Будильник

Просыпаться от звонка будильника уже начинает входить в привычку. Да и тот факт, что этот чертов будильник совершенно точно связан с их ситуацией, уже на третьи сутки совпадений не кажется глупостью. Жаль только, что в их доме не бывает гостей, которые могли бы разбить этот чертов будильник об стенку и освободить их от этого кошмара. Лениво открывая глаза, Кавех уже не удивляется тому, что просыпается не дома, а все в той же аудитории. Аль-Хайтам все так же сидит рядом с ним, читая что-то в телефоне, и стоит Кавеху попытаться заглянуть к нему, как он тут же блокирует телефон, убирая его в карман. — Интересно? — Вообще-то, очень. Мы так и не обсудили вчерашнее. — Обсудим, как только уйдем. — Да, да, разумеется. Осознание приходит внезапно, и Кавех вдруг улыбается, слишком уж расслабленно и как будто с облегчением. — Ты жив. — Да, как и ты. Как и все. Сегодня нет погибших. — Снова? Кавех окидывает взглядом аудиторию, понимая, что аль-Хайтам не соврал. Все были на своих местах, без исключений, и это могло быть по двум причинам: разногласия или удачная работа доктора. А, может, все вместе. С одной стороны такое развитие событий Кавеху даже нравилось, а с другой… Становилось ясно, что долго так продолжаться не может. Все возникшие в голове теории хотелось обсудить немедленно, но дотерпеть нужно было хотя бы до машины, где их точно никто не мог подслушать. Видя чужое рвение, аль-Хайтам лишь положил ладонь на его плечо, и этот жест показался даже… приятным. Было приятно, что ему не безразлична его мозговая деятельность. Правда, приятно. Дотторе, присвистнув, окинул взглядом аудиторию, широко улыбаясь: — Как интересно. Впрочем, сегодня голосованию все-таки быть, я оставляю за собой право не учитывать мнение большинства. Кавех хмурится, бросая взгляд на Сайно. Тот выглядит удивительно спокойным, да и аль-Хайтам, впрочем, выглядит тоже невероятно спокойным. Даже удивительно. Не уточняя заранее, может ли шериф проверять и убивать одновременно, он, впрочем, догадывался, что все сложилось хорошо. Настолько, насколько это было возможно. Либо следующая ночь будет решающей для их дальнейшего сотрудничества. — Кто-то рискнет выдвинуть первую кандидатуру для голосования? Подобные вопросы они обсудить еще не успели, условившись только плыть по течению, потому вопрос поставил в тупик. Очевидно, что высовываться первым во избежание подозрений не хотел никто. Провоцировать на себя толпу — тоже. Разумное решение. Инициатива наказуема. — Неприкосновенными остаются лишь близнецы, так? Голос принадлежал мужчине с нижних рядов с красными длинными волосами. Его Кавех видел на тех же фотографиях, что и Венти, по счастливому совпадению не помня и его имени тоже. — Совершенно верно, господин Дилюк. Дилюк. Точно. — Тогда им и решать. Венти на прошлом собрании высказался верно: у нас нет информации и мотивов, чтобы делать выбор. Тупой слив ради слива ни к чему. — Кто-то еще поддерживает решение господина Дилюка? Венти поднял руку одним из первых. Затем поднял руку Сайно, а уже следом за Сайно руку поднял аль-Хайтам. Следовательно, Кавеху требовалось поступить точно так же. Если аль-Хайтам дождался, довериться выбору Сайно или нет, значит, они по одну сторону баррикад. Если же это простое совпадение, то за это он еще ответит. Руки тянулись одна за другой, и в конце концов большая половина игроков была солидарна с решением предоставить выбор близнецам. Их мнение вряд ли сойдется, с учетом того, что один из них играет за мирное население, а другой за мафию. Вот же… Переглянувшись, близнецы долго не думают. Как будто синхронизируются. Будет забавно, если эта штука про чтение мыслей действительно работает. Итэр поднимается на ноги, чтобы озвучить имя, оборачиваясь на задние ряды: — Госпожа Нин Гуан. Нин Гуан, услышав свое имя, лишь вскинула бровь вопросительно, склоняя голову к плечу. Очевидно, желая протестировать, она смотрит на Дотторе совершенно бесстрашно. — Решение судей не оспаривается? — К сожалению, нет. Кавех не сразу понимает, как именно случилось то, что близнецы договорились. В их интересах, разумеется, либо сначала уничтожить друг друга, либо уничтожить третью сторону, однако если черный судья знает своих товарищей, то красный — нет. Был ли красный судья ведомым или доверился воле случая — хороший вопрос. Аль-Хайтам не собирался идти к судьям с повинной, пока им не будет четко установлено, кто из близнецов является красным и не подыгрывает ли красный черному. Они ведь в конечном итоге поделят выигрыш. В обиде никто не останется. Это был самый простой, но самый действенный план действий. Черт возьми… Медленным шагом Нин Гуан спустилась к столу Дотторе, кладя телефон. Тот сразу же взял его в руки. — Не будем отступать от традиций, перед смертью у осужденного есть право последнего слова. И так же мы совершенно точно можем узнать роль осужденного. Рядом с именем Нин Гуан в таблице появляется ее роль. Якудза. Осознавая свою правоту относительно того, что третью сторону следует ликвидировать немедленно, а уже потом посвятить все силы борьбе друг с другом, Кавех чуть кивает сам себе. Это было ожидаемо. Нин Гуан не смотрит на кого-то конкретного, не задерживает взгляд, останавливая его лишь на Дотторе и коротко улыбаясь уголками губ, когда видит направленный на себя пистолет. — Я лишь пожелаю своей команде победы. Незачем вносить смуту. — Благородное решение. От звука выстрела Кавех вздрагивает, вжавшись в спинку скамьи, почти испуганно глядя на то, как на груди Нин Гуан появляется алое пятно, а сама она даже не вскрикнула, в следующую же секунду падая на колени, а затем и вовсе безвольно обмякая на полу. Вошедшие клоны Дотторе поспешно подхватили тело, вынося его из аудитории, но легче от этого не становилось. Сердце колотилось как сумасшедшее, готовое вот-вот выскочить из груди, и если до этого Кавех не задумывался о том, что и здесь кто-то из них может погибнуть, то сейчас осознание накрыло его с головой, и даже ладонь аль-Хайтама на плече не приводила его в чувство. Стало страшно. Теперь по-настоящему. Он не замечает, как Дотторе прощается со всеми до завтрашнего утра, как уходит, как другие уходят из аудитории, и они с аль-Хайтамом остаются совершенно одни. Он все так же испуганно смотрит на пятна крови на полу не в силах сказать и слова. — Ты должен был быть к этому готов. — Это варварство. Это… — Иначе здесь не выжить. А нам нужно выжить. — Твою мать, он убил ее, аль-Хайтам. Правда убил. Вот так просто. Боже. Твою… мать… Тяжело вздыхая, аль-Хайтам тянет Кавеха на себя, заставляя уткнуться в его плечо, но не обнимает, сохраняя личное пространство. Зная, что за полным ступором может последовать истерика, а истерика не поможет никому из них. Стоило, конечно, привести Кавеха в чувство жестко, вот только случай такой, что он жестких слов он может застопориться еще больше. До ночи еще было время. Его нужно было потратить с пользой. Садясь в машину, Венти даже забывает пристегнуться, закинув голову на спинку пассажирского кресла, жмурясь и еле-еле дожидаясь, когда Чжун Ли поднимет стекла, чтобы вскрикнуть: — Твою мать! — Успокойся. Этого следовало ожидать. — Нет, не следовало. Нужно было начинать голосование, а не доверять продажным судьям. Я думал, они начнут спорить. Думал… Беря лицо Венти за подбородок, Чжун Ли развернул его голову к себе, смотря в глаза и заставляя его тоже поймать этот зрительный контакт. И немного охладить его пыл, пусть его чувства были вполне оправданы. Нужно было сохранить твердый рассудок. И заставить его прийти в себя. От такого жеста парень замер, послушно глядя в глаза напротив, но ни капли не расслабляясь, только остановив поток слов. Коротко касаясь губами его лба, Чжун Ли вздыхает. — Венти, то, что ты думал, ни коим образом не поможет нам в будущем. Ты отлично сработал ночью, с Сяо придется попрощаться. В связи с обстоятельствами, мы не можем идти с ним на сделку, как бы ты этого ни хотел. — Но я… — Это не обсуждается. Если красный судья заинтересован в победе мафии, то нам придется избавляться от них. Дернув головой, Венти освобождается из чужой хватки, но тут же утыкается лбом в плечо, закрывая глаза, вдыхая и выдыхая. Возражать смысла не было, да и кому это сейчас поможет? Чжун Ли совершенно прав, и благо, что среди якудза есть те, кто способен думать, а не действовать по наитию. — Прости. — Все в порядке. — Мне сегодня идти к тому мальчишке, с которым вьется Аято, да? — Было бы неплохо проверить его на вшивость. Да и самому Аято будет спокойнее. Вручая Кавеху в руки кружку с какао, аль-Хайтам отходит к доске, переключаясь на нее и абсолютно не обращая внимания на то, что какао этот Кавеху абсолютно не интересен. Он рассматривает эту пресловутую пенку, а в голове все крутится сцена из аудитории. И пора бы уже взять себя в руки, да руки бы кто взял во что-то покрепче. Впрочем, через пару минут он все-таки сдается и делает пару глотков, глубоко вдыхая и выдыхая. — И какой план? — Ты готов слушать? — Готов. Сделав пару пометок, аль-Хайтам оборачивается к нему, обратной стороной маркера указывая на фото Скарамуччи. — Он. Сегодня он. — А про Сайно рассказать ты не хочешь? Так и не обмолвившись с ним о результатах проверки, аль-Хайтам вопросительно вскидывает бровь, всем своим видом демонстрируя, что Кавеху, на самом деле, следовало бы уже давно обо всем догадаться. Значит, знаки действительно были знаками, и он действительно опирался на решение Сайно о голосовании судей. Значит, для этого был какой-то контекст . — Я озвучу, раз твоему слуховому восприятию это нужно. Сайно — комиссар. В первую ночь он не использовал право проверки, уважая традиции первой ночи на знакомство. Во второй мы столкнулись у его дома. Он принял меня за осведомителя, поэтому попросил роль в ответ. Я хотел идти к Тигнари сегодня, но он сказал, что хочет наведаться к нему сам. Впрочем, это не так важно. — Почему Скарамучча? — Если ты не обратил внимая, Чайлд сегодня был бледнее обычного. Из-за кровопотери, разумеется, его спасли прошлой ночью. По лицу Скарамуччи было несложно прочитать, что он недоволен этим фактом. Хорошо это или плохо — сложно сказать. — Так почему ты не проверишь его? — Потому что сегодняшней ночью он умрет. Дважды людям не везет. Помимо этой истории мы имеем еще кое-что. Обведя в кружочек фразу, аль-Хайтам загораживает ее рукой так, что Кавеху с его места ее абсолютно не видно, но по общему смыслу становится ясно, о чем пойдет речь. Если допускать мысль, что Чайлда спасли, то чем ночью занимались другие? — Они ведь не обязаны убивать каждую ночь, только для мафии это обязательное условие. — Это тоже возможно. И даже если допускать, что ты защитил Тигнари от нападения, то еще одна сторона остается. И так или иначе, кто-то воздержался. — Вот же… — Вот же. Смотря на нарисованную аль-Хайтамом схему, Кавех хмурится, пытаясь сосредоточиться, но ни один из этих вариантов не кажется ему правдоподобным. — Если ты пойдешь к Скарамучче, то что делать мне? Я могу отсрочить смерть Чайлда, чтобы… — Мы не будем тратить время на Чайлда. То, что у него активная мирная роль — исключено. Как рядовой житель без подозрений сгодится, но сейчас у нас две задачи: найти доктора и найти темных. — А бессмертный? — Бессмертному не угрожает опасность. Напорюсь на него — будет только плюс. — А если Скарамучча окажется… — Для этой цели нам и нужен еще один человек. Желательно доктор, который окажет нам поддержку в крайнем случае. — Мы ведь не сможем сообщить ему заранее о том, что на нас готовится покушение. — Но можем предугадать. Твоя задача на сегодня — Чжун Ли. Раз уж ты не в силах выбрать самостоятельно. Останавливаясь напротив двери в дом, Кавех глубоко вздыхает, унимая колотящееся сердце и нажимая на кнопку дверного звонка. Было страшно, даже несмотря на то, что в этой фазе нож к горлу никто не приставит. Виновата была аура, которую вокруг Чжун Ли можно едва ли не потрогать пальцами. Кавех не ощущал ее ровно до того момента, как вчера не обратил на него внимания, когда они с аль-Хайтамом выходили из аудитории. Сегодня, конечно, было не до этого. Что-то с ним было не так. И так одновременно. Обнаружение Сайно как комиссара сильнее сужало круг подозреваемых и делало всех людей вокруг врагами. Это подпитывало чувство страха еще сильнее, заставляя сердце колотиться, как только солнце заходило. Даже мысли о том, что все здесь не по-настоящему не помогали. Картинка была слишком реальная. Дверь открыли быстро. На хозяине дома был только длинный восточный халат с широкими рукавами, небрежно запахнутый и завязанный на поясе. — Ох, добрый вечер. Приятно видеть у себя гостей, особенно таких, как Вы. — Пройдем в дом? — О, конечно. Вино пьете? — Я на работе. Кавех усмехается, стараясь войти в роль, как можно лучше, но что-то нервное в его голосе, возможно, все-таки проскакивает, что заставляет Чжун Ли понимающе улыбнуться уголками губ и отойти чуть в сторону, пропуская его внутрь. Роскошно. Со вкусом. Безумно дорого. Все, что стоит в этом доме, стоит бешеных денег. Кавеху такие деньги даже не снились. Сглатывая с трудом, он еле удерживает себя от того, чтобы не прикоснуться к вазе на тумбе. Но сдержать восхищенный вздох не получается. — Вам нравится? — Да, я… ценитель. — Ах, вот как. Пока Кавех рассматривал убранство, хозяин дома уже оказался за его спиной с двумя бокалами вина — визуально красного — один все-таки протягивая ему. Уверенно так, как будто знает, что отказываться приходится усилием воли, а не моральными принципами. Впрочем, злиться будет только аль-Хайтам, а от одного бокала вина ему не сделается плохо. Принимая бокал, Кавех делает небольшой глоток. Полусладкое. Ежевичное. Как будто он знал, что предложить. — Благодарю. — Что Вы, мне же нужно оплатить Ваши услуги. К слову, я хотел бы увидеть прайс целиком. — Не согласны на условности? — Совмещать приятное с полезным имеет место быть, разве нет? — Я женат, простите. Решение солгать появилось молниеносно. Впрочем, это все равно не имело никакого важного значения. Никто не бросится проверять. Это не такая важная деталь, которая могла бы полностью перевернуть ход игры. Зато помогла бы избежать ненужных физических контактов. — Ночью многие моральные рамки становятся стерты. Но я уважаю Ваше решение, — поднимая бокал, Чжун Ли тоже делает глоток. — В таком случае, мне будет удобно быть прикованным в спальне, если не возражаете. Волнение постепенно отступало вместе с еще парой глотков вина, отчего и улыбка Кавеха стала более расслабленной. Может, этот час будет и не настолько тяжелым, как ему показалось поначалу. Протяжно зевая, Венти пару раз нажимает кнопку дверного звонка. Дверь упрямо не открывают, хотя, казалось бы, сейчас самое время. Идея лезть в окно кажется не самой плохой, в конце концов, на первом этаже они расположены достаточно низко, но дверь вдруг открывается, мешая Венти исполнить задуманное. Судя по тому, что с волос все еще стекала вода, а из одежды на Томе было только полотенце, намотанное вокруг бедер, он только что закончил принимать душ. Нашел время. — Ох, простите, — торопливо беря с комода телефон, Тома протянул его Венти, в то время как из дома послышался еще один голос. Гостей в это время у него быть не должно, и, черт возьми, если все так, как Венти кажется, то можно будет уже сворачивать лавочку и готовиться провожать Аято на эшафот. Все оказывается правдой. В гостях у Томы в самом деле Аято, в домашнем шелковом халате. Вскинув бровь — благо, под маской не видно — Венти скрестил руки на груди. — Разве в ночное время можно ходить в гости? — Я оставил свой телефон в почтовом ящике рядом с дверью. К времени убийц я уже буду дома, чтобы не подвергать опасности своего дорогого друга. Аято коротко улыбается, как будто пытается оправдаться, но Венти знает — не оправдывается. Ставит перед фактом. Вопрос оставался лишь в том, знает ли Тома о том, что его дорогой друг — якудза. Ведь сам Тома играет за мирных жителей. — Надеюсь, Вы простите нам эту шалость, — хозяин дома виновато улыбается, поправляя полотенце на поясе. — Теперь Вы знаете, что я не представляю для Вас прямой угрозы. По крайней мере, сегодня. Так разойдемся с миром. — О, конечно. Но поторопитесь. Времени осталось немного. Вышагивая по небольшой дорожке прочь от дома, Венти достает телефон, быстро печатая сообщение. «Если бы тебя спалил не я, а клон Дотторе, ты был бы уже мертв, ты в курсе?» «Да-да, я знаю.» «Сегодня ты идешь убивать, Чжун Ли под арестом путаны. Надеюсь, ты помнишь, что делать.» «Твоя работа на сегодня окончена, с остальным я разберусь. Но мне лестно, что вы решили проверить Тому, чтобы мне было еще спокойнее за его безопасность.» Кавех вздрагивает, слыша дверной звонок, и косится на доску аль-Хайтама. Время для убийц еще не подошло, самого аль-Хайтама дома еще нет, значит, сейчас время темных осведомителей. Мафия или якудза — не имело значения, и за ним ли пришли или же за аль-Хайтамом — интересный вопрос. Открывая дверь, он замечает перед собой черного адвоката уже без должного удивления, доставая из кармана смартфон. — Ты ко мне или к аль-Хайтаму? — К тебе, не волнуйся. Не тревожь его попусту. Протягивая адвокату телефон, Кавех чуть хмурится, слыша с его стороны тихую усмешку. Сразу после этого он возвращает телефон владельцу. — Что смешного? — Тебе совершенно не подходит твоя роль, только и всего. Но мы всегда можем заключить сделку на обоюдно выгодных условиях. — Мафия всегда вербует так, или это твоя инициатива? — Я просто предлагаю тебе подумать. — А правилами разрешено? — Правилами не запрещено. Почему-то то, что адвокат ему подмигнул, Кавех ощущает всем своим телом, даже не глядя на маску. Просто чувствует, просто знает, да и манера речи кажется до ужаса знакомой. Не так, как это происходит обычно с людьми, которых ты видел пару раз в жизни и силишься вспомнить. Кавех знает его. Точно знает. — Что же, моя работа на этом закончена. Прошу меня извинить. Он уходит непозволительно быстро, а задать ему вопрос против правил Кавех просто не имеет права. И это больно бьет даже не по самолюбию. Физически по вискам, отдавая головной болью. Запирая дверь и утыкаясь в нее лбом, остается лишь закрыть глаза в надежде, что скоро она пройдет. — Да, вероятно, это он спас меня, если якудза действовали, — Тигнари вздыхает, заваривая себе крепкий чай, зажав телефон между ухом и плечом. — Впрочем, я не могу быть в этом уверен. — Если он еще не снюхался с комиссаром или шерифом, мы можем попытаться переманить его на свою сторону. Иметь в запасе путану весьма полезно, — Итэр на том конце провода тоже вздыхает. — Я понял, голосания против него не будет. — Пока что. Очевидно, что Чайлд спасся благодаря доктору, Скарамучча рвет и мечет. — Спасибо за информацию, Тигнари, я буду иметь ее в виду. Доложи по возможности всем остальным. — Как закончатся фазы, разумеется. Слыша звонок в дверь, он оборачивается, глядя на часы. — Ко мне зашли. Вот же… — Осведомители. Могу только пожелать удачи. — Ох, она мне понадобится. Кладя трубку, Тигнари подхватил чашку с кофе, направляясь к двери и совершенно бесстрашно открывая дверь. При виде пришедшего холод неприятно пробегает по спине, и, черт возьми, лучше бы это снова был Кавех, нежели комиссар. Выходит, Кавех все-таки скоорепировался с кем-то из них и успешно придержал его до основной проверки. Придется опровергнуть предыдущую обратную связь, данную Итэру. Хотя, может быть, он все же передумает? — Добрый вечер. — Да. Добрый. Комиссар торопливо тянет руку вперед, и эта спешка, честно говоря, вводит в ступор. Время еще есть, он вполне успеет вернуться домой вовремя, к чему тогда такая нетерпеливость? Были подозрения? Но он ведь даже не пытался ничего скрыть, действовал по наитию. Протягивая телефон, Тигнари замечает, как рука у пришедшего непроизвольно дрогнула, стоило ему прочитать роль. Всего на секунду, совсем чуть-чуть, но дрогнула, а сквозить от него начало абсолютным разочарованием. Сквозь маску не заметно, но у комиссара сейчас до боли стиснуты челюсти от желания врезать либо себе, либо кому-либо еще. Разочарование, переросшее в напряжение, так и струится по венам, и это следовало прекратить, пока не поздно. Только от одного человека могло так сквозить эмоциями через край. — …Сайно? Возвращая телефон владельцу, комиссар отходит на шаг назад. Сайно был следующим в его списке после Кавеха, и, признаться, убить двух зайцев было приятно, но с другой стороны… Переманить на свою сторону комиссара не возможно физически. Не произнося ни слова, он уходит, скрывается в ночной темноте. Тигнари хочет протянуть к нему руку, но та будто онемела вместе со всем телом. Ошибки быть не могло. Завтра утром он либо последует за Нин Гуан, либо ночью за ним придут. И какой вариант вариант хуже другого — черт его знает. Поговорить с Сайно до голосования? А какой в этом смысл? Верный своему делу, он вполне однозначно вынесет решение, вот только подставиться себе не позволит. К тому же, нельзя быть уверенным до конца, что пришедшим был именно Сайно. Нет, нет, нет, других вариантов в голове и не складывалось. Почему он просто не мог сидеть на месте? Устало опираясь спиной о дверь, Сяо вздыхает, закрывая глаза и бездумно кладя маску куда-то на тумбочку. Принимать решение было непросто, Скарамучча продолжал негодовать, отчего-то очень уж сильно желая не оставить от Чайлда и живого места. Благо, удалось его убедить переждать, поставить бедолагу в очередь на проверку после Сайно — пришлось идти на уступки. Нанести визит к Кадзухе Скарамучча захотел лично. Он вообще действовал с удивительным азартом, соглашался избавляться от неугодных настолько легко, что даже не оставалось времени на размышления. Вчерашний визит осведомителя не остался без внимания. Честно пытаясь вспомнить или хотя бы предположить, кто это мог быть, Сяо не мог отделаться от чувства чего-то особенно знакомого. Привычного. Впрочем, это едва ли имело значение, когда его судьба на сегодня решалась еще… Глядя на часы, Сяо вздыхает еще тяжелее. До конца акта темных еще десять минут. Значит, осталось всего десять минут. Дверной звонок подтвердил опасения, внутри все сжалось непроизвольно. Дело дрянь. Как бы он ни говорил, что был готов, он не был. На пороге ожидаемо оказался якудза. Медлить не стал, ловко вонзая кинжал в живот, крепко удерживая Сяо за плечо и не позволяя дернуться, чтобы испортить излечимое по правилам ранение. Вполне ожидаемо, да, так и есть, но мысли были забиты все еще не тем, чем следовало. Судя по тихому смешку, якудза понимал, о чем он думает. Но помогать не спешил, лишь склонившись к уху и коротко прошептав: — Наш осведомитель просил тебе передать, что ему очень жаль, что так вышло. Хотя, думаю, что ты и сам знаешь об этом. Он ушел так же быстро, как и ударил — Сяо даже не заметил этого, оседая на колени и утыкаясь лбом в дверь, заботливо прикрытую гостем. Вот же дрянь. — Сегодня тебе повезло. Доктор по-хозяйски достает из шкафа чай, заваривая его и краем глаза поглядывая на Чайлда. Бледность с него сошла еще к утру, легкая заторможенность испарилась, судя по всему, уже в течение дня, а рана понемногу начала затягиваться. — Меня решили не добивать. Удача или нет — даже не знаю. Две ложки сахара. — Ты пьешь зеленый чай с сахаром? — Ну, да? Так ведь вкуснее. — Сахар портит вкус напитка. Проще кипяток с ним пить, в таком случае, ты не заметишь разницы. — Да брось, а ты прям ценитель, да? — Кое-что в этом понимаю. Навестить Чайлда вторую ночь подряд казалось логичным. Вероятность того, что он представляет опасность, казалась минимальной, да и доктор, честно говоря, привык доверять людям прежде, чем убеждаться в их лжи. Странно при этом оказаться в игре, где лжет примерно каждый. — Но мне приятно, что ты был готов спасти меня и сегодня. Я обязательно верну тебе долг. — Никакого долга, даже не думай об этом. — Знаешь, я даже готов пойти на жертву. Оборачиваясь к нему, доктор вопросительно склонил голову к плечу, но вслух вопроса не задал, обозначая тем, что он весь во внимании. — Раз уж ты так благородно меня спасал, я могу открыть тебе свою роль. Вдруг ты уже скоорепировался с тем, с кем надо. Отведешь от меня подозрения. Быть под защитой — приятный бонус к моему и без того огромному везению. — Чайлд. — М? — Это, по-твоему, разрешено? — Это не запрещено. Блефует он или нет — черт знает. Он может оказаться якудза, в таком случае доктор останется в затруднительном положении, потому что в интересах Чайлда будет обменяться ролями. Помогать темным в планы не входило тоже. Идти на виселицу — тем более. Если роль мирная, то все значительно проще. Но есть нюанс. — Я не могу дать тебе информацию, пока не буду уверен в своей безопасности, — ставя чашку Чайлда на стол, доктор взял свою, прислонившись поясницей к краю столешницы. — Ты ведь потребуешь обоюдного обмена ролью, так? — Как проницательно. — Где гарантии того, что я останусь жив? — О, ты же знаешь, что я не могу тебе их дать. Ты знаешь только то, что я не мафиози. Достаточно ли было тебе этой информации, чтобы мне помочь — выходит, да. Так что ты теряешь? — Пытаешься меня уговорить? — Подталкиваю к сотрудничеству. Закатив глаза, доктор тяжело вздохнул, отставляя чашку и скрестив руки на груди и одну ладонь все-таки протягивая за телефоном. Уступая первенство минутной слабости, рациональность поспешила удалиться, помахав ему ручкой, и пожелала напоследок не обжечься о собственное решение. Чайлд вкладывает мобильный в его руку почти сразу же, и стоит только увидеть его роль, как камень с плеч падает настолько стремительно, что доктор даже облегченно вздыхает вслух, на пару секунд прикрыв глаза. Мирный житель. Боги, как же повезло. — Если ты ведешь двойную игру, то я явно пожалею об этом решении. — Ох, прекрати, сам же видел, у меня даже времени нет на двойную игру. Уговор дороже денег. Доставая из кармана рубашки очки, доктор неспеша стягивает с лица маску под почти изумленный свист Чайлда. Надевает очки, маску откладывая в сторону и снова беря в руки чашку с чаем. — С одной стороны, вполне очевидно, а с другой… — Ты не ожидал увидеть здесь именно меня? — Признаюсь, нет. Но приятно знать, что в союзниках знакомые. Бай Чжу коротко усмехнулся, наконец делая глоток из чашки и находя зеленый чай на кухне у Чайлда не самым плохим, который он вообще пил в своей жизни. — Ты даже в страшном сне не мог представить, что я тебя поцелую. — А вдруг у меня фетиш на врачей? Откуда тебе знать? — О таких вещах я и не хотел бы знать, если честно.