Весеннее равноденствие

      POV Джаспера              Через каких-то двадцать миль я вбежал в стену плотного ливня. Форкс, милый Форкс! И хотя до него оставалось ещё более сотни миль, чувство дома уже пробудилось. Никогда бы не подумал, что буду считать здешние места домом. Где-то там — Ли, и это единственное, что имеет значение.              Моя скорость приближалась к транс-звуковой, я не оглядывался, но знал, что оставляю после себя полупрорубленный, полупрожженный коридор в зарослях. Но лес быстро лечит раны. На открытых от деревьев участках я вреза́лся в сплошные потоки дождя с силой пушечного ядра, спереди это было, будто бегу в горячей воде, ведь она разогревалась от бешеного давления и трения, а спина при этом оставалась сухая и в неком подобии вакуума. Вампиры сильны, однако аэродинамически крайне несовершенны. Я снова забыл заранее разуться, но теперь уже неважно, и я даже не беспокоился о том, что нечаянно намусорил среди леса истёртыми подошвами и ошмётками кожи. В голове стучало только одно: я увижу Ли, я скоро увижу Ли… Пылкое, безудержное, счастливое ожидание во мне оплетали тонкие, почти невесомые сети страха. А где-то в глубине этого хаотического клубка лениво пульсировали вспышки гнева.              Я не имел права сердиться на Ли, у неё были веские причины не желать беременности. Она хочет образование, карьеру… Тот самый чёртов выбор! Я не должен был воспринимать это на свой счёт, но совсем не воспринимать не получалось. То, что она обрадовалась, как нельзя лучше демонстрировало степень её незаинтересованности во мне. Я думал об этом, эгоистически хотел привязать Ли к себе, пусть даже таким образом. А она явно ни о чём таком не помышляла.              Лес стал гуще, я взобрался на старую сосну и стал прыгать с одной высокой верхушки на другую. Вода заливала глаза и нос, я не дышал, но сверхчувствительный слух уловил где-то внизу и на восток медленное сердцебиение. Быстрый короткий вдох — это были вапити. Две оленихи с тремя молочными оленятами. Я на долю секунды замер, мне стоило утолить жажду. Но, чёрт возьми, я скоро увижу Ли! Если я опоздаю? Она дождется… наверное… Но я не хотел — не мог — продлить эту ненавистную ещё одну почти неделю без неё хотя бы на минуту! Я додумал эту мысль, уже отдалившись от мини-стада на несколько миль. Инстинкт решил раньше меня. Это был новый мощный инстинкт, неизвестный мне до сих пор, и это было впервые, когда мое звериное Я пренебрегло охотой.              Невдалеке от дома я спрыгнул в ледяную реку и проплыл ещё полмили — не было времени на душ, и я предпочел бы не раздражать Ли, если на мне до сих пор сохранился запах Вольтерры. Я сомневался, что она могла бы определить запах Хайди как женский, ведь Ли не вампир. Но ей как оборотню было бы достаточно любого постороннего вампирского запаха. И я ещё не решил, должен ли рассказать о своей поездке. Не хотел, чтобы она зря волновалась… Ещё больше не хотелось — чтобы восприняла это с безразличием. Чёрт возьми! Хорошо бы изводить себя дурацкими мыслями поменьше.              В реке с меня смыло последнюю одежду, истрёпанную чуть ли не на нитки, хорошо, что Ли не пришла раньше. Я усмирил нетерпение и открыл дверь запасным ключом, а не стал дёргать с вампирской силой. Зайдя, первым делом подкрутил отопление на максимум и взбежал в спальню одеваться. Телефон я утопил в реке с остатками джинсов, но если настенные часы не врали, я справился за одиннадцать минут.              Надев первые попавшиеся хенли и слаксы, скатился по лестнице босиком. Я приземлённо радовался, что не оставил перед отъездом холостяцкий бардак. К счастью, вампирам не нужна человеческая еда, поэтому никаких расставленных то там, то сям грязных тарелок и чашек. Я снял со спинки стула худи, собрал с пола три носка — и на том вся уборка. В последний момент решил, что можно помыть пол. Я всё ещё не слышал шагов Ли снаружи, поэтому должен был успеть.              Зашёл в гостевую ванную за тряпкой, и впервые за последние сутки увидел себя в зеркале… Чёрт возьми, надо было выпить тех проклятых оленей… Вдобавок к обведенным синяками чернющим глазам моя кожа приобрела синевато-серый оттенок, на шее и скулах мелкие трещины, а шрамы выделялись гораздо сильнее, теперь они были видны даже человеческому глазу. Я пожалел, что в этом доме не было ни одной бесячей водолазки или свитера с высоким горлом, но приказал себе забить. Если Ли испугается… Тогда и буду решать, что делать дальше. Я принялся электровеником тереть пол в гостиной, и только закончил со всеми более ста ярдов, закинул тряпку под ванную, не споласкивая — услышал шаги Ли. Она бежала человеком.              За несколько секунд, за которые она преодолела последние полмили, вся жизнь промелькнула у меня перед глазами, я не знал, куда себя девать. Теперь я жалел, что вампир, и в моём холодильнике после ремонта нет даже просроченной банки с джемом или каких-нибудь соусов. Наверное, стоило встретить её во всеоружии. Я должен был приготовить ей ужин, купить цветы, тщательно подобрать одежду и в остальном выглядеть безупречно — хотя бы настолько безупречно, насколько это было доступно мне, покрытому шрамами вампиру. Секунды проходили одна за другой, а Ли так и не было. Всё время до нашей встречи я уговаривал себя, приказывал не приближаться к ней вплотную, потому что в последний раз последствия были катастрофическими. Но, чёрт возьми, сколько ещё?!              Я открыл входную дверь. Ли стояла на нижней ступеньке террасы и споласкивала босую ногу под струями дождевой воды, лившейся с навеса. Мой взгляд прикипел к её крошечной стопе с аккуратными розовыми пальчиками. Она повернулась ко мне через плечо, сквозь нерешительную улыбку мгновенно проступило беспокойство, она оценила мой вид. Теперь я не мог отвести взгляда от её больших тёмных глаз. Я снова убедился, что она не божество, не потусторонняя недостижимая сущность, которой казалась мне, когда мы подолгу не виделись. Она живая, земная, только руку протяни… моя. Но это сознание снова не принесло облегчения. Я так хотел её обнять. Обнять и не отпускать, пока у неё не заболят ноги — и тогда всё ещё не отпускать, я бы лучше взял её на руки и всюду носил с собой.              — Привет, курдуплик.              Сегодня мне понравилось, как прозвучал её «курдуплик». Я так соскучился по её голосу? Да, я соскучился. Или это потому, что никого кроме меня она не называла курдупликом? Я не сомневался, что не называла. Как и шраморожим кровососом — но это прозвище не производило на меня такого же эффекта. И, может, она хотела приглушить неловкость после нашей последней встречи чем-то легкомысленным.              Я был благодарен ей за это, но никак не мог выдавить из себя ни слова, боялся, что не справлюсь с голосом, поэтому я лишь отошёл в сторону и затаил дыхание, пропуская Ли внутрь. Она села на медвежью шкуру на полу с ногами под собой, как обычно. А я обрадовался, что не успел отодвинуть шкуру на место, поближе к дивану, после того как помыл пол. Если бы она села на диван или рядом, мне пришлось бы выбрать стул за письменным столом. Ведь мне нельзя быть слишком близко к ней. А теперь диван выбрал я, и это не выглядело, будто я умышленно установил дистанцию. Если она решит пересесть ко мне — помоги мне Бог! Но это было бы здорово…              — Как прошла твоя поездка?              — Всё хорошо, спасибо.              В Ли загорелся гнев. Ради бога, что в этой фразе такого ужасного? Её не устроила моя нейтральная вежливость? Ли удержала лицо, и словами тоже не показала своего недовольства.              — Что-то не так, дарлин?              Она колебалась. А я не знал, как подступиться со своим даром, чтобы её разговорить. Мне не хватало идей, сил и концентрации. В самом деле, стоило выбрать другой день для встречи. Но всё равно я едва мог отвести от неё взгляд. Казалось, смотреть на неё — единственное, чего я хочу в жизни. Ли избегала зрительного контакта, поэтому я мог беззастенчиво разглядывать её, наплевав, что на периферии своего волчьего зрения она замечает мое назойливое внимание. На ней было платье в стиле шестидесятых А-образного силуэта. Оно скрывало все её изгибы, однако оголяло ноги по полной… И это платье было мокрым. Белое мокрое платье. Принт из кораллово-розовых цветов почти не помогал ситуации. Оттуда, где я сидел, мне было видно, что под платьем у неё ярко-желтые трусики. Я должен был предложить ей переодеться в сухое, но не предложил.              — Ты голоден? — нерешительно спросила она.              — Не особо.              Я действительно не мог думать о крови, пока она здесь со мной. Ли стрельнула в меня сердитым взглядом.              — Что, дарлин?              — Не знаю, могу ли я высказать мысль, что твой вид… — она не решилась высказать эту мысль, — ты такой чувствительный! Не хочу, чтобы ты снова надулся и жалел себя!              — Знаешь, дарлин, эта твоя мысль тоже не отличается тактом, — мне хотелось думать, что я лишь подтруниваю над ней.              — Я тебе говорила, что мне наплевать на твои шрамы?              — Не уверен в формулировке…              — Так знай: мне плевать!              — Хорошо, я учту.              Она пылала гневом, и я не понимал, почему. Невольно оно проникало в меня.              — У тебя есть более значимые недостатки, чем шрамы, если хочешь знать!              — В самом деле?              — Да! Ты чёртов кровосос! И ты…              — Если бы я мог не быть чёртовым кровососом, я бы не был!              Я перебил её, накричал, и она — о, боже — действительно замолчала на этот раз! Никогда во второй жизни я не жалел о своей сущности. Но теперь, с ней… Если бы это означало преодолеть пропасть между нами… Хоть наполовину…              Ли откинула мокрые волосы за плечо. Господи, на ней не было верхней части белья. Под чёртовым белым мокрым платьем. И она, кажется, немного замерзла?              — Хочешь кофе? — мне нужно было отвлечься, прямо сейчас!              — Учитывая, что сейчас около пяти утра, да, я хочу кофе. Но позже.              Я был рад, что она собирается остаться здесь позже.              — Как давно ты охотился?              — Довольно давно…              — Когда?!              — Давай, я сварю тебе кофе, а ты переоденешься в сухое, — я встал и двинулся на кухню.              — Ладно, ты сваришь кофе, а я принесу тебе поесть.              Я выглянул назад. Ли скручивала мокрые волосы в пучок на макушке.              — Поесть, мне? Что ты имеешь в виду?              — Пока не решила. Не думаю, что ты наешься оленем или двумя, а у меня всего две руки. Я слышала здесь неподалёку группу туристов. Тебе хватит одного? Или двоих?              — Издеваешься?              — Нет, я думаю, как вырубить человека, чтобы он не кричал и не сопротивлялся, и чтобы не убить раньше времени! Они обязательно должны быть живы? Или тебе подойдёт свежий свежайший мертвец?              Её взгляд был серьёзным и сосредоточенным.              — Ты правда сейчас размышляешь об убийстве?              — Я предпочла бы вырубить, чтобы собственно убийство было на тебе. А я буду лишь мелким прихвостнем.              Нет, она несерьёзно! Правда же?              — И как, что-нибудь придумала? — я не хотел показаться излишне нервным, если она действительно шутит, и потому пустил в голос нотки сарказма.              — Я боюсь не рассчитать силу, если это будет удар по голове. Если не рассчитаю, мне придётся взяться за ещё одного. Но, думаю, если перебью трахею, то он не сможет кричать, через две минуты потеряет сознание из-за гипоксии. И минут через пять-семь умрет. Я добегу минуты за две, здесь недалеко. Тебе хватит? Может ли он быть недавно умершим? Я смотрела «Интервью с вампиром», и там жертвы должны быть обязательно живы… Так как? Один или два?              — Ты собираешься убить человека?              — Нет! Убивать будешь ты! То есть если ты успеешь выпить до того, как он умрет от гипоксии. Формально…              — Ладно, ты хочешь обречь человека на смерть?              — Я не стану заглядывать в его бумажник и не буду проверять, есть ли у него фото с семьёй!              Она окинула меня высокомерным решительным взглядом, и вышла за дверь. Я бросился вдогонку. Чёрт побери, она бежала слишком быстро, и я действительно слышал впереди запах человеческой крови — четверо мужчин.              — Ли, остановись!              Она не обращала внимания, а расстояние между нами не сокращалось.              — Ли, я не буду есть туриста, ты зря испортишь платье!              Кажется, она лишь ускорилась. У меня не было времени даже на раздумья, из бог знает каких запасов сил, думал, их уже не осталось, толкнул на неё спокойствие — и сам чуть не упал от слабости. У меня помутилось перед глазами, но я ещё пару секунд медленно бежал вслепую, на тот самый странный зов соединённой. Когда я догнал её, Ли упрямо медленно плелась ходом. Я подхватил её на руки и понёс домой.              — Ли, ты меня доконаешь.              Она сонно обняла меня, зарывшись пальцами в волосы на затылке, и прижалась носом к моей шее. К счастью, я был слишком обессилен, чтобы думать о сексе. То есть нет, я думал, но мысли оставались мыслями.       Пока добежал, почувствовал, что мне стало гораздо лучше. Кажется, Ли снова питала меня силой через прикосновение. Я отдавал себе отчёт в том, что её сонное состояние — лишь следствие моего внушения, но всё равно иррационально не желал кормиться от неё — как пиявка или какой-то паразит… Но, похоже, мы оба не контролировали этот процесс. Я видел свои руки, они всё ещё оставались серыми. А мысли немного прояснились.              Я положил Ли на диван, опёрся руками с обеих сторон и навис над ней.              — Ли, давай договоримся, что ты больше не будешь так делать.              — И почему? Потому что ты сказал?              Сквозь навязанное спокойствие в ​​ней проступал гнев.              — Ты делаешь это умышленно? Изводишь себя?              — Нет!              — Ты виделся с Элис? Говорил с ней? Она тебя не простила?              — Я говорил с Элис. Мы расстались.              То, что в ней вспыхнуло, почти оглушило меня. Это была радость? Оно промелькнуло на какое-то мгновение, я был не уверен… Потому что её сразу поглотила вина, жалость, страх…              — Джаспер, ты ведь не говорил ей, правда? Скажи, что ты не говорил!              — Нет, я не говорил.              Формально так, ведь Элис сама догадалась об измене.              — И я не говорила. Клянусь! Я отмазывала тебя так, как никогда не отмазывала себя. Я думала, она поверила…              — Ты говорила с Элис? Когда?              — Неважно. Я не должна была тебе рассказывать…              Ли ухватилась за горловину моего хенли, не хотела меня отпускать. И я не хотел, чтобы она отпускала. Её горячие пальцы обжигали мне грудину.              — Может, всё ещё наладится? Может, со временем она поверит? Это ведь даже не настоящая измена… Как хорошо, что я не забеременела.              Её рука у моих ключиц дрожала. Я всматривался в её блестящие от слёз глаза, две мокрые дорожки уже проложили себе путь по вискам и терялись во влажных от дождя волосах. На последних её словах, я, наверное, не удержал лицо. Я не хотел, чтобы она увидела мою боль. Поднялся, отошёл.              — Тебе нужно одеться в сухое, дарлин. Ты дрожишь.              — Ты злишься на меня? Почему?              — Нет, не выдумывай, — я напряжённо улыбнулся, — и я не буду с Элис. Теперь нет пути назад.              — Ты сердишься на меня из-за этого?              — Конечно, нет! Говорю же, не выдумывай!              Ли поднялась с дивана.              — Или ты не рад?              — Тебе стоит переодеться, дарлин.              — А тебе стоит поесть!              Ли подскочила ко мне вовсе неожиданно. Схватила поперёк талии и толкнула на диван. Задняя левая ножка подломилась подо мной.              POV Ли              Мой план не реветь при нём полностью провалился, и я была ещё более зла чем в начале. Время мести настало?              Я поставила ногу на диван между его ног, чтоб не убежал, и потянула подол платья вверх. Сегодня во мне не было смущения или страха. Блонди пах возбуждением всё время за исключением короткого промежутка в лесу. И он теперь холостяк? Не похоже, что разрыв с писклей пошёл ему на пользу, он не выглядел счастливым. Чёрт побери, он выглядел ужасно! Моё сердце сжималось от жалости и ревности. И я до сих пор ничего не могла поделать с гневом.              Мокрая ткань липла к коже, я извивалась и крутила задницей, чтобы высвободиться и не порвать платье. Блонди схватил диванную подушку и уложил себе на живот. Не совсем на живот…              — Ты что делаешь?              — Переодеваю мокрую одежду. Разве не видишь?              — Я не вижу здесь сменного сухого. Принести?              Он взглянул на меня с надеждой? И обхватил тёплыми ладонями мою стопу между своих колен. Почему-то это прикосновение показалось мне очень чувственным, интимным… Потому что сегодня он избегал прикасаться ко мне? Да, он нёс меня на руках, но всё остальное… Это было не так, по-новому, и я только теперь осознала, что раньше между нами было слишком много прикосновений, если мы были друг другу никем…              — Нет, я сейчас подумала, что здесь достаточно тепло. Тебе тоже, наверное, стоит избавиться от мокрой одежды?              Я сняла платье и слегка встряхнула, чтобы расправить, и пошла развесить на низком радиаторе у северного окна. Я не боялась, что Блонди уйдёт. Не с подушкой в ​​руках. И я знала, что он рассматривает мою задницу, пока я медленно развешивала и расправляла платье. Дала ему время рассмотреть. Что ещё у меня есть, кроме его взглядов?              Сегодня он старался держаться от меня подальше. Не прикасался. Будто боялся заразиться. И несмотря на это ощупывал взглядом, как в последний раз…              — Так я сварю нам кофе?              — Ли, я одолжу тебе свою футболку, хочешь?              — Нет, спасибо, — я улыбнулась с притворной застенчивостью и пошла на кухню варить кофе.              По крайней мере, так я могла притвориться, что быть дальше от него — мой выбор. И мне нужна была минутка наедине… Собрать мысли в кучу, обуздать эмоции. Потому что Джаспер — чёртов эмпат! Может, злиться на него — не такая уж плохая идея? Может, когда я выйду, а он опять опалит меня ненасытным взглядом, я уговорю себя, что на самом деле всё хорошо?              Почему он не ест? Почему избегает меня и смотрит, будто пытается наглядеться на вечность вперёд? Он такой другой сегодня… Как будто истощённый… Очень вялый, немного молчаливый. Из-за пискли? Конечно, он мне ничего не должен. Я ему никто, чтобы рассказывать мне о поездке, какой бы она ни была. Но если это было ради пискли, он не рассказал бы совершенно точно.              Хотелось верить, что это пройдёт. Это правда всё, или глубоко внутри он хочет её вернуть? Насмотрится на меня в последний раз, а потом… Я бы хотела проявить больше уважения и участия по отношению к его страданиям, но, тем не менее, не могла не думать, что это значит для меня. В конце концов, я лишь слабый человек, пусть даже немного волк. Если он хочет меня?.. Меня это устраивает. Пускай бы только хотел достаточно…              Я подняла лицо, широко раскрыла глаза в надежде, что мой неуместный порыв заплакать пройдет. Кофе. Да… Я стала собирать необходимое. У Блонди всё было по местам, и с поиском не возникло проблем. Холодильник был пуст, но стерилизованные порционные сливки были на месте в шкафу.              Я не отдам его Элис просто так! Если он меня хочет… Чёрт побери, как это работает?! У проклятых мужчин! Любить одну, хотеть другую — ну разве не бред? Я глубоко вдохнула. Нет, я не заплачу! И тем не менее я осознавала, что Джаспер не нужен мне любой ценой. То есть нет, очень нужен! Но если он будет несчастен…              Ему нужно поесть. Это сейчас самое важное. Господи, конечно, мое раздевание — это была никакая не месть. И даже не попытка напомнить себе и ему, что он меня хочет. Разве что совсем чуть-чуть, потому что сегодня мне не хватало уверенности… Я надеялась спровоцировать Джаспера, чтобы он меня укусил. Кажется, моя кровь устраивает его по вкусу. И у меня была гипотеза, что она может быть несколько питательнее человеческой. Хотелось верить, что мне не придётся принуждать его к сексу, чтобы он в конце концов меня укусил. А как насчет ревности?              — Пол снова звал меня замуж, — крикнула я из кухни, набивая фильтр молотым кофе.              — И с какой целью ты говоришь мне об этом? — он прорычал так, что трудно было разобрать слова, но не сдвинулся с места.              — У меня возникли проблемы с квилетами. И это на твоей совести.              Я собрала и включила кофеварку, не дожидаясь результата, вернулась в гостиную, подвинула свою шкуру на место и уселась как обычно. Джаспер, кажется, вжался в спинку дивана. Я не выдержала его напряжённого взгляда и прикрылась волосами.              — Пол надеялся спасти меня от позора… Конечно, среди прочего. Ты ведь, кажется, говорил, что его интересует мое тело, — я повторила руками изгибы от талии до бёдер.              Его глаза пылали. Это была бы хорошая месть, если бы его целью было скомпрометировать меня перед племенем меткой и ежедневными цветами.              — Если это спасёт тебя от позора, ты могла бы выйти за меня.              Мое сердце пропустило удар, Джаспер прищурился. Он не мог этого не заметить, проклятый эмпат! И почему я решила, будто могу играть с ним на равных? К счастью, в том адском вихре, который взбудоражили его слова, ровно пополам было гнева, потому что он сказал это именно так.              — Знаешь, я превыше всего ценю свободу. Хотела бы, чтобы у меня и дальше оставался выбор.              Джаспера перекосило от гнева, не нужно быть эмпатом, чтобы понять это. Что-то похожее было на его каменном лице, когда Пол назвал меня вампирской подстилкой. Но Блонди и дальше не собирался меня кусать. Я перебросила волосы за спину.              — Знаешь, тот вольтуревский латинос реагировал точно как ты, когда я разделась.              — Ты разделась перед Сантьяго?              — Кажется, так его звали. И там был не только он. Мне нужно было их отвлечь.              Он порывался вскочить на ноги, но вовремя вспомнил о подушке и уселся назад.              — Ты была с ними одна?!              Кажется, его настроение повернуло не в ту сторону. Я качнулась вперёд, упёрлась руками в пол и медленно двинулась к нему на четвереньках, виляя задницей. Было недалеко. Пять шагов — и я сижу на полу между его расставленных ног. Жаль, что сегодня его глаза были всё время чёрные, но, кажется, что-то запылало ярче в глубине. Я положила ладонь ему на бедро, очень медленно приподнялась на коленях, а руку подвинула дальше, вплотную к самой подушке и наклонилась вперёд, потянула его за планку хенли.              — От этого латиноса пахло возбуждением. Как и от тебя.              Джаспер подался навстречу, на мгновение прижался носом к моему носу, а потом снова отстранился и солнечно улыбнулся, погладил меня по щеке.              — Ты очень проницательна, дарлин.              Чёрт побери, он не собирался меня кусать! Проклятый манипулятор! Как же он меня достал! Я подвинулась назад, дёрнула Блонди за колено и скинула его на пол, в последний момент придержала за планку хенли, чтобы не ударился головой. Я оседлала его верхом, разодрала застежку до самого пояса и прижалась голой грудью к его груди, крепко сдавила коленями рёбра. Он положил ладони мне на задницу, прижал к себе.              — Останови меня, — выдохнула я ему на ухо.              — А надо? — прошептал он.              — Укуси меня, как тогда. Это было что-то невероятное.              — Нет, дарлин.              Он касался губами моего уха, мял руками зад, потом ласкал спину, а бёдрами выпячивался вверх, чтобы плотнее прилегать ко мне членом.              — Чёртов упрямец! Тебе придется меня укусить так или иначе!              Я рванула его джинсы вместе с бельём, подвинула на бок свои трусики и села на него по-настоящему. Джаспер низко застонал, прижал меня к себе и опрокинул на спину. Втаранился в меня на всю длину. Эта короткая, упоительная вспышка боли дала мне наконец ощущение реальности, даровала неописуемое облегчение. Я не сознавала, насколько сама была возбуждена, пока перед глазами не замигали звёзды от одного его движения. Ухватилась за его твёрдые сильные плечи, а он стал двигаться спокойнее. Джаспер нежно целовал мне виски, веки, нос… А я снова была на грани того, чтобы расплакаться, он всё делал лучше меня. Мой хороший… Любимый…              — Я не стану кусать тебя, дарлин. Не стану кусать, пока голоден, — задыхаясь, он еле слышно шептал мне на ухо, — ты не понимаешь, это не о кормлении, это о любви. Я люблю тебя, Ли.              Я до сих пор не плачу? Господи…              — Скажешь это, когда кончишь.              — Не веришь мне? Я хочу тебя всё время, так что не имеет значения, когда именно я это скажу. Но я повторю. Хорошо. Скажу столько раз, сколько ты захочешь.              И он действительно повторил. Снова и снова. После нашего умопомрачительного оргазма, и после следующего. Перед и после всех наших оргазмов. Где-то в промежутке он перенёс меня в кровать. И когда за окном ярко светило полуденное солнце, он говорил мне снова и снова. Говорил, что любит меня.              POV Джаспера              Она была такая сонная, смешная, но я всё никак не мог утолить свою жажду Ли. Не думал, что это может быть лучше тех наших двух дней. Но оно было — чертовски лучше! Я не знал, сколько в том адском желании было её, а сколько моего, но она, очевидно, хотела меня, очень хотела. И теперь это не было из-за её специфического гормонального состояния. У неё должно было всё натереться внутри, хорошо, что она оборотень со сверхбыстрой регенерацией. И она, кажется, точно так же не могла насытиться мной. А я теперь мог часами ласкать её после близости, не боясь возбудить ненужные подозрения. Я люблю её, она знает об этом, так что я буду ласкать её столько, сколько ей достанет сил терпеть. К вечеру я едва подавил свой эгоизм и уговаривал Ли немного поспать.              — Ты так и не укусил меня.              — Ли…              — Для меня это тоже не о кормлении. Ты же знаешь, да? Ты всё обо мне знаешь… Мне небезразлично твоё состояние.              — Ли, мне не нужна твоя кровь, чтобы восстановиться. Ты и без того питаешь меня. Просто понадобится немного времени.              — Сделай это для меня, ладно? Я хочу снова чувствовать себя твоей. До костей и кончиков волос.              И что я должен был ответить? Это, вероятно, был грязный прием, потому что для неё я сделал бы всё на свете. Абсолютно всё. А Ли готова была убить ради меня… Я не решался думать… Но ведь… Она так ничего и не ответила на мое признание… Это было не так уж важно, ведь она со мной. Я слышал от неё безграничное счастье с примесью беспокойства. Счастье точно принадлежало ей, потому что моё до сих пор было с привкусом неуверенности. А её беспокойство… оно из-за меня? Можно ведь проверить? Я отодвинул её волосы с шеи — пальцы немели восторгом от её шёлковой кожи — припал к ней губами, сначала только поцелуями. Она была чуть солоноватая, самая лучшая на вкус и запах. Ли задрожала в моих объятиях, втиснулась в мое твердое тело, и я решился — укусил…              Моя…              А я — её.              Ли что-то восхищенно пискнула и прошептала:              — Спасибо.              Она благодарит меня? В самом деле?              — Спи, дарлин.              Она закрыла глаза, вплелась в меня ногами и руками.              — Я так боялась за тебя… Когда Сантьяго сказал, что пришёл тебя убить. Знала, что ты сильнее их всех, но всё равно боялась. Мы переедем?              — Нет, дарлин, они больше не придут. ты в безопасности.              — Я знаю, Джаспер. Я просто иногда буду бояться за тебя. Прости…              — За что?              — Ты ведь эмпат… Это, наверное, неудобно…              — Ли, а твой страх…              Она открыла глаза, подвинулась, поднялась на локте, склонилась надо мной и всматривалась в глаза, в лицо. Её взгляд был обжигающий, жадный. Она провела рукой по моей щеке, повторила пальцами шрамы на подбородке, возле уха, на шее…              — Твои шрамы красивые. Я люблю твои шрамы… Ты мне веришь?              Она снова заглянула мне в глаза.              — Конечно, дарлин.              — Тот мой амулет… Помнишь мой амулет?              — Кулон с волком?              — Он угнетает импринтинг.              Она тихо выпалила это на одном выдохе, зажмурившись, быстро улеглась на моё плечо, спрятала лицо за моим подбородком, с силой обняла за талию. В ней снова вспыхнул отзвук того страха. Хорошо знакомого мне, но тогда я почему-то не распознал… Это был страх неприятия. Осознание ударило меня с той же силой локомотива. Ли сняла свой кулон на реке. И потом испугалась. А затем выскочила на берег, чтобы только снова его надеть. И, чёрт возьми, мы были там вдвоём.              — Ты взволнован? — она пробормотала мне в шею.              Да, я был чертовски взволнован! Я должен был транслировать сейчас свое волнение на десяток миль вокруг. Я ошибся, это было важно — очень важно…              — Я не хочу, чтобы ты волновался из-за этого, брал на себя бремя ответственности только потому, что у меня это навсегда. Ты мне ничего не должен. В конце концов, если твоей любви хватит на шестьдесят лет, это то же самое, если бы я запечатлелась на смертного.              — Ли…              — И я хочу, чтобы ты знал…              Она снова подняла голову на меня, её глаза блестели от слёз.              — Я бы выбрала тебя всё равно. Без всякого импринтинга. Оно уже было во мне прежде. Я очень рада, что это ты. Ты ведь и так знаешь, правда?              — Теперь знаю. Я тоже рад, что это ты.              Я уложил её обратно себе на плечо. Она уже была в полусонном оцепенении. Я скажу ей завтра, как только она проснется. Я не был уверен, что удержу голос, если произнесу это прямо сейчас. Что подберу правильные слова… Ли уснула через минуту, а я не мог. Я прокручивал в голове её слова: сегодняшние, то, что она говорила неделю назад, две недели назад, в чёртов день весеннего равноденствия… Я чувствовал себя самым счастливым в мире. И вместе с тем — самым несчастным идиотом. Потому что заставил Ли страдать две недели, когда она думала, что я знаю о её чувствах. Я уже почти решился разбудить Ли, чтобы она больше не сомневалась, даже час, пусть только во сне. Теперь я сделаю её счастливой. Я был уверен, в конце концов, я эмпат. И это будет просто, ведь я сам счастлив. Я заглянул в её расслабленное спящее лицо и понял, что нет, я слишком эгоист. Это так хорошо — просто смотреть на неё спящую, держать в своих объятиях. Я не мог наглядеться, надышаться… Я скажу… Как только она проснётся сама. Теперь у нас есть всё время мира.        Примечания У истории появился короткий законченный приквел: https://ficbook.net/readfic/018be7fc-013f-7ba0-a384-aa433d9584a0 А если хочется подлиннее, то я сейчас пишу новое глобальное макси, кроссовер по ГП и Сумеркам. Там снова будут Джаспер и Ли, только в разных пейрингах. Весь сюжет уже полностью продуман, ну а пишется — как пишется. Это довольно сложная работа — и морально, и с точки зрения разветвленного сюжета (заходите и поддержите меня 😉🙏🫶). Как всегда, это будет драма/романс с большим упором на эмоции, конфликт, мотивацию, с логичным необычным сюжетом. Снова без набивших оскомину «школьных будней». На этот раз герои более неоднозначны. Но тем интереснее 😉 https://ficbook.net/readfic/018d5503-0f5e-7d03-acc7-d5c1d944e606 Спасибо всем тем, кто был со мной и поддерживал в процессе написания добрым словом, вдумчивой критикой и правками ❤️❤️❤️❤️❤️ Если вы скачали эту работу, читаете оффлайн, дошли до этого места, и вам понравилось — я буду очень благодарна, если вы вернётесь на сайт и поставите лайк в знак своего одобрения. Здесь пока довольно мало лайков (для фандома и размера макси), и каждый на вес золота. А если вы напишете отзыв — то это ещё лучше! Мне интересно буквально всё: как вам сюжет, мотивация, логика, персонажи, в том числе второстепенные — Роуз, Питер, Сет, Карлайл, Маркус… — романтическая линия, рейтинговые сцены. И, конечно же, самая разнообразная критика! 🤗🥰🌹 Отзывы очень важны. Я понимаю, что на законченные работы редко оставляют отзывы, ведь дело уже и так сделано… Тем более, если вы дочитываете глубокой ночью 🤭. Но даже если это будет всего пара слов — мне будет очень приятно. Я заглядываю каждый день. Возможно вам не понравилась сама концовка, показалась смазанной, или суховатой… Мне было бы полезно это узнать. И тогда я бы могла попытаться исправить недостатки. В любом случае, спасибо, что уделили свое время этому довольно объемистому макси! 🫶❤️🌹