фотографии. — Точно. — Ты определился, что будешь сегодня делать? Они быстрым шагом выходили на улицу, и, честно говоря, в планах на сегодня было не просто съесть что-нибудь, а съесть что-нибудь большое и только после этого начинать думать. Чувство голода было настолько же реальным, насколько не был реальным мир вокруг них. — Сначала перекусим. Я не могу думать на голодный желудок. — Как ребенок. — Перестань! — О, мистер Чжун Ли! Как великодушно, что Вы решили меня дождаться, — спускаясь по лестнице и останавливаясь напротив названного им человека, Венти улыбается настолько солнечно, насколько это вообще может быть возможно. — Подброшу тебя до дома, не возражаешь? — Вовсе нет, как раз не хотелось идти пешком. Забираясь в машину, парень устраивается на переднем сидении, пристегиваясь. Чжун Ли поступает точно так же, заводя машину и поднимая стекла. Только автомобиль трогается с места, улыбка с лица Венти пропадает так быстро, как будто ее и вовсе там не было. — Если ты хочешь спросить, что я думаю, то я думаю, что мы в полной заднице. Аято сам себе на уме, и это может плохо закончиться. — Не тебе переживать об этом, ты не принимаешь решений. — Мне нужно переживать об этом, потому что в ином случае мы не найдем активные роли. Хотя, казалось бы, не так их здесь и мало. — Вот именно. Тебе достаточно пальцем в небо ткнуть, и вот, кого-то, да найдешь. Явно делая акцент на сегодняшнюю фразу на собрании, Чжун Ли улыбается уголками губ, не отвлекаясь от дороги. — Я бы на твоем месте в первую очередь пообщался со старыми знакомыми. В самом начале лучше избавиться от них, чем потом, скрипя сердцем, начинать героически думать о подвигах и самопожертвовании. — Абсурд. Нам нужно найти осведомителей мирных. Я займусь этим. — Как знаешь. Но я на твоем месте подумал бы немного подольше, пока есть время. Совместить приятное с полезным. — Лучше бы выпить предложил, ей богу, а не вот это вот все. Когда я соглашался на это, я не рассчитывал на… — На то, что окажешься в самой малочисленной группировке? Зато коэффициент выигрыша куда больше, не так ли? — …тобой движут только деньги. — О, нет, деньги движут госпожой Нин Гуан. Мной движет азарт. Протянув комплект ключей от квартиры Кавеху, аль-Хайтам в какой-то момент оттягивает их обратно, ровно тогда, когда Кавех собирался их забрать, смотря до невозможности строго. — Потеряешь — дубликат делать не буду. — Не потеряю. — Я тебя предупредил. В конце концов забирая свой ключ, их новый владелец прячет их в карман, на всякий случай перед этим перепроверив, что в связке есть ключ от каждой двери. До начала их фазы осталось всего ничего. И если первую ночь они, как и все, провели в некоторой ознакомительной беседе, то сейчас выйти будет уже необходимо. Мысль о том, что кто-то из них может умереть уже сегодня, заставляла все внутренности неприятно сжиматься и разжиматься. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Вот же блять. — У тебя примерно час, чтобы добраться, — доставая из ящика маску, аль-Хайтам осматривает ее, чуть хмурясь. Очевидно, он видит, что в ней нет никакой необходимости, но старательно делает вид, что условности есть условности. У Кавеха в руках тоже есть маска. Красивая, похожая на маску для карнавала. Собирая волосы в хвост перед зеркалом, он надевает ее. Без костюма, конечно, совершенно не то, но что-то в этом есть. — Я должен остаться на ночь? — Полагаю, что нет, потому что в фазу действия мафии и якудза тебе нужно быть уже дома, иначе это будет считаться несоблюдением правил. — Ага. Понял. Удачи? Аль-Хайтам уже тоже успел надеть маску, и даже через нее отлично видно его взгляд. Это циничное пренебрежение ни с чем не спутать, и Кавех недовольно закатывает глаза на такое. — Мог бы просто тоже пожелать мне удачи, мы умереть можем, вообще-то. — Удачи. Аль-Хайтам выходит первым, а Кавех за ним, хорошо закрывая дверь, внимательно проверяя за собой все замки и, честно говоря, нервничая тем больше, чем чаще думая о том, что он и вовсе мог сюда не вернуться. Даже несмотря на то, что мир этот ненастоящий, ощущает он себя в нем совершенно по-настоящему. От этого и в горле неприятно сухо, и голова начинает болеть. Настояв на личном средстве передвижения, аль-Хайтам напомнил Кавеху о стоящем в гараже мотоцикле. Они еще днем проверили его работоспособность, заодно и самого Кавеха на пробу на него посадили — навык есть, не упадет, если гнать не будет. Они гоняли на чем-то подобном, когда учились в Академии, но тогда это была еще более экспериментальная техника, чем сейчас, хотя цвет корпуса и его дизайн навевал воспоминания, вызывая легкую улыбку. Выезжая из гаража, Кавех не забывает прожать на связке ключей кнопку, закрывающую дверь гаража. Проблема оставалась одна, та же, что и раньше: он был совершенно не готов делать выбор. Перед тем, как отправиться, аль-Хайтам предложил ему несколько вариантов, и, впрочем, его логика была ясна, да и по правилам игроки не могут сообразить, кто приходит к ним, чье лицо под маской. Тем не менее, быть разоблаченным было… страшно. Вариант в голове остается один и окончательный. Через полчаса паркуясь возле нужного дома, Кавех копается по карманам в поискал наручников. Они прилагались к маске, точно так же, как и небольшая стопка наклеек на дверь. Что-то из разряда «сегодня сюда нельзя, но ты всегда можешь заглянуть завтра» с отпечатком губ с красной помадой. Дверь открывается по первому требованию, заспанный Тигнари с удивлением смотрит на него, сверяясь со временем на наручных часах. — Вот черт, я почти что все проспал. — Доброй ночи. — Войдешь? — Конечно, мне тебя еще пристегнуть нужно. Отступая чуть в сторону, Тигнари пропускает его внутрь. Коротко осматриваясь, Кавех останавливается неподалеку от входа, дожидаясь, пока хозяин дома закроет дверь. Аль-Хайтам предположил, что Тигнари может либо вести двойную игру, либо быть потенциально полезным союзником. Но его проверка не будет первой необходимостью, и его следует задержать на одну ночь, до первой проверки. Эта идея пришлась Кавеху по вкусу. К тому же, посидеть в компании Тигнари будет гораздо приятнее, чем с другими малознакомыми лицами. — Чай будешь? Здесь у Тигнари его длинных ушей не было, точно так же, как и хвоста, и это даже поначалу вводило в ступор. Без них и не думаешь, что он настолько низкий. — Конечно. Зеленый, если есть. Проходя вместе с ним на кухню, Тигнари ставит небольшой чайничек на конфорку, подогревая воду, а в другой небольшой стеклянный чайничек насыпая заварку. — Мы же не… — Нет, конечно. Я, конечно, могу предоставить тебе услуги по прайсу, но ты пока его изучишь, мне уже нужно будет уходить. Кавех усмехнулся нарочито смело, хотя этот вопрос пару минут назад волновал и его самого. Умело скрывая волнение за вхождением в роль, он сел на один из стульев, закидывая ногу на ногу. Всего час. И он может ехать домой. И этот час обещает быть спокойным. Только дверь за путаной закрылась, а двигатель мотоцикла было уже не слышно, Тигнари торопливо достал телефон, нажимая пару клавиш и прикладывая динамик к уху. — Да? — Я сегодня дома, — характерно встряхнув наручниками, чтобы было слышно звон, он вздыхает, зажимая телефон между ухом и плечом. — С чего бы? — Вот же… — Не делайте лишних движений сегодня, если еще не начали. — Дон уже все решила, но мы хотели послать тебя для точной проверки. В конце концов, надо же когда-то начинать. Вчера и так сидели молча. — Но… — Сиди и наслаждайся. Надеюсь, о тебе там позаботились. На том конце бросили трубку, вызывая только разочарованный вздох. Рубить с горяча хотелось меньше всего, но политика дона была проста и ничего с ней сделать отсюда не представлялось возможным. Вот же… Устало завариваясь на подушку, Тигнари прикрыл глаза, понимая, что ближайшее его развлечение на эту ночь — хороший полноценный сон. Тем лучше. Безопасность лучше потенциальной опасности. Сбрасывая звонок, Сяо откладывает телефон в сторону с усталым вздохом, закрывая глаза на пару минут, чтобы потом снова уставиться на экран телефона, где в общем чате уже во всю шло обсуждение перед предстоящей встречей. «Тигнари сегодня дома. Позвонил предупредить». «Вот херня». Скарамучча в своих выражениях никогда не стеснялся, что при первой встрече, конечно, вызвало небольшую волну негодования, но по факту… Иными словами и не скажешь. Первым же кандидатом с его стороны на вылет оказался Чайлд, вплоть до ультиматума, видеть его в игре он отказался наотрез, но Тигнари удалось убедить его, что в первую очередь нужно убедиться, что Чайлд не представляет опасности. Убить человека без активной роли будет намного проще, а убедить встать на свою сторону — еще проще Да и плюсом эта демонстративная ненависть вызовет лишь дополнительные подозрения, а этого они собирались избежать. Как минимум избежать. Собираясь уже было доставать маску из шкафа, Сяо вдруг осекся, слыша дверной звонок. Сердце неприятно заколотилось, даже немного больно. Кто бы к нему ни пришел, это уже был конец. Единственным исключением оказался бы лишь доктор, но шанс мизерный. Ничтожно мизерный. Медленно доходя до двери, он дергает ручку. На пороге человек с него ростом в маске, похожей на карнавальную, но сильно… простой, если, разумеется, не брать в расчет татуировку дракона на половину лица, служащую опознавательным знаком якудза. Вот же блять. — Время убивать только через полчаса. — Да, я в курсе, но осведомители работают чуть раньше, — согласно кивая, осведомитель склонил голову к плечу. — Пригласишь в дом? Или сделаем свои грязные дела и разойдемся? — Ты совсем не торопишься вернуться домой. — Тороплюсь, но у меня будет время выпить с тобой по бокальчику красного полусладкого. — В другой раз. Доставая из кармана телефон, Сяо протянул его осведомителю, на что тот едва слышно усмехнулся, возвращая устройство владельцу. — Пальцем в небо и сразу в яблочко. Ты какую смерть предпочитаешь? Я могу шепнуть, с тобой расправятся менее жестоко, чем принято. — В связи с чем? — В связи с моим сожалением. Попасться в первую ночь… нужно иметь большую удачу. И не в моих правилах предлагать сделки, но, думаю, мы можем рассмотреть содействие. — Мне не нужны подачки из жалости. Так и передай своим. — Как знаешь, — пожимая плечами, он разворачивается, уходя прочь, но затем вдруг оборачивается, и по голосу слышно, что он улыбается. — Знаешь, Сяо, я надеялся, что ты не будешь представлять опасности. Жаль, что мы по разные стороны. Прямая подсказка в лоб ошарашила, но того, кто мог быть под маской, Сяо так и не узнал, даже тогда, когда, казалось бы, все было как на ладони. Провожая его взглядом и закрывая за собой дверь, он устало прислоняется спиной к двери, вздыхая настолько тяжело, как будто бонусом к уже имеющимся камням ему добавили еще один. «От меня только что ушел осведомитель якудза. Возможно, сегодня умру». После очередного звонка в дверь, доктор смотрит на наручные часы, вздыхая. Время убийц закончилось, и если дверь ему не открывают, значит, дело, очевидно, плохо. Отыскав в кармане огромную связку ключей, он ищет тот, что с необходимой пометкой, открывая дверь и уже на пороге чувствуя запах крови. Либо у него слишком хорошо работает чутье, либо это просто обыкновенная удача. Быстрым шагом проходясь по всему дому, доктор озадаченно хмурится, не находя жильца внутри, и собираясь было спускаться в подвал, но вовремя замечая кровавый след, тянущийся в ванную. Быстрым шагом заходя туда, он замечает склонившегося над раковиной Чайлда, что все еще держался на ногах с неимоверным усилием, пытаясь вытащить пулю, застрявшую в животе. Он даже не замечает ночного гостя, и лишь тогда, когда доктор дотрагивается до его руки, вздрагивает, чуть отшатываясь в сторону и облегченно выдыхая. — У тебя отдельное время, да? — Лечение включает профилактику, но в данном случае сделать мой визит заключительным — отличная мысль, тебе так не кажется? Перекидывая руку Чайлда через плечо, он осторожно уводит его в гостиную, укладывая на диван и пододвигая столик чуть ближе. Уже на столик ставит чемоданчик, раскрывая его и доставая все необходимое. — Да я просто счастливчик, да? — Да. Я сам удивлен такому точному попаданию. Кому конкретно ты насолил? Доктор замечал, что Чайлд уже близок к тому, чтобы потерять сознание, и лучшим выходом в его случае было заставлять пострадавшего продолжать диалог, держать фокус. Благо, потерю крови есть, чем восполнить, а огнестрельное ранение, прописанное в правилах, не настолько смертельно. До следующего утра его жизни ничего не будет угрожать, если действовать грамотно. — Мафии. Не знаю, каким оружием пользуются якудза, но узнаю. — Не сомневаюсь в твоих способностях. Терпи, будет больно. — Куда уж больнее. Чайлд шипит, пока доктор кропотливо и очень осторожно достает из раны пулю, откладывая ее в сторону. Остальное уже не причиняло подобный дискомфорт. Не то дело в начавшем действовать обезболивающем, не то… не то что? Все уже онемело? — Мне нужно тебя благодарить за это? — Я работаю бескорыстно, но если есть что-то, что ты желаешь мне предложить, то я не имею ничего против. Нужно уметь принимать подарки. — Даже если ты спас маньяка или якудзу? — Даже если я спас маньяка или якудзу. Ставя капельницу, доктор собирается было подняться, но Чайлд не дает ему сделать этого, удивительно крепко ухватив за запястье. И смотрит так, как будто пытается угадать, но доктор знает — у него просто нет шансов. Если только не захочет пораскинуть мозгами, но в его состоянии это будет сделать крайне тяжело. — Я сделаю тебе подарок. Наклонись. Опасности Чайлд не представлял, играть против правил он не станет — по крайней мере, не в своем положении — поэтому доктор послушно склоняется. Недостаточно близко, но так, чтобы хорошо видеть его побледневшее лицо. Чайлд закрыл глаза. Даже прикрыл их свободной ладонью, чтобы точно ничего не видеть. — Сними маску. Она закрывает лицо. Я не буду смотреть. — Я не играю в игры на доверие. — Тебе, что, сложно? Ну, завяжи мне глаза сам, если сомневаешься в моей честности. — Мне приходится сомневаться в честности кого-либо в принципе. Не вини меня в осторожности. Беря первую попавшуюся под руки ткань, доктор осторожно кладет ее поверх ладони Чайлда. Чайлд тут же перемещает руку, прижимая ткань к глазам, и лишь после этого доктор стягивает с лица маску, склоняясь чуть ниже, чем до этого. Вполне очевидно, какую благодарность могут ему предложить, и в целом ничего против этого он не имел. В конце концов, не будет же Чайлд целовать каждого игрока в надежде вычислить того, кто спас его этой ночью. Стоит признать, что поцелуй ему даже понравился. Нарочито мягкий и без лишнего напора, практически осторожный, как будто и вправду в благодарность. Весьма своеобразная валюта, и, честно говоря, в какой-то момент доктор подумал о том, что не хотел бы, чтобы подобной валютой разбрасывались направо и налево. Напоследок слабо кусая его нижнюю губу, Чайлд опускает голову на подушку, но руку и ткань с глаз убирать не спешит, терпеливо дожидаясь, пока доктор наденет маску обратно и сам это сделает. — Тебе же понравилось? — Понравилось. — Не хочешь остаться на ночь? — За тебя говорит обезболивающее. Поговорим при следующем удобном случае. Тогда я не буду обещать подумать, а, может, действительно подумаю. Оставляя Чайлда наедине с капельницей, доктор с облегчением выдыхает, стаскивая с лица маску и наконец надевая очки. Везение это или же нет, но завтра ему следует вернуться сюда еще раз. Если те, кто это сделал, действительно были мафиози, то они не оставят дело незавершенным. — Кому ты так насолил, что тебя хотят убить в первую же ночь?