Весеннее равноденствие

POV Джаспера. Мы шли довольно быстро, конечно, если сравнивать с тем, как обычно ходят люди. Я старался подстроиться, чтобы ей было удобно, но Ли, кажется, и так не испытывала дискомфорта. Ничего общего с Беллой. Я почему-то думал, что человеческие девушки должны быть именно такие как Белла. Правда, Ли оборотень, разве нет? Я почти ничего не знал об оборотнях. Имеют ли они большую силу и ловкость по сравнению с людьми, когда в человеческом обличье? Когда она в прошлый раз толкнула меня в грудь, это было ощутимо. Но трудно сказать наверняка, она застала меня врасплох… Я ловил на ней заинтересованные взгляды шедших нам на встречу мужчин — она, кажется, ничего не замечала — и жалел, что сам, находясь так близко возле нее, не могу оценить эту натуру. Когда мы были в банке, я понял, что катастрофически недооценил ее изгибы в нашу первую встречу. Она была чертовски горячим гибридом Джессики Рэббит и Покахонтас. И вот так она ходит на работу? Ее коричневое с пурпурным оттенком платье было вроде бы ничего особенного — из плотной ткани, полностью закрытое, со стойкой и длинными рукавами, длиной до колен. При этом оно сидело точь-в-точь по фигуре и производило неизгладимое впечатление. Но больше всего меня удивили ее туфли — замшевые коричневые Мэри Джейн на высоченных средней толщины каблуках. Вышитые мелкими розовыми и бежевыми цветочками! Где Ли — и где цветочки? Я уже должен бы привыкнуть, что внешность и характер девушек — вещи не связанные, и даже никоим образом не пересекающиеся. Но Ли вызывала во мне яркий диссонанс. Она будто была немного зациклена на феминизме, разве нет? Разве она тогда не должна отвергать такую обувь? У нее были пропорционально маленькие стопы с высоким подъемом — как у танцовщицы. И я на миг заподозрил, что я, должно быть, фут фетишист. Интересно, не понадобится ли ей после нашей прогулки массаж ног? Ее голени тоже были как у танцовщицы — не балерины, но бродвейской или экзотической, что-то такое. Не чрезмерно атлетичные. Жаль, что она действительно совсем не пахла псиной. Это бы меня взбодрило и настроило мои мысли на что-то более конструктивное. Я думал о ее ногах. Думал, какой на ней лифчик — с пушапом или тонкий. В принципе я не редко думал о красивых женских ногах, заднице, груди, тонкой талии, за которую так приятно держать женщину, пока она верхом на твоем члене. Скорее наоборот. Но это уже было слишком. Я действительно пытался казаться вежливым и удобным. И у меня неплохо получалось. То есть, у меня всегда получалось, но в этот раз мне действительно было комфортно с Ли. Она не злилась, почти. Но все так же насыщала мое шестое чувство под завязку. И теперь мне стало казаться, что это не только ее, мое тоже… Как будто мои эмоции сами стали громче, насыщеннее — из-за того, что она рядом, или просто потому что она есть… Меня тревожило, что с гневом или без — она все ещё была слишком горяча. И я уже был не уверен, что не поведусь только на внешность, если это касается Ли. Чёрт возьми, сейчас мне было не ясно: она просто красивая трахабельная кукла, или гипнотически привлекательная женщина. Нечто посередине? Так или иначе, я ее хотел. И уже скучал по своей почти ненависти. Очень скучал. Возможно, быть вежливым и удобным — не настолько хорошая мысль. Но теперь мне было сложно вернуться к противостоянию. Увидев ее более мягкой, более открытой, смущенной, я не хотел вернуться назад… Жалкий зависимый слабак во мне стал настойчиво нашептывать, что стоит увидеть в Ли человека — и желание немедленно разложить ее на первой попавшейся горизонтальной поверхности ослабнет. Нет, это точно не сработает! Не со мной. Но мысль увидеть в ней человека уже прицепилась, как банный лист. Чёрт возьми, я должен стараться лучше, ради Элис! Но как бы я ни старался думать об Элис, мысли все время соскальзывали на мою спутницу. Нос будоражил ее необычный ни на что не похожий запах. Я не мог заставить себя не внюхиваться, не вычленять его из невыносимо пёстрой смеси лишнего: автомобильные выхлопы, отвратно сладкий ванильный парфюм недавно разминувшейся с нами женщины, незаметный человеку остаточный след сероводорода, белые лилии в цветочной лавке за квартал отсюда… Боковой взгляд то и дело цеплялся за её гипнотически выверенные движения. Элис двигалась как опытная танцовщица. Ли — как опасная хищница. И моя собственная хищная половина, давно и глубоко погребенная, трепетала от восторга и неуловимого чувства сопричастности. Не меня к ней. Ли — ко мне. В этом было что-то неуместно собственническое… Все эти фантазии не имели и малейшего шанса выйти за пределы области теоретически-гипотетического, ведь она оборотень, а я вампир. Даже если во мне что-то сломалось и дисфункционирует, то с ней уж наверняка все как положено: отношение оборотней к вампирам обычно варьируется в нешироких пределах от ненависти к отвращению. Злость и разочарование, которые возникали при этих мыслях, не особо помогали протрезветь, но затем в голове всплывал образ Элис, и чувство острой вины и досады вспыхивало с новой силой — Ты говорил только о банке и нотариусе, не о риэлторе. — Я спланировал это пока мы ехали. Чтобы Элис не увидела. Я написал своему шестерке, чтобы подыскал что-то респектабельное и договорился, желательно, с учетом маршрута. — У тебя есть шестерка? Кроме меня? — она забавно самокритична. — Да. Он, собственно, мое прикрытие до тебя. Я нанял его, когда Элис с Беллой ездили к Вольтури. Она была слишком занята переживаниями об Эдварде. А я принял решение мгновенно, исходя из актуальных обстоятельств. С тех пор мы в основном переписывались и чаще всего вслепую с моей стороны. Если я чего-нибудь не вижу, то и Элис не видит. Она не видит, когда я время от времени распоряжаюсь о зарплате для Энди, потому что ей скучно все, что связано с финансами и документами. И она не видит Энди, потому что не знакома с ним. И не познакомится никогда. — Страшный ты человек. По-моему, это ненормально, если муж так шифруется от жены. Или жена от мужа. Разве это брак? — С нашим браком все отлично. Я люблю Элис, а она любит меня. Если бы у тебя был такой муж, который знал бы все о тебе: какую порнушку ты смотришь, кого из голливудских звезд изредка представляешь на его месте, пока вы трахаетесь, или точно знал бы, что именно ты каждый раз делаешь в туалете — ты бы озверела. А может и решила бы, что ваш брак того не стоит. Я нарочно говорил вульгарные вещи с целью снова вывести ее на эмоции. Чертов эмпат эмоциоголик. Но она почти не отреагировала. На ее лице не отразилось ничего. А мой дар уловил лишь сверхкороткий слабый проблеск ужаса и более осмысленное сочувствие — ко мне. — Бедняжка, и как ты терпишь?.. — в голосе сарказм, а внутри искренность. Мы как раз дошли до конторы. Секретарша доложила, и к нам вышла сорокалетняя крашенная в блондинку женщина с улыбкой акулы. — Очень рада, мистер Хейл! Бет, сделай кофе! — и повела нас в кабинет, — Какие у вас пожелания, мистер Хейл и миссис?.. — Мисс, и это неважно, — Ли как всегда. Блондинка, миссис Харт, сделала вид, что ничего не услышала и сосредоточилась на мне. — Нам нужен дом в Форксе или в пригороде. Что-то уединенное и комфортное. И чтобы был свободен прямо сейчас. У миссис Харт вспыхнули азартом глаза. Спешка обычно означала больше денег и меньше капризов. — Какой у вас бюджет? — Цена не имеет значения, если качество ей соответствует. Эмоциональное состояние дамы показывало предоргазменную эйфорию. — Аренда или продажа? — Неважно. — Ой, у меня есть отличный вариант на продажу, и два в аренду. Она зарумянилась. В эмоциях облегчение, возбужденное волнение и всеобъемлющее счастье. Едва ли она могла помнить все объекты в Форксе. Но что-то у нее было. Что-то дорогое и безнадежно зависшее, как рождественская гирлянда в августе. Скорее всего, два других варианта она подберет позже. И такие, чтобы мы выбрали именно то, от чего она мечтает избавиться. — Вас устроит просмотр на завтра? — Сегодня. Сейчас. Ли повернулась ко мне и посмотрела скептически с выражением: «ну ты идиот!» Миссис Харт смутилась. — Я не уверена. Сегодня, наверное, все заняты, — пробормотала она. Конечно она беспокоилась о каких-то мелочах, как уборка или сокрытие явных недостатков, которые мы могли увидеть без подготовки с ее стороны. — Мне нужно сейчас. Я человек прагматичный, несмотря на то, что выгляжу молодо. Я способен рассмотреть фундаментальные преимущества за слоем пыли, — я послал ей немного уверенности и спокойствия, вытащил снова на поверхность ее недавнюю эйфорию. — Хорошо, мистер Пинкс съездит с вами и покажет, — она вскочила, высунулась за дверь и крикнула куда-то, — Джон, иди сюда! Не успела она дойти до стола, в кабинет вошла секретарша с кофе. Через минуту подошел мистер Пинкс — невысокий лысоватый человечек в мешковатом костюме. Нас представили, и дамочка вышла с ним «на минутку». Своим вампирским слухом я слышал как она в холле тихонько диктовала ему распоряжения: позвонить местной уборщице, изо всех сил мчаться с каким-то Максом в «бунгало», проверить все ли хорошо, два других адреса она сбросит позже, когда избавится от нас, пусть бы был все время на связи. Хотелось верить, бунгало — это только название, а не тип строения. Дамочка вернулась в кабинет с цветущей акульей улыбкой. — Я напишу вам адрес, мистер Хейл. Встреча через два часа на месте. Дальше мистер Пинкс сопровождает вас на два других объекта. Позвольте угостить вас обедом в Энджелс Пот — это заведение через дорогу, я позвоню администратору. — Не стоит беспокойства, миссис Харт. Мы со спутницей найдем, чем себя развлечь. Мы наконец-то вышли. В кармане у меня был адрес так называемого бунгало. Судя по всему, западный пригород Форкса. К югу и западу от нашего дома и ближе к резервации квилетов. Я взглянул в небо. Чёрт! Еще полчаса назад невнятная мгла теперь собралась в кучные облака. Плотные, но и ясных голубых промежутков хватало. Я и забыл, что это такое, когда дар Элис не играет за твою команду. Надвинул бейсболку пониже и поправил воротник, чтобы немного заходил на волосы. Я имел преимущество перед мужчинами нашей семьи, ну и Элис. Мои волосы почти закрывали шею и ими можно было прикрыть значительную часть лица. Стэтсон подошёл бы ещё лучше, но Элис раздражал ковбойский стиль, особенно на мне. — Пойдем. Покормим тебя, дарлин. Ты, должно быть, проголодалась. — Как волк, — пошутила она. Я спрятал руки в карманы и выставил локоть, надеясь, что она возьмется за него. И Ли взялась. Я уже попривык, что она близко, пока мы ехали. Но это прикосновение через несколько слоёв ткани снова вызвало непроизвольную реакцию кожи на оборотня, теперь это казалось скорее приятным. Мне было любопытно, чувствует ли Клируотер что-то похожее, но ни за что не решился бы спросить. Моё собственное странной природы волнение не позволяло уловить нечто подобное в Ли, если бы оно там было. И ведь ничего такого... Ничего в самом деле интимного. Просто тротуар был довольно узкий, а людей в деловом центре в это время было достаточно. Так мы шли компактнее. Я даже время от времени чувствовал как она касается меня бедром, чтобы разминуться с еще какой-нибудь такой встречной парочкой. Ничего такого… Между нами были мои брюки, ее пальто на подкладке и платье, должно быть, еще колготки, потому что вряд ли это на ней чулки. Я не заметил на ее бедрах под платьем характерных вдавленных полосок от резинки. Был крошечный шанс на чулки с поясом. Но вряд ли — женщины давно такое не носят. Разве что на свидания. Мы шли не в заведение через дорогу, а немного дальше, где, как я знал, находился более-менее приличный ресторан. — Ой! Ли вдруг выскочила передо мной, левой рукой обняла за талию, а правую крошечную ладонь положила мне на щеку. Она развернула меня и потащила на себя — ближе к витрине аптеки, мимо которой мы проходили. Я понял, что оборотни в человеческом облике гораздо сильнее людей. Человек вряд ли так бы меня развернул. Впрочем, я не сопротивлялся. Мы стояли очень близко, сумочка, болтавшаяся на ее левом плече, зажалась между нами. — Ты блестишь, — прошептала она, — повернись еще немного. Я не шевельнулся, потому что тогда она, наверное, убрала бы свою горячую ладонь с моего лица. — По законам жанра ты сейчас должна меня поцеловать. — Разве что не станешь раскрывать рот, блонди. Потому что вампирский яд на вкус что-то между рвотой и желчью, для нас оборотней, — она не собиралась меня целовать, просто хотела донести до меня эту информацию. — Я не стану раскрывать, — и наклонился к ней. Она отпрянула назад и засадила каблуком мне по пальцам ноги, а руку не убрала. Было не больно, но убедительно. — Офигел?! Мы идем кормить меня. А ты такое вытворяешь, что у меня на неделю испортится аппетит. Вот так — спасай тебя! — Я, наверное, забыл, какие на вкус желчь и рвота. Прости, дарлин, — я не стал оправдываться выдумками, будто ничего такого не собирался делать и хотел ее проверить. Это было бы жалко. Пускай думает, что хочет. Она убрала от меня руки и отступила назад: — Все. Солнце скрылось за облако. Пойдем. В остаток пути она уже не держала меня под локоть и смешно хмурила брови. В ресторане мы сели в уединенном затемненном уголке подальше от окон. Она заказала стейк из свинины с жареным картофелем, не заглядывая в меню. Я добавил в ее заказ салат, который рекомендовал официант, и себе так называемое фирменное блюдо, тоже не тратя время на меню. Мне, конечно, было безразлично, что это будет. Нам принесли напитки: швепс ей и вино, я надеялся, тоже ей. От вина она категорически отказалась. Как-то я забыл, что индейцы из северных штатов не усваивают алкоголь. На юге Техаса и в Мексике потомки ацтеков не испытывали таких проблем. Еще она в шутку сообщила, что ей до сих пор нет двадцати одного, как и мне, согласно моим нынешним документам. — Тебе не стоило так показывать свою заинтересованность. Эта акула сдерёт с тебя три шкуры. — Если нам подойдет, то почему бы и нет, дарлин? — Ту пергидрольную акулу Харт ты ни разу не назвал «дарлин». Интересно, она относилась свысока ко всем блондинкам или только к крашенным? Почему-то брюнетки часто придираются к блондинкам из-за цвета волос. Не переживай, милая, нет ничего лучше твоих черных блестящих тяжелых волос. Собственно, и многие из блондинок к брюнеткам относятся так же. Прямо как вампиры и оборотни. Извечные мировоззренческие противники. — Я не желал того эффекта, который бы сложился, если бы назвал. — Думаешь, если бы ты позволил себе фамильярность, она бы растаяла от твоей неземной красоты? — Вероятно. — Со мной ты надеялся на такой же эффект? — Дарлин, мне на миг показалось, что ты флиртуешь? — О, это было бы неэтично. Ведь ты мой работодатель. Я в зависимом от тебя положении. А тебе не стоит тешить себя иллюзиями, — она нарочно сказала именно так, чтобы хоть немного заземлить меня. Я чувствовал ее злорадство. Нам принесли заказ, и она сосредоточилась на еде. У Ли был воистину зверский аппетит. Она наслаждалась, жмурила глаза и изредка тихо восхищенно стонала. Эти ее стоны отражались в моем теле необъяснимой вибрацией. Я передал ей свое «фирменное блюдо» — что-то с огромными креветками и сыром — и Ли съела его тоже. Просто находка для вампира, а не девушка. И куда оно девается? Я разглядывал ее хрупкую с изгибами фигуру, обтянутую платьем цвета бычьей крови. Благодаря своему высокому росту, мне было видно немного больше. Но я бы предпочёл стеклянный стол между нами. Жаль, что она не будет носить такие вещи на работу ко мне. — Десерт? — Ой нет, не влезет. К сожалению, — вздохнула она. А потом мы еще спорили по поводу того, кто будет платить. — Дарлин, меня ужасно расстраивает твое упрямство. — Ты ведь не думаешь, что я откажусь от задуманного, лишь бы тебя не расстраивать? — А если я скажу, что в душе был бы рад сэкономить? Она только хмыкнула. В конце концов, мне пришлось отойти «припудрить носик» и вылавливать официантку по дороге. Это было и так чертовски суетно и почти унизительно, и Ли в придачу меня пилила, пока мы шли к машине. — Думаю, мне стоит добавить в наш контракт питание за счет работодателя. — Ты не можешь взять и изменить наш контракт! — Думаю, могу, если ты не возражаешь. — Но я возражаю! — Милая, ты странная. Переутомилась? — я вернул ее фразочку, сказанную при первой встрече и она уловила иронию. — Ладно, я согласна, пупсичек. Я проигнорировал «пупсичка» и достал оба экземпляра контракта из бардачка — свой и ее. Дописал пункт #17 — питание за счет работодателя, то есть меня. И поставил подпись напротив. Она добавила свою. — Вот и молодец. Это правильный пункт, я должен был подумать об этом раньше, ведь мы можем проводить невесть сколько времени вместе. Я просто иногда забываю, что людям и волкам нужно есть. — Ты попал, блонди. Оборотни едят очень много. — На самом деле нет. Ты и так злющая. А голодная ты… Я считаю это выгодной инвестицией. У нас еще было время, если мы не собирались ползти до Форкса со скоростью улитки. Мы поехали в магазин компьютеров. У них не было именно того, что мне было нужно, но через неделю обещали доставить. Предварительно, по адресу, который дала нам миссис Харт. Я заплатил задаток, оставил им телефон моего предыдущего шестерки Энди в качестве доверенного лица. И мы наконец отправились осматривать дом. Место было что надо, действительно уединенное, неподалеку от реки. Но для людей глухое, ясно, почему дом долго не продавался — школьный автобус сюда не ездил. В аренду это был бы еще более безнадежный вариант. К тому же дорого. Мало помещений и все огромные. Дом был относительно новый и построен по модным дорогим технологиям. В Форксе просто не было покупателя на него. Люди не переезжают в Форкс. В основном наоборот. А те, кто здесь живут — то на земле своих родителей и дедов. Для среднего жителя Форкса этот дом был бы странным, неправильным, неоправданным. По правде сказать, он был похож на наш дом — такой же чрезмерно светлый, и такой же чрезмерно хай-тек. Хорошо, что не лофт. Элис предсказала этот стиль еще в восьмидесятые, и он мне надоел, так никогда и не понравившись. Мистер Пинкс уже был там, Макс, крепкий мужчина со светлыми взъерошенными волосами, одетый в синий рабочий комбинезон, оказался что-то вроде слесаря на побегушках. Два этажа и мансардный чердак. Вдоль переднего фасада крытая терраса. Первый этаж оформлен как оупен спейс, от самого входа и до западного фасада была огромная гостиная, она же столовая и холл, ярдов на сто с лишним. Слева — оборудованная мебелью и техникой кухня. В неширокий простенок между кухней и гостиной встроен камин — для красоты и уюта. Потому что для функционала было водяное отопление с электрическим котлом в подвале и электрический теплый пол на первом этаже. Справа — лестница, ванная комната и выход в гараж. — Как тебе, дарлин? — Как тебе — так и мне, сладкий пирожочек. Что? Она решила воспользоваться правом на сладкого пирожочка именно сейчас? Пинкс с Максом глупо улыбнулись. А последний еще и облизывал Ли похотливым взглядом, когда та сняла пальто и положила на банальный низкий серый диван в гостиной. Она на мгновение наклонилась, и платье облепило ее задницу. Это точно были не чулки, потому что если бы они были без резинок и с поясом, то должны проступать полоски по бокам. Уверен, Макс тоже подробно все разглядел, хоть у него и не такое совершенное зрение, как у меня. — Здесь отопление на минимуме, ты не замерзнешь, милая? — Надеюсь, нет, сладенький курдуплик Вот чёрт, не стоит у нее еще что-то спрашивать. И я точно не курдуплик! Мой рост шесть футов и три дюйма! На втором этаже находились две большие спальни и две ванные комнаты. И что-то, что скорее всего должно быть гардеробной — помещение меньше по площади и с меньшим окном. Остальные окна были огромные французские. Не слишком практично для Форкса. Здесь совсем не было мебели, так что назначение всех помещений кроме двух ванных могло быть какое угодно. То, что надо. И даже больше. Думаю, мы будем тусоваться только в гостиной, может еще на террасе в хорошую погоду. Ли еще иногда пригодится ванна, та что на первом этаже. А я вряд ли захочу принимать душ здесь. Ну и все. Остальное не нужно. Еду буду заказывать готовую. Но несмотря ни на что, я любил хорошие вещи. Правильные, целые. Величина именно такая, что где бы в доме ни находился я и Ли, я всегда буду в ее слепой для Элис зоне покрытия. Не знаю, какой у нее максимум, но на сорок ярдов по прямой хватает точно, это я уже проверил. Цена была не заоблачная. В конце концов, они бог знает сколько не могли продать этот дом. Мы, как говорится, нашли друг друга. Конечно, этот дом не нужен мне навсегда, и даже не на те пять лет, которые мы с семьей могли бы оставаться в Форксе. Не важно. Я бы предпочел подписать все здесь и сейчас. И не терять время на осмотр еще двух номинальных объектов, совершенно точно, по крайней мере частично, не соответствующих критериям: уединенно, комфортно, доступно прямо сейчас. Мы с Пинксом спустились в гостиную к обеденному столу. Макс упал Ли на уши и дальше водил по дому, рассказывая, что вода временно отключена, но завтра он приедет с представителем фирмы водопоставщика и все сделает, а еще он для мисс проверит и отрегулирует окна, запустит и настроит котел. Поменяет фильтры в кондиционерах и заменит колбы в станции доочистки питьевой воды. Ли на это отвечала: «Всем занимается пупсичек», «Обращайтесь к пирожочку»… Знала, вертихвостка, что я слышу… Я не видел сквозь пол глуповатое с капающей слюной лицо Макса, но эмоции его считывались беспрепятственно: похоть, воодушевление, азарт, превосходство. Он, кажется, считал ее безмозглой куклой, которая хватается за первые попавшиеся штаны. Желательно, штаны с карманами, набитыми деньгами. Но для души и практики — любые штаны сгодятся. Он, очевидно, надеялся попасть в для души и практики… Забыл, наверное, что и я не пузатый папик. Со стороны Ли была скука и раздражение (оно имело другой оттенок, поэтому я мог отличить на этот раз от собственного раздражения, почему-то именно эмоции Ли мне было крайне трудно опознать как нечто извне). Кажется, у Макса нет никаких шансов. Мы подписали договор купли-продажи. Я вписал несколько пунктов, в частности, что мне нужен высококачественный быстрый интернет. Я должен был оплатить оптоволоконный кабель и работы по монтажу, но следить за процессом будет риэлтор и его соподрядчики. Я выписал чек на задаток и настоял, чтобы Пинкс оставил нам дубликат ключей и ехал. Основные подготовительные работы должны были сделать завтра за один день. Кабель начнут проводить тоже завтра от дома. А дальше — это уже не мои заботы. Наконец-то Пинкс с Максом убрались. Поскольку интернета еще не было, сделал звонок Энди, чтобы нашел мне большую кровать на завтра — что-то удобное и не очень пафосное с виду. И стол. И вообще пусть приезжает и сам здесь всем верховодит. Похоже, мой шестерка Энди только что дорос до прораба. Подошла Ли. Она уже снова надела свое темно-зеленое пальто и держала руки в карманах. — Я еще нужна? О да! — Пирожочек?! Курдуплик? — Ой, да ладно! Ты должен мне кучу Дарлин! С тех пор, как мы окончательно согласовали условия, их было тринадцать штук! Я еще и до «мешка с навозом» дойду. И до чего-то своего. А еще было Милая — четыре или пять. Я думаю, что две Милые это где-то как одно Дарлин — по меньшей мере! — Это был нож в спину! И они подумали, что мы любовники, а я, между прочим, женат! — Во-первых, они бы все равно подумали, что мы любовники. Камон! Ты покупаешь дом вдвоем с девушкой, что им еще думать? Во-вторых, тайминг архиважен, да! Ты, Блонди, кажешься умным вампиром. Может и не такой умный, как другие вампиры, по крайней мере я не компетентна оценивать… Но точно достаточно умен, чтобы я сейчас не объясняла тебе очевидные вещи! — И теперь я снова Блонди… — Хотела бы сэкономить остальных пирожочков до подходящего момента. Хотя, может, мне и не придется, если ты и дальше будешь употреблять по десять чёртовых дарлин за встречу! Блонди! Хотя нет, продолжай! Потому что я еще и не начинала придумывать свое. У меня множество идей. Как тебе Майор подкаблучник? — Сильно ты борзая как для эскортницы. Она посмотрела на меня со скучающим превосходством. Но я знал, что ее зацепила «эскортница». — Вот видишь, блонди, тайминг очень важен. Если бы ты это сказал в другой раз, то я, может, и обиделась бы. А так это скорее выглядит как жалкая попытка отплатить за подкаблучника. Да и трудно оскорбить тем, что никоим образом не соотносится с правдой. А ты, должно быть, согласен в душе с тем, что ты подкаблучник? Блонди? — она посмотрела на меня с притворным, но таким похожим на искреннее сочувствием. — У тебя какой-то фетиш на мои волосы? Нравлюсь?! Мне хотелось съехать с темы. Жалкая инверсия, ведь это у меня фетиш — ее волосы. Они были прекрасны и на вид, и на запах, и мне хотелось провести по ним руками, того мгновения в машине, когда я зарылся в них носом, было крайне недостаточно. — Всё так! Ты меня раскусил, блонди. Она сказала это безразличным нейтральным тоном без явной иронии — чтобы я помучился, угадывая, был ли это сарказм или нет. Идиот, конечно, это был сарказм! — А за глаза я Блонди или Курдуплик? — За глаза, если хочешь знать, ты Шраморожий, Кровосос, или Шраморожий кровосос, если по контексту надо выделить тебя из остальной твоей семейки кровососов. Значит, шраморожий. Еще лучше! Это было… болезненно. Значит она все видит в деталях. Не так, как человек. Этот факт меня огорчил, но я удержал на лице маску. Вряд ли она могла заметить. — Логично. Она сникла, опустила взгляд в пол и приподняла плечи — будто только что поняла, что могла сказать бестактность. Нежелательную с ее стороны бестактность — Ну да. У тебя есть немного шрамов на лице. Три с половиной? Этот на лбу едва заметен. А это созвездие на шее напоминает рыбу… Она протянула руку и почти коснулась, но в последний момент передумала. Не похоже, что из-за брезгливости. Но если б я знал! — Да, дарлин, очень наблюдательно, — мой голос сел к хриплому шепоту. Она молча смотрела на меня своими огромными блестящими глазами. Наверное, целую минуту. — Так можно я пойду? Не хочу снова что-то ляпнуть. А я же обещала Сету, что буду работать над своим характером, — она грустно вздохнула. — Иди дарлин, завтра не будет встречи. В ней вспыхнуло волнение, поэтому я решил, что должен пояснить: — Здесь завтра будет куча людей. Приводить все в порядок. Предпочёл бы не изводить тебя на эту скуку. Не знаю, буду ли я здесь завтра. Надеюсь, Энди со всем справится. Вызову тебе такси, ведь тебе придется оставить кучу вещей здесь, если побежишь волком. Или бери машину. — Я не очень умелый водитель, — она призналась, несмотря на очевидное нежелание. — Вот видишь, надо получить разрешение на то, чтобы я приезжал к тебе. Она только раздраженно фыркнула. Я снова набрал Энди, потому что был без понятия, по какому номеру в Форксе работает такси. Через двадцать минут я посадил ее на заднее сиденье серого шевроле и передал в руки документы, которые мы сегодня собрали. Они бы не влезли в ее микроскопическую сумочку. Мы назначили встречу на четверг после одиннадцати. Когда она уехала, я почувствовал странную смесь облегчения и опустошения. Мне нужно к Элис. Прямо сейчас. Я оставил машину там же возле нового дома, и побежал пешком. Дома Элис не было. Эсми сказала, что она уехала в химчистку. Я вышел на террасу и стал нервно ждать. Она вернулась может через час. Я перехватил ее в гараже и крепко обнял, она была такая маленькая и хрупкая, я так желал того чувства наполненности, которое давала только она. — Фу, ты воняешь этой собакой! Ну вот, моя всегда вежливая Элис назвала Ли собакой. Я чувствовал в ней раздражение, обиду и почему-то превосходство. Неважно. Я хочу, чтобы она была рядом. — Пойдем на охоту? — Мне еще не нужно. — Тогда составишь мне компанию. Я почувствовал ее нервозность, потому что она хотела придумать, как меня отшить, но, в конце концов, передумала. Я почувствовал это, как будто в ней лопнул воображаемый воздушный шарик — из ее беспокойства, когда оно достигло критического напряжения, и его стремительно заместила злость. — Пойду переоденусь. И ты тоже переоденься. Внешне она старалась не показывать явно своего настроения, как всегда говорила звонким приветливым голосом, но с мужем эмпатом это бесполезная затея. Она знала, что вскоре у нас будет секс, и, несмотря на то, что злилась на меня, решила уступить. В другой раз я бы сильно задумался, нужны ли мне такие жертвы. Но сегодня… Я чувствовал себя виноватым и растерянным. И был совсем не уверен, что секс поможет моей вине. Скорее наоборот, но все равно не мог ничего поделать. Я не знал, что можно придумать ещё. У меня было ощущение, будто я стою в центре торнадо, сам я вроде до сих пор недвижим, а вокруг чёрт-те что творится, все рассыпается и летит кувырком, и я совсем ничего не контролирую. Элис — единственная точка стабильности в моем мире. Средоточие всей моей жизни, мой фокус и первопричина. Разве нет?